Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 26 страниц)

– Да.

– Который тебе ничего не сделал.

– Да.

Мэгги резко сказала:

– Вот это «да» меня сейчас доведёт.

Клэр положила руку ей на плечо.

Элеонора продолжала смотреть на Ванессу.

– Я не прощу.

– Я не прошу.

– Хорошо.

Пауза.

– Но документы ты принесла правильно.

Ванесса кивнула.

– Спасибо.

– Не за что.

Она развернулась.

И тут появился Грант.

Увидел.

Остановился.

Клэр почувствовала, как всё вокруг будто на секунду затихло.

Грант посмотрел на Ванессу.

– Ты здесь.

– Уже ухожу.

– Зачем приходила?

Элеонора ответила:

– Вернула бумаги.

Он посмотрел на конверт у Майкла.

Потом на Ванессу.

– Хорошо.

Ни сцены.

Ни обвинений.

Ни желания вернуть.

Просто слово.

Ванесса кивнула.

– Пока.

Грант сказал:

– Пока.

И она ушла.

Клэр смотрела ему вслед.

Потом на Гранта.

– Ты в порядке?

Он выдохнул.

– Да.

Элеонора прищурилась.

– Точно?

Грант посмотрел на мать.

– Точно.

Она кивнула.

Не стала давить.

И это, пожалуй, было ещё большим чудом, чем её трость.

Мэгги пробормотала:

– Я бы всё-таки сказала пару слов.

Элеонора повернулась.

– Поэтому я и говорила.

– Мало.

– Маргарет.

– Что?

– Иногда молчать полезно.

Мэгги уставилась.

– Кто ты и что сделала с Элеонорой?

Грант засмеялся.

Клэр тоже.

Напряжение ушло.

Ванесса ушла вместе с ним.

Окончательно.

–

К шести вечера гостей стало меньше.

Солнце опускалось.

Внутренний двор преобразился.

Лампы под полотняным навесом зажглись тёплым светом. На столах появились маленькие керамические светильники. Листья олив серебрились в сумерках. Воздух стал прохладнее, запахи еды – ярче.

На кухне готовили большой общий ужин.

Не торжественный.

Семейный.

Длинные деревянные доски с хлебом.

Запечённые овощи.

Курица с лимоном и травами.

Тёплый картофель с розмарином.

Салат из томатов, персиков и мягкого сыра.

Маленькие пироги с зеленью.

И огромная миска сливочного масла, которое Мэгги назвала «неприлично хорошим».

Люди рассаживались.

Сотрудники.

Семья.

Друзья.

Партнёры.

Клэр стояла у двери.

И вдруг поняла, что не хочет садиться.

Хочет смотреть.

На Ребекку, спорящую с Марком.

На Луиса, который кормил жену кусочком сыра.

На Майкла, впервые снявшего пиджак.

На Гранта, режущего хлеб.

На Элеонору.

На Мэгги.

Они сидели рядом.

Конечно.

И спорили.

Конечно.

– Я говорила поставить зелень ниже.

– Зачем?

– Людям не видно друг друга.

– Они могут наклониться.

– За столом не должны заниматься гимнастикой.

– Тебе полезно.

Элеонора медленно повернула голову.

– Маргарет.

– Что?

– Я сегодня прошла сто восемьдесят метров.

Мэгги замерла.

– Сколько?

Ханна, сидевшая напротив, сказала:

– Сто восемьдесят два.

Элеонора победно подняла подбородок.

Мэгги посмотрела на неё.

Губы дрогнули.

– Выпендриваешься.

– Да.

– Молодец.

– Знаю.

И Мэгги незаметно положила ладонь поверх её руки.

Клэр увидела.

Элеонора тоже.

Не убрала.

Натан подошёл сзади.

– Почему стоишь?

– Смотрю.

Он встал рядом.

Клэр прислонилась плечом.

– Красиво.

– Очень.

– Ты про зал?

– Нет.

Она посмотрела.

Он смотрел на неё.

Клэр улыбнулась.

– Не начинай.

– Поздно.

– Здесь люди.

– Они привыкли.

– К чему?

– К тому, что я тебя люблю.

Клэр почувствовала, как внутри всё мягко перевернулось.

– Очень самоуверенно.

– Ты сама сказала.

– Когда?

– Много раз.

– Доказательства?

