Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

Он чуть улыбнулся.

– Сработало?

– Нет.

Мэгги вдруг очень заинтересовалась хлебом.

Слишком заинтересовалась.

Клэр мысленно показала ей предупреждающий палец.

–

Домой она вернулась в половине седьмого.

С двумя бутылками масла.

Коробкой хлеба.

Банкой оливковой пасты.

И головой, полной мыслей.

Натан подвёз её.

Не потому, что она хотела.

Потому что её машина осталась у Bellwether.

И да, это было логично.

Совершенно логично.

Когда пикап остановился у дома, Элеонора уже ждала на террасе.

Конечно.

Клэр открыла дверь.

– Даже не начинайте.

– Я молчу.

– Ваше лицо говорит.

– Плохо знаешь моё лицо.

Натан тихо рассмеялся.

Клэр повернулась.

– Это заразно?

– Видимо.

Элеонора посмотрела на пакеты.

– Что это?

– Масло.

– У нас есть масло.

– Теперь есть хорошее.

Элеонора подняла подбородок.

– Я покупаю хорошее.

– Вы покупаете у Коулов.

– Именно.

– Значит, мы обе правы.

– Неприятное ощущение.

Натан вышел из машины.

– Добрый вечер.

– Ты вернул её поздно.

Клэр посмотрела на часы.

– Шесть двадцать восемь!

– Ужин.

– Вы ничего не готовили?

– Я ждала тебя.

– Роза оставила еду!

– Я не хочу разогретое.

Клэр уставилась на неё.

– Вы специально?

– Что?

– Превращаете меня в жену после развода.

Натан кашлянул.

Элеонора замерла.

Потом её губы дрогнули.

– Хорошо. Это было смешно.

– Запишу дату.

– Не надо.

Клэр взяла пакеты.

– Натан, спасибо.

– Завтра утром могу пройти по роще подробнее.

– Во сколько?

– Семь.

– Нет.

– Восемь.

– Девять.

– Восемь тридцать.

– Согласна.

Элеонора наблюдала.

Клэр заметила.

– Что?

– Ничего.

– Даже не думайте.

– Я думаю о деревьях.

– Вы смотрите на Натана.

– Он стоит перед деревьями.

Натан медленно попятился к машине.

– Я, пожалуй…

– Правильное решение, – сказала Клэр.

Он открыл дверь.

– До завтра.

– В восемь тридцать.

– Да.

Софи высунулась из пассажирского окна.

Клэр даже не заметила её в машине.

– Пока!

– Пока, Софи!

– Элеонора!

– Что? – отозвалась та.

– Бабушка сказала, что вы старая змея!

Натан закрыл глаза.

Клэр застыла.

Элеонора медленно выпрямилась в кресле.

– Передай своей бабушке, что я хотя бы старая породистая змея!

Из машины донёсся детский хохот.

Натан сел за руль.

– Я ничего не слышал.

– Трус! – сказала Элеонора.

– Именно поэтому дожил до сорока.

Пикап уехал.

Клэр повернулась к бывшей свекрови.

Та всё ещё смотрела вслед.

– Ну?

– Что?

– Мэгги.

– Что Мэгги?

– Вы действительно её терпеть не можете?

Элеонора поджала губы.

– Она громкая.

– Да.

– Вульгарная.

– Не заметила.

– Потому что у тебя снижены стандарты после развода.

– А ещё?

– Вмешивается не в своё дело.

Клэр медленно улыбнулась.

– То есть она вам нравится.

– Клэр.

– Понятно.

– Ничего тебе не понятно.

– Вы с ней подруги.

– Нет.

– Семь лет ругаетесь и продолжаете общаться.

– Это не дружба.

– А что?

Элеонора задумалась.

– Длительный вооружённый конфликт.

– Конечно.

– Не ухмыляйся.

– Я уже хочу посадить вас за один стол.

– Я уеду.

Клэр посмотрела на кресло.

Потом на пандус.

Потом снова на Элеонору.

Та медленно сузила глаза.

– Не смей использовать инвалидность в шутках.

– Вы сами сегодня сказали, что неликвид.

– Это другое.

– Почему?

– Моя инвалидность. Мне и шутить.

Клэр замерла.

Потом кивнула.

– Справедливо.

Элеонора тоже чуть расслабилась.

– Что ты принесла?

– Попробуете.

– Я уже пробовала их масло.

– Не так.

–

Через двадцать минут на кухонном столе стояли четыре маленькие тарелки.

