Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

– Нет.

– Врёте.

– Немного.

Клэр почувствовала улыбку.

– Вам нравится.

– Что?

– Это.

– Нет.

– Нравится.

– Мне нечем заняться.

– Конечно.

– И твои вчерашние пропорции были дилетантскими.

– Разумеется.

– Кто-то должен спасать продукт.

Клэр наклонилась и неожиданно поцеловала её в макушку.

Просто.

Быстро.

Не подумав.

Элеонора застыла.

Клэр тоже.

Роза перестала двигаться.

В кухне стало совершенно тихо.

Клэр медленно выпрямилась.

– Это…

– Не говори.

– Хорошо.

– Никогда.

– Согласна.

– И если расскажешь Мэгги…

– Не расскажу.

Элеонора взяла ложку.

Рука слегка дрожала.

– Иди умойся.

– Да, мэм.

Клэр пошла к двери.

– Клэр.

Она обернулась.

Элеонора не смотрела.

– Лимона чуть больше.

– В чесночный?

– Нет. Во второй.

– Хорошо.

Клэр вышла.

Роза подождала.

Потом сказала:

– Мило.

Элеонора резко повернулась.

– Вы хотите сохранить работу?

– Вы мне всё ещё не платите.

– Чёртова женщина.

– Вы окружаете себя такими.

Элеонора посмотрела в сторону двери.

И очень тихо сказала:

– Похоже.

К одиннадцати дегустационный зал Cole Hearth был готов.

На длинном столе стояли бутылки масла, хлеб, небольшие миски с оливками, орехи, сыры.

Клэр принесла три намазки.

Только три.

Не десять.

Не двадцать.

Она специально остановила себя.

С печёным чесноком.

С лимоном и травами.

С копчёной солью и оливковым маслом.

Мэгги попробовала первую.

Закрыла глаза.

– Ох.

Натан посмотрел.

– Что?

– Женись на ней.

Тишина.

Клэр подавилась воздухом.

Натан медленно поставил бутылку.

– Мама.

– Что?

– Нет.

– Я про сыр.

– Вы сказали «женись».

– Это фигура речи.

Клэр вытерла глаза.

– Мэгги, пожалуйста.

– Хорошо.

Мэгги попробовала второй.

– Нет.

– Почему? – сразу спросила Клэр.

– Лимон забивает сыр.

– Элеонора сказала добавить.

– Элеонора ничего не понимает.

Клэр улыбнулась.

– Передам.

– Обязательно.

– Она приедет.

Мэгги замерла.

– Что?

– В двенадцать.

– Зачем?

– Софи пригласила.

Натан посмотрел на дочь.

Софи, раскладывавшая салфетки, сделала невинное лицо.

– Я хотела.

Мэгги медленно улыбнулась.

– Прекрасно.

– Мне уже страшно, – сказал Натан.

Клэр посмотрела на него.

– Поздно.

Первые гости приехали в одиннадцать.

Двадцать два человека.

Пары.

Две компании подруг.

Несколько мужчин.

Возраст – от тридцати до шестидесяти.

Натан изменился мгновенно.

Клэр заметила.

Исчез сосед с кувалдой и ехидными репликами.

Появился хозяин.

Спокойный.

Уверенный.

Он рассказывал о масле без заученной рекламы.

Показывал.

Давал пробовать.

Отвечал.

Мэгги вмешивалась.

Софи носила хлеб.

Клэр сначала стояла в стороне.

Потом одна женщина спросила:

– А что это?

Указала на сыр.

Клэр подошла.

– Попробуйте.

– Какой?

– Начните с чесночного.

Женщина намазала.

Попробовала.

Глаза изменились.

Вот.

Клэр увидела.

Тот самый момент.

Не вежливое «вкусно».

Настоящая реакция.

Второй кусок человек берёт сам.

– Это продаётся?

Клэр замерла.

– Пока нет.

– Почему?

Хороший вопрос.

Очень хороший.

– Потому что это тест.

– А когда будет?

Клэр улыбнулась.

– Скоро.

Через десять минут спросил второй человек.

Потом третий.

Один мужчина захотел купить банку чесночного прямо сейчас.

– Я не могу вам продать.

– Почему?

– Потому что у меня пока нет нормального производства и маркировки.

– А если я просто дам деньги?

Клэр засмеялась.

– Тогда я их верну.

– Очень плохой бизнес.

– Я учусь.

Натан стоял в нескольких шагах.

Слышал.

Клэр встретилась с ним взглядом.

Он чуть поднял брови.

Видите?

Она едва заметно улыбнулась.

Вижу.

Не нужно было говорить.

К двенадцати дегустационный стол опустел наполовину.

Клэр записывала.

Что брали чаще.

Что спрашивали.

Что оставляли.

Лимон действительно шёл хуже.

Чеснок – первым.

Копчёная соль нравилась не всем, но тем, кому нравилась, очень.

Именно это было интересно.

Не догадки.

Люди.

Настоящие.

С кошельками.

