Текст книги "Развод с обременением (СИ)"
Автор книги: Людмила Вовченко
Жанры:
Любовное фэнтези
,сообщить о нарушении
Текущая страница: 23 (всего у книги 26 страниц)
Клэр улыбнулась.
Подтянула простыню выше.
И увидела записку на тумбе.
«Не убегай. Кормлю».
Она рассмеялась.
– Дурак.
Через двадцать минут спустилась вниз.
В его рубашке.
И всё.
Рубашка доходила до середины бедра, рукава она закатала. Волосы были растрёпаны, лицо без макияжа.
Натан стоял у плиты.
Увидел.
Замер.
– Нет.
Клэр остановилась.
– Что?
– Так нельзя.
– Почему?
– Я готовлю.
– И?
– Я снова всё сожгу.
Она подошла.
Обняла сзади.
– Тогда снимай с огня.
– Клэр.
– Что?
– Ты специально.
– Да.
Он выключил плиту.
Повернулся.
Посмотрел.
– Очень опасная женщина.
– Зато твоя.
– Ещё раз.
Клэр улыбнулась.
– Твоя.
Натан поднял её легко.
Клэр ахнула.
– Что ты делаешь?!
– Спасаю завтрак.
– Как?!
– Уношу причину пожара.
Она расхохоталась.
– Поставь меня!
– Нет.
– Натан!
Он донёс её до кухонного острова.
Посадил.
Встал между коленями.
Клэр обняла за шею.
– И что теперь?
– Думаю.
– Быстрее. Я голодная.
Он поцеловал её.
– Это не еда.
– Я знаю.
– Тогда…
Она поцеловала снова.
– Сначала это.
Завтрак немного остыл.
Никто не пожалел.
–
В Bellwether они приехали после полудня.
И сразу поняли, что ошиблись, не приехав раньше.
Во дворе стояли три строительные машины.
У стены лежали коробки с образцами плитки.
Мэгги сидела на складном стуле.
Элеонора – рядом в кресле.
Обе в солнцезащитных очках.
Перед ними стоял Луис.
И выглядел измученным.
Клэр вышла из машины.
– Что происходит?
Все трое повернулись.
Элеонора сняла очки.
Посмотрела на Клэр.
Потом на Натана.
На их лица.
На Клэр.
Снова на Натана.
И медленно улыбнулась.
– Доброе утро.
Клэр прищурилась.
– Уже день.
– Я знаю.
Мэгги сняла очки.
Тоже посмотрела.
– О.
Клэр подняла палец.
– Ни слова.
– Я ничего.
– Вы обе.
– Мы молчим, – сказала Элеонора.
Луис посмотрел на Натана.
Тот покачал головой.
– Не спрашивай.
Клэр подошла.
– Что это за техника?
Элеонора тут же переключилась.
– Новое помещение.
– Вы обещали ничего не подписывать.
– Не подписывали.
– Тогда почему здесь строители?
Мэгги ответила:
– Луис посмотрел.
– Зачем?
– Чтобы понять цену ремонта.
– А машины?
– Они проезжали рядом.
Луис закрыл глаза.
Клэр повернулась.
– Правда?
Он вздохнул.
– Нет.
– Спасибо.
Элеонора возмутилась:
– Предатель.
– Я хочу жить.
Клэр скрестила руки.
– Хорошо. Показывайте.
Новое помещение действительно оказалось удачным.
В соседнем здании.
С отдельным входом.
Высокими потолками.
Двумя большими окнами.
И маленьким внутренним двориком.
Клэр прошла по залу.
Пыль.
Старые стены.
Потолочные балки.
Но пространство красивое.
Она уже видела.
Большой стол.
Мастер-классы.
Дегустационные вечера.
Корпоративные мероприятия.
Семейные завтраки.
Кулинарные занятия.
– Ненавижу вас, – сказала Клэр.
Элеонора улыбнулась.
– Берём?
– Ещё не знаю.
Мэгги возмутилась:
– Как не знаешь?
– Считаю.
– Мы уже посчитали.
– Кто «мы»?
Элеонора подняла руку.
Мэгги тоже.
Луис поднял.
Потом опустил.
– Меня заставили.
Клэр рассмеялась.
– Хорошо. Майкл видел договор?
Элеонора замерла.
– Нет.
– Вот.
– Но…
– Пока Майкл не увидит – ничего.
Мэгги поджала губы.
– Ты становишься скучная.
– Богатая скучная.
Элеонора кивнула.
– Правильно.
Клэр резко повернулась.
– Вы со мной согласны?
– Иногда.
– Чудо.
Элеонора посмотрела на Натана.
– Хорошо съездили?
Клэр закрыла глаза.
Вот.
Началось.
Натан спокойно ответил:
– Очень.
– Где были?
– У Рут.
Элеонора перестала улыбаться.
Клэр заметила.
– Вы знаете?
– Да.
– Откуда?
– Натан спрашивал.
Клэр посмотрела на него.
Он виновато улыбнулся.
– Что спрашивал?
Элеонора ответила первой:
– Стоит ли тебя туда везти.
