Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 26 страниц)

Глава 13. Глава 13

Глава 13. Глава 13

Элеонора узнала, что может заблокировать решения собственного сына, в девять часов семь минут утра.

В девять часов восемь минут она потребовала кофе.

В девять часов девять – очки.

А в девять десять сказала:

– Никому не звонить.

Клэр, уже державшая телефон, медленно опустила его.

– Даже страшно спрашивать почему.

– Потому что сначала я хочу понять, что именно могу заблокировать.

Майкл сидел напротив с раскрытой папкой и выражением человека, который с утра пораньше осознал: юридическая профессия совершенно напрасно считается кабинетной и безопасной.

Натан стоял у кухонного острова и резал свежий хлеб.

Софи намазывала на него масло с зеленью.

Мэгги приехала «только завезти две коробки» и, разумеется, осталась.

То есть сообщение, которое Клэр планировала сообщить Элеоноре в узком семейном кругу, теперь слушали все.

– Мам, – сказал Натан, – потоньше.

– Я и так тонко.

– Это полбуханки.

– Я расту.

Софи подняла голову.

– Это моя фраза.

Мэгги невозмутимо откусила хлеб.

– Я тоже.

Элеонора сняла очки.

– Можно мне узнать, насколько я богата, прежде чем вы съедите весь завтрак?

Мэгги повернулась.

– Тебе хлеб мешает богатеть?

– Мне мешает твой хруст.

– Не завидуй хорошим зубам.

Клэр закрыла глаза.

– Майкл. Продолжайте, пожалуйста, пока они не подрались.

– Я не дерусь, – сказала Элеонора.

– Ты не встаёшь, – ответила Мэгги.

Наступила тишина.

Клэр медленно посмотрела на Мэгги.

Натан застыл с ножом.

Софи широко раскрыла глаза.

Мэгги поняла, что сказала.

– Я…

Элеонора смотрела на неё секунд пять.

Потом неожиданно рассмеялась.

– Засчитано.

Мэгги выдохнула.

– Господи.

– Испугалась?

– Нет.

– Врёшь.

– Немного.

– Хорошо.

Клэр посмотрела на Натана.

– Они достигли нового уровня.

– Страшно представить следующий.

Майкл кашлянул.

– Если можно…

– Да! – хором ответили Клэр и Натан.

За окнами Bellwether сияло калифорнийское утро. После ночной прохлады солнце быстро прогревало каменную террасу. Оливковые листья вспыхивали серебром при каждом порыве ветра, над дальними холмами уже таяла тонкая дымка.

На столе пахло кофе, тёплым хлебом, сливочным маслом с розмарином и свежими персиками.

Всё выглядело слишком мирно для разговора о нескольких десятках миллионов долларов.

Майкл повернул папку к Элеоноре.

– Ричард создал отдельную холдинговую структуру ещё при жизни. В неё вошла часть коммерческой недвижимости, логистическая компания и пакет в Whitmore Development.

Грант управлял семейной империей именно через Whitmore Development.

Клэр знала это слишком хорошо.

Семь лет брака научили её разбираться в названиях компаний, даже если никто не считал нужным посвящать её в реальные решения.

– Какая доля? – спросила Элеонора.

Майкл назвал цифру.

Мэгги перестала жевать.

– Это много?

Элеонора не сводила глаз с документов.

– Достаточно.

– Чтобы что?

– Раздражать сына.

– Тогда отлично.

Клэр ткнула пальцем в Мэгги.

– Не помогайте.

– Я поддерживаю подругу.

Элеонора резко подняла голову.

Мэгги замерла.

– Что?

– Ты сейчас назвала меня подругой?

– Нет.

– Назвала.

– Тебе послышалось.

– Клэр?

– Я ничего не слышала.

– Предательница.

Клэр улыбнулась.

Майкл продолжил:

– Главное не стоимость пакета сама по себе. По уставу компании определённые решения требуют квалифицированного большинства. Без вашего согласия нельзя продать крупный актив, изменить структуру долговой нагрузки выше установленного порога, провести дополнительную эмиссию и…

Элеонора подняла палец.

– Стоп.

Майкл замолчал.

– Долговая нагрузка.

– Да.

– Какая сейчас?

– Именно это я проверял ночью.

Клэр посмотрела на него.

– Вы тоже не спали?

Майкл сухо ответил:

– Работа с вашей семьёй разрушает режим.

– Это не моя семья, – машинально сказала Клэр.

Тишина.

Натан посмотрел на неё.

Софи тоже.

Элеонора медленно подняла бровь.

Мэгги прожевала хлеб.

– Ну да.

Клэр почувствовала ловушку.

– Я имела в виду Уитморов.

– Поздно, – сказала Элеонора.

– Что поздно?

– Оправдываться.

– Я не оправдываюсь.

Софи улыбнулась.

– Папа тоже наша семья.

– Я знаю!

– И я.

– Знаю!

– И бабушка.

– Софи.

– И Элеонора.

