Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Она ответила так же.

Почти.

Теперь Клэр стояла на кухне босиком.

Волосы распустила.

В руках – вода.

Элеонора въехала.

– Ну?

– Нет.

– Я ничего не спросила.

– Но собирались.

– Ты покраснела.

– Жарко.

– Ночь.

– Калифорния.

– Кондиционер работает.

– Плохо.

Элеонора улыбнулась.

Клэр указала стаканом.

– Если вы скажете хоть слово…

– Не скажу.

– Хорошо.

– Но мужчина тебя поймал красиво.

– Элеонора!

– Всё.

– В комнату!

– Опять?

– Да!

– Ты стала деспотом.

– Учитель хороший.

Элеонора развернулась.

У двери остановилась.

– Клэр.

– Что?

– Ты сегодня смеялась.

– И?

– Много.

Клэр посмотрела.

Элеонора не улыбалась.

– Я давно не слышала.

– Чего?

– Как ты так смеёшься.

Клэр опустила стакан.

Не нашлась.

Элеонора продолжила:

– В последние годы у тебя был другой смех.

– Какой?

– Правильный.

Клэр почувствовала комок где-то под рёбрами.

– Это плохо?

– Ужасно.

Элеонора развернула кресло.

– Спокойной ночи.

– Элеонора.

Та остановилась.

Клэр улыбнулась.

– Вы тоже сегодня смеялись.

Пауза.

– Не привыкай.

– Поздно.

Элеонора уехала.

Клэр осталась одна.

Обременение вышла из-под стола.

Потёрлась о голую щиколотку.

– Даже не начинай.

Кошка мяукнула.

– Да. Он меня поймал.

Мяу.

– Нет, мне не понравилось.

Кошка посмотрела.

Клэр вздохнула.

– Хорошо. Немного.

Мяу.

– Ты слишком много знаешь для существа, которое утром ело сыр из миски.

Она взяла кошку на руки.

Вышла на террасу.

Ночь была тёплой.

Над холмами лежало глубокое тёмно-синее небо. Между оливами мерцали редкие садовые фонари. Пахло сухой травой, розмарином и нагретым за день камнем.

Bellwether тихо дышал вокруг неё.

Старый.

Потрёпанный.

Полный сюрпризов.

Сегодня они так и не открыли подвал.

Не увидели вино.

Не сняли чехол с третьего автомобиля.

Не выяснили, зачем Гранту понадобилось так срочно убеждать её продать дом.

Зато у неё появились четыре рецепта.

Контакт технолога.

План первой легальной тестовой партии.

Кошка с отвратительным именем.

И совершенно лишнее воспоминание о мужской ладони на собственной талии.

Для одного дня более чем достаточно.

Телефон на столе коротко завибрировал.

Клэр посмотрела.

Майкл.

Сообщение было коротким.

Она открыла.

Прочитала один раз.

Потом второй.

Улыбка исчезла.

Майкл наконец нашёл имя человека, который в последние месяцы представлял интересы Westbridge в переговорах по соседним участкам.

Клэр знала фамилию.

Не лично.

Но слышала её много раз в доме Уитморов.

Она медленно опустила кошку на пол.

Перечитала.

Потом открыла дверь в коридор.

– Элеонора!

Из спальни донеслось:

– ЕСЛИ ЭТО ОПЯТЬ КОШКА, ОНА ТВОЯ!

– ЭТО НЕ КОШКА!

– ТОГДА ДО УТРА!

Клэр посмотрела на экран.

– БОЮСЬ, ЭТО ВАМ ПОНРАВИТСЯ!

Тишина.

Через несколько секунд послышался звук колёс.

Элеонора появилась в коридоре в шёлковом халате цвета тёмного вина.

– Что?

Клэр протянула телефон.

– Знаете?

Элеонора прочитала имя.

Лицо изменилось.

Не испуг.

Не удивление.

Узнавание.

Очень неприятное.

Клэр медленно спросила:

– Кто это?

Элеонора подняла глаза.

– Бывший деловой партнёр Ричарда.

– Насколько бывший?

– Настолько, что Ричард однажды запретил ему появляться в Bellwether.

Клэр прислонилась к дверному косяку.

– Прекрасно.

– Не совсем.

– Это был сарказм.

– Я поняла.

– Почему запретил?

Элеонора долго смотрела на имя.

Потом вернула телефон.

– Из-за воды.

Клэр закрыла глаза.

– Конечно.

– Что?

– Ничего. Просто в нормальных семьях бывшие деловые партнёры ссорятся из-за денег.

– Это Калифорния.

– И?

Элеонора пожала плечами.

– Здесь вода и есть деньги.

Клэр посмотрела в тёмное окно на серебристую рощу.

Потом на свекровь.

– Завтра вы расскажете всё.

Элеонора подняла подбородок.

– Не командуй.

– Расскажете.

– Возможно.

Клэр медленно улыбнулась.

– Тогда завтра я позову Мэгги.

– В десять.

– Что?