Клэр замерла.
– И что вы сказали?
Элеонора посмотрела прямо.
– Что стоит.
Пауза.
– Почему?
Элеонора чуть пожала плечами.
– Потому что ты должна понимать всю жизнь мужчины, которого любишь. Не только удобную часть.
Клэр почувствовала тепло.
– Спасибо.
– Не делай лицо.
– Какое?
– Сейчас заплачешь.
– Не заплачу.
Мэгги сказала:
– У неё уже глаза.
– Мэгги!
Все рассмеялись.
И этот разговор закончился.
Правильно.
Без тяжести.
–
Майкл приехал в четыре.
Посмотрел договор.
Сделал семь замечаний.
Элеонора назвала его занудой.
Мэгги – полезным занудой.
Луис пообещал новую смету.
Клэр согласилась на помещение.
Но только после перерасчёта бюджета.
И впервые Элеонора не спорила.
Почти.
– Я могу оплатить ремонт.
– Нет.
– Почему?
– Потому что Bellwether может сам.
Элеонора задумалась.
– Уже?
– Да.
Клэр развернула планшет.
Цифры.
Продажи.
Контракты.
Два пилотных магазина Каролин.
Гостиничные заказы.
Прибыль после текущих расходов и резервов.
– Мы можем сделать это без новой инвестиции.
Элеонора смотрела.
И вдруг улыбнулась.
Не хитро.
Гордо.
– Хорошо.
Клэр замерла.
– Всё?
– Всё.
– Вы не будете требовать долю?
– Нет.
– Деньги?
– Нет.
– Условия?
– Нет.
Клэр прищурилась.
– Что вы задумали?
– Ничего.
– Не верю.
Элеонора вздохнула.
– Я просто хочу, чтобы первый проект, который ты полностью оплачиваешь сама, был твоим.
Клэр замолчала.
Мэгги тоже.
Майкл опустил взгляд.
Натан смотрел на Клэр.
– Элеонора.
– Что?
– Спасибо.
– Пожалуйста.
Клэр подошла.
Наклонилась.
Обняла.
Элеонора не сопротивлялась.
Совсем.
– Только недолго.
– Почему?
– Душно.
– Врёте.
– Немного.
–
Вечером приехал Грант.
На этот раз с лимонным пирогом.
Без повода.
Элеонора увидела коробку.
– Опять?
– Ты съела половину в прошлый раз.
– Это клевета.
Мэгги из кухни крикнула:
– Я ВИДЕЛА!
– Тебя никто не спрашивал.
Грант рассмеялся.
– Я останусь на ужин?
Элеонора посмотрела.
– Если хочешь.
– Хочу.
Вот так.
Просто.
И Клэр поняла: эта арка почти закрыта.
Не идеально.
Не сказочно.
Грант не превратился в другого человека.
Элеонора не забыла семь лет молчания.
Но они научились быть матерью и сыном без финансового контроля.
Этого достаточно.
За ужином Грант рассказал, что его проект утвердили в новой структуре.
С меньшим долгом.
С большей долей партнёров.
И с отказом от части слишком рискованных активов.
– В общем, мама оказалась права, – сказал он.
Элеонора подняла подбородок.
– Громче.
– Нет.
– Я плохо слышу.
– Прекрасно слышишь.
– Грант.
Он вздохнул.
– Мама была права.
Мэгги захлопала.
Софи тоже.
Клэр засмеялась.
Натан поднял чашку.
– Исторический момент.
Элеонора сияла.
– Спасибо.
Грант посмотрел на мать.
И тоже улыбнулся.
– Только не привыкай.
– Поздно.
–
После ужина Софи ушла с Натаном смотреть конюшню.
Мэгги и Элеонора сцепились из-за будущих штор в новом помещении.
Майкл давно уехал.
Клэр вышла на террасу.
Грант стоял у перил.
Она подошла.
– Ты правда в порядке?
Он посмотрел.
– Да.
– С Ванессой?
– Да.
– Один?
– Да.
Клэр улыбнулась.
– Привыкаешь?
– Медленно.
– Полезно.
– Ты уже говорила.
– Значит, правда.
Грант посмотрел на сад.
– Клэр.
– Что?
– Я хотел сказать спасибо.
Она удивилась.
– За что?
– За маму.
Клэр сразу покачала головой.
– Нет.
– Почему?
– Потому что она сама.
– Знаю.
– Ханна.
– Знаю.
– Майкл.
– Знаю.
– Мэгги.
– К сожалению.
Клэр рассмеялась.
– Тогда за что?
Грант подумал.
– За то, что не бросила её, когда могла.
Клэр стала серьёзной.
– Она была не вещью, которую ты мне оставил.
Он опустил глаза.
– Знаю.
– Теперь?
– Теперь.
Пауза.
– Я долго думал, что сделал тебе плохой подарок.
Клэр улыбнулась.
– Сделал лучший.
– Дом?
– Всё.
Она обвела рукой.
Bellwether.
Сад.
Бизнес.
Элеонора.
Дальше, за рощей, дом Коулов.
– Не специально.
– Поэтому особенно смешно.
