Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 26 страниц)

Клэр спорила до хрипоты.

Элеонора требовала восемьсот.

Мэгги – тысячу.

Джулия хотела пятьсот.

Марк сказал шестьсот и получил поддержку Софи, потому что цифра «красивая».

– Это не аргумент, – сказала Клэр.

Софи пожала плечами.

– Но вы улыбнулись.

– Неважно.

– Значит, шестьсот.

Клэр посмотрела на взрослых.

– Кто-нибудь объяснит ребёнку, что так не принимаются финансовые решения?

Элеонора сказала:

– Не мешай таланту.

Мэгги кивнула.

– Она уже лучше половины предпринимателей.

Клэр вздохнула.

– Хорошо. Шестьсот.

Софи подняла обе руки.

– Победа!

– Не ори.

– Я тихо радуюсь.

– Ты кричишь.

– Это внутренний голос.

Натан рассмеялся.

Клэр посмотрела на него.

– Вы ни разу не помогли мне в воспитании.

– Это не мой ребёнок.

Софи немедленно сказала:

– Пока.

Тишина.

Полная.

Клэр замерла.

Натан тоже.

Мэгги опустила голову.

Элеонора закрыла рот рукой.

Софи посмотрела на всех.

– Что?

Клэр почувствовала, как вспыхнули щёки.

Натан первым пришёл в себя.

– Софи.

– Я что-то не так сказала?

Он подошёл к дочери.

– Нет.

– Тогда почему все странные?

Элеонора тихо сказала:

– Потому что взрослые трусы.

Клэр повернулась.

– Спасибо.

– Всегда пожалуйста.

Софи нахмурилась.

– Я имела в виду, что если вы будете встречаться…

Натан мягко остановил:

– Мы поняли.

– Хорошо.

Она вернулась к листу.

– Шестьсот.

Клэр села.

Натан подошёл.

Тихо:

– Простите.

– За что?

– Она говорит, что думает.

– Ваша вина?

– Иногда.

Клэр посмотрела на Софи.

Девочка уже спорила с Элеонорой о размере будущих наклеек.

– Всё нормально.

– Точно?

Клэр улыбнулась.

– Пока да.

Слово не испугало.

Это было новым.

–

К пяти часам Клэр ушла переодеваться.

И сразу поняла, что совершила ошибку.

Потому что Элеонора вошла следом.

– Нет.

– Я ничего.

– Даже не начинайте.

– Я просто принесла это.

На коленях у неё лежала коробка.

Клэр посмотрела.

– Что там?

– Открой.

– Почему я боюсь?

– Потому что умная.

Клэр взяла коробку.

Внутри было платье.

Не синее.

Слава богу.

Тёмно-зелёное.

Мягкое.

С открытыми плечами, но без излишней откровенности. Ткань струилась, тяжело ложилась на ладони.

Клэр подняла.

– Вы его купили?

– Да.

– Когда?

– Сегодня.

– Зачем?

– Ты сказала купить что-нибудь бессмысленное.

Клэр уставилась.

Элеонора невозмутимо продолжила:

– Я купила себе сумку. Потом увидела платье.

– Это ваша бессмысленная покупка для меня?

– Нет. Для меня сумка.

– А платье?

– Инвестиция.

Клэр закрыла глаза.

– Во что?

– В твою личную жизнь.

– Элеонора!

Та рассмеялась.

– Примерь.

– Я сама выберу.

– Конечно.

– Я серьёзно.

– И я.

Клэр посмотрела на платье.

Потом на Элеонору.

– Если надену, вы не будете писать Мэгги?

Пауза.

– Нет.

– Элеонора.

– Хорошо.

– Обещаете?

– Да.

Клэр прищурилась.

– Прямо сейчас.

Элеонора подняла руку.

– Обещаю.

– Ни сообщений.

– Да.

– Ни намёков.

– Да.

– Ни фотографий.

– Да.

– Ни звонков.

– Да.

Клэр вздохнула.

– Хорошо.

Через двадцать минут она стояла перед зеркалом.

Платье сидело идеально.

Конечно.

Элеонора знала её размер.