С языками.

С реакциями.

Клэр чувствовала знакомое возбуждение.

То, которое раньше испытывала, когда мероприятие начинало жить.

Когда десятки мелких решений вдруг складывались в работающую систему.

Только раньше система принадлежала кому-то другому.

Сейчас могла принадлежать ей.

– Ты опять делаешь это лицо.

Клэр обернулась.

Элеонора.

Роза стояла позади.

Клэр подошла.

– Какое?

– Хищное.

– Мне нравится.

– Я заметила.

Мэгги увидела их.

– О господи.

Элеонора подняла подбородок.

– Взаимно.

Мэгги подошла.

Осмотрела коляску.

Потом Элеонору.

– Хорошо выглядишь.

– Ты тоже пока держишься.

– Ханна была?

Элеонора замерла.

– Откуда ты знаешь?

Мэгги посмотрела на Софи.

Софи посмотрела на потолок.

– Предательство, – сказала Элеонора.

– Семья, – ответила Мэгги.

– Не моя.

– Слава богу.

Клэр зажала рот.

Элеонора ткнула пальцем в сторону стола.

– Твой лимонный сыр испорчен.

Мэгги мгновенно переключилась.

– Я говорила!

– Ты ничего не говорила.

– Клэр сказала, что ты добавила лимон.

– Немного.

– Много.

– У тебя рецепторы…

– Не начинайте, – одновременно сказали Натан и Клэр.

Женщины повернулись к ним.

Софи засмеялась.

Один из гостей тоже.

И вдруг вся сцена стала частью дегустации.

Живой.

Шумной.

Настоящей.

Люди слушали, смеялись, пробовали.

Мэгги спорила с Элеонорой о соли.

Элеонора утверждала, что хлеб нарезан слишком толсто.

Софи сообщила, что обе старые.

После чего была одновременно лишена десерта двумя бабушками, ни одна из которых бабушкой ей формально не являлась.

– У меня одна бабушка! – возмутилась Софи.

– Теперь две проблемы, – сказала Клэр.

Софи посмотрела на неё.

– А вы?

– Я умная. Я не вмешиваюсь.

Три взрослые женщины повернулись к ней.

Клэр медленно отступила.

– Уже ухожу.

Натан смеялся.

И Клэр вдруг поймала себя на том, что смотрит на него дольше, чем нужно.

Не на лицо.

На то, как он смеётся.

Как расслабляются плечи.

Как ладонь ложится на спину дочери, когда та проходит рядом.

Как он автоматически поправляет съехавшую лямку её рюкзака.

Натан поднял глаза.

Поймал.

Клэр не успела отвернуться.

Несколько секунд они просто смотрели.

Потом Мэгги громко сказала:

– Натан, хватит стоять. Принеси ещё хлеб.

Момент исчез.

Клэр отвернулась первой.

И была почти благодарна.

Почти.

Последние гости уехали в два пятнадцать.

На столе остались крошки.

Пустые миски.

Четыре ложки.

И лист Клэр с записями.

Мэгги забрала Софи наверх к дому.

Роза увезла Элеонору обратно в Bellwether.

Клэр осталась помочь убрать.

Натан складывал бутылки.

– Двенадцать.

– Что двенадцать?

– Двенадцать человек спросили, можно ли купить намазки.

Клэр посмотрела на записи.

– Четырнадцать.

– Вы считали?

– Конечно.

– Двое спросили дважды.

– Это всё равно спрос.

– Нет.

– Почему?

– Один клиент.

– Но повышенный интерес.

Натан улыбнулся.

– Хорошо. Четырнадцать вопросов от двенадцати людей.

– Спасибо.

Она собрала тарелки.

– Чесночный победил.

– Да.

– Копчёный второй.

– Да.

– Лимон проиграл.

– Мэгги будет счастлива.

– Элеонора убьёт её.

– Тогда мама не успеет насладиться.

Клэр засмеялась.

Они вынесли посуду.

Когда вернулись, Натан поставил перед ней маленький синий стаканчик.

– Что?

– Масло.

– Я уже пробовала.

– Другое.

Клэр взяла.

Согрела в ладонях, как он учил.

Вдохнула.

Запах был мягче.

Спелее.

Попробовала.

– О.

– Что?

Она закрыла глаза.

– Миндаль.

– Ещё.

Клэр попробовала.

– Яблоко?

– Хорошо.

– И… трава, но не такая зелёная.

– Поздний сбор.

Она открыла глаза.

Натан стоял напротив.

– Почему показываете?

– Потому что Bellwether, вероятно, даст что-то ближе к этому профилю на части деревьев.

Клэр посмотрела на масло.

– Для сыра лучше.

– Возможно.

– Опять.

– Здесь это честный ответ.

Она поставила стаканчик.

– Мне нужно научиться.

– Чему?

– Всему.

– Это долго.

– У меня есть время.

Он посмотрел на неё.

– Вы уверены?

Предложение.

Два миллиона четыреста пятьдесят тысяч.