Грант хмыкнул.
– Счастлива?
Клэр посмотрела туда, где между деревьями мелькнула фигура Натана.
Софи бежала рядом.
– Очень.
Грант кивнул.
– Хорошо.
На этот раз честно.
И Клэр поверила.
–
Позже Натан нашёл её в старой маслобойне.
Она пришла туда одна.
Иногда хотелось увидеть место, с которого всё началось.
Теперь маслобойня была почти полностью восстановлена.
Каменные стены сохранили.
Деревянные балки очистили.
На полу лежала тёплая терракотовая плитка.
У дальней стены стоял длинный стол, где проводили камерные дегустации.
По полкам – керамика, старые деревянные формы, фотографии Bellwether до ремонта.
Одна фотография особенно нравилась Клэр.
Первый день.
Крыша почти падает.
Пыль.
Разбитое окно.
И она сама на фоне этого ужаса.
В старых джинсах.
Злая.
Уставшая.
Натан подошёл сзади.
– Прячешься?
– Немного.
Он обнял.
Клэр прислонилась.
– Завтра подписываем аренду.
– Знаю.
– Потом новый зал.
– Да.
– Потом, возможно, второй магазин.
– Возможно.
– Ненавижу это слово.
– Семейное.
Она улыбнулась.
– Мне страшно.
– Знаю.
– Но уже не так.
– Почему?
Клэр повернулась.
– Потому что теперь я знаю: если всё рухнет, я всё равно останусь собой.
Натан смотрел.
– И у тебя останемся мы.
Клэр улыбнулась.
– Да.
Он поцеловал её в лоб.
– Хорошо.
– И опять.
– Не умею лучше.
– Умеешь.
– Иногда.
Она провела пальцами по его рубашке.
– Натан.
– Да?
– Я хочу кое-что спросить.
– Спрашивай.
Клэр помолчала.
– Ты всё ещё хочешь жениться когда-нибудь?
Он замер.
Не отпрянул.
Просто стал очень внимательным.
– Да.
– На мне?
– Очень.
Клэр почувствовала, как сердце забилось сильнее.
– Хорошо.
Теперь замер он.
– Что значит «хорошо»?
Она улыбнулась.
– Значит, когда спросишь – я, скорее всего, не убегу.
Натан смотрел.
– Клэр.
– Что?
– «Скорее всего»?
– Не расслабляйся.
Он рассмеялся.
Обнял сильнее.
– Я тебя люблю.
– Знаю.
Натан резко отстранился.
– Что?!
Клэр рассмеялась.
– Хотела попробовать.
– Ужасно.
– Очень приятно.
– Никогда больше.
– Я тоже тебя люблю.
– Вот.
Он поцеловал её.
Глубоко.
Медленно.
Клэр прижалась.
В старой маслобойне пахло деревом, камнем, свежим хлебом из кухни и розмарином, который лежал в керамической чаше на столе.
Никакой роскоши.
Никаких больших слов.
Идеально.
–
Утром Элеонора впервые пришла к завтраку с одной тростью.
Не двенадцать шагов.
Не тренировочный маршрут.
От спальни до кухни.
Медленно.
С Ханной рядом.
Клэр услышала шаги.
Обернулась.
И застыла.
Элеонора была в светлых брюках, мягком голубом кардигане и удобных туфлях без каблука. Волосы собраны. Лицо сосредоточенное.
Одна трость.
Вторая рука свободна.
Ханна шла рядом.
Кресло двигал Луис сзади на расстоянии.
На всякий случай.
Элеонора вошла.
Остановилась у стола.
– Не смотрите так.
Все молчали.
Мэгги первой встала.
– Ты…
– Да.
– Сама?
– Почти.
– С одной?
– Очевидно.
Мэгги закрыла рот рукой.
Элеонора прищурилась.
– Только не реви.
– Я не реву.
– У тебя лицо.
Софи подбежала.
Но остановилась сама, не налетая.
– Можно обнять?
Элеонора посмотрела на Ханну.
Та кивнула.
– Можно.
Софи обняла осторожно.
Элеонора положила руку ей на спину.
Натан смотрел.
Клэр тоже.
Грант, приехавший за документами и неожиданно попавший на этот момент, стоял в дверях.
Мать увидела его.
Лицо изменилось.
– Ты чего там?
Грант не ответил сразу.
Потом подошёл.
– Можно?
Элеонора поняла.
Кивнула.
Он обнял мать.
Неловко.
Очень осторожно.
Элеонора сначала держалась одной рукой за трость.
Потом положила вторую ему на спину.
Клэр отвернулась.
Не потому что не хотела видеть.
Потому что это уже не её сцена.
Грант тихо сказал что-то.
Элеонора ответила.
Никто не услышал.
И правильно.
Некоторые вещи должны оставаться между двумя людьми.
Мэгги подошла к Клэр.
Шепнула:
– Всё-таки хорошо.
Клэр кивнула.
– Очень.
– Только не говори ей.
– Никогда.
Элеонора с другого конца кухни:
– Я ВСЁ СЛЫШУ!
Мэгги закатила глаза.