– Есть свидетели.

Софи появилась между ними.

– Я.

Клэр вздрогнула.

– Откуда ты берёшься?!

– Я хотела есть.

– Иди.

– Я уже.

Она посмотрела на них.

– Вы идёте?

– Сейчас.

Софи убежала.

Натан протянул Клэр руку.

– Пойдём домой.

Она посмотрела на зал.

– Мы уже дома.

Он улыбнулся.

– Да.

–

После ужина Элеонора потребовала слово.

Клэр насторожилась.

– Нет.

– Что «нет»?

– Я знаю ваши речи.

– Ты не знаешь эту.

– Именно поэтому боюсь.

Мэгги постучала вилкой по чашке.

– Тишина!

Элеонора посмотрела на неё.

– Я сама могу.

– Долго.

– Маргарет.

– Говори.

Люди затихли.

Элеонора поднялась.

С тростью.

Ханна хотела помочь.

Она покачала головой.

Встала сама.

Не идеально.

Медленно.

Но сама.

Клэр почувствовала, как Натан нашёл под столом её руку.

Элеонора оглядела людей.

– Я не люблю длинные речи.

Грант кашлянул.

Мэгги громко сказала:

– Врёт.

Все засмеялись.

Элеонора посмотрела на неё.

– Я могу начать с благодарности тебе.

Мэгги мгновенно замолчала.

– Вот.

Элеонора улыбнулась.

Потом стала серьёзнее.

– Несколько месяцев назад я приехала в Bellwether в кресле и была уверена в трёх вещах.

Она подняла палец.

– Что мой сын идиот.

Грант закрыл глаза.

Смех.

Второй палец.

– Что моя бывшая невестка меня ненавидит.

Клэр сказала:

– Не без оснований.

– Я говорю.

– Простите.

Третий.

– И что это поместье ничего не стоит.

Клэр посмотрела вокруг.

Элеонора тоже.

– Я ошиблась два раза.

Грант поднял голову.

– Мам.

Она выдержала паузу.

– Хорошо. Два с половиной.

Снова смех.

Элеонора улыбнулась.

Но глаза блестели.

– Я прожила большую часть жизни, думая, что любовь к семье выражается в том, насколько хорошо ты управляешь её жизнью.

Клэр замерла.

– Оказалось, люди почему-то не любят, когда ими управляют.

Мэгги сказала:

– Удивительно.

– Маргарет.

– Молчу.

– Я потеряла несколько лет с сыном. Чуть не потеряла возможность ходить. И почти потеряла женщину, которую слишком поздно научилась считать дочерью.

Клэр почувствовала, как защипало глаза.

– Не надо, – тихо сказала она.

Элеонора посмотрела прямо.

– Надо.

Клэр замолчала.

– Клэр не получила Bellwether от нашей семьи.

Она обвела взглядом зал.

– Она получила развалину.

Грант поднял руку.

– Это правда.

– Я знаю. Я видела документы.

Смех.

– Всё остальное она сделала сама. С людьми, которых собрала вокруг себя. С женщиной, которая сначала была её соседкой…

Мэгги подняла подбородок.

– …потом стала моей головной болью…

– Взаимно.

– …и почему-то подругой.

Мэгги замерла.

Элеонора тоже.

Клэр улыбнулась сквозь слёзы.

Мэгги тихо спросила:

– Почему «почему-то»?

– Потому что ты невыносима.

– Ты тоже.

– Вот поэтому.

Они улыбнулись друг другу.

Элеонора продолжила:

– С мужчиной, который оказался достаточно умён, чтобы полюбить Клэр.

Натан сказал:

– Здесь согласен.

– И достаточно терпелив, чтобы выдержать нас.

– Здесь сложнее.

Все рассмеялись.

– С ребёнком, который научил меня, что иногда человеку нужно не решение проблемы, а чтобы его просто выслушали.

Софи серьёзно кивнула.

– И с моим сыном.

Грант посмотрел.

– Который наконец начал жить без того, чтобы спрашивать у меня деньги.

– Мам.

– Это комплимент.

– Страшный.

– Других нет.

Элеонора улыбнулась.

Потом подняла чашку с холодным травяным напитком.

– За Bellwether.

Клэр смотрела.

– Нет.

Элеонора удивилась.

Клэр поднялась.