Клэр поняла.

– Вы знаете.

– Мама знает. Значит, знает половина округа.

– Господи.

– Здесь быстро.

– И что думаете?

Натан не ответил сразу.

– Это много денег.

– Знаю.

– Bellwether потребует ещё.

– Знаю.

– Бизнес может не получиться.

– Знаю.

– Тогда почему спрашиваете меня?

Клэр задумалась.

– Не знаю.

– Врёте.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Наверное, хочу услышать, что я не идиотка.

Натан прислонился бедром к столу.

– Я этого не скажу.

Клэр возмущённо открыла рот.

Он улыбнулся.

– Потому что не знаю.

– Спасибо.

– Но вы не обязаны принимать решение сегодня.

– Они хотят быстро.

– Это их проблема.

Клэр замолчала.

Простая мысль.

Но почему она сама до неё не дошла?

Грант всегда создавал срочность.

Решение нужно сейчас.

Подписать сейчас.

Приехать сейчас.

Улыбнуться сейчас.

Не устраивать сцену сейчас.

Она привыкла жить в чужом темпе.

– Это их проблема, – повторила Клэр.

– Да.

Она медленно улыбнулась.

– Мне нравится.

– Что?

– Фраза.

– Можете украсть.

– Я уже.

Натан покачал головой.

– Воровка.

– Экономлю ресурсы.

Он засмеялся.

Клэр вернулась домой около четырёх.

На террасе никого.

В кухне тихо.

Она нашла Элеонору в гостиной.

Та спала.

Голова слегка склонена набок.

На коленях плед.

Книга закрыта.

Клэр остановилась.

Во сне лицо Элеоноры становилось мягче.

Исчезала привычная линия между бровями.

Губы не были поджаты.

Просто женщина.

Уставшая.

Клэр подошла.

Поправила плед.

Элеонора открыла глаза.

– Я не спала.

– Конечно.

– Просто отдыхала.

– С закрытыми глазами.

– Так эффективнее.

Клэр села на диван.

– Четырнадцать.

– Что?

– Четырнадцать вопросов о покупке.

Элеонора проснулась окончательно.

– Какой лучше?

– Чесночный.

– Сколько?

– Почти всем.

– Копчёный?

– Полярный.

– Это хорошо.

Клэр подняла брови.

– Почему?

– Если продукт нравится всем понемногу, его никто не запоминает.

Клэр медленно улыбнулась.

– Вы начинаете пугать меня.

– Почему?

– Вы думаете как я.

– Нет. Ты наконец начинаешь думать как я.

– Вот этого я боялась больше.

Элеонора поправила плед.

– Лимон?

– Провал.

– Мэгги?

– Счастлива.

– Ненавижу её.

– Она знает.

– Хорошо.

Клэр помолчала.

– Майкл написал.

Элеонора посмотрела.

– И?

– Водные права существуют. Нужно отдельное заключение специалиста. Сервитут тоже. Пока ничего сверхъестественного.

– Хорошо.

– Я отказала Westbridge.

Элеонора застыла.

– Совсем?

– Нет.

Клэр достала телефон.

– Написала, что предложение не рассматриваю в обозначенный ими срок. Если интерес сохранится через шестьдесят дней, могут обратиться снова.

Элеонора смотрела.

– Почему шестьдесят?

– Потому что за это время я хочу понять, что у меня есть.

– А если уйдут?

– Уйдут.

– Два миллиона четыреста пятьдесят тысяч.

– Я помню.

– Клэр.

– Что?

Элеонора медленно спросила:

– Ты уверена?

Клэр посмотрела через окно.

Солнце уже опускалось.

Роща была золотой.

Дом всё ещё требовал денег.

У неё по-прежнему было слишком мало наличных.

Никакого бизнеса пока не существовало.

Только три миски сырной смеси и четырнадцать вопросов.

Она улыбнулась.

– Нет.

Элеонора неожиданно рассмеялась.

– Вот теперь верю.

– Но я хочу попробовать.

– Шестьдесят дней?

– Для начала.

– И что за шестьдесят дней?

Клэр начала загибать пальцы.

– Полив. Минимальная обрезка. Разрешения. Посчитать помещение. Найти технолога или лицензированную кухню для тестовых партий. Сделать несколько рецептур. Провести ещё дегустации. Понять экономику.

– Много.

– Да.

– Денег мало.

– Да.

– Опыта нет.

– Да.

– И ты счастлива.

Клэр остановилась.

Элеонора смотрела на неё.

Клэр хотела отшутиться.

Не стала.

– Да.

Тишина.

– Странно, – сказала Элеонора.

– Очень.

– С Грантом ты давно так не выглядела.

Клэр опустила глаза.

– Я знаю.

– Я тоже.

– Почему ничего не сказали?

Элеонора усмехнулась без веселья.

– Потому что была его матерью.

– А сейчас?

– Сейчас он взрослый мужчина, который оставил мне месяц оплаты Розы и решил, что этого достаточно.

Клэр посмотрела на неё.