– Ну вот.
Все рассмеялись.
И на этом момент перестал быть слишком тяжёлым.
Как всегда у них.
–
К полудню новый договор аренды был подписан.
Клэр поставила подпись.
Элеонора не вмешалась.
Только стояла рядом на трости.
Мэгги держала коробку с образцами плитки.
Натан – кофе.
Софи – табличку, которую сама нарисовала:
«Будущий зал. Взрослым не мешать детям».
Клэр подписала.
Майкл забрал документы.
– Поздравляю.
– Спасибо.
– Это уже второй объект.
– Не говорите.
– Почему?
– Мне страшно.
Майкл улыбнулся.
– Тогда всё нормально.
Элеонора сказала:
– Третий через год.
Клэр резко повернулась.
– Нет.
– Я просто планирую.
– Молча.
– Тирания.
Мэгги кивнула.
– Я свидетель.
Клэр посмотрела на Натана.
– Спасай.
Он поднял руки.
– Я хочу жить.
– Трус.
– Семейный.
Она улыбнулась.
–
Вечером Клэр вернулась домой к Коулу.
И впервые произнесла это именно так.
Домой.
Не «к Натану».
Не «на ночь».
Домой.
Софи сидела на кухонном полу и разбирала школьный рюкзак.
Натан готовил ужин.
Клэр вошла.
Сняла туфли.
Поставила сумку.
Софи подняла голову.
– Ты дома.
Два слова.
Самые простые.
Клэр замерла.
– Да.
Софи снова занялась рюкзаком.
Будто ничего особенного.
Натан посмотрел.
Увидел её лицо.
Подошёл.
– Что?
Клэр покачала головой.
– Ничего.
– У тебя глаза.
Она ударила его по плечу.
– Не смей.
Натан улыбнулся.
Клэр обняла.
Сильно.
Он тоже.
– Устала?
– Да.
– Счастлива?
– Очень.
– Хорошо.
– И снова.
– Ничего другого не будет.
Клэр рассмеялась.
Софи с пола:
– Поцелуйтесь уже.
Они оба повернулись.
– СОФИ!
– Что?
– Ты ребёнок.
– Я вижу.
– Тогда…
Девочка поднялась.
– Я ушла.
– Куда?
– В комнату.
– Зачем?
Софи посмотрела на них.
– Дать взрослым личное пространство.
Натан закрыл глаза.
Клэр побледнела.
– Где ты это услышала?
Софи замерла.
Поняла.
– Не у Кэролайн!
Клэр и Натан одновременно выдохнули.
– У Элеоноры.
Клэр закрыла лицо.
– Конечно.
– Она сказала, что личное пространство полезно, когда люди любят друг друга.
Натан тихо спросил:
– И всё?
– И что надо стучать.
– Хорошо.
– А ещё…
Клэр подняла палец.
– Нет.
– Я ничего.
Софи убежала.
Клэр посмотрела на Натана.
– Мы точно позволяем Элеоноре слишком много.
– Поздно.
– Да.
Он обнял её сзади.
Подбородок лёг на плечо.
– Клэр.
– М-м?
– Завтра ничего не планируй на вечер.
Она насторожилась.
– Почему?
– Хочу провести время с тобой.
– Только?
– Только.
– Без сюрпризов?
– Без.
– Без семьи?
– Постараюсь.
– Натан.
– Без семьи.
Клэр улыбнулась.
– Хорошо.
Она повернулась в его руках.
– И что будем делать?
Он посмотрел на неё.
Глаза потемнели.
Совсем чуть-чуть.
– Разберёмся.
Клэр почувствовала знакомое тепло.
– Опасный ответ.
– Ты же любишь.
Она провела ладонями по его груди.
– Очень.
И поцеловала.
За дверью комнаты Софи громко сказала:
– Я НИЧЕГО НЕ СЛЫШУ!
Клэр оторвалась от Натана.
– Это уже невозможно.
Он смеялся.
– Семья.
Клэр вздохнула.
Потом снова обняла его.
– Наша.
И теперь это слово не требовало ни объяснений, ни осторожности.
Оно просто было правдой.
Глава 16.
Глава 16.
Глава 16
За четыре часа до открытия нового дегустационного зала Bellwether Клэр обнаружила в центре помещения лошадь.
Настоящую.
Большую.
Гнедую.
С белой звёздочкой на лбу.
Лошадь стояла между двумя идеально накрытыми столами, задумчиво жевала веточку розмарина из декоративной композиции и смотрела на Клэр огромными тёмными глазами с выражением существа, которое совершенно не понимало, почему окружающие так нервничают.
Клэр остановилась в дверях.
Медленно сняла солнцезащитные очки.
Посмотрела на лошадь.
На розмарин.
На новую терракотовую плитку.
На белоснежную скатерть, до которой оставалось примерно полметра.
Снова на лошадь.
– Нет.
Животное шевельнуло ушами.
– Даже не думай.
Лошадь продолжила жевать.
– Я серьёзно.
Из внутреннего дворика донёсся детский голос:
– Клэр приехала!
Клэр закрыла глаза.