– Расскажу в десять.

Клэр расплылась в улыбке.

– Вот и прекрасно.

Элеонора развернула кресло.

– Манипуляторша.

– Учитель хороший.

– И кошку не пускай ко мне.

Из-за её кресла показался серый хвост.

Клэр опустила глаза.

Обременение уже ехала на нижней перекладине коляски.

– Элеонора.

– Что?

– Посмотрите вниз.

Та посмотрела.

Кошка подняла морду.

Мяукнула.

Элеонора закрыла глаза.

– Ни слова.

Клэр прижала ладонь ко рту.

– Ни единого.

– Я серьёзно.

– Конечно.

Элеонора поехала дальше.

Кошка – вместе с ней.

Клэр дождалась, пока они скроются за поворотом.

И только тогда согнулась пополам от беззвучного смеха.

Глава 6.

Глава 6.

Глава 6

Вода, масло и две свекрови на один квадратный метр

В девять пятьдесят восемь утра Клэр поставила на стол кофейник.

В девять пятьдесят девять – три чашки.

Ровно в десять Элеонора въехала в кухню.

Клэр посмотрела на часы.

Потом на неё.

– Даже не начинай.

– Я ничего.

– У тебя лицо.

– Моё лицо прекрасно.

– Ты украла эту фразу у Натана.

– Он украл её у меня.

– Доказательства?

– Дом мой.

Элеонора остановила кресло.

– И какое отношение право собственности имеет к авторству фразы?

– Никакого. Но мне приятно напоминать.

– Мелочная.

– Учитель хороший.

Элеонора поджала губы.

Сегодня она выглядела так, будто собиралась не рассказывать о старом деловом конфликте, а председательствовать на совете директоров.

Тёмно-зелёные свободные брюки, шёлковая блуза оттенка шампанского, тонкие золотые серьги. Серебристые волосы уложены мягкими волнами. На губах – спокойная коралловая помада.

Клэр подозревала, что Элеонора способна встретить конец света только после укладки.

Сама Клэр была в джинсовой юбке до колена и тонкой белой рубашке с закатанными рукавами. Волосы она собрала высоко, но несколько прядей уже выбились у висков. На ногах – старые кеды.

На столе лежал блокнот.

Телефон.

Распечатка письма Майкла.

И тарелка с тостами.

Элеонора посмотрела на третью чашку.

– Нет.

Клэр села.

– Да.

– Я сказала, что расскажу тебе.

– А я сказала, что позову Мэгги.

– Ты угрожала.

– Это называется мотивация.

– Это называется терроризм.

В дверь позвонили.

Элеонора закрыла глаза.

– Ненавижу тебя.

– Нет.

– Сегодня – да.

– Вы вчера разрешили Обременению спать у вас.

Элеонора распахнула глаза.

– Она сама пришла!

Клэр посмотрела вниз.

Серая кошка сидела на нижней перекладине кресла Элеоноры.

– Конечно.

Элеонора тоже посмотрела.

– Слезь.

Обременение моргнула.

– Я сказала – слезь.

Кошка положила подбородок на лапы.

– Она вас уважает, – заметила Клэр.

– Она меня игнорирует.

– Это высшая форма семейного признания.

Звонок повторился.

– Открывай своему чудовищу, – процедила Элеонора.

– Она мать Натана.

– Это ничего не улучшает.

– Вы вчера пили с ней вино.

– Вино было хорошее.

Клэр пошла к двери.

– Продажная женщина.

– Я это уже слышала!

– Не потеряло актуальности!

На крыльце стояла Мэгги Коул.

На ней были светлые брюки, синяя рубашка навыпуск и большие солнечные очки. В одной руке – бумажный пакет, в другой – небольшая корзина.

Клэр посмотрела на корзину.

– Что там?

– Оружие.

– Тогда проходите.

Мэгги сняла очки.

– Наконец нормальное гостеприимство.

Из кухни донеслось:

– Я СЛЫШУ!

Мэгги улыбнулась.

– Доброе утро, Элеонора!

– Оно было добрым!

– А теперь стало интересным!

Клэр пропустила её внутрь.

– Я начинаю понимать, почему Натан такой спокойный.

– Почему?

– У него не было выбора.

– Именно.

Мэгги поставила корзину на стол.

Внутри оказались тёплые булочки с корицей.

Элеонора посмотрела.

Потом на Мэгги.

– Подкуп?

– Дипломатия.

– Пахнет подкупом.

– Не ешь.

Элеонора взяла булочку.

– Я не говорила, что против.

Клэр села между ними.

– Итак.

– Сначала кофе, – сказала Элеонора.

– Вы специально тянете.

– Да.

– Почему?

– Могу.

Мэгги налила себе кофе.

– Я начинаю её любить.

Элеонора медленно повернула голову.

– Не смей.

– Поздно.

– Маргарет.

– Элеонора.

Клэр посмотрела на одну.

На другую.

Взяла булочку.

– Господи, за что мне это счастье?