Клэр достала сливочное масло.

Обычное.

Хорошее.

Но обычное.

Размягчила.

Разделила на части.

Элеонора наблюдала.

– Что ты делаешь?

– Думаю.

– Руками?

– Иногда полезно.

В первую часть Клэр добавила немного оливкового масла, морскую соль и мелко нарезанный розмарин.

Во вторую – лимонную цедру и чуть-чуть чёрного перца.

Третью оставила почти чистой, добавив только несколько капель яркого перечного масла Cole Hearth.

Четвёртую она сделала с зеленью и крошечной щепоткой копчёной соли, найденной в шкафу.

Элеонора смотрела всё более подозрительно.

– Это не ново.

– Что именно?

– Ароматизированное масло.

– Я знаю.

– Тогда зачем?

Клэр намазала первую смесь на тёплый хлеб.

– Потому что я пытаюсь понять не продукт.

– А что?

– Ощущение.

Элеонора нахмурилась.

Клэр попробовала.

Розмарин оказался слишком грубым.

– Нет.

– Что нет?

– Крупно.

Она растёрла зелень мельче.

Добавила соли.

Снова попробовала.

Лучше.

Элеонора протянула руку.

– Дай.

– Вы только что сказали, что это не ново.

– Я хочу убедиться, что это ещё и невкусно.

Клэр дала.

Элеонора прожевала.

Лицо осталось непроницаемым.

– Ну?

– Много розмарина.

– Согласна.

– Лимон.

Клэр дала второй.

Элеонора попробовала.

– Лучше.

– Почему?

– Свежее.

Третий.

– Скучно.

Клэр уставилась.

– Вы сейчас назвали масло вашего любимого Cole Hearth скучным?

– В сливочном – да.

Четвёртый.

Элеонора медленно прожевала.

Ещё раз посмотрела на тарелку.

– Этот.

Клэр тоже попробовала.

Сливочность.

Трава.

Лёгкий дымный вкус.

Оливковая горчинка.

Соль.

– Да.

Они одновременно потянулись за вторым кусочком.

И одновременно остановились.

Клэр посмотрела на Элеонору.

Элеонора – на неё.

– Ничего не говорите.

– Я и не собиралась.

Они взяли по куску.

Клэр жевала.

Мысль становилась яснее.

– Масло само по себе неинтересно.

– Оливковое?

– Нет. Я про идею просто разлить Bellwether по бутылкам.

– Почему?

– Потому что это уже делают Коулы. Хорошо делают. Лучше, чем я смогу в ближайшие годы.

Элеонора молчала.

– Мне бессмысленно становиться их плохой копией.

– Разумно.

– Но если использовать наше масло как основу…

– Для чего?

Клэр посмотрела на тарелки.

– Пока не знаю.

– Сильный бизнес-план.

– Я на третьем дне после развода.

– Сегодня уже нельзя ссылаться на развод.

– Почему?

– Я разрешила только вчера.

– Это вы придумали.

– Разумеется.

Клэр засмеялась.

Потом открыла холодильник.

Достала кусок мягкого сыра.

– Что теперь?

– А теперь проверим кое-что ещё.

– Ты умеешь делать сыр?

– Нет.

– Слава богу.

– Но умею есть.

– Это заметно более надёжная квалификация.

Клэр положила сыр на хлеб.

Сверху – каплю масла с травами.

Попробовала.

Замерла.

Элеонора увидела лицо.

– Дай.

Клэр молча протянула.

Та попробовала.

Приподняла брови.

– Вот.

– Да.

– Уже интереснее.

Клэр открыла ноутбук прямо на кухонном столе.

– Что ты пишешь?

– Идеи.

– Какие?

Она напечатала:

Bellwether. Не продавать сырьё. Создавать вкус.

Элеонора прочла.

– Пафосно.

Клэр стёрла.

Написала:

Нужно сделать так, чтобы хотелось съесть ещё.

Элеонора кивнула.

– Лучше.

– Почему?

– Честнее.

Клэр посмотрела на тарелку.

– Сыр.

– Что сыр?

– Масло.

– Ты перечисляешь продукты?

– Намазки. Смеси. Дегустации. Наборы.

– Клэр.

– Что?

– У тебя нет денег.

Она замолчала.

Вот и холодная вода.

– Знаю.

– У тебя нет оборудования.

– Знаю.

– Нет разрешений.

– Знаю.

– Нет продукта.

– Пока.

– Нет бренда.

– Есть дом.