Тёмно-зелёный цвет делал кожу теплее, а глаза ярче. Волосы Клэр собрала в мягкий низкий узел, оставив несколько прядей у лица. Маленькие серьги. Лёгкий блеск на губах.

Она смотрела на отражение.

Не на женщину после развода.

Не на бывшую жену Гранта.

Просто на женщину, которая собиралась провести вечер с мужчиной, которого хотела.

Эта мысль всё ещё пугала.

Но уже не останавливала.

Элеонора увидела лицо.

– Что?

– Нервничаю.

– Хорошо.

Клэр обернулась.

– Почему хорошо?

– Значит, тебе не всё равно.

– Это не всегда плюс.

– Нет.

Элеонора подъехала ближе.

– Но сейчас – да.

Клэр посмотрела на неё.

– Вы хотите сказать что-нибудь нормальное?

– Не привыкай.

– Уже боюсь.

Элеонора поправила пальцами складку ткани у талии.

– Не думай сегодня о Гранте.

– Постараюсь.

– Не думай о Bellwether.

– Сложнее.

– Не думай о себестоимости.

– Почти невозможно.

– Клэр.

– Что?

Элеонора посмотрела прямо в глаза.

– Просто побудь женщиной, которая тебе самой нравится.

Клэр замолчала.

Совершенно.

Потом тихо:

– Иногда вы умеете.

– Что?

– Быть хорошей.

– Ужас.

– Да.

– Никому не говори.

Клэр наклонилась.

Поцеловала её в макушку.

Элеонора вздохнула.

– Опять.

– Привыкайте.

– Не хочу.

– Поздно.

И ушла.

–

Дом Натана вечером выглядел иначе.

Не потому, что Клэр не видела его раньше.

Видела.

Днём.

С солнечными прямоугольниками на полу, рюкзаком Софи на стуле, сапогами у двери и миской яблок на кухонном острове.

Сегодня всё было мягче.

Тёплый свет.

Открытые окна.

Запах запечённых овощей, чеснока и свежего хлеба.

На кухне работала духовка.

Натан открыл дверь.

И несколько секунд ничего не сказал.

Клэр улыбнулась.

– Что?

– Ничего.

– У вас лицо.

– Я пытаюсь сохранить приличия.

– Плохо получается?

– Очень.

Тепло разлилось по коже.

Натан был в тёмных брюках и светлой рубашке. Рукава закатаны. Волосы чуть растрёпаны. Никакой ресторанной аккуратности.

И от этого он нравился ещё больше.

– Платье новое? – спросил он.

– Да.

– Элеонора?

Клэр замерла.

– Откуда?!

– У неё вкус.

– Предатель.

– Я просто угадал.

– Не верю.

– Правда.

Он подошёл ближе.

– Очень красивое.

– Спасибо.

– Вы тоже.

Клэр улыбнулась.

– Уже лучше.

– Чем?

– Чем «ничего».

Натан коснулся её талии.

– Можно?

– Уже.

Он поцеловал.

И Клэр сразу поняла, что весь день ждала именно этого.

Не ужина.

Не кухни.

Не красивого дома.

Его.

Ладони Натана легли на её талию.

Клэр обняла за шею.

Поцелуй был долгим, тёплым, уже знакомым.

И всё равно новым.

Потому что сегодня не было зрителей.

Ни Элеоноры в окне.

Ни Мэгги.

Ни Софи.

Ни Гранта.

Только они.

Когда Натан отстранился, Клэр тихо выдохнула.

– Ужин сгорит.

Он посмотрел в сторону кухни.

– Ещё семь минут.

– Вы поставили таймер?

– Я взрослый мужчина.

– Очень возбуждающе.

Он рассмеялся.

– Спасибо.

Клэр провела пальцем по вороту его рубашки.

– Я серьёзно.

Натан перестал смеяться.

И воздух снова стал плотнее.

– Клэр.

– М-м?

– Семь минут.

Она улыбнулась.

– Тогда идём проверять духовку.

– Жестокая женщина.

– Надо было готовить быстрее.

–

Ужин оказался великолепным.

Не ресторанным.

Домашним.

Запечённая курица с лимоном и травами.