Обе одновременно ответили:

– Не жалуйся.

Клэр замерла с булочкой у рта.

Мэгги посмотрела на Элеонору.

Элеонора – на Мэгги.

– Не повторяй за мной, – сказала Элеонора.

– Это ты повторила.

– Я старше.

– На сколько?

– Достаточно.

– Это не число.

– Для тебя – приговор.

Клэр откусила булочку.

Коричная начинка была ещё тёплой, липкой от карамелизированного сахара, с кусочками пекана.

Она закрыла глаза.

– Мэгги.

– Что?

– Если вы будете приносить это каждый раз, можете оскорблять Элеонору чаще.

– Клэр!

– Что? Я строю международные отношения.

Мэгги подняла чашку.

– За дипломатию.

Элеонора вздохнула.

– Хорошо. Пока вы обе не превратили мою кухню в цирк…

– Мою, – автоматически сказала Клэр.

Элеонора посмотрела на неё.

– Когда-нибудь я тебя перееду.

– Сначала Ханна должна разрешить увеличить скорость кресла.

– Я уже спрашивала.

Клэр подавилась кофе.

– Что?!

Мэгги захохотала.

Элеонора невозмутимо отпила.

– Отказала.

– Слава богу.

– Временно.

– Вы планировали меня догонять?

– Теперь планирую.

– Вот поэтому реабилитация опасна.

Мэгги вытерла глаза.

– Какая Ханна?

– Мой физиотерапевт, – сухо ответила Элеонора. – Единственный человек в округе, который получает деньги за издевательства надо мной и пока остаётся безнаказанным.

– Мне уже нравится.

– Тебе нравятся все неприятные женщины?

Мэгги задумалась.

– Видимо. Я же сижу здесь.

Элеонора медленно отложила чашку.

– Клэр, убери свидетелей.

– Нет. Рассказывайте.

Имя на экране телефона было Дэниел Харкорт.

Элеонора произнесла его без пафоса.

Но Клэр заметила, как изменились пальцы бывшей свекрови.

Они перестали двигаться.

– Дэниел был партнёром Ричарда почти двенадцать лет, – сказала Элеонора. – Не в основном бизнесе Уитморов. Это важно.

Клэр открыла блокнот.

– А где?

– В земле.

Мэгги подняла бровь.

– Очень конкретно.

– Ричард любил землю. Не дома. Не строительство. Саму землю. Участки, старые ранчо, сады, виноградники. Особенно те, которые другие считали бесполезными.

Клэр посмотрела в окно.

За стеклом серебрилась оливковая роща.

– Поэтому Bellwether?

– Bellwether был куплен ещё его отцом. Но Ричард его любил.

Клэр вспомнила Гранта.

«Развалина».

Странно.

Дом, который сын считал мусором, отец, оказывается, любил.

– А Харкорт?

– Умел находить сделки.

– И где поссорились?

Элеонора посмотрела на кофе.

– Они купили несколько участков к югу отсюда. Тогда земля стоила гораздо дешевле. Дэниел хотел собрать большой массив и перепродать девелоперу. Ричард отказался.

– Почему?

– Вода.

Клэр положила ручку.

– Опять.

– Ты недооцениваешь воду.

– Я уже начинаю видеть её во сне.

– В Калифорнии это полезнее, чем видеть деньги.

Мэгги кивнула.

– Она права.

Клэр посмотрела на неё.

– Вы тоже?

– У нас оливки. Без воды они превращаются в очень дорогие дрова.

Элеонора продолжила:

– У Bellwether старые права. Не безграничные. Не золотой кран. Но хорошие. И есть доступ к старому распределительному соглашению, которое касается нескольких участков.

– Westbridge хочет не мой дом.

– Я думаю, им нужен контроль над землёй и водой вместе.

– Думаете?

– Я не видела их документов.

– А Грант?

Элеонора помолчала.

– Грант знал, что права существуют.

– Но называл дом бесполезным.

– Да.

– И оставил его мне.

– Да.

Клэр медленно постучала ручкой по столу.

Никакой великой тайны.

Никакого сейфа с картой сокровищ.

Просто бывший муж, который решил, что знает больше неё.

Это почему-то раздражало сильнее.

– Он думал, что я продам.

– Скорее всего.

– Быстро.

– Да.

– И дёшево.

Элеонора подняла глаза.

– Возможно.

– Вы его защищаете?

– Нет.

Ответ прозвучал резко.

Клэр замолчала.

Элеонора чуть выпрямилась.

– Я пытаюсь не обвинять собственного сына в том, чего не могу доказать. Это не одно и то же.

Мэгги больше не шутила.

Клэр кивнула.

– Справедливо.

Элеонора посмотрела на неё с коротким удивлением.

Видимо, ожидала удара.

Клэр не собиралась.

– А Харкорт почему перестал появляться здесь?

– Он приехал к Ричарду после того, как тот отказался подписать передачу части прав. Они поссорились. Очень сильно. Я слышала не всё.

– Но?