Клэр закрыла лицо ладонью.

Натан тихо рассмеялся.

Майкл очень профессионально смотрел в документы.

– Продолжайте, – простонала Клэр.

– Так вот. Whitmore Development готовит крупное финансирование под новый проект.

Элеонора мгновенно перестала улыбаться.

– Какой?

– Именно здесь становится интересно.

Майкл достал ещё один документ.

– Грант ведёт переговоры о приобретении участка и строительстве большого курортного комплекса.

Клэр почувствовала неприятное движение внутри.

– Где?

Майкл назвал район.

Натан перестал резать хлеб.

Мэгги нахмурилась.

– Это рядом с нами.

– Да.

Клэр посмотрела на Элеонору.

– Westbridge?

– Напрямую связи пока не вижу, – сказал Майкл. – Но участок, который они пытались собрать из Bellwether и земли Элеоноры, мог существенно улучшить транспортный доступ к будущему проекту.

Тишина стала тяжёлой.

Элеонора откинулась на спинку кресла.

– Вот почему.

Клэр кивнула.

Наконец-то кусочки складывались.

Не заговор.

Не тайная война.

Обычный большой бизнес, где земля, которая для одного человека была домом, для другого становилась линией на карте.

– Грант знал? – спросила Клэр.

Майкл осторожно ответил:

– О проекте – безусловно. О том, что Westbridge предложит вам почти девять миллионов, утверждать не могу.

Элеонора постучала ногтем по папке.

– А финансирование?

– Если условия, которые я получил, верны, для сделки понадобится ваше согласие.

Мэгги улыбнулась.

Очень медленно.

– О-о-о.

Элеонора повернулась.

– Что?

– Ничего.

– У тебя лицо.

– Какое?

– Моё.

Клэр фыркнула.

– Вот это действительно страшно.

Элеонора снова посмотрела на документы.

– Я не буду ничего блокировать просто потому, что могу.

Клэр удивилась.

Мэгги тоже.

– Почему? – спросила она.

Элеонора подняла голову.

– Потому что мне семьдесят два, а не двенадцать.

– Иногда незаметно.

– Маргарет.

– Молчу.

Элеонора повернулась к Майклу.

– Пусть Грант приезжает.

– Когда?

– Сегодня.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

Она надела очки.

– И передайте, что я хочу видеть полный пакет документов.

Клэр прищурилась.

– Вы будете инвестировать?

– Нет.

– Блокировать?

– Не знаю.

– Тогда что?

Элеонора улыбнулась.

– Задавать вопросы.

Мэгги сочувственно сказала:

– Бедный мальчик.

Клэр посмотрела на неё.

– Вы его только что пожалели?

– Я видела, как она задаёт вопросы.

– Справедливо.

Грант приехал в одиннадцать сорок.

На этот раз без костюма.

Тёмные брюки, светлая рубашка с закатанными рукавами, никакого галстука.

И без Ванессы.

Клэр заметила последнее и тут же мысленно отругала себя.

Не её дело.

Совершенно.

Элеонора ждала сына на террасе.

Перед ней лежала папка.

Рядом стояла вторая чашка кофе.

Клэр увидела её и удивилась.

– Это ему?

– Нет.

– Элеонора.

– Возможно.

– Вы приготовили сыну кофе.

– Кофеварка приготовила.

– Но заказали вы.

– Клэр, у тебя нет работы?

– Есть. Но здесь интереснее.

Элеонора поджала губы.

Грант поднялся по ступеням.

Увидел мать.

Папку.

Кофе.

И сразу всё понял.

– Майкл.

– Майкл, – подтвердила Элеонора.

Он сел.

– Ты знаешь.

– Теперь да.

– Хорошо.

– Не уверена.

Грант посмотрел на Клэр.

– Ты остаёшься?

Клэр уже собиралась ответить, но Элеонора опередила:

– Нет.

Обе повернулись.

– Что? – спросила Клэр.

– Иди работай.

– Вы меня выгоняете?

– Да.

– После всего?!

– Это разговор между мной и сыном.

Клэр посмотрела на Гранта.

Он едва заметно улыбнулся.

– Я запомню, – сказала она.

– Переживу.

Клэр ушла.

До двери.

Потом обернулась.

– Элеонора.

– Что?

– Не съешьте его.

– Посмотрим.

Грант закрыл глаза.

Клэр ушла смеясь.

Она действительно не подслушивала.

Потому что работы хватало.

После открытия магазин внезапно превратился из красивой идеи в прожорливое живое существо.

Ему постоянно требовалось всё.

Сыр.

Масло.

Хлеб.

Упаковка.

Люди.

Полотенца.

Коробки.

Мелочь для кассы.

Новые доски.

Ещё одна холодильная витрина.

Три вида бумажных пакетов, потому что выяснилось: покупатель, берущий одну банку масла, почему-то не хочет уходить с пакетом размером с чемодан.

Клэр стояла в производственной зоне Bellwether и смотрела на таблицу.

– Нет.