– Не только.

Взяла свою чашку.

Посмотрела на всех.

– За обременение.

Грант первым расхохотался.

Элеонора открыла рот.

Мэгги уже хлопала ладонью по столу.

Клэр продолжила:

– Потому что иногда тебе после развода оставляют старый дом, разваленную маслобойню, долги по ремонту и женщину, которая первые недели смотрит на тебя так, будто выбирает место для могилы.

Элеонора возмутилась:

– Я никогда…

– Выбирали.

– Только мысленно.

Смех стал громче.

Клэр посмотрела на неё.

– И вдруг оказывается, что именно это обременение становится твоей семьёй.

Элеонора перестала улыбаться.

Клэр подняла чашку.

– За самые дорогие обременения в нашей жизни.

Элеонора моргнула.

Один раз.

Второй.

Мэгги прошептала:

– Сейчас заплачет.

– Я не…

Голос дрогнул.

Все замерли.

Элеонора села.

– Ненавижу вас.

Клэр подошла.

Обняла.

– Знаю.

– Испортила макияж.

– Немного.

– Дорогой.

– Переживём.

Мэгги тоже полезла обнимать.

Элеонора возмутилась:

– Куда?!

– Туда.

– Мне нечем дышать!

Софи присоединилась.

– И я!

– СОФИ!

Грант посмотрел.

Клэр протянула ему руку.

– Иди сюда.

– Нет.

– Грант.

– Мне сорок лет.

Элеонора из центра объятий:

– ИДИ СЮДА!

Он закрыл глаза.

– Господи.

И пошёл.

Натан остался в стороне.

Клэр заметила.

Протянула руку.

– Даже не думай.

– Я не Уитмор.

– Уже поздно.

Он подошёл.

Мэгги сказала:

– Вот теперь точно нечем дышать.

Элеонора:

– УБЕРИТЕ МАРГАРЕТ!

– Почему меня?!

– Ты тяжёлая!

– Я тебя сейчас брошу!

Софи хохотала.

Клэр тоже.

Натан обнимал её сзади.

Грант пытался выбраться.

И Клэр вдруг подумала, что если бы кто-то несколько месяцев назад показал ей эту картину, она вызвала бы врача.

Возможно, нескольких.

–

Когда все разъехались, было почти одиннадцать.

Софи уснула ещё в машине.

Натан занёс её в дом.

Клэр пошла следом.

В спальне девочки горел маленький ночник в форме луны. На стене висели рисунки лошадей, фотографии, школьное расписание и новый снимок, сделанный сегодня.

Они все.

Элеонора в центре.

Мэгги рядом.

Грант.

Клэр.

Натан.

Софи.

Даже Пеппер попала в кадр.

Натан уложил дочь.

Снял кеды.

Накрыл.

Клэр стояла в дверях.

Софи открыла глаза.

– Клэр.

– Что?

– Иди сюда.

Она подошла.

Девочка пошарила рукой по тумбе.

Достала маленькую коробочку.

Клэр посмотрела.

– Что это?

Софи протянула.

– Тебе.

– Почему?

– Просто.

Клэр села на край кровати.

Открыла.

Внутри лежал браслет.

Совсем простой.

Тонкая серебристая цепочка.

И три маленьких подвески.

Дом.

Лошадь.

И буква «С».

Клэр провела пальцем.

– Софи…

– Дом – потому что ты теперь живёшь с нами.

Клэр сглотнула.

– Лошадь – потому что ты её всё ещё боишься, но уже меньше.

– Спасибо за напоминание.

Софи улыбнулась.

– А «С»…

Она вдруг смутилась.

– Что?

– Можно, чтобы это было и Софи, и семья?

Клэр закрыла глаза.

Вот и всё.

Сегодня она уже плакала.

Много.

Но это было нечестно.

Совершенно.

– Можно.

Софи посмотрела.

– Тебе нравится?

– Очень.

– Тогда почему плачешь?

– Потому что ты ужасный ребёнок.

Софи улыбнулась.

– Элеонора говорит, что это комплимент.

– Конечно.

Клэр наклонилась.

Обняла.

Софи обхватила её шею.

И тихо сказала:

– Я рада, что папа тебя нашёл.

Клэр прижала сильнее.

– Я тоже.

У двери Натан отвернулся.

Клэр увидела.