Элеонора посмотрела на неё.

Клэр медленно улыбнулась.

– И название.

– Bellwether?

– Почему нет?

– Потому что Уитморы использовали его поколениями.

– А дом теперь мой.

Элеонора застыла.

Клэр сразу поняла, что сказала что-то важное.

Не обидное.

Другое.

– Что?

– Ничего.

– Опять.

– Клэр…

– Что?

Элеонора смотрела на экран.

– Ричарду бы понравилось.

Клэр не ответила.

Элеонора тут же стала холоднее.

– Не делай из этого сентиментальность.

– Не собиралась.

– Хорошо.

– Он любил это место?

Пауза.

– Очень.

– Почему Грант не любит?

– Потому что его отец любил.

Клэр нахмурилась.

– Не понимаю.

– И не надо.

– Элеонора.

– Не сегодня.

Она развернула кресло.

Клэр не стала останавливать.

Но запомнила.

–

На следующее утро в восемь пятнадцать Клэр обнаружила у парадного входа незнакомую машину.

Белый внедорожник.

Она вышла на террасу.

Из машины появилась женщина лет сорока пяти в светло-серых брюках и голубой рубашке. Тёмные волосы собраны в аккуратный хвост. В руке – кожаная папка.

Клэр спустилась.

– Доброе утро.

– Клэр Морган?

– Да.

– Доктор Ханна Пирс.

Клэр улыбнулась.

– Спасибо, что смогли так быстро.

– Вы сказали, что нужна консультация на дому.

– Да.

Из-за спины раздался очень тихий голос Элеоноры:

– Клэр.

Клэр закрыла глаза.

Ой.

Она медленно повернулась.

Элеонора стояла – нет, сидела – в открытых дверях.

На ней был безупречный тёмно-синий костюм.

Жемчуг.

Помада.

И выражение лица человека, который уже выбрал место для тела.

– Доброе утро, – осторожно сказала Клэр.

– Кто это?

Доктор Пирс посмотрела с одной на другую.

– Я могу подождать в машине.

– Не надо, – быстро сказала Клэр.

– Надо, – сказала Элеонора.

– Элеонора…

– Ты вызвала врача.

– Специалиста по реабилитации.

– Без моего согласия.

– На консультацию.

– Без моего согласия.

– Я не записывала вас на операцию!

– Какая щедрость.

Доктор Пирс кашлянула.

– Я действительно могу…

– Нет, – сказала Клэр.

– Да, – сказала Элеонора.

Ханна посмотрела на часы.

– Я врач. Я привыкла к семейным конфликтам. Но обычно они начинаются после того, как я войду.

Клэр повернулась к ней.

– Мне уже нравится ваш подход.

– Мне нет, – отрезала Элеонора.

Клэр поднялась на террасу.

Остановилась перед ней.

– Хорошо.

– Что хорошо?

– Вы не хотите – никто вас не тронет.

Элеонора явно не ожидала.

– И?

– И всё.

– Тогда зачем она приехала?

– Чтобы поговорить.

– Я не хочу.

– Не разговаривайте.

– Клэр.

– Что?

– Ты манипулируешь.

– Училась у вас.

Глаза Элеоноры опасно сузились.

– Плохо училась.

– Тогда покажите класс.

– Вон.

– Дом мой.

– Из моего поля зрения.

– Это уже выполнимо.

Клэр повернулась к Ханне.

– Кофе?

– С удовольствием.

– Клэр!

Она оглянулась.

– Вам не предлагаю. У вас давление.

– МОЁ ДАВЛЕНИЕ СЕЙЧАС ИЗ-ЗА ТЕБЯ!

Из-за каменной стены раздался мужской голос:

– Я могу прийти позже.

Клэр застыла.

Натан.

Конечно.

Восемь тридцать.

Он стоял у дорожки в рабочей одежде и с папкой в руках.

За ним торчала голова Софи.

А ещё дальше…

Клэр медленно прикрыла глаза.

…Мэгги.

– Почему здесь вся ваша семья?

Натан посмотрел на мать.

– Я задавал тот же вопрос.

Мэгги широко улыбнулась.

– Доброе утро!

Элеонора резко повернула кресло.

– О нет.

Мэгги поднялась на террасу.

– О да.

– Кто тебя звал?

– Никто.

– Тогда почему ты здесь?

– Я привезла Софи.

– У неё есть отец.

– Он ехал на пикапе.

– И?

– Мне хотелось приехать.

Элеонора посмотрела на Клэр.