Молодой картофель с чесноком и розмарином.

Тёплые овощи – перец, цукини, томаты.

Большая миска салата с хрустящей зеленью.

Хлеб из местной пекарни.

Масло Коулов.

И мягкий сыр Bellwether Table, который Клэр привезла сама.

– Вы специально положили мой продукт? – спросила она.

– Наш.

Клэр подняла глаза.

Натан понял.

– В смысле ваш и наш масло.

– Поздно.

Он улыбнулся.

– Хорошо. Ваш.

– Нет.

– Что нет?

– Уже «наш» мне понравилось.

Натан посмотрел.

И почему-то это маленькое слово прозвучало интимнее, чем должно было.

Клэр отвела глаза к тарелке.

– Картофель прекрасен.

– Смена темы.

– Да.

– Принято.

Они ели медленно.

Говорили о следующей партии.

Но недолго.

Клэр сама остановилась.

– Всё. Никакого бизнеса.

– Вы сами начали.

– Знаю.

– О чём тогда?

Она задумалась.

– Расскажите про жену.

Натан замер.

Не болезненно.

Просто неожиданно.

– Почему сейчас?

– Потому что я не хочу быть женщиной, которая делает вид, что до неё никого не было.

Он опустил вилку.

– Её звали Эмма.

Клэр кивнула.

– Я знаю имя. Софи говорила.

– Мы познакомились в университете.

– Рано.

– Очень.

– Любовь сразу?

Натан улыбнулся.

– Нет. Она меня терпеть не могла.

Клэр рассмеялась.

– Уже нравится.

– Я был самоуверенным.

– Были?

– Осторожно.

– Молчу.

Он продолжил.

– Мы дружили почти год. Потом начали встречаться. Женились в двадцать семь.

– Софи?

– Через несколько лет.

Натан посмотрел в сторону окна.

– Эмма была очень шумной.

– В хорошем смысле?

– Во всех.

Клэр улыбнулась.

– Мэгги любила?

– Обожала.

– Это опасно.

– Очень.

– И когда она заболела…

Он медленно вдохнул.

– Всё произошло быстро.

Клэр не стала спрашивать диагноз.

Не важно.

Не для этого разговора.

– Вы были рядом?

– Да.

– До конца?

– Да.

Клэр протянула руку через стол.

Натан взял.

– И после этого никого?

– Были свидания.

– Но?

– Не было желания строить что-то.

– До меня?

Он посмотрел прямо.

– До вас.

Клэр почувствовала, как сердце ударило сильнее.

– Это страшная ответственность.

– Нет.

– Почему?

– Потому что это моё решение.

Она замолчала.

Вот.

Снова.

Никакой тяжести на неё.

Никакого «теперь ты должна».

Просто его выбор.

Клэр сжала пальцы.

– Хороший ответ.

– Я стараюсь.

– Вижу.

Потом Натан спросил:

– А вы хотите когда-нибудь снова замуж?

Клэр чуть не подавилась картофелем.

– Вот это переход.

– Простите.

– Нет.

Она отложила вилку.

Задумалась.

– Сейчас?

– Нет.

– Когда-нибудь?

Клэр посмотрела в окно.

Тёмная роща.

Огни вдали.

Дом.

– Не знаю.

– Хорошо.

– И всё?

– А что?

– Вы не расстроились?

– Мы на втором свидании.

Клэр рассмеялась.

– Слава богу.

– Хотя мамы уже, вероятно, выбрали дату.

– Не говорите так.

– Почему?

– Я физически чувствую, как Элеонора где-то улыбается.

Натан тоже рассмеялся.

– А вы?

– Что я?

– Хотите детей?

Вот теперь Клэр замолчала дольше.

Сорок.

Развод.

Ни одного ребёнка.

Слишком много лет, когда этот вопрос сначала был «когда-нибудь», потом «потом», потом «не сейчас», а потом вообще исчез.

– Я не знаю, – сказала она честно.

– Хорошо.

– Вы снова.

– Что?

– Вы просто принимаете ответ.

– А что мне делать?

Клэр улыбнулась.

– Ничего.

– Отлично получается.

– Очень.

Они доели.