Марк напрягся.

– Что?

– Мы упираемся в потолок.

Джулия подошла ближе.

– По объёму?

– По людям.

За последние две недели продажи не падали.

Наоборот.

После открытия магазина фотографии дегустационных досок, сыров и масла разошлись по местным страницам и туристическим рекомендациям.

Люди ехали специально.

Некоторые возвращались.

И это было прекрасно.

И ужасно.

Потому что Клэр уже видела знакомую опасность.

Слишком быстрый рост.

– Мы можем увеличить ещё на двадцать процентов, – сказал Марк.

– А потом?

– Потом понадобится новое оборудование.

– И второй технолог.

– Да.

– И ещё холодильник.

– Да.

Клэр посмотрела на цифры.

– Тогда не увеличиваем на двадцать.

Марк удивился.

– Почему?

– Увеличиваем на десять.

– Но спрос…

– Пусть часть спроса останется неудовлетворённой.

Джулия улыбнулась.

– Элеонора будет гордиться.

– Почему?

– Вы начинаете говорить как она.

Клэр подняла голову.

– Увольняю.

– Я вообще не оформлена у вас в штате.

– Тогда сначала оформлю. Потом уволю.

Марк рассмеялся.

– А серьёзно?

Клэр провела пальцем по таблице.

– Серьёзно – ищем второго технолога. Не студента на подхват. Специалиста.

– Дорого.

– Знаю.

– И оборудование?

– Считаем.

– А второй магазин?

Клэр посмотрела.

– Пока нет.

– Вы же хотели.

– Хочу.

– Тогда почему?

Она улыбнулась.

– Потому что впервые в жизни могу хотеть что-то и не обязана хватать это немедленно.

Марк кивнул.

– Разумно.

– Запишите дату. Сегодня все удивительно со мной согласны.

Снаружи раздался голос Мэгги:

– Я НЕ СОГЛАСНА!

Клэр закрыла глаза.

– Всё. Мир восстановился.

Причиной возмущения Мэгги оказалась новая вывеска.

Точнее – её отсутствие.

Элеонора заказала для масла Коулов небольшой стенд с новой айдентикой.

Мэгги увидела макет.

И обнаружила, что слово «традиция» там отсутствует.

– У нас семейная традиция!

– У вас масло, – сказала Элеонора.

– Которое делают три поколения.

– Вот это и напишем на обратной стороне.

– Почему на обратной?

– Потому что на лицевой люди должны увидеть название.

– А историю?

– Сначала купят – потом прочитают.

– Это цинично.

– Это торговля.

– Я ненавижу торговлю.

Клэр, проходившая мимо, остановилась.

– Вы продаёте масло сорок лет.

Мэгги повернулась.

– Я люблю покупателей.

– Которые дают деньги.

– Не порть красивое.

Элеонора подняла макет.

– Смотри.

Мэгги демонстративно отвернулась.

– Не буду.

– Тогда подпишу без тебя.

Она мгновенно повернулась.

– Дай сюда.

Клэр рассмеялась.

Мэгги взяла лист.

Долго смотрела.

– Ветка маленькая.

– Нет.

– Чуть больше.

– Нет.

– На два миллиметра.

– Маргарет.

– На один.

Элеонора задумалась.

– Полтора.

Мэгги протянула руку.

– Договорились.

Клэр покачала головой.

– Вы невозможны.

Элеонора посмотрела на неё.

– Зато эффективны.

Мэгги кивнула.

– Это правда.

Обе замерли.

– Ты опять со мной согласилась, – сказала Элеонора.

– Не привыкай.

– Поздно.

Мэгги ткнула пальцем.

– Вот поэтому я тебя и…

Остановилась.

Элеонора улыбнулась.

– И?

– Ничего.

– Договаривай.

– Уйди.

– Я в кресле.

– Укати.

– Грубиянка.

– Язвища.

Клэр прошла дальше.

– Любовь прекрасна.

Сзади одновременно:

– КЛЭР!

Она ускорилась.

Грант вышел на кухню Bellwether через час.

Клэр посмотрела на него.

– Живой.

– Едва.

– Я предупреждала.

Он налил себе воды.

– Она прочитала сто восемьдесят страниц.

– За час?

– Она читала часть до моего приезда.

– И?

Грант посмотрел в окно.

– Заблокировала.

Клэр замерла.

– Сделку?

– Нет.

– А что?

– Условия финансирования.

– Почему?

Он повернулся.

– Потому что права.

Клэр ждала.

Грант усмехнулся.

– Не смотри так довольно.

– Я не смотрю.

– Ты всегда так выглядела, когда мама побеждала меня в споре.

– Значит, часто.

– Очень смешно.

Клэр улыбнулась.

– Что не так с условиями?

– Слишком много залогов.

– Семейные активы?

– Да.

– Ради одного проекта?

– Да.

– Тогда она права.

– Я знаю.

Клэр удивилась.

– И ты согласился?

– Нет.

– А.

– Я спорил сорок минут.