– Эй.

– Что?

– У тебя лицо.

– Нормальное.

– Иди сюда.

– Софи спит.

Девочка сказала:

– Ещё нет.

Натан подошёл.

Сел.

И несколько минут они просто были втроём.

Без красивых фраз.

Сонная девочка между ними.

Клэр держала её руку.

Натан гладил дочь по волосам.

И всё было правильно.

–

В спальню они вошли молча.

Клэр закрыла дверь.

Повернулась.

Натан стоял напротив.

Пиджак давно снят.

Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты.

Волосы растрёпаны.

Уставший.

Красивый.

Её.

Клэр подняла руку.

Показала браслет.

– Видишь?

– Да.

– Я теперь официально с лошадью.

– Можно исправить.

– Нет.

Она посмотрела на подвеску-дом.

– Оставлю.

Натан подошёл.

Провёл пальцем по браслету.

Потом по её запястью.

Клэр почувствовала прикосновение всем телом.

День был слишком длинным.

Слишком эмоциональным.

Но усталость почему-то не мешала желанию.

Наоборот.

Сделала его мягче.

Глубже.

– Ты обещал вечер, – напомнила она.

Натан поднял глаза.

– Уже ночь.

– Придираешься.

– Немного.

Клэр положила ладонь ему на грудь.

– Я весь день ждала.

– Чего?

– Тебя.

В его взгляде что-то изменилось.

– Клэр.

– Что?

– Ты точно хочешь сейчас говорить?

Она улыбнулась.

– Нет.

И поцеловала.

Сама.

Не торопясь.

Натан обнял её.

Клэр чувствовала ладони на талии.

Потом выше.

По спине.

Она расстегнула ещё одну пуговицу его рубашки.

– Очень медленно, – тихо сказал он.

– Я устала.

– Я вижу.

– Поэтому не мешай.

Он рассмеялся ей в губы.

– Хорошо.

– Опять.

– Последний раз.

Клэр провела пальцами по его груди.

– Я сегодня получила три магазина.

– Да.

– Открыла зал.

– Да.

– Пережила речь Элеоноры.

– Почти.

– Получила браслет от Софи.

– Да.

Она посмотрела ему в глаза.

– И хочу закончить день с мужчиной, которого люблю.

Натан перестал улыбаться.

– Тогда иди сюда.

Он поцеловал её.

И на этот раз всё остальное осталось за дверью.

Bellwether.

Контракты.

Семья.

Сметы.

Завтрашние планы.

В спальне был только мягкий свет прикроватной лампы, открытое окно и ночной воздух, пахнущий сухой травой и оливковыми листьями.

Клэр чувствовала его дыхание.

Губы.

Руки.

То, как бережность снова и снова смешивалась с желанием.

Она больше не боялась собственной страсти.

Не пыталась выглядеть красивой.

Не думала, правильно ли что-то делает.

Смеялась, когда Натан зацепился за покрывало.

– Молчи.

– Я ничего.

– У тебя лицо.

– Семья.

– Не смей говорить про семью сейчас.

Он рассмеялся.

Клэр потянула его к себе.

– Иди сюда.

Дальше смех стал тише.

Дыхание – тяжелее.

Поцелуи – глубже.

Натан проводил губами по её шее, плечу, ключице.

Клэр закрыла глаза.

Пальцы скользнули в его волосы.

Она произнесла его имя.

Не громко.

Просто потому, что хотелось.

Он поднял голову.

Посмотрел.

И Клэр снова увидела то, от чего до сих пор иногда перехватывало дыхание.

Не только желание.

Любовь.

Открытую.

Взрослую.

Без игр.

Она коснулась его щеки.

– Что?

– Ничего.

– Клэр.

– Я счастлива.

Натан замер.

Потом поцеловал ладонь.

– Я тоже.

Этой ночью им не нужно было ничего доказывать.

Ни себе.

Ни прошлому.

Ни будущему.

Они просто любили друг друга.

Телом.

Руками.

Губами.

Смехом.

Тишиной после.

И когда Клэр позже лежала рядом, положив голову ему на плечо, а его пальцы лениво перебирали её волосы, она поняла, что не хочет засыпать.

– Натан.

– М-м?

– Я передумала.

Он открыл глаза.

– О чём?

– О кольце.

Мужчина окончательно проснулся.