И впервые за весь вечер никто никуда не торопился.

–

После ужина Натан убирал посуду.

Клэр пыталась помогать.

– Оставьте.

– Нет.

– Вы гость.

– Я уже целовалась с хозяином дома. Думаю, статус изменился.

Натан замер.

Клэр тоже.

Потом оба рассмеялись.

– Хороший аргумент.

– Спасибо.

Она встала рядом у раковины.

Плечо к плечу.

Простой момент.

Вода.

Тёплая кухня.

Полотенце.

И вдруг Клэр поймала себя на странном ощущении.

Домашности.

Не той, что была с Грантом.

Там всё было организовано.

Здесь – живое.

Натан вытер тарелку.

– О чём думаете?

– Опасный вопрос.

– Всё равно.

Клэр посмотрела.

– Мне хорошо.

Он перестал двигаться.

– Это всё?

– Нет.

– И?

Она улыбнулась.

– Я не привыкла, что хорошо может быть просто.

Натан положил полотенце.

Повернулся к ней.

– Можно сделать сложнее.

Клэр подняла брови.

– Это угроза?

– Предложение.

Она рассмеялась.

Он коснулся пальцами её щеки.

Поцелуй начался спокойно.

Но уже через несколько секунд спокойствия не осталось.

Клэр прижалась к краю кухонного острова.

Натан стоял между её коленями.

Его ладони скользнули по талии, по спине.

Ткань платья собралась под пальцами.

Клэр провела руками по его плечам.

Шее.

Волосам.

Поцелуй становился глубже.

Теплее.

Жаднее.

Не пошлым.

Не торопливым.

Но совершенно взрослым.

Тело отзывалось на каждое движение.

На ладонь у поясницы.

На дыхание у щеки.

На то, как Натан остановился, когда пальцы Клэр сжались у него на вороте.

– Всё хорошо?

Она открыла глаза.

– Да.

– Точно?

– Если вы ещё раз спросите, я начну нервничать.

Он улыбнулся.

– Понял.

– Натан.

– Что?

Клэр посмотрела прямо.

– Я не хочу уходить прямо сейчас.

Он не двинулся.

Не сделал вывод за неё.

– Хорошо.

– И я не обещаю ничего дальше.

– Хорошо.

– И…

– Клэр.

– Что?

Он улыбнулся.

– Я понял.

Она выдохнула.

– Спасибо.

– За что?

– Что не торопите.

– Мне нравится, что вы здесь.

Этого хватило.

Клэр сама потянулась к нему.

Поцеловала.

Долго.

Потом они ушли в гостиную.

Не потому что страсть исчезла.

Потому что у неё появились границы, которым не нужно было бороться за существование.

Они сидели на диване.

Клэр сняла туфли.

Поджала ноги.

Натан обнял её за плечи.

Она положила голову ему на грудь.

Тихо.

Слишком тихо.

И через пять минут засмеялась.

– Что?

– Представила лицо Элеоноры, если она узнает, что мы просто сидели.

Натан усмехнулся.

– Она будет разочарована.

– Очень.

– Не говорите.

– Никогда.

Пауза.

– Хотя Мэгги…

Клэр подняла голову.

– Даже не думайте.

– Я ничего.

– Все вы ничего.

Он рассмеялся.

Клэр снова устроилась у него на плече.

И почему-то именно этот вечер стал для неё более интимным, чем мог бы быть любой поспешный шаг.

Потому что она не боялась.

Не доказывала.

Не выполняла чужих ожиданий.

Просто была рядом.

И хотела остаться ещё немного.

–

Телефон зазвонил в десять сорок восемь.

Клэр сразу напряглась.

Натан посмотрел на экран.

– Софи.

Он ответил.

– Привет.

Пауза.

– Всё хорошо?

Лицо изменилось.

Клэр выпрямилась.

– Что?

Натан поднял руку.

– Где бабушка?

Пауза.

– Хорошо. Я еду.

Он отключился.

– Что случилось?

– Элеонора.

Клэр встала мгновенно.

– Что с ней?

– Софи говорит, она пыталась сама пересесть и упала.

Клэр почувствовала, как внутри всё провалилось.

– Поехали.