– Так привычнее.

– Потом согласился.

Клэр рассмеялась.

Грант опёрся на стол.

Выглядел усталым.

Но странно спокойным.

– Она предложила другую структуру.

– Элеонора?

– Да.

– Разумную?

– К сожалению.

– Почему «к сожалению»?

– Потому что мне придётся признать это на совете.

Клэр улыбнулась.

– Выживешь.

Он посмотрел.

– Ты тоже начинаешь говорить как она.

– Мне уже сегодня сказали.

– Страшно.

– Очень.

Грант замолчал.

Потом спросил:

– Как магазин?

– Хорошо.

– Я видел очередь в воскресенье.

– Следишь?

– Проезжал.

Клэр подняла бровь.

– В противоположной части округа?

Грант отвёл взгляд.

– Хорошо. Следил.

Она рассмеялась.

– Зачем?

– Любопытно.

– И?

Он посмотрел прямо.

– Ты построила хорошую вещь.

Клэр перестала улыбаться.

– Спасибо.

– Правда.

– Я слышала.

Пауза получилась спокойной.

Впервые между ними не было необходимости что-то доказывать.

Клэр вдруг поняла, насколько это приятно.

Грант провёл пальцем по краю стакана.

– Ванесса съехала.

Клэр не ожидала.

Совсем.

– Что?

– Вчера.

Она молчала.

– Мне жаль, – сказала наконец.

– Не надо.

– Почему?

– Потому что тебе не жаль.

Клэр подумала.

– Немного жаль.

– За меня?

– За любого человека, у которого заканчиваются отношения.

Грант кивнул.

– Справедливо.

– Что случилось?

Он усмехнулся.

– Жизнь на миллион долларов оказалась менее романтичной, чем планировалось.

– Элеонора не должна узнать эту формулировку.

– Почему?

– Она умрёт от счастья.

Грант рассмеялся.

– Ничего драматичного. Просто выяснилось, что мы оба любили идею новой жизни больше, чем саму новую жизнь.

Клэр посмотрела на него.

– И что теперь?

– Теперь я впервые лет с двадцати пяти поживу один.

– Полезно.

– Коул тоже так думает?

Она прищурилась.

– Натан здесь ни при чём.

– Просто спросил.

– Нет. Ты проверяешь, не открылась ли вакансия.

Грант поднял руки.

– Хорошо.

– Не открылась.

– Понял.

– И не откроется.

Он посмотрел несколько секунд.

Потом улыбнулся.

– Это я тоже понял.

Клэр расслабилась.

– Отлично.

Грант пошёл к двери.

Остановился.

– Клэр.

– Что?

– Я не хочу вернуть тебя.

Она удивилась.

Он продолжил:

– То есть иногда хочу. Но не тебя сегодняшнюю.

Клэр молчала.

– Я хочу назад ту жизнь, где всё было понятно. Дом. Ты. Мама. Компания. И я был уверен, что всё находится на своих местах.

– А мы?

– Что?

– Мы с Элеонорой тоже были на своих местах?

Грант криво улыбнулся.

– Вот именно.

Клэр кивнула.

Он понял.

И этого оказалось достаточно.

– Увидимся.

– Пока, Грант.

Натан узнал о расставании Гранта и Ванессы вечером.

От Клэр.

Не потому что она обязана была рассказывать.

Потому что хотела.

Они ужинали у него дома.

Впервые за долгое время только втроём.

Софи устроилась на ковре в гостиной и собирала огромный деревянный конструктор.

Клэр сидела за кухонным островом и резала помидоры.

Натан готовил тёплые сэндвичи с сыром Bellwether, печёными овощами и маслом с зеленью.

Сыр плавился между ломтями хлеба, по краям появлялась золотистая корочка, а запах был настолько безобразно аппетитным, что Клэр уже дважды пыталась украсть готовый кусок.

Натан дважды ударил её по пальцам лопаткой.

На третий раз она успела.

– Воровка.

– Я инвестирую в контроль качества.

– Вы не инвестор.

– Я женщина владельца кухни.

Натан замер.

Клэр тоже.

Софи подняла голову.

– Женщина папы?

Клэр закрыла глаза.

– Господи.

Натан начал смеяться.

– Очень точная формулировка.

– Замолчи.

Софи подумала.

– А как правильно?

Клэр посмотрела на Натана.

Он на неё.

– Девушка, – сказал он.

Софи нахмурилась.

– В сорок лет?

Клэр согнулась от смеха.

Натан возмутился:

– А что?

– Не знаю.

– Спасибо, дочь.

– Можно «любимая женщина».

Клэр перестала смеяться.

Натан тоже.

Софи спокойно вернулась к конструктору.

– Вот.

Клэр посмотрела на него.

Он улыбнулся.

– Мне нравится.

– Ешьте сэндвич.

– Уходим от темы?

– Быстро.

Натан поставил перед ней тарелку.

– Хорошо, любимая женщина.

Клэр ткнула его локтем.