– Ричард вышел из кабинета и сказал: «Этот человек больше не переступит порог моего дома».

– И не переступал?

– При жизни Ричарда – нет.

Клэр записала имя.

– Значит, я передам всё Майклу.

– Именно.

– И не будем сами играть в сыщиков.

Элеонора посмотрела на неё.

– Боже упаси.

Мэгги взяла вторую булочку.

– Спасибо. Я уже боялась, что мы ночью полезем по архивам.

Клэр ткнула ручкой.

– Мы строим сырный бизнес.

– И масло, – сказала Мэгги.

– И масло.

– И у вас ещё подвал.

Клэр посмотрела на Элеонору.

– Кстати.

– Нет.

– Луис приезжает сегодня.

– Знаю.

– Если подъёмник возможен…

– Тогда спустимся.

Клэр улыбнулась.

– Вместе.

Элеонора отвела глаза.

– Не делай из этого событие.

– Не буду.

Мэгги посмотрела на них обеих.

– Я что-то пропустила?

– Да, – ответили они одновременно.

Мэгги обиделась.

– Невежливо.

– Семейное, – сказала Клэр.

Элеонора резко повернула голову.

Клэр тоже поняла, что сказала.

Слово повисло.

Не тяжёлое.

Просто неожиданное.

Мэгги улыбнулась.

Элеонора взяла булочку.

– Ешьте.

И тема закончилась.

Луис Ортега приехал в половине двенадцатого.

Невысокий крепкий мужчина лет шестидесяти, с седыми усами, рулеткой на поясе и взглядом человека, который видел достаточно старых домов, чтобы ничему не удивляться.

Bellwether удивил его через четыре минуты.

– Кто это строил? – спросил он, глядя на лестницу в подвал.

Элеонора ответила:

– Человек, умерший в 1958 году.

Луис кивнул.

– Хорошо.

Клэр не выдержала:

– Почему хорошо?

– Потому что я не могу его оскорбить.

Мэгги прыснула.

Элеонора впервые посмотрела на Луиса с уважением.

– Продолжайте.

Он измерил проём.

Ширину коридора.

Высоту потолка.

Площадку.

Попросил открыть боковую кладовую.

Потом исчез там на десять минут.

Вернулся в пыли.

– Можно.

Клэр выдохнула.

Элеонора не шевельнулась.

Только пальцы на подлокотнике чуть сжались.

– Что именно? – спросила она.

– Платформенный подъёмник. Не кресельный.

– Почему?

– Чтобы вы спускались в своём кресле.

Он объяснял спокойно, без уменьшительных слов, без сочувственного наклона головы, без разговора через Клэр.

Клэр заметила, как постепенно расслабились плечи Элеоноры.

Луис показывал, где потребуется усиление стены, куда уйдёт направляющая, как сделать резервное питание и почему дверь внизу придётся расширить.

– Сколько? – спросила Клэр.

Луис назвал сумму.

Клэр села на ступеньку.

– Вы уверены, что там не золото?

– Если найдёте – звоните.

– Пятьдесят пять процентов уже занято, – сказала Элеонора.

Луис посмотрел на неё.

– Что?

Клэр махнула рукой.

– Семейное соглашение о несуществующем золоте.

– Пятьдесят пять мне, – уточнила Элеонора.

– Потому что она вдова.

Луис подумал.

– Справедливо.

Клэр уставилась.

– Почему все на её стороне?

– Возраст.

Элеонора улыбнулась.

– Мне нравится этот человек.

– Конечно.

Луис ещё раз осмотрел лестницу.

– Есть дешевле.

Клэр мгновенно ожила.

– Насколько?

– Можно поставить лестничный подъёмник с отдельным креслом.

– Нет, – сказала Клэр.

Луис посмотрел.

– Я ещё не закончил.

– Всё равно нет.

Элеонора повернулась к ней.

– Почему?

– Потому что вам придётся пересаживаться дважды.

– И?

– И я видела, как вы это делаете после физиотерапии.

Элеонора сжала губы.

– Я справляюсь.

– Я знаю.

– Тогда?

Клэр пожала плечами.

– Дом должен подстраиваться под человека, а не человек под дом.

Тишина.

Луис опустил рулетку.

Мэгги вдруг очень заинтересовалась стеной.

Элеонора смотрела на Клэр.

– Ты понимаешь, сколько это стоит?

– Да.

– У тебя нет лишних денег.

– Поэтому сначала смета. Потом решу.

– Клэр…

– Вы хотите в подвал?

Элеонора замолчала.

– Хотите?

– Да.

– Тогда вопрос закрыт.

– Это мой…

Она осеклась.

Клэр подняла бровь.

– Что?

– Ничего.

– Вы хотели сказать «мой дом»?

– Нет.

– Хотели.

– Не льсти себе.

– Господи, как приятно.

– Клэр.

– Что?

Элеонора указала на лестницу.

– Если там нет золота, ты пожалеешь.

– Тогда найдём вино.