– Что?

Клэр приподнялась на локте.

– Ты спрашивал, хочу ли я когда-нибудь выйти замуж.

– Да.

– Я сказала, что, скорее всего, не убегу.

– Помню.

– Это была плохая формулировка.

Натан молчал.

Клэр улыбнулась.

– Я не убегу.

Тишина.

Он смотрел на неё.

– Это предложение?

– Нет.

– Жаль.

– Натан.

– Что?

– Я серьёзно.

Он тоже стал серьёзным.

– Я знаю.

– Я просто хочу, чтобы ты знал.

– Теперь знаю.

Она легла обратно.

– Хорошо.

Пауза.

– И всё?

Клэр подняла голову.

– Что?

– Ты сообщила мужчине, что готова выйти за него замуж, и теперь собираешься спать?

– Да.

– Клэр.

– Что?

– Это жестоко.

Она засмеялась.

– А что я должна сделать?

– Хотя бы дать мне возможность…

Он замолчал.

Клэр заметила.

– Что?

– Ничего.

– Натан.

– Спи.

Она прищурилась.

– У тебя лицо.

– Какое?

– Подозрительное.

– Тебе кажется.

– Нет.

Он притянул её.

– Спи.

– Я всё равно узнаю.

– Конечно.

– Завтра.

– Возможно.

– Ненавижу это слово.

– Знаю.

Клэр ткнула его в бок.

Он рассмеялся.

И она наконец закрыла глаза.

–

Утром Натан исчез.

Клэр проснулась одна.

Сначала улыбнулась.

Потом вспомнила его лицо.

Села.

– Нет.

На тумбе лежала записка.

«Надень джинсы».

Клэр уставилась.

– Натан Коул.

Никакого ответа.

Через пятнадцать минут она вышла из дома.

В джинсах.

Белой рубашке.

Кедах.

Волосы собраны в хвост.

Браслет Софи на руке.

Во дворе никого.

– Очень смешно!

Тишина.

Потом из конюшни показалась Софи.

– Сюда.

Клэр прищурилась.

– Ты соучастница.

– Да.

– Где отец?

– Там.

– Где?

– Там.

– Очень информативно.

Софи взяла её за руку.

– Не бойся.

– Я уже боюсь.

– Не надо.

Они вошли в конюшню.

Пахло сеном, кожей, чистым деревом и лошадьми.

Пеппер стояла в деннике.

Увидела Клэр.

Фыркнула.

– Нет.

Софи засмеялась.

– Она ничего.

– Она вчера съела декор.

– Потому что вкусный.

– Ты опять её защищаешь.

– Она семья.

Клэр замерла.

– Это аргумент Элеоноры?

– Мой.

– Ещё хуже.

Софи вывела Пеппер.

Клэр отступила.

– Нет.

– Клэр.

– Софи.

– Ты уже садилась.

– Один раз.

– Три.

– Я считаю только травмирующие.

– Тогда ни одного.

Клэр посмотрела на лошадь.

Пеппер смотрела в ответ.

– Что вы задумали?

Софи улыбнулась.

– Папа ждёт.

– Где?

– На холме.

Клэр закрыла глаза.

– Конечно.

–

Через десять минут она сидела в седле.

И ненавидела всех.

Софи ехала рядом на маленькой спокойной кобыле.

Марк сопровождал их с другой стороны.

– Я не понимаю, почему нельзя было на машине.

– Там нет дороги, – сказала Софи.

– Тогда пешком.

– Далеко.

– Вертолёт.

Марк рассмеялся.

– Это уже дорого.

– У меня три магазина.

– Клэр!

Она улыбнулась.

– Шучу.

Пеппер шла спокойно.

Очень.

Клэр постепенно перестала вцепляться в поводья.

Дорога поднималась между оливами.

Утро было ясным.

После прохладной ночи воздух оставался свежим. Над травой ещё держалась роса. Солнце поднималось из-за холмов, окрашивая их золотом.

Bellwether оставался внизу.

Старый дом.

Маслобойня.

Новый зал.

Сад.

Дальше – владения Коулов.

Два хозяйства.

Два дома.

Одна жизнь.

Когда они поднялись выше, Клэр увидела Натана.

Он стоял у большого дуба.

Один.

В джинсах и белой рубашке.

Без пиджака.