– Это ты устроила?

– Клянусь, у меня пока недостаточно организаторских способностей для такого уровня ада.

Ханна Пирс тихо спросила:

– Мне точно не уехать?

Клэр посмотрела на неё.

Потом на Натана.

На Софи.

На Мэгги.

На Элеонору.

– Теперь уже из принципа оставайтесь.

–

Через пятнадцать минут все почему-то сидели за кухонным столом.

Кроме Элеоноры.

Она демонстративно расположилась чуть в стороне.

Ханна пила кофе.

Натан изучал принесённые Клэр записи по роще.

Софи ела тост.

Мэгги пробовала вчерашнее ароматизированное масло.

– М-м-м.

Клэр сразу повернулась.

– Какое?

– Вот это.

– С копчёной солью?

– Да.

– Я тоже выбрала его.

Элеонора из угла сказала:

– Я выбрала первой.

Мэгги посмотрела на неё.

– Поздравляю. В твоём возрасте каждая сохранённая способность радует.

Тишина.

Клэр зажала рот.

Натан закрыл глаза.

Софи перестала жевать.

Элеонора медленно повернула голову.

– Маргарет.

– Элеонора.

– Ты всё ещё носишь эти чудовищные бусы?

Мэгги коснулась бирюзы.

– Да. А ты всё ещё думаешь, что жемчуг заменяет личность?

– У меня личность хотя бы не весит полкилограмма на шее.

Клэр издала странный звук.

Натан посмотрел на неё.

– Не поощряйте.

– Я пытаюсь дышать.

Софи прошептала:

– Они всегда так.

– Я вижу.

Мэгги намазала ещё масла.

– Вкусно.

Элеонора мгновенно переключилась.

– Слишком много соли.

– Нормально.

– У тебя рецепторы умерли раньше вкуса.

– Зато ноги работают.

Тишина рухнула.

Мэгги замерла.

Клэр резко подняла голову.

Натан сказал:

– Мама.

Софи перестала жевать.

Лицо Элеоноры стало белым.

Не оскорблённым.

Закрытым.

Мэгги поняла мгновенно.

Поставила хлеб.

– Это было плохо.

Элеонора молчала.

– Очень плохо, – повторила Мэгги.

– Неважно.

– Важно.

– Я сказала неважно.

– А я сказала – дерьмовая шутка.

Элеонора посмотрела на неё.

Мэгги выдержала взгляд.

– Прости.

Никаких оправданий.

Клэр неожиданно почувствовала уважение.

Элеонора отвела глаза.

– Принято.

И всё.

Не прощено.

Не забыто.

Принято.

Ханна Пирс поставила чашку.

– Вот теперь, пожалуй, я понимаю, почему меня вызвали.

Элеонора посмотрела на неё.

– Не начинайте.

– Не буду.

– Хорошо.

– Пока вы сами не спросите.

Элеонора чуть нахмурилась.

Ханна спокойно взяла ещё кофе.

И замолчала.

Клэр увидела, как свекровь посмотрела на неё.

Потом на врача.

Потом снова на Клэр.

Клэр невинно намазывала хлеб.

– Не смей радоваться, – сказала Элеонора.

– Я ем.

– Я знаю твоё лицо.

– Плохо.

– Клэр.

– Молчу.

–

Осмотр рощи занял почти два часа.

Натан принёс карту.

Настоящую.

С границами участков, линиями полива и старыми отметками посадок.

Клэр шла рядом, делала фотографии, записывала.

На этот раз без палки.

Хотя Элеонора на прощание сказала:

– Смелая.

Клэр ответила:

– Змеи боятся моего характера.

Натан услышал.

Смеялся до первого ряда деревьев.

Теперь он показывал ей разницу между ветвями, объяснял, что нужно убрать, где дерево загущено, где есть сухостой.

Клэр не делала вид, что понимает больше, чем понимала.

Спрашивала.

Переспрашивала.

Иногда записывала слово фонетически, чтобы потом проверить.

Солнце поднималось.

Воздух становился горячее.

Рубашка прилипла между лопатками.

На лбу выступила испарина.

Клэр остановилась под деревом.

– Всё. Пять минут.

Натан протянул воду.

Она взяла.

– Спасибо.

Пила жадно.

Капля сбежала по подбородку.

Клэр вытерла тыльной стороной ладони.

И только потом заметила взгляд Натана.

Не наглый.

Не долгий.

Но взгляд.

Он тут же отвернулся к дереву.