Но улыбку спрятать не смогла.

За ужином она рассказала про Гранта.

Натан слушал спокойно.

– И всё? – спросил он.

– Всё.

– Он не пытался вас вернуть?

– Нет.

– Хорошо.

Клэр подняла бровь.

– Ревнуете?

– Да.

Она не ожидала.

– Так просто?

– А зачем врать?

– Не знаю.

– Я ревную. Не потому что вам не доверяю. Потому что он был вашим мужем семь лет.

Клэр посмотрела.

– И?

– И мне это не нравится.

Она улыбнулась.

– Натан.

– Что?

– Иди сюда.

– Я рядом.

– Ближе.

Он наклонился.

Клэр поцеловала.

Софи сказала из гостиной:

– Я всё вижу.

Они отпрянули.

– Ты строишь дом! – возмутилась Клэр.

– У него окна.

Натан закрыл лицо.

Клэр расхохоталась.

– Прекрасно.

Софи добавила:

– Можете продолжать. Мне не мешает.

– Спасибо! – крикнул Натан.

– Пожалуйста.

Клэр посмотрела на него.

– Ваша дочь меня пугает.

– Меня тоже.

Через час Софи пришла с другим вопросом.

Серьёзным.

Она стояла у дивана, прижимая к груди подушку.

– Клэр.

– Да?

– Ты когда-нибудь будешь жить здесь?

Натан замер.

Клэр тоже.

– Софи…

– Я просто спрашиваю.

Натан сказал:

– Это вопрос Клэр.

– Я её и спросила.

Клэр смотрела на девочку.

Вот он.

Тот самый страх, о котором говорила Лорейн.

Не страх Софи.

Её собственный.

Зайти слишком далеко.

Занять чужое место.

Сделать неправильный шаг.

Клэр похлопала по дивану.

– Иди сюда.

Софи села.

– Я не знаю.

– А хочешь?

Клэр посмотрела на Натана.

Он молчал.

Не спасал.

Не подсказывал.

Правильно.

– Иногда хочу.

Софи кивнула.

– Тогда почему не живёшь?

– Потому что взрослые иногда идут медленно.

– Вы не идёте медленно.

Натан кашлянул.

Клэр бросила в него подушкой.

– Молчи.

Софи продолжила:

– Ты всё равно почти каждый день здесь. Или мы у тебя.

– Это правда.

– И твоя щётка в ванной.

Клэр замерла.

– Откуда ты знаешь?

– Я видела.

– Почему ты проверяла?

– Не проверяла. Она красная.

Натан начал смеяться.

Клэр посмотрела на потолок.

– Прекрасно.

Софи вдруг стала серьёзной.

– Я не против.

Клэр опустила глаза.

– Правда?

– Да.

– А если иногда тебе будет казаться, что меня слишком много?

Софи подумала.

– Скажу.

– Просто?

– Да.

– А если я что-то сделаю не так?

– Ты иногда делаешь.

Клэр моргнула.

Натан отвернулся, плечи задрожали.

– Спасибо.

– Например, кладёшь слишком мало шоколада в блинчики.

– Это вопрос здоровья.

– Вот.

Клэр рассмеялась.

Потом осторожно обняла её.

Софи сразу прижалась.

Без паузы.

Без неловкости.

Клэр закрыла глаза.

И впервые позволила себе не думать, имеет ли право.

Просто обняла ребёнка, которого любила.

Да.

Любила.

Она поняла это именно сейчас.

Не вместо Эммы.

Не потому что собиралась стать кем-то по семейному статусу.

Просто Софи.

Её смешные камни.

Лошади.

Упрямство.

Вопросы.

Слишком взрослые наблюдения.

Клэр поцеловала её в волосы.

Софи прошептала:

– Только не плачь.

– Я не плачу.

– У тебя глаза.

Клэр резко подняла голову.

Натан уже смеялся.

– Вы сговорились?!

Софи улыбнулась.

– Это возрастное.

Клэр ахнула.

– Элеонора!

– Она меня научила.

– Я её убью.

Натан обнял обеих.

– В очередь.

Переезд не случился.

Не в тот вечер.

Не на следующий.

Клэр не хотела превращать важное решение в красивый импульс.

Но через три дня в шкафу Натана появилось четыре её платья.

Через пять – косметика.

Через неделю Софи торжественно освободила для неё ящик в ванной.

На ящике лежала записка:

«Клэр. Не трогать. Кроме Клэр».

Натан сфотографировал.

Клэр сохранила фотографию.

И никому не сказала.

Элеонора тем временем начала ходить.

Не «передвигаться между поручнями».

Не «стоять с поддержкой».

Ходить.

Пять шагов.

Потом семь.

Потом девять.

Ханна всё ещё находилась рядом.

Кресло стояло в метре.

Но однажды утром Клэр вошла в реабилитационную комнату и увидела Элеонору посреди неё.

Стоящую.

Без рук на поручнях.

– Не двигайтесь.

Элеонора повернула голову.