– Конечно.
Через секунду появилась Софи.
Сегодня девочка выглядела так нарядно, что Клэр почти забыла о происходящем. Светлое платье до колен, короткий зелёный жакет, белые кеды – Элеонора окончательно смирилась с тем, что заставить Софи носить нарядную обувь дольше двадцати минут невозможно. Тёмные волосы были собраны в высокий хвост и перевязаны узкой лентой цвета шалфея.
Софи сияла.
– Сюрприз!
Клэр показала на лошадь.
– Это?
– Пеппер.
– Я знаю, кто это.
– Тогда какой сюрприз?
Клэр медленно вдохнула.
– Почему Пеппер находится в дегустационном зале?
Софи задумалась.
– Она зашла.
– Через закрытую дверь?
– Она была открыта.
– Почему?
– Потому что мы носили цветы.
– Кто «мы»?
Софи посмотрела за спину Клэр.
– Папа.
Клэр не повернулась.
– Натан.
Тишина.
– Я знаю, что ты там.
– Откуда?
Она обернулась.
Он стоял в дверях.
И всё раздражение Клэр получило серьёзного противника.
На Натане были тёмные брюки и белая рубашка, пока ещё без пиджака. Рукава закатаны до локтей. На предплечье тянулась тонкая царапина, волосы были слегка растрёпаны ветром. В руках он держал большой деревянный ящик с керамическими тарелками.
Солнце било ему в спину, очерчивая плечи золотым светом.
Клэр ненавидела, когда мужчина выглядел настолько хорошо именно в тот момент, когда она собиралась его убить.
– У тебя лицо, – сказал Натан.
– Не начинай.
– Я ничего.
– Почему лошадь в зале?
– Я не приводил.
Софи немедленно подтвердила:
– Правда.
– Тогда кто?
Отец и дочь одновременно посмотрели на Пеппер.
Клэр тоже.
Лошадь оторвала очередную веточку розмарина.
Клэр ахнула:
– Это композиции за двести долларов!
Натан поставил ящик.
– Уже за сто восемьдесят.
Клэр медленно повернула голову.
– Что?
Он показал на отсутствующую ветку.
Софи прыснула.
Клэр прикусила губу.
Не помогло.
– Выведите её.
– Пеппер?
– Нет, Элеонору. Конечно, Пеппер!
Из соседнего помещения немедленно донеслось:
– Я ВСЁ СЛЫШУ!
Клэр закрыла лицо ладонями.
– Она здесь.
Натан улыбнулся.
– С шести утра.
– Зачем?
– Контролирует.
– Что?
– Всё.
– Господи.
Из соседнего помещения:
– И НЕ ЗРЯ!
Клэр громко сказала:
– ЭЛЕОНОРА, НЕ КРИЧИТЕ!
– Я НЕ КРИЧУ!
Натан отвернулся.
Плечи задрожали.
Клэр ткнула его в бок.
– Не смей смеяться.
– Я не…
Он не договорил.
Рассмеялся.
Софи тоже.
Даже Клэр продержалась секунд пять.
Потом сдалась.
Пеппер тем временем потянулась к следующей композиции.
Клэр резко выпрямилась.
– Натан!
– Уже.
Он взял лошадь под уздцы.
– Пойдём, преступница.
Софи пошла рядом.
– Она просто хотела есть.
– У неё есть сено.
– Розмарин вкуснее.
Клэр крикнула вслед:
– ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ?
Софи остановилась.
Повернулась.
– Я пробовала.
Клэр несколько секунд смотрела на неё.
– Ладно.
Натан рассмеялся ещё громче.
–
Когда Пеппер наконец вернули туда, где нормальные люди предпочитали видеть лошадей, Клэр впервые смогла спокойно осмотреть зал.
И замерла.
Три месяца назад здесь были пыль, серые стены, старые трубы под потолком и окна, сквозь которые едва пробивался свет.
Теперь помещение будто дышало.
Они сохранили старые потолочные балки – тёмные, с неровными следами времени. Стены выкрасили в тёплый молочный оттенок, оставив одну каменную кладку открытой. Большие окна выходили во внутренний двор, где росли два старых оливковых дерева. Между ними Луис натянул светлую парусиновую ткань, создававшую мягкую тень.
На полу лежала терракотовая плитка.
Не та, которую первоначально выбрала Элеонора.
И не та, которую выбрала Мэгги.
Клэр запретила обе.
Они обиделись на двадцать семь минут.
Потом объединились и раскритиковали её вариант.
В итоге плитку выбрала Софи.
Никто не хотел признавать, что десятилетний ребёнок оказался прав.
У одной стены находилась открытая кухня с широким каменным островом. Медные кастрюли висели на простой чёрной рейке. На полках стояли банки с травами, керамические чаши, деревянные доски.
Никакой музейной идеальности.
Здесь собирались готовить.
Пачкать столы мукой.
Резать сыр.
Разминать масло с травами.
Учить детей делать простые блюда.
Устраивать семейные завтраки.
За длинным центральным столом могли сидеть двадцать четыре человека.
Вдоль стен стояли маленькие столики для дегустаций.