– Вы злитесь.

– Нет.

– Элеонора.

– Очень.

Клэр улыбнулась.

– Вот теперь верю.

Элеонора тоже улыбнулась.

И в этот момент на столе зазвонил её телефон.

Она посмотрела.

Лицо стало каменным.

– Грант?

– Да.

– Не берите.

– Почему?

– Вы отдыхаете.

– Я не спала.

– С закрытыми глазами.

– Клэр.

Телефон продолжал звонить.

Элеонора взяла.

– Да.

Клэр встала.

Хотела уйти.

– Нет, Грант.

Остановилась.

– Я не подписала.

Пауза.

– Потому что не хочу.

Голос в трубке был слишком тихим, чтобы разобрать слова.

Но тон Клэр слышала.

Резкий.

Элеонора выпрямилась.

– Не разговаривай со мной так.

Клэр медленно повернулась.

– Нет. Ты послушаешь.

Грант снова что-то сказал.

– Твоя компания меня не интересует.

Пауза.

– И твои проблемы тоже.

Клэр увидела, как пальцы Элеоноры сжались.

– Я сказала: пришли документы моему адвокату.

Ещё пауза.

И вдруг Элеонора побледнела.

Совсем.

– Откуда ты знаешь?

Клэр замерла.

– Грант.

Тишина.

– Кто тебе сказал?

Клэр почувствовала, как внутри что-то холодеет.

Элеонора смотрела прямо перед собой.

– Bellwether больше не имеет к тебе отношения.

Пауза.

– Нет.

Ещё.

– Потому что дом принадлежит Клэр.

Клэр медленно подошла ближе.

Элеонора подняла руку:

не вмешивайся.

– Не смей ей звонить.

Голос стал тихим.

Очень опасным.

– Ты меня понял?

Пауза.

– Если тебе что-то нужно от меня – говори со мной. Клэр оставь в покое.

Она отключилась.

Клэр молчала.

Элеонора положила телефон.

– Что он знает?

– Ничего.

– Не врите.

– Клэр.

– Что он сказал про Bellwether?

Элеонора закрыла глаза.

– Он знает о предложении.

– Откуда?

– Не знаю.

– Компания связана с ним?

– Не знаю.

– Он хочет, чтобы я продала?

– Он сказал, что тебе следует принять деньги и не заниматься ерундой.

Клэр несколько секунд просто смотрела.

Потом рассмеялась.

Элеонора открыла глаза.

– Что смешного?

Клэр смеялась всё сильнее.

– «Не заниматься ерундой».

– Клэр.

– Пятнадцать лет.

Она вытерла уголки глаз.

– Пятнадцать лет он говорил это каждый раз, когда я хотела сделать что-то не для него.

Элеонора молчала.

Клэр подошла к окну.

– Курсы сомелье – ерунда.

– Ты хотела?

– Да.

– Я не знала.

– Благотворительный проект для женщин после развода – ерунда.

– Этого тоже не знала.

– Маленькое агентство мероприятий – ерунда.

Элеонора побледнела ещё сильнее.

– Когда?

– Лет восемь назад.

– Он сказал, что ты сама отказалась.

Клэр повернулась.

Вот.

Они смотрели друг на друга.

Две женщины.

Пятнадцать лет жившие в одной семье.

И вдруг обнаружившие, что между ними всё это время стоял переводчик, который переводил каждую в удобную ему версию.

– Я не отказалась, – тихо сказала Клэр.

Элеонора закрыла глаза.

– Понятно.

– Что?

– Ничего хорошего.

– Элеонора.

Она открыла глаза.

Там была ярость.

Холодная.

Старая.

Очень породистая.

– Я начинаю понимать, почему мой сын так охотно оставил мне Bellwether.

Клэр нахмурилась.

– Почему?

– Потому что был уверен, что ты его продашь.

– И?

– И вернёшься в город.

– Куда?

– В привычную жизнь.

Клэр рассмеялась.

– У меня больше нет привычной жизни.

– Он этого не понял.

– Его проблема.

Элеонора посмотрела на неё.

И медленно улыбнулась.

– Вот.

– Что?

– Наконец правильная фраза.

Клэр улыбнулась в ответ.

– Украла у Натана.

– Хорошая.

– Да.

– Оставь.

– Собиралась.

Телефон Клэр зазвонил.

Они обе посмотрели.

На экране высветилось:

GRANT WHITMORE

Элеонора медленно подняла глаза.

Клэр взяла телефон.

Смотрела, пока звонок не прекратился.

Через секунду пришло сообщение.

Нам нужно поговорить. Ты совершаешь ошибку с Bellwether.

Клэр прочитала.

Элеонора тоже.

– Ну? – спросила она.

Клэр открыла ответ.

Напечатала.

Показала.

Элеонора прочла.

И впервые за всё время их знакомства одобрительно кивнула ещё до отправки.

Клэр нажала.

Моя ошибка больше не входит в состав совместно нажитого имущества.