Никаких туфель.

Никаких разговоров.

Через минуту они уже были в машине.

Клэр набирала Ханну.

Та ответила сразу.

– Я еду к Bellwether.

– Что произошло?

– Софи сказала, падение с небольшой высоты. Элеонора в сознании. Не двигайте без необходимости.

Клэр закрыла глаза.

– Хорошо.

Натан вёл быстро.

Но не безумно.

Одна рука на руле.

Вторая на секунду нашла её ладонь.

Сжала.

Клэр не посмотрела.

Просто держала.

–

Элеонора сидела на полу возле кровати.

Точнее, полусидела, опираясь спиной на бок кровати.

Мэгги стояла рядом.

Софи – в дверях.

Белая.

Испуганная.

Обременение пряталась под креслом.

Клэр вбежала.

– Элеонора.

Та подняла глаза.

– Не ори.

– Вы в порядке?

– Полагаю.

– Что болит?

– Гордыня.

Клэр опустилась рядом.

– Я серьёзно.

– Таз не болит. Спина тоже. Локоть немного.

Натан подошёл.

– Не двигаем.

– Я знаю.

Элеонора раздражённо сказала:

– Я не хрустальная.

Клэр посмотрела на неё.

– Вы лежите на полу.

– Сижу.

– Это не улучшает.

Мэгги тихо сказала:

– Она пыталась пересесть без фиксации кресла.

Клэр медленно повернула голову.

Элеонора отвела взгляд.

– Правда?

– Я забыла.

– Вы.

– Да.

– Забыли.

– Бывает.

Клэр закрыла глаза.

Сосчитала до трёх.

Не помогло.

– Почему сами?

Элеонора резко:

– Потому что могу!

Тишина.

Вот.

Не про кресло.

Не про падение.

Про всё.

Клэр замолчала.

Ханна вошла через минуту.

Осмотрела.

Проверила.

Попросила двигать пальцами ног.

Руками.

Прощупала.

Через несколько минут сказала:

– Похоже, серьёзной травмы нет. Но завтра сделаем контрольный осмотр.

Элеонора выдохнула.

Клэр тоже.

Софи стояла у двери и вдруг заплакала.

Тихо.

Без звука.

Натан увидел.

Подошёл.

Обнял.

Элеонора заметила.

Лицо изменилось.

– Софи.

Девочка посмотрела.

– Иди сюда.

Она подошла.

Элеонора протянула руку.

– Прости.

Софи всхлипнула.

– Я подумала, вы умерли.

У Элеоноры дрогнули губы.

– Нет.

– Вы лежали.

– Я дура.

Клэр подняла брови.

Все тоже.

Элеонора посмотрела вокруг.

– Что?

Мэгги сказала:

– Повтори.

– Нет.

– Я хочу записать.

– Маргарет.

Софи неожиданно засмеялась сквозь слёзы.

Напряжение лопнуло.

Элеонора погладила её по голове.

– Я больше не буду делать так одна.

Клэр тихо спросила:

– Обещаете?

– Да.

– Это не слабость.

Элеонора посмотрела.

– Я знаю.

– Нет.

Клэр села рядом на пол.

– Иногда вы всё ещё ведёте себя так, будто если попросите помощи, кто-то решит, что вы снова обуза.

Элеонора побледнела.

Тишина стала тяжёлой.

Мэгги отвела глаза.

Софи прижалась к Натану.

Клэр продолжила мягче:

– Но здесь никто так не думает.

Элеонора смотрела.

– Я знаю.

– Тогда ведите себя соответственно.

– Командуешь.

– Да.

– Хамка.

– Да.

– Ужасная женщина.

– И это да.

Уголок губ Элеоноры дрогнул.

– Хорошо.

Ханна сказала:

– Теперь поднимаем правильно.

С помощью Натана и Ханны Элеонору пересадили в кресло.

Она была бледная.

Уставшая.

Но целая.

Клэр только тогда позволила себе выдохнуть по-настоящему.

Натан подошёл сзади.

Коснулся её плеча.

Клэр накрыла его руку своей.

Ничего не сказала.

Элеонора увидела.

И впервые не пошутила.