И те самые кресла.
Клэр посмотрела.
Замерла.
– Нет.
Мэгги, вошедшая с подносом, остановилась.
– Что?
– Это они.
– Кто?
– Кресла.
– Какие?
Клэр указала.
Шесть глубоких зелёных кресел стояли у окна.
– Те, которые я запретила покупать.
Мэгги невинно моргнула.
– Разве?
– Мэгги.
– Что?
– Вы их купили.
– Нет.
– Тогда откуда они?
Мэгги поджала губы.
Клэр прищурилась.
– Элеонора.
Мэгги отвела глаза.
– Возможно.
– Она их купила?!
– Нет.
– Тогда?
– Я.
– Но вы только что сказали…
– Ты спросила, покупала ли я их после запрета.
– Да!
– Я купила до.
Клэр открыла рот.
Закрыла.
– Это мошенничество.
– Это планирование.
Из-за стены появилась Элеонора.
И Клэр снова на несколько секунд забыла сердиться.
На бывшей свекрови было длинное платье глубокого синего цвета с мягкой юбкой, закрывавшей колени. Тонкий светлый жакет подчёркивал прямую спину. Серебристые волосы были уложены в гладкую причёску, на ушах блестели маленькие серьги.
Но главное – она шла.
С одной тростью.
Медленно.
Рядом находилась Ханна, не касаясь её, но готовая поддержать.
Кресло стояло у дальней стены.
Элеонора дошла до зелёного кресла и села.
Выдохнула.
– Вот видишь.
Клэр посмотрела.
– Что?
– Удобное.
Мэгги победно подняла подбородок.
– Я говорила.
– Вы сговорились.
– Конечно, – сказала Элеонора.
– И даже не скрываете?
– Уже нет смысла.
Клэр посмотрела на кресла.
Действительно красивые.
Глубокий зелёный текстиль, деревянные подлокотники, мягкая спинка.
– Ладно.
Мэгги расплылась в улыбке.
– Что «ладно»?
– Оставляем.
– Громче.
– Не наглейте.
Элеонора сказала:
– Я плохо слышу.
Клэр уставилась.
Мэгги согнулась от смеха.
Ханна отвернулась, пряча улыбку.
– Вы ужасные женщины.
Элеонора поправила юбку.
– Зато кресла хорошие.
–
К десяти утра Bellwether окончательно перестал принадлежать Клэр.
Его захватила семья.
Грант приехал первым.
Без костюма.
Это уже было событием.
Тёмные брюки, светлая рубашка, лёгкий пиджак. Он привёз четыре коробки с выпечкой и два огромных букета.
Клэр увидела цветы.
– Зачем столько?
– Мама сказала, мало.
Элеонора из кресла:
– Я сказала, что четыре маленьких букета – мало.
– Поэтому он купил два огромных, – закончила Клэр.
– Учится.
Грант поставил коробки.
– Я слышу.
– Это хорошо, – сказала мать. – Значит, возраст ещё не критический.
Он посмотрел на Клэр.
– Как ты жила с ней?
– Плохо.
– Я тоже.
Элеонора возмутилась:
– Неблагодарные.
Мэгги прошла мимо.
– Сама воспитала.
– Тебя вообще никто не спрашивал.
– Поэтому я и говорю бесплатно.
Следом приехали Ребекка и Марк.
Потом Майкл.
Луис появился с женой и двумя взрослыми сыновьями.
Каролин Мейер прислала поздравительную корзину с фруктами и записку, что приедет позже.
Томас Рид обещал заглянуть после обеда.
К полудню внутренний двор был заполнен людьми.
Клэр стояла у окна и смотрела.
Свет.
Движение.
Голоса.
Белые скатерти.
Зелёные ветви.
Тёплый камень.
Керамические тарелки с сыром.
Маленькие чаши со сливочным маслом.
Сегодня сделали семь вкусов.
Классическое.
С розмарином и лимонной цедрой.
С укропом и зелёным луком.
С копчёным лососем.
С беконом и печёным чесноком.
С вялеными томатами и базиликом.
И новый вариант – с мёдом, лимонной цедрой и крошечным количеством морской соли.
Ребекка отрезала тёплый хлеб.
Масло медленно таяло на пористой мякоти, собиралось золотистыми каплями в неровностях корочки.
Клэр попробовала новый вариант.
Закрыла глаза.
Сначала мягкая сливочная сладость.
Потом свежесть лимона.
Соль появлялась последней и делала вкус глубже.
– Господи.
Ребекка улыбнулась.
– Оставляем?
– Даже не спрашивай.
Мэгги сунула кусочек хлеба в чашу.
Попробовала.
– Слишком нежное.
Клэр посмотрела.
– Это плохо?
– Нет. Я просто ищу недостаток.
– Зачем?
– Чтобы Элеонора не сказала первой.
Поздно.
Из-за спины:
– Я бы добавила меньше мёда.
Мэгги резко повернулась.
– ВОТ!
Элеонора невинно посмотрела.
– Что?
– Ты специально!
– Я сказала мнение.