– Я и не собиралась.

– Ханна!

– Не ори.

– Ханна!

– Она в туалете.

– Вы одна?!

– Три секунды.

Клэр бросилась ближе.

Элеонора раздражённо сказала:

– Не хватай меня.

– Я не хватаю.

– У тебя руки.

– Потому что вы стоите!

– Именно!

В голосе Элеоноры было столько торжества, что Клэр замолчала.

Посмотрела на неё.

Светлый спортивный костюм.

Серебристые волосы собраны сзади.

Лицо красное от усилия.

Ноги дрожат.

Но стоит.

Сама.

Клэр почувствовала, как всё внутри сжалось.

– Вы стоите.

– Я заметила.

– Элеонора…

– Только не реви.

– Я не…

– У тебя глаза.

Клэр рассмеялась сквозь слёзы.

– Да пошли вы.

Элеонора улыбнулась.

– Вот теперь моя девочка.

И не отыграла назад.

На этот раз – нет.

Клэр подошла.

Очень осторожно.

Обняла.

Элеонора сначала застыла.

Потом положила руки ей на спину.

– Ты меня уронишь.

– Не уроню.

– Точно?

– Точно.

– Хорошо.

Ханна вошла.

Увидела их.

– Что происходит?

Обе одновременно:

– НИЧЕГО.

Ханна закатила глаза.

– Семья.

Клэр и Элеонора посмотрели друг на друга.

И не стали спорить.

Первый корпоративный заказ пришёл от Томаса Рида.

Не от Westbridge.

От одного из отелей, которым управляла связанная с ними компания.

Сто двадцать подарочных наборов.

Сыр.

Два вида сливочного масла.

Маленькая бутылка масла Коулов.

Крекеры от местной пекарни.

Всё в деревянной коробке с простой карточкой.

Клэр читала письмо трижды.

Потом позвонила Мэгги.

– У вас есть сто двадцать маленьких бутылок?

– Зачем?

– Заказ.

– Какой?

Клэр рассказала.

На том конце повисла тишина.

– Мэгги?

– Есть.

– Точно?

– Сделаем.

– Не в ущерб обычным клиентам.

– Клэр.

– Что?

– Я сорок лет занимаюсь маслом.

– Знаю.

– Тогда не учи бабушку…

Она остановилась.

Клэр ждала.

– Что?

– Ничего.

– Нет, договаривайте.

– Не буду.

Клэр рассмеялась.

– Хорошо. Сто двадцать.

– К какому сроку?

Клэр назвала.

– Сделаем.

– Спасибо.

– А Элеонора знает?

– Ещё нет.

– Я скажу.

– Почему вы?

– Хочу увидеть лицо.

– Мэгги.

– Пока.

Отключилась.

Клэр посмотрела на телефон.

– Они окончательно нашли друг друга.

Грант позвонил матери вечером.

Клэр случайно оказалась рядом.

Элеонора сидела на террасе Bellwether, укрыв ноги тонким пледом. После реабилитации она уставала сильнее, хотя никогда этого не признавала.

Телефон лежал на столе.

Имя Гранта высветилось на экране.

Элеонора посмотрела.

Ответила.

– Да?

Клэр уже собиралась уйти.

Элеонора схватила её за запястье.

– Сиди.

– Зачем?

– Сиди.

Клэр села.

– Привет, мам.

– Здравствуй.

– Совет принял твою структуру.

Элеонора улыбнулась.

– Разумные люди.

– После четырёх часов.

– Медленные люди.

– Ты довольна?

– Да.

Пауза.

– Я тоже.

Элеонора удивилась.

– Правда?

– Условия лучше.

– Я говорила.

– Не начинай.

– Не буду.

Клэр прикусила губу.

Грант продолжил:

– И ещё.

– Что?

– Я хочу приехать в воскресенье.

Элеонора напряглась.

– Зачем?

– Пообедать.

– Со мной?

– Если разрешишь.

Клэр увидела, как изменилось её лицо.

Совсем чуть-чуть.

– Приезжай.

– Хорошо.

– В два.

– В два.

– Не опаздывай.

– Не буду.

– И…

Элеонора остановилась.

Грант ждал.

– Привези тот лимонный пирог.

Клэр повернула голову.

Элеонора сделала страшные глаза.

– Какой?

– Из пекарни в городе.

– Ты его любишь?

– Нет.

Клэр закрыла рот ладонью.

Грант явно улыбался.

– Конечно.

– До воскресенья.

– До воскресенья, мам.

Она отключилась.

Клэр молчала.

Элеонора посмотрела.

– Что?

– Вы любите лимонный пирог.

– Нет.

– Любите.

– Клэр.

– Семь лет я думала, что вы ненавидите сладкое.

– Это не сладкое.

– Пирог.

– Там лимон.

– Аргумент железный.

Элеонора поджала губы.

Клэр улыбнулась.

– Я рада.

– Чему?

– Что он приедет.

Элеонора посмотрела на сад.

– Я тоже.