Луис оживился.

– Вино есть?

– Возможно.

– Тогда подъёмник точно нужен.

Клэр развела руками.

– Вот. Профессиональное заключение.

После Луиса приехала Ханна Брукс.

Клэр до сих пор не понимала, как в женщине ростом метр шестьдесят три умещается столько диктаторской энергии.

Ханна вошла с резинками, складным упором, сумкой и улыбкой, от которой Элеонора сразу стала подозрительной.

– Нет.

– Добрый день.

– Нет.

– Я ещё ничего не сказала.

– Я тебя знаю.

– Сегодня попробуем перенос веса.

– Вчера пробовали.

– Сегодня лучше.

– С чего ты взяла?

– Потому что я оптимист.

– Ужасный недостаток.

Мэгги сидела на террасе и пила лимонад.

Клэр раскладывала на столе продукты для новых тестов.

Элеонора увидела Мэгги.

– Почему она ещё здесь?

– Я обедаю.

– Уже два часа.

– Медленно ем.

– Ты съела три булочки.

– Четыре.

– Тем более.

Ханна посмотрела на Мэгги.

– Вы Мэгги?

– Да.

– Натанова мама?

– Да.

– Мне много рассказывали.

Мэгги повернулась к Элеоноре.

– Ты обо мне говорила?

– Нет.

– Софи, – сказала Ханна.

– А.

Элеонора фыркнула.

Мэгги выглядела разочарованной.

Ханна поставила упор.

– Начинаем.

Элеонора посмотрела на Клэр.

– Если умру…

– Ваши пятьдесят пять процентов золота переходят мне.

– Бессердечная.

– Практичная.

– Я оставлю их кошке.

Клэр посмотрела на Обременение, лежавшую на подоконнике.

– Она несовершеннолетняя.

– Майкл оформит траст.

Мэгги поперхнулась лимонадом.

Ханна хлопнула ладонью по столу.

– Дамы.

Обе повернулись.

– Работать.

Элеонора прошептала:

– Фашист.

– Я слышала.

– На то и рассчитано.

Клэр подошла ближе.

Но не слишком.

Ханна помогла Элеоноре поставить стопы.

Зафиксировала положение.

– Не тяните руками. Ноги.

– Они в курсе?

– Сейчас напомним.

– Если бы сарказм укреплял мышцы, – сказала Клэр, – вы бы уже бегали марафон.

Элеонора медленно повернула голову.

– Хочешь проверить силу моей правой руки?

– Ханна, видите? Верх тела прекрасен.

– Клэр.

– Молчу.

Элеонора взялась за опору.

Вдохнула.

На лице исчезло всё.

Юмор.

Язвительность.

Высокомерие.

Осталась концентрация.

Клэр видела напряжённую шею, белые костяшки пальцев, поджатые губы.

Ханна говорила тихо:

– Вперёд. Вес на стопы. Не торопитесь.

Элеонора поднялась.

Совсем немного.

От сиденья.

Но поднялась.

Клэр перестала дышать.

Одна секунда.

Две.

Три.

Колени дрогнули.

Элеонора опустилась обратно.

Закрыла глаза.

Ханна улыбнулась.

– Три секунды.

– Две с половиной.

– Три.

– Ты льстишь.

– Я считала.

Мэгги неожиданно сказала:

– Чёрт возьми, Элеонора.

Та открыла глаза.

– Что?

– Ты стояла.

– Не преувеличивай.

– Я видела.

– Ты много чего видишь.

Но голос дрогнул.

Совсем чуть-чуть.

Клэр подошла и протянула бутылку воды.

Элеонора взяла.

Их пальцы соприкоснулись.

– Ничего не говори, – предупредила она.

Клэр кивнула.

– Хорошо.

– Ни слова.

– Да.

– И не смотри так.

– Как?

– Как будто сейчас заплачешь.

Клэр оскорбилась.

– Я?!

– Ты.

– У меня аллергия.

– На что?

– На вас.

Мэгги рассмеялась.

Элеонора тоже.

Напряжение лопнуло.

– Ещё раз, – сказала Ханна.

Элеонора перестала смеяться.

– Я тебя ненавижу.

– После третьего подхода.

– Клэр, уволь её.

– Не могу.

– Почему?

– Она работает на вас.

– Тогда я увольняю.

Ханна сложила руки.

– Хорошо.

Элеонора подозрительно посмотрела.

– И?

– Завтра скажу Натану, что вы сдались.

Элеонора выпрямилась.

– Встаём.

Клэр отвернулась и зажала рот ладонью.

Мэгги шепнула:

– Манипулятор.

– Профессионал, – ответила Клэр.

В половине второго на дорожке появился пикап Натана.

Клэр увидела его из кухни.

И почему-то сначала посмотрела на себя в стекло.

Потом заметила, что делает.

– Нет.

Элеонора сидела у стола с холодным полотенцем на шее после упражнений.

– Что?

– Ничего.

– Ты сказала «нет».

– Себе.