–

Позже, когда Софи уснула в гостевой комнате, а Мэгги всё-таки уехала домой с обещанием вернуться утром, Клэр сидела с Элеонорой в её спальне.

Натан ждал внизу.

Ханна уехала после последнего осмотра.

Обременение лежала на кровати.

Элеонора была в мягкой пижаме.

Без макияжа.

С распущенными серебристыми волосами.

Выглядела старше.

И очень уязвимо.

Клэр сидела рядом.

– Я испортила тебе вечер.

– Да.

Элеонора подняла глаза.

Клэр улыбнулась.

– Но вы живы, поэтому простила.

– Эгоистка.

– Очень.

– Он остался?

– Внизу.

– Хороший.

Клэр посмотрела.

– Вы его теперь одобряете?

– Я наблюдаю.

– Это звучит страшно.

– Так и задумано.

Пауза.

Элеонора вздохнула.

– Я действительно забыла зафиксировать кресло.

– Знаю.

– И действительно думала, что справлюсь.

– Знаю.

– И…

Она замолчала.

Клэр ждала.

– Мне понравилось стоять.

Вот.

Всё.

Клэр почувствовала ком в горле.

– Я понимаю.

– Нет.

Элеонора посмотрела на свои ноги.

– Когда Ханна говорит «не торопитесь», мне хочется её ударить.

Клэр тихо засмеялась.

– Очень конструктивно.

– Я семь лет сидела.

– Да.

– А теперь могу иногда подняться.

– Да.

– И каждый раз кажется, что если ещё чуть-чуть…

– Можно вернуть всё.

Элеонора кивнула.

Клэр взяла её за руку.

– Может быть, вернёте больше, чем сейчас кажется.

– А может, нет.

– Да.

– Ненавижу честность.

– Зато вы сами её требуете.

Элеонора вздохнула.

– Хочу быстрее.

– Все хотят.

– Ты тоже?

Клэр посмотрела на дверь.

Там, этажом ниже, ждал Натан.

– Да.

– В чём?

Клэр улыбнулась.

– Во многом.

Элеонора прищурилась.

– А-а-а.

– Даже не начинайте.

– Я молчу.

– Вот и хорошо.

– Но…

– Нет.

– Ладно.

Клэр встала.

Наклонилась.

Поцеловала её в лоб.

Элеонора замерла.

– Это новое.

– Что?

– В лоб.

– Макушка надоела.

– Нахалка.

– Спать.

– Иди к своему мужчине.

Клэр остановилась.

– Он не «мой мужчина».

– Пока.

– Элеонора.

– Спокойной ночи.

– Спокойной.

У двери Элеонора тихо сказала:

– Клэр.

– Да?

– Спасибо, что приехала.

Клэр посмотрела.

– Всегда.

И только выйдя в коридор, поняла, насколько серьёзно это сказала.

–

Натан ждал на кухне.

Рубашка расстёгнута у воротника.

Рукава закатаны.

На столе – две чашки чая.

Клэр остановилась.

– Вы сделали чай?

– Да.

– В моём доме?

– Мне разрешила Элеонора.

Клэр застонала.

– Предатель.

– Она сказала, где всё лежит.

– Это уже почти усыновление.

Натан улыбнулся.

Клэр подошла.

Села рядом.

Несколько секунд молчала.

Потом положила голову ему на плечо.

Натан обнял.

– Испугались?

– Очень.

– Я тоже.

Клэр выдохнула.

– Ненавижу, когда она делает вид, что ей никто не нужен.

– Похожа на вас.

Клэр подняла голову.

– Простите?

– Немного.

– Я не…

Он поднял бровь.

Клэр замолчала.

– Хорошо. Иногда.

– Очень.

– Коул.

– Молчу.

Она снова положила голову.

– Наш вечер закончился ужасно.

– Нет.

– Мы сорвались с дивана и ехали сюда.

– И?

– И всё.

Натан посмотрел на неё.

– Я был с вами.

Клэр замерла.

– Это считается продолжением вечера.

Она улыбнулась.

– Очень хитро.

– Я стараюсь.

Он провёл пальцами по её волосам.

– Хотите, я останусь?