Клэр медленно закрутила крышку.

Интересно.

Нет.

Неинтересно.

Совершенно.

– Так что по деньгам? – спросила она.

Голос прозвучал чуть суше.

Натан повернулся обратно.

– Если делать всё сразу – много.

– Очень конкретно.

– Вы просили не пугать.

– Я просила правду.

Он назвал примерный диапазон.

Клэр присвистнула.

– У меня нет столько.

– Я предполагал.

– Спасибо за веру.

– Поэтому не делайте всё сразу.

– А что сначала?

Он показал на схему.

– Полив. Потом санитарная обрезка там, где действительно нужно. Не надо приводить рощу к журнальному виду. Вам нужен урожай, а не фотография.

Клэр кивнула.

– Это уже лучше.

– Часть работы можно растянуть.

– А часть сделать самой?

Натан посмотрел на неё.

– Можно.

– Почему такое лицо?

– Представил.

– Что именно?

– Вас с пилой.

– И?

– Страховая компания будет против.

Клэр толкнула его плечом.

Не подумав.

Просто.

Легко.

Натан качнулся на полшага.

Остановился.

Они оба замерли.

Её ладонь ещё секунду ощущала тепло его плеча.

Клэр убрала руку.

– Не драматизируйте.

– Я ничего.

– Ваше лицо.

– Моё лицо прекрасно.

Она засмеялась.

– Вор.

– Что?

– Крадёте мои реплики.

– Экономлю ресурсы.

Они пошли дальше.

Чуть медленнее.

–

Когда Клэр вернулась, Ханна Пирс всё ещё была в доме.

Это она поняла по машине.

В кухне никого.

В гостиной – тоже.

Клэр услышала голоса с террасы возле восточного крыла.

Не пошла сразу.

Остановилась за открытой дверью.

– Я не обещаю вам ходьбу, – говорила Ханна.

Спокойно.

Без мягкой лжи.

– Хорошо, – ответила Элеонора.

– И не позволю никому обещать.

– Ещё лучше.

– Но я не понимаю, почему полноценную оценку прекратили несколько лет назад.

Пауза.

– Потому что не было смысла.

– Кто решил?

– Врачи.

– Какие?

Элеонора молчала.

Ханна спросила:

– После первичной травмы была программа реабилитации?

– Да.

– Сколько?

– Несколько месяцев.

– Потом?

– Потом мой сын нашёл другой центр.

– Вы ездили?

– Недолго.

– Почему прекратили?

Тишина.

Клэр почувствовала, как внутри что-то холодеет.

– Элеонора?

– Это было неудобно.

– Для кого?

Ещё тишина.

Потом очень тихо:

– Для всех.

Клэр закрыла глаза.

Ханна не стала давить.

– Я могу провести оценку здесь. Не для того, чтобы поставить вас на ноги. Для того, чтобы понять, что у вас сейчас: сила, чувствительность, диапазон движений, риск контрактур, способность к пересаживанию. Даже если ходьба невозможна, качество жизни можно улучшать.

– Я справляюсь.

– Вижу.

– Тогда зачем?

– Потому что «справляюсь» и «могу лучше» – разные вещи.

Клэр услышала короткий смешок Элеоноры.

– Вы опасная женщина, доктор.

– Мне говорили.

– Клэр вас специально выбрала?

– Клэр нашла меня вчера вечером и сказала, что у неё есть очень упрямая бывшая свекровь.

– Я её убью.

– Она предполагала.

Клэр прикусила кулак.

Ханна продолжила:

– И ещё она сказала: «Не обещайте ей чудес. Она ненавидит, когда с ней разговаривают как с ребёнком».

Наступила тишина.

Клэр перестала улыбаться.

Элеонора долго ничего не говорила.

– Она сказала именно так?

– Именно.

– Глупая женщина.

– Кто?

– Клэр.

– Возможно.

– Она стоит за дверью?

Клэр застыла.

Ханна ответила:

– Не знаю.

Элеонора повысила голос:

– Клэр!

Клэр вошла.

– Да?

Элеонора смотрела на неё.

– Подслушивала?

– Случайно.

– Врёшь.

– Немного.

Ханна улыбнулась.

– Я закончила.

Клэр посмотрела на Элеонору.

– И?

– Я согласилась на оценку.

Клэр почувствовала, как лицо расплывается в улыбке.

– Правда?

– Если ты сейчас скажешь «я же говорила», я передумаю.

Клэр мгновенно сделала серьёзное лицо.