– Уже интересно.

Клэр поправила выбившуюся прядь.

Элеонора медленно улыбнулась.

– А-а-а.

– Даже не начинайте.

– Я молчу.

– Вы отвратительно молчите.

– Талант.

Натан вошёл через открытую террасу.

На нём были выцветшие джинсы и тёмная футболка. Волосы чуть растрёпаны, на предплечье – тонкая царапина.

Клэр заметила её раньше, чем успела сказать «привет».

Это раздражало.

– Что с рукой?

Он посмотрел.

– Где?

– Здесь.

– Ветка.

Элеонора издала тихое:

– М-м.

Клэр повернулась.

– Что?

– Ничего.

– Ещё раз – и я вас выставлю.

– На улицу?

– Да.

– Там красиво.

– Тогда с удовольствием.

Натан улыбнулся.

– Добрый день.

– Заберите свою мать, – сказала Элеонора.

– Она что сделала?

– Осталась.

Мэгги появилась из кладовой с банкой оливок.

– Я слышу.

– Отлично.

Натан посмотрел на часы.

– Мама, ты здесь с десяти.

– У меня дела.

– Какие?

– Семейные.

Клэр замерла.

Элеонора тоже.

Мэгги спокойно открыла банку.

– Что вы смотрите?

Натан медленно спросил:

– Какие семейные?

– Не твои.

– Это успокаивает.

– И правильно.

Клэр рассмеялась.

– Вы пришли зачем?

Натан перевёл взгляд на неё.

– У нас проблема.

– Какая?

– С вашим маслом.

– Уже «нашим»?

– С вашим.

– Поздно. Я услышала.

Он вздохнул.

– Мама вчера дала попробовать беконный вариант моему управляющему.

Клэр посмотрела на Мэгги.

– Вы что сделали?

Та перестала жевать.

– Маркетинговое исследование.

– Без спроса?

– Он был рядом.

– Это не критерий!

– Ему понравилось.

Натан продолжил:

– Потом пришёл его брат.

Клэр медленно закрыла глаза.

– Нет.

– Потом жена брата.

– Мэгги.

– Потом они забрали остаток.

– МЭГГИ.

– И теперь хотят купить.

Клэр открыла глаза.

Мэгги улыбнулась.

– Видишь?

– Что вижу?

– Я гений продаж.

Элеонора сухо сказала:

– Ты раздала бесплатный продукт.

– Пробники.

– Весь контейнер.

– Щедрые пробники.

– Маргарет, если ты будешь отвечать за маркетинг, мы обанкротимся до открытия.

Мэгги прищурилась.

– «Мы»?

Элеонора замерла.

Клэр медленно повернула голову.

Натан тоже.

Тишина.

Элеонора посмотрела на всех.

– Что?

Мэгги расплылась в улыбке.

– Ничего.

– У тебя лицо.

– Моё лицо прекрасно.

Клэр уронила голову на стол.

– Всё. Эта фраза официально умерла.

Натан засмеялся.

Элеонора ткнула пальцем в Мэгги.

– Не лезь в мой бизнес.

Клэр подняла голову.

– Ваш?

Элеонора побледнела.

– Чёрт.

Мэгги захлопала.

– Поздравляю!

– Заткнись.

– Когда доли распределяем?

– Никогда.

– Я могу вложиться.

Элеонора перестала улыбаться.

Клэр тоже.

Мэгги пожала плечами.

– Что?

– Вы серьёзно? – спросила Клэр.

– Да.

Натан нахмурился.

– Мама.

– Что?

– Не дави.

– Я не давлю.

Она посмотрела на Клэр.

– Мне нравится продукт. Я знаю местный рынок. У меня есть немного денег, которые я могу потерять без продажи почки. Если понадобится небольшая сумма на первую партию – поговорим. Не подарок. Не благотворительность.

Элеонора изучала её уже иначе.

– На каких условиях?

Клэр повернулась.

– Стоп.

Обе посмотрели.

– Что?

– Никаких инвестиций сегодня.

– Почему? – спросила Мэгги.

– Потому что у меня пока нет окончательной себестоимости, технологической карты, нормального прогноза продаж и даже названия.

Элеонора медленно улыбнулась.

– Хорошо.

Клэр посмотрела.

– Что?

– Ничего.

– Вы довольны.

– Да.

– Почему?

– Потому что ещё неделю назад ты бы сказала: «Давайте попробуем».

Клэр задумалась.

Возможно.

– А сейчас?

– Сейчас ты сказала: «Покажите цифры».

Мэгги подняла банку оливок.

– За капитализм.

Натан забрал её.

– Хватит есть чужие запасы.

– Это семейное.

– Чьё?

Мэгги посмотрела на Элеонору.

– Пока решаем.

– Уезжай, – сказала та.

После обеда Клэр и Натан отправились в старую маслобойню.

Она находилась в дальнем конце участка, за оливковой рощей.

Клэр видела строение раньше, но только снаружи.