Три точки появились почти сразу.

Грант печатал.

Клэр выключила экран.

– Всё.

– Не интересно, что ответит?

– Нет.

Она положила телефон.

Элеонора посмотрела на неё.

– Врёшь.

Клэр выдержала две секунды.

Потом снова схватила телефон.

Элеонора расхохоталась.

– Заткнитесь!

– Я ничего!

– Ваше лицо!

– Моё лицо прекрасно!

Клэр посмотрела на экран.

Новое сообщение.

Прочитала.

Улыбка исчезла.

Элеонора заметила.

– Что?

Клэр медленно повернула телефон.

Ты не понимаешь, во что ввязалась. Мама тоже. Bellwether нужно продать. И чем быстрее, тем лучше.

Элеонора прочла.

Подбородок поднялся.

Глаза стали узкими.

– Ну вот, – сказала Клэр.

– Что?

Она положила телефон на стол.

– Теперь точно не продам.

Элеонора посмотрела на неё.

И очень медленно, очень нехорошо улыбнулась.

– Вот теперь ты мне действительно начинаешь нравиться.

Клэр усмехнулась.

– Поздновато.

– Я осторожная.

– Пятнадцать лет?

– Хорошие инвестиции требуют проверки.

Клэр рассмеялась.

За окнами ветер прошёл по старым оливам, переворачивая узкие листья серебристой стороной к закатному солнцу.

Bellwether всё ещё был старым.

Дорогим.

Неудобным.

С протекавшей крышей, древними трубами, поломанным поливом, тремя спрятанными автомобилями, подвалом вина, непонятными правами на воду и предложением почти в два с половиной миллиона долларов от людей, которые почему-то очень торопились.

Четыре дня назад Клэр получила его как худшую часть развода.

Сегодня впервые подумала:

а что, если худшей частью он был только для того, кто его отдавал?

Она посмотрела на Элеонору.

Та смотрела на неё.

Обе одновременно перевели глаза на телефон.

Потом на рощу.

– Клэр.

– Что?

– Завтра разберём подвал.

Клэр медленно улыбнулась.

– А третий автомобиль?

– Нет.

– Почему?

– Потому что я хочу сохранить хотя бы одну возможность довести тебя до инфаркта.

– Вы чудовище.

– Знаю.

– В девять?

– В десять.

– Девять тридцать.

– Десять.

– Девять сорок пять.

Элеонора протянула руку.

– Договорились.

Клэр пожала её.

– Договорились.

И только потом обе поняли, что торгуются уже совершенно одинаково.

Глава 5

Глава 5

Глава 5

Подвал, сыр и две женщины, которым нельзя давать власть

В девять сорок четыре утра Клэр стояла посреди кухни Bellwether с фонариком в одной руке, связкой ключей в другой и выражением лица человека, который собирался вскрывать египетскую гробницу.

Элеонора наблюдала за ней поверх чашки кофе.

На бывшей свекрови сегодня были широкие брюки цвета тёмного шоколада, тонкая кремовая блузка и лёгкий кашемировый кардиган. Серебристые волосы лежали безупречно, губы были тронуты приглушённой розовой помадой.

Клэр, напротив, оделась для войны.

Джинсы.

Старая белая футболка.

Кеды.

Волосы собраны на затылке в небрежный узел.

На поясе висели рабочие перчатки.

– Нет, – сказала Элеонора.

Клэр посмотрела на себя.

– Что?

– Фонарик.

– Что фонарик?

– Убери.

– Мы идём в подвал.

– Там есть электричество.

– В гараже тоже было.

– И?

– Я готова ко всему.

– К чему именно?

Клэр подняла фонарик.

– К тайной комнате. Скелету. Сундуку с золотом. Ещё одному автомобилю. Незаконной коллекции импрессионистов. Второй семье Ричарда.

Элеонора поставила чашку.

– Если найдёшь вторую семью, разбуди его и приведи ко мне.

– Он умер.

– Это его не спасёт.

Клэр фыркнула.

– А золото?

– Моё.

– Дом мой.

– Золото мужа.

– Бывшего владельца.

– Клэр.

– Элеонора.

Они посмотрели друг на друга.

– Пятьдесят на пятьдесят, – сказала Клэр.

– Семьдесят на тридцать.

– Почему?!

– Я вдова.

– А я хозяйка подвала.

– Без меня ты вчера даже не знала о его существовании.

– Именно поэтому ваша доля уменьшается за сокрытие информации.

Элеонора прищурилась.

– Шестьдесят на сорок.

– Пятьдесят два на сорок восемь.

– Пятьдесят пять на сорок пять.

– Договорились.

Элеонора протянула руку.

Клэр пожала.

Обе замерли.

Клэр медленно спросила:

– Мы сейчас серьёзно поделили несуществующее золото?

– На всякий случай.

– Мне начинает нравиться жить с вами.

– Не распускайся.

Клэр сунула фонарик в задний карман.

– Без пяти десять.

– Я сказала в десять.

– Вы уже готовы.