– Тебя никто…
Клэр и Грант одновременно закончили:
– …не спрашивал.
Все трое замерли.
Потом рассмеялись.
–
В час открылись двери.
Клэр ожидала людей.
Но не столько.
Очередь появилась через двадцать минут.
Не выставочная.
Своя.
Здесь.
В Bellwether.
С парковки тянулись семьи, пары, пожилые люди, молодые родители с детьми. Кто-то приехал после публикаций о выставке. Кто-то увидел фотографии нового зала. Кто-то уже покупал продукцию в магазине Каролин.
Клэр сначала встречала гостей у входа.
Потом поняла, что не успевает.
Натан подошёл.
На нём уже был пиджак, но галстук он так и не надел.
– Дыши.
– Я дышу.
– Нет.
– У меня двести человек во дворе.
– Сто восемьдесят три.
Клэр повернулась.
– Ты считал?
– Софи.
– Зачем?
– Не знаю.
Софи появилась рядом с маленьким блокнотом.
– Уже сто девяносто один.
Клэр закрыла глаза.
– Не говори мне цифры.
– Почему?
– Я начинаю нервничать.
Софи задумалась.
– Тогда двести пять.
– СОФИ!
Девочка убежала.
Натан смеялся.
Клэр схватила его за лацкан.
– Ты должен меня поддерживать.
– Поддерживаю.
– Как?
Он поцеловал её.
Прямо у двери.
Коротко.
Но совершенно не по-деловому.
Клэр замерла.
– Вот так.
Она посмотрела.
– Здесь люди.
– Знаю.
– Элеонора.
– Тоже.
Клэр оглянулась.
Элеонора сидела у окна.
И показывала большой палец.
Клэр закрыла лицо.
– У меня больше нет достоинства.
– Зато есть двести пять гостей.
Издалека Софи:
– ДВЕСТИ ДВЕНАДЦАТЬ!
Клэр рассмеялась.
– Я её когда-нибудь придушу.
– Нашего ребёнка?
Она сразу посмотрела на него.
Натан тоже понял, что сказал.
Но уже не отступил.
Клэр улыбнулась.
– Нет.
– Хорошо.
– Но блокнот отберу.
–
Первый мастер-класс начался в два.
Клэр планировала провести его сама.
Не получилось.
Потому что Элеонора решила, что тоже участвует.
– Нет.
– Почему?
– Потому что вы не умеете готовить.
– Я умею.
Грант поперхнулся хлебом.
Элеонора повернулась.
– Что?
– Ничего.
– Грант.
Он осторожно сказал:
– Мам, ты однажды сожгла яйца.
– Мне было двадцать два.
– Ты варила их.
Мэгги села в зелёное кресло.
– Я остаюсь.
Элеонора посмотрела.
– Зачем?
– Хочу узнать, как можно сжечь воду.
– Я не сжигала воду!
– Пока.
Клэр опёрлась ладонями о стол.
– Хорошо. Вы обе участвуете.
Мэгги замерла.
– Я?
– Да.
– Почему?
– Чтобы было честно.
– Я умею готовить.
– Докажете.
Элеонора улыбнулась.
– Прекрасно.
Мэгги ткнула в неё пальцем.
– Не радуйся.
За столом разместились двенадцать человек.
В том числе Элеонора и Мэгги.
Тема была простая: ароматное сливочное масло дома.
Перед каждым стояла керамическая чаша со свежим мягким маслом, маленькие мисочки с зеленью, лимонной цедрой, печёным чесноком и специями.
Клэр начала объяснять.
Через четыре минуты Мэгги спорила с Элеонорой.
– Слишком много розмарина.
– Я люблю.
– Ты убьёшь вкус.
– Это мой вкус.
– Это преступление.
– Маргарет.
– Что?
– Занимайся своей чашей.
– Я пытаюсь спасти твою.
Люди за столом уже смеялись.
Клэр поняла.
Не надо останавливать.
Это и было Bellwether.
Не идеальная демонстрация.
Живые люди.
Элеонора попробовала своё масло.
Сделала лицо.
Мэгги мгновенно заметила.
– Ну?
– Нормально.
– Дай.
– Нет.
– Почему?
– Моё.
– Боишься?
– Чего?
Мэгги протянула хлеб.
– Дай.
Элеонора нехотя намазала.
Мэгги попробовала.
Молчала.
Клэр наблюдала.
– Ну?
Мэгги пожала плечами.
– Съедобно.
Элеонора сияла.
– Я умею готовить.
Грант сзади:
– Это масло.
– Грант!
Зал взорвался смехом.
–
Каролин приехала в половине четвёртого.
Без предупреждения.
Клэр увидела её у витрины.
– Вы всё-таки приехали.
– Обещала.
Каролин оглядела зал.
– Красиво.
– Спасибо.
– Людно.
– Очень.
– Устали?
– Очень.
Каролин улыбнулась.
– Хорошо.
Клэр рассмеялась.
– Все сегодня говорят мне это слово.
– Значит, день правильный.
Они прошли во внутренний двор.
Каролин остановилась у дегустационного стола.
Попробовала сыр.