– Я ничего.

– И не улыбайся.

Клэр втянула губы.

– Не могу.

– Уйди.

Она развернулась.

– Клэр.

– Что?

Элеонора смотрела на неё странно.

– Спасибо.

Одно слово.

Тихое.

Клэр не стала портить.

Только кивнула.

– Пожалуйста.

И ушла.

За дверью позволила себе широко улыбнуться.

–

Вечером они готовили ужин вместе.

То есть Клэр готовила.

Элеонора руководила.

– Мельче.

– Я режу нормально.

– Лук крупный.

– Он уменьшится.

– Это не аргумент.

– Вы можете сами.

– Могу.

– Тогда пожалуйста.

Элеонора взяла нож.

Клэр поставила перед ней доску.

И замерла.

Свекровь быстро, аккуратно нарезала зелень.

Очень ровно.

– Вы умеете готовить.

– Разумеется.

– За пятнадцать лет я ни разу не видела.

– Потому что у нас были люди.

– У вас на всё были люди.

– И?

Клэр задумалась.

– Ничего.

Элеонора посмотрела на неё.

– Говори.

– Может, в этом и проблема.

– В чём?

– Когда на всё есть люди, постепенно перестаёшь понимать, что умеешь сама.

Нож остановился.

Элеонора посмотрела на свои руки.

– Возможно.

Клэр поставила на стол мягкий козий сыр.

Добавила немного оливкового масла, зелень, соль.

Размяла.

Попробовала.

– Не хватает…

– Кислоты, – сказала Элеонора.

Клэр добавила лимон.

Попробовали обе.

– Да.

Клэр записала пропорции.

Потом сделала вторую смесь.

С печёным чесноком.

Третью – с копчёной солью и зеленью.

Элеонора наблюдала.

– Ты серьёзно этим занимаешься.

– Да.

– Почему?

Клэр пожала плечами.

– Потому что счета серьёзные.

– Можно продать дом.

– Можно.

– Но?

Клэр посмотрела вокруг.

На старую кухню.

На потёртый каменный пол.

На окно, за которым в закатном свете серебрилась роща.

– Не хочу.

Элеонора опустила глаза.

– Пока?

– Пока.

– Хорошо.

Клэр поставила перед ней тарелку.

– А теперь скажите, какой лучше.

– Второй.

– Почему?

– Чеснок мягче.

– Согласна.

– Первый слишком очевидный.

– Тоже.

– Третий интересный, но…

– Не для всех.

Элеонора подняла глаза.

– Именно.

Клэр записала.

– Вы хороший дегустатор.

– Я сорок лет ела в хороших ресторанах.

– Наконец ваш снобизм начал приносить пользу.

– Мой снобизм всегда приносил пользу.

– Кому?

– Мне.

Клэр рассмеялась.

Телефон Элеоноры зазвонил.

Она посмотрела на экран.

Лицо мгновенно изменилось.

Грант.

Клэр увидела имя.

Не хотела слушать.

Собрала тарелки и пошла к раковине.

– Да, – ответила Элеонора.

Пауза.

– Я в порядке.

Клэр включила воду.

– Нет.

Пауза.

– Потому что не хочу.

Клэр стала мыть нож.

– Грант, я сказала нет.

Её руки остановились.

Голос Элеоноры стал ледяным.

– Я не собираюсь подписывать ничего по телефону.

Клэр медленно выключила воду.

Не обернулась.

– Тогда пришли документы.

Пауза.

– Нет.

Ещё пауза.

– Ты получил всё, что хотел при разводе.

Клэр всё-таки повернулась.

Элеонора смотрела в окно.

Лицо непроницаемо.

– Мои дела не имеют отношения к твоей новой жизни.

Грант что-то говорил долго.

Элеонора слушала.

Потом сказала:

– Я устала.

И отключилась.

Телефон остался в руке.

Клэр не спрашивала.

Несколько секунд.

Потом Элеонора сама сказала:

– Ему нужна подпись.

– На что?

– Неважно.

Клэр посмотрела на неё.

– Хорошо.

Элеонора подняла глаза.

– Ты не будешь спрашивать?

– Вы сказали неважно.

– Обычно тебя это не останавливает.

– Обычно вы хотите, чтобы я спросила.

Пауза.

– А сейчас?

– Сейчас нет.

Элеонора смотрела на неё долго.

Потом положила телефон экраном вниз.

– Правильно.

Клэр снова включила воду.