Очень тихо.

Клэр не стала шутить.

Иногда даже у них бывали моменты, которые лучше не трогать.

Воскресный обед превратился в катастрофу ещё до приезда Гранта.

Потому что Элеонора решила готовить.

– Нет, – сказала Клэр.

– Почему?

– Вы не готовите.

– Умею.

– Что?

– Многое.

– Назовите.

Элеонора задумалась.

Клэр скрестила руки.

– Вот.

– Яичницу.

– Когда последний раз?

– В восемьдесят девятом.

– Нет.

– Клэр!

– Нет.

Мэгги вошла в кухню с огромной корзиной овощей.

– Что происходит?

– Она хочет готовить.

Мэгги посмотрела на Элеонору.

– Зачем?

– Сын приезжает.

– И ты хочешь его отравить?

– Маргарет!

– Я уточняю.

Элеонора ткнула пальцем.

– Я хочу приготовить семейный обед.

Мэгги поставила корзину.

– Хорошо.

Клэр повернулась.

– Что «хорошо»?

– Сделаем.

– Вы?!

– Да.

– Вместе?!

Обе посмотрели.

– А что?

Клэр достала телефон.

– Я звоню Натану.

– Зачем?

– Нужен свидетель.

Мэгги фыркнула.

В итоге меню составляли час.

Запечённая курица с лимоном и розмарином.

Картофель с травами.

Большой салат с персиками, мягким сыром Bellwether и орехами.

Свежий хлеб.

И лимонный пирог Гранта.

Клэр чистила овощи.

Мэгги командовала плитой.

Элеонора сидела у стола и резала зелень.

Очень медленно.

Очень неровно.

Но сама.

– Мельче, – сказала Мэгги.

Элеонора подняла голову.

– Я стараюсь.

– Я вижу.

– Тогда молчи.

– Куски размером с куст.

– Розмарин должен чувствоваться.

– Он уже разговаривает.

Клэр согнулась над раковиной от смеха.

– Прекратите.

Элеонора показала ножом.

– Не смейся.

– Положите нож!

– Почему?

– Вы жестикулируете!

– Я контролирую.

Мэгги отобрала нож.

– Всё.

– Отдай.

– Нет.

– Я инвестор.

– На моей кухне это ничего не значит.

Клэр подняла голову.

– Это моя кухня.

Обе повернулись.

– Молчи.

Клэр снова начала смеяться.

Грант приехал ровно в два.

С лимонным пирогом.

И цветами.

Элеонора увидела букет.

– Зачем?

– Маме.

– Я не умерла.

– Я заметил.

– Тогда зачем цветы?

– Люди иногда дарят их живым.

Мэгги из кухни крикнула:

– Бери, пока дают!

Элеонора повернулась.

– Маргарет!

Грант посмотрел на Клэр.

– Она здесь?

– Она теперь везде.

Мэгги появилась.

– Здравствуй.

– Здравствуйте.

Она оглядела Гранта.

– Похудел.

Он удивился.

– Мы встречались один раз.

– Тогда был толще.

Элеонора закрыла глаза.

– Господи.

Клэр убежала на кухню смеяться.

Обед получился шумным.

Натан приехал с Софи.

Мэгги осталась.

Потом пришла Лорейн, потому что «оказалась рядом», хотя жила в сорока минутах.

Грант сидел между матерью и Софи.

Софи расспрашивала его о небоскрёбах.

Мэгги спорила с ним о курортном комплексе.

Элеонора требовала не обсуждать бизнес за столом и сама через три минуты спросила про процентную ставку.

Клэр наблюдала.

Иногда жизнь обладала странным чувством юмора.

Год назад она сидела бы рядом с Грантом как жена.

Элеонора – во главе стола.

Всё было бы идеально сервировано.

Правильно.

Холодно.

Сегодня на скатерти было пятно от соуса.

Софи уронила вилку.

Мэгги дважды перебила Элеонору.

Натан держал ладонь на колене Клэр под столом.

Грант смеялся.

Настояще.

И почему-то именно теперь всё выглядело правильным.

После еды Элеонора разрезала пирог.

Сама.

Грант смотрел.

– Ты действительно его любишь.

– Нет.

– Мама.

– Просто режь.

– Ты режешь.

– Тогда молчи.

Клэр поймала взгляд Гранта.

Они оба улыбнулись.

Без сожаления.

Без желания вернуть прошлое.

Просто люди, которые наконец перестали пытаться исправить то, что уже закончилось.

Поздно вечером Натан отвёз Софи домой, а Клэр осталась помочь убрать.

Грант уже уехал.

Мэгги тоже.

Дом затих.

Элеонора сидела на террасе.

Клэр принесла ей чай.

– Хороший день?

– Утомительный.

– Это не ответ.

– Хороший.

Клэр села рядом.

Несколько минут молчали.

Над холмами сгущалась тёплая синяя темнота. Где-то далеко лаяла собака. Воздух пах нагретым камнем, мятой и сухой травой.