Руки в карманах.

Клэр остановила Пеппер.

– Нет.

Софи невинно спросила:

– Что?

– Я знаю это лицо.

– Какое?

– Ваше семейное.

Марк сказал:

– Я ничего не знаю.

– Врёте все.

Натан подошёл.

Взял Пеппер за повод.

– Доброе утро.

Клэр посмотрела сверху.

– Если ты сейчас скажешь, что мы приехали смотреть рассвет, я тебя ударю.

– Не скажу.

– Хорошо.

Он помог ей спуститься.

Клэр встала на землю.

Колени немного дрожали.

– Никогда больше.

Софи сказала:

– Завтра.

– Нет.

– Посмотрим.

Марк увёл лошадей.

Софи пошла с ним.

Клэр крикнула:

– Ты куда?

– Мне нельзя мешать!

– КТО СКАЗАЛ?

– ЭЛЕОНОРА!

– Конечно!

Натан рассмеялся.

Клэр повернулась.

– Не смей.

Он перестал.

Почти.

– Хорошо.

– Что происходит?

– Идём.

– Натан.

Он взял её за руку.

Повёл к краю холма.

Там стояла простая деревянная скамья.

Никаких цветов.

Никаких свечей.

Никаких декораций.

Слава богу.

Перед ними открывалась долина.

Оливковые деревья уходили вниз серебристо-зелёными рядами. За ними золотилась сухая трава. Дальше поднимались мягкие холмы.

Клэр смотрела.

– Красиво.

– Да.

– И?

Натан улыбнулся.

– Нетерпеливая.

– Очень.

Он повернулся к ней.

– Я долго думал, как это сделать.

Клэр почувствовала, как сердце ударило сильнее.

– Натан.

– Не перебивай.

Она закрыла рот.

– Я хотел придумать что-то красивое.

Клэр кивнула.

– Потом понял, что ты возненавидишь половину красивого.

Она рассмеялась.

– Правда.

– Цветы?

– Можно.

– Музыка?

– Подозрительно.

– Люди?

– Убью.

– Ресторан?

– Сбегу.

– Вот.

Он достал руку из кармана.

Маленькая коробочка.

Клэр перестала дышать.

– Поэтому только мы.

Натан открыл.

Кольцо было именно таким, каким она никогда не сумела бы попросить.

Без огромного камня.

Без демонстративной роскоши.

Тонкое кольцо из светлого металла с небольшим прозрачным камнем и двумя крошечными зелёными по бокам.

Клэр смотрела.

– Натан…

– Я люблю тебя.

Голос у него был спокойным.

Но она увидела руки.

Пальцы слегка дрожали.

И это окончательно уничтожило её.

– Я люблю твою ехидность. Твою привычку спорить даже тогда, когда уже согласна. То, как ты снимаешь туфли в машине. То, как разговариваешь с сыром, когда думаешь, что никто не слышит.

Клэр ахнула:

– Я не разговариваю с сыром!

– Клэр.

– Молчу.

Он улыбнулся.

– Я люблю, как ты смотришь на Софи. Как ругаешься с Элеонорой. Как боишься и всё равно делаешь. Как построила свою жизнь не из того, что тебе дали, а из того, что сама выбрала.

Глаза Клэр уже были мокрыми.

– И я хочу выбирать тебя каждый день.

Он опустился на одно колено.

Клэр закрыла рот ладонью.

– Клэр Уитмор…

Она всхлипнула и засмеялась одновременно.

– …ты выйдешь за меня?

Клэр посмотрела.

На него.

На кольцо.

На долину.

На Bellwether далеко внизу.

На браслет Софи у себя на запястье.

И вдруг вспомнила день развода.

Холодный кабинет.

Гранта.

Документы.

Убогий дом.

Кресло Элеоноры.

Ощущение, что ей оставили худшую часть чужой жизни.

Клэр рассмеялась сквозь слёзы.

– Да.

Натан выдохнул.

Так сильно, что она снова рассмеялась.

– Ты сомневался?!

– Очень.

– После вчерашнего?!

– Ты непредсказуемая.

– Вставай.

– Кольцо.

– Сначала вставай.

Он поднялся.

Клэр обняла.

Сильно.

Натан прижал её.

– Да?

– Да.

– Точно?

Она отстранилась.