– Это не значит, что мы должны идти раньше.

– Почему?

– Потому что тогда ты победишь.

Клэр несколько секунд смотрела на неё.

– В чём?

– Неважно.

– Вы совершенно больная.

– Зато пунктуальная.

– Мы могли бы уже открыть подвал.

– Через шестнадцать минут.

– Пятнадцать.

– Я вижу часы.

– Господи.

Клэр открыла холодильник.

– Тогда я позавтракаю.

– Ты завтракала.

– Это было в семь.

– Сейчас девять сорок пять.

– Именно. Организм пережил тяжёлый период.

Она достала вчерашнюю чесночную сырную смесь.

Элеонора мгновенно оживилась.

– Не ешь.

Клэр застыла с ложкой.

– Почему?

– Осталось мало.

– И?

– Я хочу сегодня изменить рецептуру.

– Это моя еда.

– Это прототип.

– Прототип находится в моём холодильнике.

– И?

Клэр зачерпнула демонстративно большую ложку.

Элеонора ахнула.

– Варвар.

Клэр медленно положила сыр на хлеб.

– М-м-м.

– Ненавижу тебя.

– Нет.

– Почему ты так уверена?

Клэр откусила.

– Вы вчера оставили мне последнюю клубнику.

Элеонора замолчала.

Клэр тоже.

– Это была мягкая клубника, – наконец сказала Элеонора.

– Конечно.

– Я не люблю мягкую.

– Разумеется.

– И вообще, тебе нужно больше витаминов.

Клэр улыбнулась.

– Вы обо мне заботитесь.

– Я пытаюсь сохранить бесплатного водителя.

– Роза водит лучше.

– Тогда бесплатную кухарку.

– Вы сами прекрасно готовите.

Элеонора нахмурилась.

– Чёрт.

– Аргументы заканчиваются?

– Я ещё не проснулась.

– Вы накрашены.

– Это не связано.

– На вас жемчуг.

– Я могу спать в жемчуге.

– Верю.

– И правильно.

Клэр откусила ещё.

Элеонора посмотрела на часы.

– Девять пятьдесят.

– Вы считаете минуты?

– Нет.

– Считаете.

– Ешь молча.

В девять пятьдесят восемь Элеонора первой направилась к двери.

Клэр, уже стоявшая рядом, ничего не сказала.

Только посмотрела.

Элеонора остановилась.

– Что?

– Ничего.

– Скажи.

– Десять ещё не наступило.

– Мне нужно время доехать.

– Подвал в доме.

– Коридор длинный.

– Конечно.

– Клэр.

– Я молчу.

– Ты улыбаешься.

– У меня хорошее настроение.

– У тебя мерзкое настроение.

– От вас заразилась.

Подвал находился под западным крылом.

К нему вела дверь, которую Клэр раньше принимала за кладовую.

За дверью оказалась узкая лестница.

Клэр остановилась.

Посмотрела вниз.

Потом на Элеонору.

Тишина.

Они обе одновременно поняли проблему.

– Ну, – сказала Элеонора.

Клэр медленно закрыла глаза.

– Вы знали.

– Что?

– Что здесь лестница.

– Конечно.

– И молчали.

– Ты не спрашивала.

Клэр открыла глаза.

– Эту фразу надо выжечь на вашем надгробии.

– Не смей выбирать мне надгробие.

– Почему?

– У тебя нет вкуса.

– Я только что получила комплименты за сыр.

– Это еда.

– А вы что предлагаете?

Элеонора посмотрела вниз.

Лицо стало спокойным.

Слишком спокойным.

– Иди одна.

Клэр перестала улыбаться.

– Нет.

– Почему?

– Потому что мы собирались вместе.

– Я не могу спуститься.

Сказано было ровно.

Без жалости к себе.

И именно поэтому Клэр особенно остро почувствовала, насколько обычными для Элеоноры стали подобные маленькие двери, закрытые не замком, а ступеньками.

Она посмотрела вниз.

Двенадцать ступеней.

Может, четырнадцать.

Смешное расстояние.

Целая пропасть.

– Тогда не сегодня.

Элеонора резко подняла глаза.

– Не глупи.

– Не глуплю.

– Клэр, спустись и посмотри.

– Вместе посмотрим.

– Как?

Клэр задумалась.

Элеонора сразу насторожилась.

– Нет.

– Я ещё ничего не сказала.

– У тебя лицо.

– Какое?

– Инженерное.

– Я польщена.

– Не надо.

Клэр посмотрела на ширину лестницы.

На стену.

На площадку.

– Натан.

– Нет.

– Почему?

– Потому что не нужно каждый раз звать мужчину, когда у тебя возникает проблема.

– Я собиралась спросить, знает ли он местного мастера.

Элеонора чуть помолчала.

– А.

– Феминистка.

– Реалистка.

– Я тоже.

– Ты вчера не могла открыть дверь.

– Она открывалась не туда!

– Дверь была виновата?

– Абсолютно.