Но внутри уже зацепилось.

Подпись.

Грант.

Мамины дела.

Нет.

Не сейчас.

У неё было достаточно собственных проблем.

–

На следующее утро Клэр проснулась в пять пятьдесят восемь.

Сама.

Без грохота.

Лежала несколько секунд.

Потом поняла, что в голове уже крутятся вчерашние вкусы.

Сыр.

Масло.

Травы.

Копчёная соль.

Лимон.

Оливки.

Она встала.

Спустилась на кухню.

Дом ещё спал.

Даже Элеонора.

Клэр сварила кофе.

Открыла заднюю дверь.

Утро было холодным и прозрачным.

Над холмами лежал тонкий розовый свет.

Роща почти не двигалась.

Клэр вышла.

Пошла между деревьями.

Без палки.

Остановилась возле одного из самых старых.

Положила ладонь на ствол.

– Ладно, – тихо сказала она. – Допустим, мы попробуем.

– С кем разговариваешь?

Клэр вздрогнула.

Элеонора сидела у края террасы.

– Господи! Вы теперь тоже подкрадываетесь?!

– Я на коляске.

– В вашей семье это не оправдание.

– Я больше не твоя семья.

Клэр посмотрела на неё.

Элеонора произнесла это привычно.

Но теперь фраза почему-то прозвучала неправильно.

Клэр медленно подошла ближе.

– Да.

– Что да?

– Формально.

Элеонора чуть нахмурилась.

Клэр отпила кофе.

– А фактически вы живёте в моём доме, едите мой сыр, ругаете мою нарезку и контролируете, когда я возвращаюсь.

– И?

– Боюсь, развод не сработал.

Элеонора смотрела на неё.

Потом медленно сказала:

– Требуй возврат денег.

– У Гранта?

– Бесполезно.

– Почему?

– Он уже потратит.

Клэр засмеялась.

Элеонора подъехала ближе.

– Что ты решила?

Клэр посмотрела на рощу.

– Минимальный ремонт полива.

– Дальше?

– Обрезка только необходимого.

– Дальше?

– Посмотрим урожай.

– Дальше?

– Небольшая партия масла через Cole Hearth, если Натан согласится.

– Согласится.

Клэр повернулась.

– Откуда знаете?

– Он вчера два часа ходил с тобой по роще.

– Это его работа.

– Конечно.

– Элеонора.

– Молчу.

Клэр продолжила:

– Потом тесты.

– Какие?

– Масло. Сыры. Намазки. Небольшие наборы.

– Где продавать?

– Не знаю.

– Плохо.

– Я только начала!

– Продолжай.

Клэр посмотрела на дом.

На террасу.

На рощу.

– Возможно, здесь.

Элеонора проследила за взглядом.

– Здесь?

– Дегустации.

– В этом доме?

– Не в доме. Есть старый хозяйственный корпус.

– Там склад.

– Значит, будет не склад.

Элеонора прищурилась.

– Денег нет.

– Знаю.

– Ремонт.

– Минимальный.

– Мебель.

– Найдём.

– Разрешения.

– Узнаю.

– Продукт.

– Сделаем.

– Клиенты.

Клэр замолчала.

Потом улыбнулась.

– Вот их придётся украсть.

– У кого?

– Пока не знаю.

Элеонора смотрела на неё.

И вдруг тоже улыбнулась.

Медленно.

Очень нехорошо.

– Вот теперь мне нравится.

Клэр подняла бровь.

– Что?

– План.

– Я ещё не рассказала план.

– Особенно эта часть.

– Какая?

– Украсть клиентов.

– Это была метафора.

– Жаль.

Клэр рассмеялась.

Солнце поднялось над холмом.

Первый луч ударил по верхушкам олив.

Листья вспыхнули серебром.

Элеонора прикрыла глаза от света.

Клэр смотрела на рощу.

Вчера это были двадцать два акра расходов.

Сегодня впервые стало похоже на начало чего-то другого.

Очень маленького.

Очень рискованного.

И совершенно её.

– Клэр.

– Мм?

– У тебя телефон звонит.

Она достала его из кармана.

Незнакомый номер.

Клэр ответила:

– Клэр Морган.

– Доброе утро. Я звоню по поводу Bellwether Estate. Нам сообщили, что объект сменил владельца.

Клэр нахмурилась.

– Кто говорит?

Мужчина представился.

А потом назвал компанию.

Клэр не знала её.