Клэр подняла глаза.

Вопрос был спокойный.

Без второго смысла.

Но второй смысл всё равно существовал.

Она подумала.

– Да.

Натан не двинулся.

– Здесь?

– В гостевой комнате.

– Хорошо.

– Не улыбайтесь.

– Я не.

– У вас лицо.

– Какое?

– Очень довольное.

– Потому что вы попросили остаться.

Клэр замолчала.

Вот.

Не потому что обещание близости.

Потому что попросила.

Это действительно было важно.

– Тогда улыбайтесь.

Натан улыбнулся шире.

– Спасибо.

– Невыносимый.

– Учителя хорошие.

– Всё. Эту фразу запрещаем всей семье.

Из коридора донёсся голос Элеоноры:

– Я СЛЫШУ!

Клэр закрыла глаза.

– Вы должны спать!

– Я ПЫТАЮСЬ!

– ТОГДА НЕ ПОДСЛУШИВАЙТЕ!

– ВЫ ГРОМКО ШЕПЧЕТЕСЬ!

Натан согнулся от смеха.

Клэр посмотрела на потолок.

– Это никогда не закончится.

– Надеюсь.

Она повернулась.

Натан уже не смеялся.

– Что?

– Ничего.

– Скажите.

Он посмотрел на дом.

Потом на неё.

– Мне нравится здесь.

Клэр почувствовала тепло.

Не бурное.

Не страшное.

Очень глубокое.

– Мне тоже.

И вдруг поняла, что говорит не о доме.

–

Утром Софи нашла Натана на кухне.

Клэр услышала её голос ещё с лестницы.

– Папа?

Пауза.

– Ты здесь ночевал?

Клэр остановилась.

Нет.

Нет-нет-нет.

Натан спокойно ответил:

– Да.

Софи:

– Где?

Клэр закрыла глаза.

Из гостиной раздался голос Элеоноры:

– В ГОСТЕВОЙ!

Клэр медленно опустила лоб на перила.

– Господи.

Софи спросила:

– Почему?

Элеонора:

– ПОТОМУ ЧТО Я УПАЛА!

Натан тихо сказал:

– Элеонора, я могу сам.

– МЕДЛЕННО ОТВЕЧАЕШЬ!

Клэр спустилась.

– Прекратите все.

Софи посмотрела.

– Доброе утро.

– Доброе.

Она была в пижаме с маленькими лошадьми, волосы спутаны, в руке – Обременение.

Клэр подошла.

– Всё нормально?

– Да.

– Не испугалась ночью?

– Уже нет.

Натан поставил перед ней тарелку с тостом.

– Ешь.

Софи села.

Посмотрела на отца.

Потом на Клэр.

Потом снова на отца.

– Значит, ты ночевал здесь.

Натан вздохнул.

– Да.

– В гостевой.

– Да.

– Жаль.

Тишина.

Клэр едва не уронила чашку.

Натан закрыл глаза.

Элеонора из гостиной начала смеяться.

– Софи!

– Что?

– Ничего.

– Я просто сказала…

Натан поднял руку.

– Не надо.

Клэр закрыла лицо ладонью.

– Мне сорок лет. Почему я краснею перед десятилетним ребёнком?

Элеонора крикнула:

– ПОТОМУ ЧТО МЕДЛЕННЫЕ!

Клэр развернулась.

– Я СЕЙЧАС ПРИДУ!

– ИДУ НА РЕАБИЛИТАЦИЮ!

– ХИТРАЯ ЖЕНЩИНА!

Софи рассмеялась.

Натан подошёл ближе к Клэр.

Тихо сказал:

– Сегодня вечером повторим?

Клэр подняла глаза.

– Что именно?

Он улыбнулся.

– Ужин.

– Коул.

– Только ужин.

– Не верю.

– И правильно.

Она засмеялась.

Софи увидела.

Не сказала ничего.

Просто улыбнулась в тост.

Клэр заметила.

И неожиданно стало очень спокойно.

–

В десять утра пришло новое предложение Westbridge.

Клэр открыла письмо.

Прочитала.

Села.

Элеонора, вернувшаяся после утреннего занятия с Ханной, сразу насторожилась.