Клэр закрыла подвал.

– Сегодня займёмся другим.

– Нет.

– Да.

– Клэр.

– Я не полезу туда одна, а потом буду пересказывать вам, как выглядела коллекция вашего мужа.

Элеонора смотрела на неё.

– Почему?

Клэр пожала плечами.

– Потому что она ваша тоже.

– Уже твоя.

– Юридически.

– Именно это имеет значение.

– Не всегда.

Тишина стала чуть глубже.

Элеонора первой отвела взгляд.

– Иногда ты говоришь ужасно раздражающие вещи.

– Спасибо.

– Это не комплимент.

– От вас – почти всегда.

Клэр уже собиралась закрыть дверь, когда снизу донёсся звук.

Она замерла.

Элеонора тоже.

Тук.

Клэр медленно повернула голову к тёмному проёму.

Тук.

– Что это? – прошептала она.

Элеонора подняла бровь.

– Возможно, вторая семья Ричарда.

Клэр вытащила фонарик.

– Очень смешно.

Снова:

тук.

Клэр включила свет.

Лампочка внизу загорелась.

– Электричество есть, – заметила Элеонора.

– Не сейчас.

Клэр сделала шаг.

Тук.

Она остановилась.

– Если меня сожрут, Bellwether достанется вам?

– Нет.

– Тогда почему вы так спокойны?

– Потому что в калифорнийских винных подвалах обычно не живут людоеды.

– «Обычно» меня не успокаивает.

Клэр спустилась на две ступеньки.

Ещё на одну.

Тук.

Она посветила вниз.

И увидела движение.

– Господи!

Рванулась назад, ударилась плечом о стену и едва не уронила фонарик.

Элеонора подпрыгнула в кресле.

– Что?!

– Там что-то есть!

– Что?

– Не знаю!

– Большое?

– Я не измеряла!

– Мохнатое?

– Элеонора!

Из подвала вылетело что-то серое.

Клэр закричала.

Серое пронеслось вверх по лестнице.

Мимо неё.

Мимо коляски.

Через коридор.

На кухню.

Наступила тишина.

Клэр стояла, прижавшись спиной к стене.

Элеонора смотрела в сторону кухни.

Потом на Клэр.

– Кошка.

Клэр тяжело дышала.

– Я вижу.

– Маленькая.

– Я вижу!

– Ты кричала.

– Она вылетела мне в лицо!

– На два метра ниже.

– Я не проводила геодезическую съёмку!

Губы Элеоноры дрогнули.

Клэр ткнула фонариком.

– Даже не думайте.

– Я ничего.

– Вы сейчас лопнете.

Элеонора не выдержала.

Рассмеялась.

Громко.

До слёз.

Клэр стояла на лестнице и смотрела на неё с оскорблённым достоинством.

– Закончили?

Элеонора не могла ответить.

– Очень рада, что реабилитация улучшает ваше настроение.

Та вытерла уголок глаза.

– Ты… ты сказала… людоеды…

– Я вас ненавижу.

– А потом кошка…

– Всё.

Клэр поднялась.

– Подвал отменяется навсегда.

– Нет!

– Там хищники.

– Она весит четыре килограмма.

– Тем более голодная.

– Клэр…

Из кухни донёсся грохот.

Обе замолчали.

Клэр медленно повернула голову.

– Мой сыр.

Элеонора побледнела.

– Нет.

Ещё грохот.

Они одновременно рванули в кухню.

Элеонора на электрической коляске оказалась быстрее.

– Эй!

– У меня преимущество!

– Это нечестно!

– Жизнь несправедлива!

Когда Клэр влетела следом, серая кошка сидела на кухонном острове.

Перед ней лежала опрокинутая миска.

Пустая.

Клэр остановилась.

Элеонора остановилась.

Кошка облизнулась.

– Нет, – сказала Элеонора.

Клэр посмотрела на миску.

Потом на кошку.

– Она съела прототип.

– Весь.

– Там было граммов двести.

– Двести тридцать.

Клэр повернулась.

– Откуда вы знаете?

– Я взвешивала.

Кошка снова облизнулась.

Элеонора указала на неё пальцем.

– Воровка.

Клэр медленно присела на корточки.

– Иди сюда.

– Ты что делаешь?

– Знакомлюсь с инвестором.

– Она сожрала продукт.

– Значит, продукт прошёл независимое тестирование.

Элеонора посмотрела на неё.

Клэр – на кошку.

– Сто процентов фокус-группы попросили добавку.

– У нас один участник.

– И очень высокая конверсия.

Элеонора зажала губы.

– Не смей заставлять меня смеяться. Я злюсь.

Кошка спрыгнула.

Подошла к Клэр.

Потёрлась о колено.

– Предательница, – сказала Элеонора.

Клэр погладила серую голову.

Кошка замурлыкала.

– Она была в подвале. Наверное, где-то пролезла.

– Выгони.

– Почему?

– Потому что это не приют.

– Это мышелов.

– У нас нет мышей.

– Откуда знаете?