Потом новое масло.
– Мёд?
– Немного.
– Хорошо.
Клэр ждала.
Каролин посмотрела на неё.
– Четыре.
– Что?
– Магазина.
Клэр замерла.
– Сейчас?
– Через два месяца.
– Мы договаривались о двух.
– Пилот прошёл лучше прогнозов.
Клэр почувствовала знакомое движение внутри.
Раньше она бы сказала да.
Сразу.
От страха потерять возможность.
Теперь нет.
– Три.
Каролин подняла бровь.
– Я предлагаю четыре.
– Знаю.
– Обычно люди торгуются вверх.
– Я торгуюсь за сон.
Каролин рассмеялась.
– Три?
– Три. Через два месяца. Четвёртый обсуждаем после первого квартала.
– Почему?
– Потому что я только открыла этот зал, наняла новых людей и не собираюсь превращать хороший рост в красивую катастрофу.
Каролин смотрела несколько секунд.
– Хорошо.
Протянула руку.
– Три.
Клэр пожала.
– Три.
И только когда Каролин ушла, поняла, что Натан стоял неподалёку.
Он подошёл.
– Я слышал.
– Подслушивал.
– Наблюдал.
– Разница?
– Я красивее формулирую.
Клэр рассмеялась.
– Три магазина.
– Знаю.
– Мне страшно.
– Знаю.
Она ударила его по груди.
– Скажи другое.
Натан подумал.
– Я горжусь тобой.
Клэр перестала улыбаться.
– Вот.
– Что?
– Это другое.
Он провёл пальцами по её щеке.
– Очень.
Клэр прижалась к ладони.
На секунду.
Потом вспомнила, что вокруг люди.
Отступила.
– Вечером.
В его глазах появилось то самое выражение.
– Что вечером?
Клэр подняла подбородок.
– Не притворяйся.
– Я уточняю.
Она наклонилась.
– Вечером я тебе покажу, насколько мне понравилось «горжусь тобой».
Натан замер.
Клэр улыбнулась.
И ушла.
Через несколько шагов услышала сзади:
– Это нечестно.
Не оборачиваясь:
– Учусь у семьи.
–
В пять появился человек, которого Клэр сегодня не ждала.
Не Грант.
Он был здесь давно.
Ванесса.
Клэр увидела её у входа.
И на секунду внутри всё напряглось.
Привычка.
Не боль.
Ванесса выглядела иначе.
Без прежней вызывающей безупречности. Светлые брюки, простая синяя блуза, волосы собраны в низкий хвост. Никакой демонстративной роскоши.
Она тоже увидела Клэр.
Подошла.
– Привет.
– Привет.
Пауза.
– Я ненадолго.
– Хорошо.
– Грант не знает.
Клэр посмотрела в сторону зала.
– Он здесь.
Ванесса замерла.
– Тогда я уйду.
– Зачем пришла?
Та достала конверт.
– Это Элеоноре.
– Что там?
– Документы.
Клэр не взяла.
– Какие?
Ванесса выдохнула.
– У меня оставались копии некоторых бумаг по старому семейному фонду. Грант просил уничтожить всё, что осталось после разделения дел. Я нашла их недавно. Решила вернуть.
Клэр посмотрела.
– Почему сама?
– Не знаю.
– Ванесса.
Та поджала губы.
– Потому что я много чего сделала неправильно.
Клэр молчала.
– И нет, я не пришла просить прощения.
– Хорошо.
– Просто хочу закрыть.
Клэр кивнула.
– Тогда отдайте сами.
Ванесса побледнела.
– Элеоноре?
– Да.
– Она меня ненавидит.
– Возможно.
– Очень поддержала.
Клэр улыбнулась.
– Вы же не за поддержкой пришли.
Ванесса неожиданно усмехнулась.
– Нет.
– Тогда идём.
–
Элеонора сидела во внутреннем дворике.
Увидела Ванессу.
Лицо стало совершенно неподвижным.
Мэгги, сидевшая рядом, немедленно подобралась.
Клэр заметила.
Если бы Ванесса сделала одно неправильное движение, Мэгги, вероятно, забыла бы и про возраст, и про спину.
Ванесса подошла.
– Элеонора.
– Ванесса.
– Я принесла документы.
– Какие?
Та протянула конверт.
Элеонора не взяла.
– Говори.
Ванесса объяснила.
Коротко.
Без оправданий.
Элеонора выслушала.
Потом посмотрела на Клэр.
– Ты проверила?
– Нет.
– Майкл!
Тот находился метрах в десяти.
Подошёл.
Взял конверт.
– Посмотрю.
Ванесса кивнула.
– Я пойду.
Элеонора сказала:
– Подожди.
Все замерли.
Она смотрела на бывшую любовницу сына.
– Ты хотела отправить Софи в пансион.
Ванесса побледнела.
Клэр почувствовала, как напряглась Мэгги.
– Да.
– Почему?
Ванесса молчала долго.
– Потому что она мешала той жизни, которую я себе придумала.
Элеонора сжала губы.
– Ребёнок.
– Да.
– Десятилетний ребёнок.