– Мы хотели бы обсудить возможную покупку объекта. У нас есть клиент, готовый сделать предложение быстро и без вывода недвижимости на открытый рынок.

Клэр медленно подняла глаза на Элеонору.

Та сразу поняла по лицу.

– Сколько? – одними губами спросила она.

Клэр подняла палец.

– Я не выставляла Bellwether на продажу.

– Мы понимаем. Именно поэтому предложение может быть интересным. Клиент готов обсуждать цену выше недавней оценочной вилки.

Клэр замерла.

Выше.

Сейчас.

Без ремонта.

Без крыши.

Без грибов.

Без риска.

Она посмотрела на старый дом.

На рощу.

На Элеонору.

Пятьдесят тысяч на счету.

Огромные расходы впереди.

Это было разумно.

Очень разумно.

– Назовите сумму, – сказала Клэр.

Элеонора перестала дышать.

Мужчина назвал.

Клэр медленно опустила чашку.

Сумма была такой, что любой нормальный человек попросил бы повторить.

Она и попросила.

Он повторил.

Элеонора смотрела на неё.

– Что? – беззвучно спросила она.

Клэр прикрыла микрофон ладонью.

Назвала цифру.

Лицо Элеоноры стало совершенно неподвижным.

– Я могу прислать предварительное предложение сегодня, – продолжал мужчина. – Клиент заинтересован в быстром закрытии.

Клэр смотрела на оливковое дерево перед собой.

Вчера Натан сказал:

«Не продавайте пока».

Сегодня здравый смысл говорил обратное.

Продать.

Получить деньги.

Купить небольшой дом.

Начать что угодно без протекающей крыши, старых труб и одиннадцати акров деревьев, которые ещё только когда-нибудь, возможно, принесут урожай.

И без Элеоноры?

Мысль появилась неожиданно.

Клэр повернулась к ней.

Элеонора сидела очень прямо.

Губы поджаты.

Подбородок поднят.

Только пальцы на подлокотнике побелели.

Она не сказала:

«Не продавай».

Не попросила.

Даже сейчас.

– Спасибо, – сказала Клэр в телефон. – Пришлите.

Элеонора отвела глаза.

– Но предупреждаю сразу: Bellwether не выставлен на продажу. И до получения документов я ничего не обсуждаю.

Она отключилась.

Тишина.

– Ну? – спросила Элеонора.

– Что?

– Ты продашь?

Клэр посмотрела на неё.

– Хотите?

– Дом твой.

– Я спрашиваю не это.

– Моё желание не имеет значения.

– Ошибаетесь.

Элеонора подняла глаза.

Клэр вдруг очень ясно увидела, как дорого ей далась эта неподвижность.

Не физическая.

Другая.

Не просить.

Не зависеть.

Не показывать.

– Не хочу, – сказала Элеонора.

Просто.

Клэр кивнула.

– Хорошо.

– Что хорошо?

– Значит, пока не продаём.

Элеонора моргнула.

– Ты даже не посмотришь предложение?

– Посмотрю.

– Там большие деньги.

– Знаю.

– Клэр, не будь идиоткой из-за меня.

– Я буду идиоткой по собственным причинам.

– Каким?

Клэр взяла чашку.

Посмотрела на рощу.

– Мне интересно, что получится.

– Это не причина отказываться от денег.

– А я пока не отказалась.

– Тогда что ты решила?

Клэр улыбнулась.

– Что человек, который предлагает такую сумму за развалюху с грибами, знает о ней что-то, чего пока не знаю я.

Элеонора замерла.

Совсем на мгновение.

Но Клэр увидела.

Вот это было интересно.

Очень.

– Что? – спросила она.

– Ничего.

– Элеонора.

– Я сказала ничего.

Клэр медленно поставила чашку.

– Вы знаете.

– Не выдумывай.

– Ваше лицо.

– Плохо знаешь моё лицо.

– Пятнадцать лет.

Элеонора развернула кресло.

– Мне пора завтракать.

– Элеонора.

– Кофе остывает.

– Элеонора!

Колёса быстро зашуршали по плитке.

Клэр смотрела ей вслед.

Потом на дом.

Потом на рощу.

И впервые улыбнулась совсем иначе.

Не весело.

Хищно.

– Ну хорошо, – тихо сказала она. – Значит, у нашей развалюхи есть секрет.

Из дома донеслось:

– КЛЭР, НЕ НАЧИНАЙ!

Она подняла чашку.

– ПОЗДНО!

И где-то между старых олив испуганно вспорхнула птица.