– Я бы знала.

Клэр подняла глаза.

– Вы не знали, что у вас в подвале живёт кошка.

Элеонора замолчала.

– Сильный аргумент, – признала она.

– Спасибо.

– Но сыр ей больше не давать.

Клэр посмотрела на пустую миску.

– Поздно. Она уже партнёр.

К одиннадцати кошка получила воду, половину банки тунца и временное имя «Обременение».

Элеонора была категорически против.

Поэтому имя закрепилось мгновенно.

– Это издевательство.

– Это тематическая связь с моей новой жизнью.

– Назови её нормально.

– Предлагайте.

– Грейс.

Клэр посмотрела на кошку, которая в этот момент пыталась залезть головой в мусорное ведро.

– Вы серьёзно?

– Красивое имя.

– Она только что украла двести тридцать граммов сыра.

– Тем более. У неё хороший вкус.

– Тогда Элеонора.

– Даже не думай.

Клэр улыбнулась.

– Обременение.

Кошка мяукнула.

– Видите? Отзывается.

– Она просит еды.

– Детали.

В дверь постучали.

Клэр посмотрела на часы.

– Кто?

– Если опять покупатель Bellwether, скажи, что цена выросла.

– Почему?

Элеонора указала на кошку.

– Активы увеличились.

Клэр рассмеялась и пошла открывать.

На крыльце стояла Софи.

В джинсовых шортах, высоких коричневых ботинках и светлой футболке с нарисованной лошадиной головой. Волосы были собраны в высокий хвост, лицо раскраснелось от солнца.

За ней – Натан.

А ещё дальше, возле деревянной ограды, стояли две лошади.

Клэр перестала улыбаться.

Совсем.

Натан заметил.

– Доброе утро.

– Нет.

– Что нет?

– Это.

Она указала на лошадей.

Софи обернулась.

– Это Джаспер и Кловер.

– Очень приятно. Пусть остаются там.

Натан прищурился.

– Вы боитесь.

– Я не боюсь.

Из кухни донеслось:

– БОИТСЯ!

Клэр закрыла глаза.

– Я когда-нибудь отключу ей электричество.

Натан посмотрел ей за плечо.

– Доброе утро, Элеонора.

– Доброе. Забери её кататься.

Клэр резко обернулась.

– Кого?!

– Тебя.

– Куда?!

– На лошади.

– Почему?!

– Потому что это смешно.

Софи захихикала.

Клэр повернулась к Натану.

– Вы пришли зачем?

– Вы просили мастера.

Она мгновенно вспомнила.

– Точно.

– Мама сказала, что у вас проблема с лестницей.

– Откуда Мэгги знает?

Натан посмотрел на Софи.

Софи посмотрела на свои ботинки.

Клэр медленно спросила:

– Элеонора?

Из кухни:

– Я НИ ПРИ ЧЁМ!

Софи призналась:

– Я написала ей утром.

– Почему вы все переписываетесь друг с другом без меня?

– Потому что ты много говоришь, – ответила Элеонора.

Натан кашлянул.

Клэр посмотрела на него.

– Хотите что-то сказать?

– Очень хочу жить.

– Разумно.

Он указал на лошадей.

– Мы были на тропе. Заехали по дороге.

Клэр посмотрела.

Одна лошадь была рыжей, с тёмной гривой. Вторая – светло-гнедой, почти медовой на солнце. Они стояли спокойно, лениво отмахиваясь хвостами от мух.

Красивые.

Очень.

Издалека.

Особенно издалека.

Софи подошла к Клэр.

– Кловер добрая.

– Я уверена.

– Хотите погладить?

– Нет.

– Почему?

– Потому что мы только познакомились. Я не трогаю незнакомцев.

Натан медленно поднял бровь.

Клэр увидела.

– Даже не начинайте.

– Я ничего.

– Ваше лицо.

– Моё лицо прекрасно.

Софи переводила взгляд между ними.

Потом улыбнулась.

Лукаво.

Очень знакомо.

Клэр прищурилась.

– Не учись у взрослых плохому.

– У каких?

– У всех, кто сейчас находится на этой территории.

– Даже у вас?

– Особенно у меня.

Софи задумалась.

– Бабушка говорит, что вы смешная.

– Какая бабушка?

– Мэгги.

– А Элеонора?

– Она говорит, что вы бедствие.

Клэр посмотрела в дом.

– Я ВСЁ СЛЫШУ! – предупредила Элеонора.

– А Я НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛА!

– НО СОБИРАЛАСЬ!

Натан уже смеялся.

Клэр ткнула его в плечо.

– Не поощряйте.

– Я пытаюсь дышать.

– Все сегодня используют мои фразы.

– Экономим ресурсы.

– Воры.

Софи вдруг увидела кошку.

– Ой!

Обременение появилась в дверях.

Села.

Обвила хвостом лапы.

Софи ахнула.

– Чья?!

– Теперь, видимо, моя.

– Как зовут?

Клэр улыбнулась.