Низкое каменное здание с выцветшей черепичной крышей почти скрывалось между деревьями. Стены были тёплого песочного цвета, местами оплетённые сухим плющом. Над дверью сохранилась старая железная скоба, на которой когда-то висела вывеска.

Клэр остановилась.

– Вот здесь.

Натан сунул руки в карманы.

– Что?

– Магазин.

Он посмотрел на здание.

– Вы ещё внутрь не вошли.

– Неважно.

– Возможно, там крыша падает.

– Тогда будет магазин с естественной вентиляцией.

– Возможно, змеи.

Клэр повернулась.

– Зачем вы это сказали?

– Калифорния.

– Нет.

– Что нет?

– Вы идёте первым.

Натан рассмеялся.

– Кошки боитесь. Лошадей боитесь. Змей…

– Кошек я не боюсь.

– Вы кричали.

Клэр резко остановилась.

– Откуда вы знаете?

Натан понял ошибку.

– Софи.

– Предательница.

– Ей десять.

– Уже испорчена.

Он открыл тяжёлую дверь.

Та заскрипела.

Изнутри пахнуло прохладой, старым деревом и сухой пылью.

Свет пробивался через маленькие окна.

Внутри стоял старый пресс.

Огромные каменные жернова.

Деревянные столы.

На стенах – крюки и полки.

Клэр медленно вошла.

Пыль поднялась под ногами.

– О господи.

– Что?

Она уже не слышала.

В голове помещение очищалось.

Стены светлели.

Старые балки оставались.

На длинном столе появлялись доски с сырами.

Баночки масла.

Тёплый хлеб.

Оливки.

Маленькие тарелки для дегустации.

В углу – холодильная витрина.

На стене – простое название.

Какое?

Пока не знала.

Но видела.

– Здесь, – сказала она. – Вот здесь можно сделать дегустационный зал.

Натан осмотрелся.

– Если здание в нормальном состоянии.

– Здесь оставить камень.

– Да.

– Балки тоже.

– Если не сгнили.

– Вы можете хоть пять минут не убивать мою мечту строительными нормами?

– Могу.

– Спасибо.

– Четыре минуты пятьдесят девять секунд.

Клэр толкнула его плечом.

– Невыносимый.

Он улыбнулся.

Они прошли дальше.

За основной комнатой была маленькая бывшая кладовая.

Клэр открыла ставню.

В помещение хлынул солнечный свет.

За окном раскинулась роща.

Серебристые листья дрожали на ветру, дальше поднимались сухие холмы, а над ними висело огромное выцветшее голубое небо.

– Вот здесь касса.

– Почему?

– Потому что человек будет платить и видеть это.

– Манипуляция?

– Атмосфера.

– Манипуляция.

– Хороший бизнес всегда немного манипуляция.

– Элеонора вами гордится.

Клэр усмехнулась.

– Не говорите ей. Она станет невыносимой.

– Станет?

Она повернулась.

– Хорошо. Ещё более невыносимой.

Натан провёл ладонью по старому столу.

– А производство?

– Не здесь.

– Почему?

– Я вчера думала. Не хочу смешивать красивую витрину и пищевое производство. Здесь дегустация и продажа. Производство – либо контрактное, либо отдельное помещение по нормам.

Он посмотрел.

– Джулия вас напугала.

– Джулия меня образовала.

– Быстро учитесь.

– Мне сорок.

– Ещё нет.

– Через два дня.

– Мне тоже.

Клэр замерла.

– Чёрт.

– Что?

– Я забыла.

– Про свой день рождения?

– Про ваш.

– Спасибо.

– Не обижайтесь. У меня бывший муж, водные права, сыр, инвалидный подъёмник, кошка и две пожилые женщины, которые решили захватить мой дом.

– Мама не пожилая.

Издалека донёсся голос:

– Я СЛЫШУ!

Они оба замерли.

Клэр медленно выглянула из окна.

На дорожке стояла Мэгги.

Рядом – Элеонора в коляске.

– Как?!

Натан закрыл глаза.

– Мама.

Мэгги крикнула:

– Я ЕЁ ПРИВЕЗЛА!

Элеонора возмутилась:

– НЕ ГОВОРИ ТАК, БУДТО Я ПОСЫЛКА!

– ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ПО ГРАВИЮ!

– Я МОГУ!

– ТЫ ЗАСТРЯЛА!

– ОДИН РАЗ!

Клэр посмотрела на Натана.

– Нам конец.

– Да.

– Закроемся?

– Они знают, что мы здесь.

– Скажем, ушли через заднюю дверь.

– Там нет задней двери.

Клэр вздохнула.

– Вы снова убиваете мечту строительными нормами.

Через десять минут старая маслобойня была оккупирована.

Мэгги ходила по помещению.

Элеонора сидела у входа, потому что внутри был высокий порог.

Клэр увидела.

Ничего не сказала.

Но мысленно добавила к будущей смете ещё один пункт.

Пандус.

Элеонора заметила её взгляд.

– Даже не думай.