Элеонора сказала:

– Я была ужасной свекровью.

Клэр повернула голову.

– Что?

– Не заставляй повторять.

– Нет, это надо записать.

– Клэр.

Она улыбнулась.

– Иногда.

– Часто.

– Хорошо. Часто.

Элеонора смотрела в сад.

– Я думала, что защищаю семью.

– От меня?

– От всего.

– Очень широкая специализация.

– Не перебивай.

– Молчу.

– Ричард умер. Грант стал главой семьи. Я решила, что моя задача – удержать всё как было.

Клэр слушала.

– А потом ты появилась.

– И всё испортила?

– Нет.

Элеонора посмотрела на неё.

– Ты просто не вписывалась.

– Спасибо.

– Это комплимент.

– У вас они специфические.

– Я знаю.

Элеонора провела ладонью по пледу.

– Я думала, что ты недостаточно подходишь Гранту.

– А сейчас?

– Сейчас думаю, что он недостаточно подходил тебе.

Клэр замерла.

– Элеонора.

– Не делай лицо.

– Какое?

– С глазами.

Клэр рассмеялась.

– Поздно.

Элеонора тоже улыбнулась.

– Натан подходит.

Клэр посмотрела на неё.

– Вы его одобряете?

– Нет.

– Почему?

– Я проверяю.

– До каких пор?

– Всегда.

– Бедный мужчина.

– Если выдержит меня, выдержит семью.

Клэр тихо сказала:

– Он уже семья.

Элеонора посмотрела.

На этот раз не улыбнулась.

Просто кивнула.

– Да.

Телефон Клэр завибрировал.

Сообщение от Натана.

«Софи спит. Я скучаю. Это возмутительно».

Клэр улыбнулась.

Элеонора заметила.

– Он?

– Да.

– Езжай.

– Вы меня выгоняете?

– Да.

– Второй раз за главу моей жизни.

– Не драматизируй.

Клэр поднялась.

Потом наклонилась.

Поцеловала Элеонору в щёку.

Та застыла.

– Это что?

– Спокойной ночи.

– Без предупреждения?

– Привыкайте.

– Не собираюсь.

Клэр пошла к двери.

– Клэр.

Она обернулась.

Элеонора сидела в тёплом свете террасной лампы – маленькая, прямая, сереброволосая, уже не беспомощная женщина в кресле, которую сын когда-то оставил бывшей жене вместе с дешёвым поместьем.

– Что?

– Я тоже тебя люблю.

Клэр замерла.

Элеонора мгновенно нахмурилась.

– И если кому-нибудь скажешь, всё отрицаю.

Клэр почувствовала, как расплывается улыбка.

– Конечно.

– Особенно Маргарет.

– Обязательно расскажу первой.

– Клэр!

Она убежала смеясь.

Натан ждал её у себя.

Свет на кухне горел.

Дверь была не заперта.

Клэр вошла тихо.

На столе стояла одна чашка чая.

Рядом лежала записка, написанная детским почерком:

«Клэр, твой ящик в ванной теперь большой. Я переложила папины вещи. Он не против. Наверное. Софи».

Клэр закрыла рот рукой.

Натан появился в дверях спальни.

Босой.

В домашних брюках и футболке.

– Что?

Она молча протянула записку.

Он прочитал.

– А.

– Что «а»?

– Вот почему мои вещи лежат в корзине.

Клэр начала смеяться.

– Она выселяет вас из собственного дома.

– Ради вас.

– Очень романтично.

Натан подошёл.

Обнял.

Клэр положила голову ему на грудь.

– Как Элеонора?

– Счастлива.

– Хорошо.

– Она сказала, что любит меня.

Натан отстранился.

– Сама?

– Да.

– Без угроз?

– После.

– Тогда нормально.

Клэр улыбнулась.

– И сказала, что ты подходишь.

– Мне?

– Мне.

– А.

– Что опять «а»?

– Я волновался.

– Врёшь.

– Очень.

Она провела ладонями по его плечам.

– Она будет проверять тебя всегда.

– Я готов.

– Не знаешь, на что подписываешься.

– Знаю.

Он поцеловал её.

Медленно.

Тепло.

Клэр прижалась ближе.

Его ладони легли ей на талию.

– Останетесь? – тихо спросил он.

Она улыбнулась ему в губы.

– Моя зубная щётка здесь.

– Сильный аргумент.

– И четыре платья.

– Уже пять.

Клэр отстранилась.

– Откуда пятое?

– Софи перенесла из машины.

– Господи.

– И туфли.

– Какие?

– Красные.

– Она ограбила мой багажник?

– Похоже.

Клэр рассмеялась.

Натан смотрел.

Очень мягко.

– Что?

– Ничего.

– У вас лицо.

– Какое?

– Семейное.

Он улыбнулся.

– Хорошо.

Клэр обняла его за шею.

– Очень.

И поцеловала первой.

На следующий день магазин Bellwether получил запрос на поставку уже от трёх отелей.