– Ещё раз спросишь – передумаю.

– Понял.

Он надел кольцо.

Клэр подняла руку.

Посмотрела.

И вдруг улыбнулась.

– Красивое.

– Элеонора хотела больше.

Клэр застыла.

– Она знала?!

Натан закрыл глаза.

Поздно.

– Кто ещё?

– Клэр.

– Кто?

– Мама.

– Очевидно.

– Софи.

– Очевидно.

– Мэгги.

– Зачем?!

– Случайно.

– Кто ещё?

Пауза.

– Грант.

Клэр уставилась.

– ГРАНТ?!

– Он помог с размером.

– ОТКУДА ГРАНТ ЗНАЕТ МОЙ РАЗМЕР КОЛЬЦА?!

Натан пожал плечами.

– Был женат.

Клэр открыла рот.

Закрыла.

– Я вас всех ненавижу.

Из-за кустов донёсся голос:

– МЫ ТОЖЕ ТЕБЯ ЛЮБИМ!

Клэр медленно повернула голову.

Натан побледнел.

– Нет.

Из-за деревьев вышла Элеонора.

С тростью.

Рядом Мэгги.

Грант.

Софи.

Марк.

Ханна.

Даже Майкл.

Клэр смотрела.

– Ты сказал, людей не будет.

Натан поднял руки.

– Их не должно было быть.

Элеонора возмутилась:

– Мы стояли далеко.

– В КУСТАХ?!

Мэгги сказала:

– Там тень.

– ВЫ ПОДСЛУШИВАЛИ!

Грант поднял руку.

– Я был против.

Элеонора повернулась.

– Врёт.

– Мам!

Софи уже бежала.

– Покажи!

Клэр посмотрела на Натана.

– Я ещё могу передумать.

– Нет.

– Почему?

Он обнял её за талию.

– Кольцо уже на пальце.

– Это не юридический аргумент.

Майкл сказал:

– Технически она права.

Натан повернулся:

– Майкл.

– Простите.

Клэр рассмеялась.

Софи схватила её за руку.

– Красивое!

– Ты знала?

– Да.

– И молчала?

– Почти.

– Невероятно.

Элеонора подошла.

Посмотрела на кольцо.

– Маленькое.

Клэр уставилась.

Натан закрыл лицо ладонью.

Мэгги сказала:

– Нормальное.

– Можно было больше.

– Зачем?

– Красиво.

– Это красиво.

– Я не говорю, что некрасиво.

Клэр подняла руку.

– Стоп.

Обе замолчали.

– Моё кольцо.

– Конечно, – сказала Элеонора.

– Мне нравится.

– Хорошо.

– И если вы обе сейчас начнёте планировать свадьбу…

Элеонора и Мэгги переглянулись.

Клэр побледнела.

– Вы уже начали.

Тишина.

– Натан.

– Я не участвовал.

– Софи?

Девочка опустила голову.

– Немного.

– Господи.

Грант смеялся.

Клэр повернулась.

– А ты?

– Я вообще бывший муж. Мне нельзя.

– Единственный разумный человек.

Элеонора сказала:

– Это временно.

Грант перестал смеяться.

– Спасибо, мама.

Натан обнял Клэр.

– Поздравляю.

Она посмотрела на него.

– С чем?

– Ты выходишь замуж не только за меня.

Клэр оглянулась.

Элеонора спорила с Мэгги.

Софи прыгала вокруг.

Грант пытался остановить мать.

Ханна смеялась.

Майкл что-то объяснял Марку.

Клэр закрыла глаза.

– Опять с обременением.

Натан поцеловал её в висок.

– Боюсь, да.

Она посмотрела на кольцо.

Потом на него.

– Хорошо.

– Хорошо?

Клэр улыбнулась.

– Я уже умею обращаться с обременениями.

И поцеловала его.

Прямо перед всеми.

Софи захлопала.

Мэгги присвистнула.

Грант сказал:

– Я уйду.

Элеонора:

– Стой.

– Мам, это моя бывшая жена.

– Теперь почти жена Натана.

– Именно.

– Привыкай.

– К чему?!

– К семье.

Грант посмотрел на Клэр.

Клэр на него.

Оба начали смеяться.

Натан тихо спросил:

– Всё хорошо?

Клэр посмотрела вниз.

На Bellwether.