– О чём?

– Я знаю это лицо.

– Какое?

– Строительное.

– В прошлый раз было инженерное.

– Оно эволюционировало.

– Пандус нужен в любом случае.

– Для клиентов?

– Да.

Элеонора посмотрела.

– Лгунья.

– И для клиентов.

– Лучше.

Мэгги высунулась из кладовой.

– Здесь можно поставить вино.

– Мы не винодельня, – сказала Клэр.

– А продавать чужое.

– Лицензия.

– Получим.

Элеонора прищурилась.

– Ты уже устроилась?

– Я консультирую.

– Бесплатно?

– Пока.

– Опасно.

Мэгги вышла.

– Здесь нужны большие общие столы.

– Маленькие, – возразила Элеонора.

– Почему?

– Потому что люди хотят интимности.

– Они едят сыр.

– Именно.

– А большие столы создают общение.

– Я не хочу общаться с незнакомцами, когда ем.

– Потому что ты социопат.

– Потому что у меня стандарты.

– Ты сидишь с кошкой на коленях.

Элеонора посмотрела вниз.

Обременение действительно сидела у неё на коленях.

Все замолчали.

Клэр медленно спросила:

– Как кошка сюда попала?

Мэгги пожала плечами.

– Пришла за нами.

Элеонора посмотрела на кошку.

– Слезь.

Обременение закрыла глаза.

Натан кашлянул.

– Она явно ваша.

– Нет.

– Да, – сказала Клэр.

– Нет.

– Она выбрала.

– У неё нет права голоса.

Клэр подняла бровь.

– В Калифорнии?

Мэгги фыркнула.

Элеонора погладила кошку.

Механически.

Потом заметила собственную руку и убрала.

– Никто ничего не видел.

– Конечно, – сказал Натан.

– Особенно ты.

– Да, мэм.

– И не называй меня «мэм». Я чувствую себя старой.

Мэгги хмыкнула.

– А как ты себя чувствовала до этого?

Элеонора повернулась.

– Клэр.

– Что?

– Где здесь ближайшая яма?

– Элеонора!

– Я просто спрашиваю.

– Зачем?

– Хочу посадить дерево.

Мэгги захохотала.

– Я начинаю понимать, почему Ричард тебя любил.

Тишина пришла неожиданно.

Элеонора перестала улыбаться.

Клэр увидела, как лицо на секунду стало другим.

Не старым.

Не слабым.

Просто одиноким.

– Он тоже был идиотом, – сказала Элеонора.

Мэгги ответила мягко:

– Обычно они все.

– Твой муж тоже?

– Чемпион.

Элеонора посмотрела на неё.

– Выпьем вечером.

– Я принесу бутылку.

– Две.

– Ханна разрешила одну.

– Ненавижу всех.

Клэр улыбнулась.

– Вот теперь семейная гармония.

Телефон Клэр зазвонил, когда они возвращались к дому.

Майкл.

Она отошла в тень оливы.

– Привет.

– Клэр, есть пять минут?

– Да.

– Я проверил то, что ты прислала. Пока ничего не подписывай.

– Не собиралась.

– Хорошо. Westbridge не делает ничего незаконного из того, что я вижу. Они собирают землю.

– Для чего?

– Пока неясно. Но твой участок для них полезен. Не только из-за воды. Он соединяет два массива, по которым у них уже есть интерес.

– Значит, цена может вырасти.

– Может.

Клэр посмотрела на Bellwether.

На старую крышу.

На рощу.

На маслобойню.

– Не продаю.

Майкл помолчал.

– Я не уговариваю. Просто хочу, чтобы решение было финансовым, а не эмоциональным.

– Оно оба.

– Это честно.

– Что с Харкортом?

– Работает консультантом. Никакой тайной схемы пока не вижу.

Клэр выдохнула.

– Прекрасно.

– Ты разочарована?

– Наоборот. У меня нет времени на злодеев.

Майкл рассмеялся.

– Тогда плохая новость.

– Какая?

– Грант звонил мне.

Клэр закрыла глаза.

– Зачем?

– Очень вежливо интересовался, представляю ли я тебя.

– И?

– Я очень вежливо объяснил, что это не его дело.

Она улыбнулась.

– Поэтому ты акула.

– Кто сказал?

– Грант.

Пауза.

Майкл засмеялся.

– Передай ему спасибо.

– Не буду.

– Ещё лучше.

Клэр закончила разговор.

Повернулась.

Натан стоял метрах в пяти.

Не подслушивал.

Ждал.

– Всё нормально?

– Да.

– Грант?

– Позвонил моему адвокату.

Брови Натана сошлись.

– Зачем?

– Потому что привык считать мои решения черновиками до его одобрения.

– А теперь?

Клэр убрала телефон в карман.

– Теперь придётся привыкать.

Натан посмотрел на неё несколько секунд.

– Хорошо.

– Что?

– Ничего.

– Нет, говорите.

– Вам идёт.

– Что?

– Когда вы так говорите.