– Сколько?

Клэр молчала.

– Клэр.

– Четыре миллиона сто тысяч за Bellwether.

Мэгги, которая как раз вошла через кухню с корзиной свежих овощей, остановилась.

– Сколько?

Клэр показала экран.

Элеонора подъехала.

Прочитала.

– Хорошо.

Клэр резко повернулась.

– Что хорошо?

– Значит, они нервничают.

Мэгги поставила корзину.

– И что ты сделаешь?

Клэр посмотрела на старую кухню.

На Элеонору.

На кошку.

Через окно – на оливковую рощу.

На далёкую маслобойню, где вчера продавали сыр.

На дорожку, по которой Натан час назад уехал домой.

Четыре миллиона сто тысяч.

Сумма, от которой ещё две недели назад у неё бы закружилась голова.

Теперь она чувствовала другое.

Не искушение.

Любопытство.

– Майкл сказал не отвечать самой.

Элеонора подняла бровь.

– Наконец-то учишься.

– Я всегда…

– Не начинай.

Клэр улыбнулась.

– Но продавать не хочу.

Мэгги кивнула.

– Хорошо.

Элеонора сказала:

– Я тоже.

Клэр посмотрела.

– Это мой дом.

– А моя земля рядом.

– Вы всё равно…

– Я теперь инвестор.

– Ещё нет.

– Почти.

– Нет.

– Пять процентов.

– Четыре.

Мэгги подняла руку.

– А мне?

Обе повернулись.

– НЕТ.

Мэгги обиделась.

– Я тоже хочу долю.

– В чём? – спросила Клэр.

– В этом хаосе.

Элеонора задумалась.

– Можно взять деньгами.

Клэр медленно повернула голову.

– Вы только что решили за мой бизнес?

– Я консультирую.

– Без оплаты.

– Пока.

Мэгги улыбнулась.

– Я знала, что мы подружимся.

– Не мечтай.

Клэр посмотрела на них обеих.

И вдруг поняла.

Вот теперь начинается настоящее.

Не развод.

Не спасение дома.

Не тестовый сыр.

Настоящий бизнес.

Настоящие деньги.

Настоящие решения.

И отношения, которые уже нельзя было спрятать за словами «сосед» и «несколько поцелуев».

Она улыбнулась.

Элеонора мгновенно заметила.

– Что?

– Ничего.

– У тебя лицо.

– Какое?

– Опасное.

Клэр посмотрела на письмо Westbridge.

Потом на обеих женщин.

– Думаю, нам пора перестать вести себя как люди, которым случайно повезло.

Мэгги прищурилась.

– А как?

Клэр подняла подбородок.

– Как люди, которые собираются построить здесь что-то очень большое.

Элеонора медленно улыбнулась.

– Вот.

– Что?

– Наконец-то.

– Что наконец?

В глазах бывшей свекрови вспыхнул знакомый хищный блеск.

– Моя девочка.

Клэр замерла.

Мэгги тоже.

Элеонора поняла, что сказала.

Поздно.

Клэр медленно улыбнулась.

– Повторите.

– Нет.

– Элеонора.

– Я оговорилась.

– Моя девочка?

– Забудь.

– Никогда.

Мэгги зажала рот.

Клэр наклонилась.

– Моя дорогая бывшая свекровь…

– Даже не начинай.

– …вы становитесь сентиментальной.

– Маргарет, убери её.

Мэгги расхохоталась.

– Нет. Мне нравится.

Клэр наклонилась и поцеловала Элеонору в макушку.

Та возмущённо зашипела.

– Опять!

– Привыкайте.

– Я тебя разорю!

– Пять процентов максимум.

– Шесть!

– Четыре!

– Пять с половиной!

– Четыре с четвертью!

Мэгги поставила корзину на стол.

– А мне сколько?

Обе одновременно повернулись.

– МОЛЧИ.

Из коридора донёсся звонкий смех Софи.

А за окнами Bellwether лежал в утреннем солнце – старый, неудобный, дорогой, уже почти живой.

И Клэр впервые почувствовала не страх перед тем, что будет дальше.

А нетерпение.