На старый дом, который когда-то казался наказанием.

На восстановленную маслобойню.

На новый дегустационный зал.

На серебряные оливы.

Потом на Софи.

На Элеонору, стоящую на собственных ногах с одной тростью.

На Мэгги, которая незаметно держалась рядом с ней.

На Гранта, наконец научившегося быть сыном, а не наследником.

И на мужчину, которого она встретила именно потому, что однажды получила при разводе худшую часть имущества.

Клэр улыбнулась.

– Да.

– Точно?

Она обняла Натана за шею.

– Теперь точно.

Солнце поднялось над холмами.

Пеппер внизу недовольно заржала.

Софи крикнула:

– ОНА ТОЖЕ РАДА!

Клэр рассмеялась.

– Нет. Лошадь на свадьбу не приглашена.

Софи ахнула.

– Клэр!

Элеонора сказала:

– Конечно приглашена.

Мэгги поддержала:

– Обязательно.

– Нет.

– Да.

– Натан!

Он посмотрел на трёх женщин.

Потом на дочь.

Потом на Клэр.

И принял единственно правильное решение.

– Я ничего не слышал.

Клэр прищурилась.

– Трус.

– Жених.

Она улыбнулась.

– Пока.

– Что значит «пока»?

– Веди себя хорошо.

Он притянул её ближе.

– Поздно.

И снова поцеловал.

За их спинами спорили о свадьбе.

Софи защищала право Пеппер присутствовать на церемонии.

Элеонора уже требовала нормального фотографа.

Мэгги заявляла, что никто не имеет права заставить её надевать каблуки.

Грант спрашивал, можно ли ему официально не участвовать ни в одном организационном комитете.

Ханна смеялась.

Майкл советовал всем ничего не подписывать без Клэр.

А Клэр целовала Натана посреди залитого солнцем калифорнийского холма и думала о том, что иногда жизнь действительно обладает отвратительным чувством юмора.

Сначала она отнимает у тебя привычное.

Потом вручает развалину.

Язвительную бывшую свекровь.

Соседей.

Сыр.

Масло.

Чужого ребёнка, который однажды становится своим.

Мужчину, которого ты не собиралась любить.

И огромное количество проблем.

А когда ты наконец перестаёшь требовать объяснений, оказывается, что всё это время тебе выдавали не наказание.

Тебе выдавали новую жизнь.

Просто без красивой упаковки.

Клэр отстранилась от Натана.

– Кстати.

– Что?

– Брачный договор.

Он замер.

– Сейчас?

– Конечно.

– Мы помолвлены три минуты.

– Поэтому самое время.

Грант из-за спины сказал:

– Правильно.

Клэр повернулась.

– Тебя никто не спрашивал.

Мэгги захохотала.

Элеонора сказала:

– Вот теперь точно семья.

Натан посмотрел на Клэр.

Покачал головой.

– Хорошо. Договор.

– Отдельные активы.

– Хорошо.

– Bellwether мой.

– Даже не спорю.

– Земля Коулов твоя.

– Хорошо.

– Софи общая.

Он замер.

Клэр тоже.

Софи перестала улыбаться.

Тишина длилась всего секунду.

Натан посмотрел на Клэр так, что у неё перехватило дыхание.

– Общая, – сказал он.

Софи бросилась к ним.

Клэр едва успела поймать.

– Эй!

Девочка обняла обоих.

– Тогда я согласна.

Клэр рассмеялась сквозь новые слёзы.

– Спасибо, что разрешила.

– Пожалуйста.

Натан обнял их.

Клэр посмотрела поверх головы Софи.

На семью.

На дом.

На землю.

На свою новую жизнь.

И поняла, что больше ничего не хочет менять.

Ну…

Почти.

Она посмотрела на Элеонору.

– Только свадьбу организую я.

Элеонора подняла бровь.

– Посмотрим.

Клэр прищурилась.

– Даже не начинайте.

Мэгги встала рядом с Элеонорой.

– Мы уже начали.

Клэр простонала.

Натан смеялся.

Софи тоже.

И над калифорнийскими холмами разнёсся их шум – совершенно неприличный для респектабельной семьи, слишком громкий для красивой романтической сцены и абсолютно правильный для них.

Потому что идеальной жизни Клэр больше не хотела.

Ей хватало своей.

С обременением.