Текст книги "Развод с обременением (СИ)"

Автор книги: Людмила Вовченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

Сегодня между ними не было вчерашней неловкости.

Наоборот.

После почти-поцелуя и короткого прикосновения губ к его щеке исчезла какая-то лишняя осторожность.

Осталась другая.

Хорошая.

Осознанная.

– Клэр.

– Что?

– Вчера…

Она подняла палец.

– Если вы сейчас спросите, считается ли поцелуй в щёку поцелуем, я уйду.

– Не собирался.

– Хорошо.

– Я хотел спросить, можно ли пригласить вас на ужин.

Она замолчала.

Вот так.

Без случайного касания.

Без бабушек.

Без лошади.

Без спасения от падения.

Просто мужчина приглашал женщину.

– Когда?

– Завтра.

– Софи?

– У мамы.

– Мэгги знает?

– Нет.

Клэр подозрительно посмотрела.

– Почему?

– Я хочу, чтобы хотя бы первые двадцать минут были только нашими.

Она рассмеялась.

– Разумно.

– Значит?

Клэр чуть подняла подбородок.

– Да.

Натан улыбнулся.

Не широко.

Но так, что у неё снова появилось это неприятно приятное ощущение под рёбрами.

– В семь?

– В семь.

– Я заеду.

– Нет.

Он поднял бровь.

– Почему?

– Встречаемся на месте.

– Вы мне не доверяете?

– Я не доверяю двум женщинам, которые могут спрятаться в вашем пикапе.

Натан задумался.

– Справедливо.

– Адрес пришлёте.

– Хорошо.

Он сделал шаг ближе.

Клэр не отступила.

– И ещё одно.

– Что?

– Сегодня я не буду пытаться вас поцеловать.

Она прищурилась.

– Почему?

– Потому что теперь вы будете весь вечер об этом думать.

Клэр открыла рот.

Натан улыбнулся.

Повернулся.

И пошёл к машине.

Она несколько секунд стояла неподвижно.

– Натан.

Он обернулся.

– Что?

– Это манипуляция.

– Да.

– Низко.

– Эффективно?

Клэр посмотрела на него.

Потом улыбнулась.

– Уезжайте.

– До завтра.

– До завтра.

Он ушёл.

Клэр осталась на террасе.

Пять секунд.

Десять.

Потом из гостиной донёсся голос:

– Хорош!

Клэр медленно повернула голову.

Элеонора сидела у открытого окна.

– Вы подслушивали?!

– Я проветривала комнату.

– В гостиной?!

– Там душно.

– Вы сказали, что устали!

– Я восстановилась.

Клэр закрыла лицо ладонями.

– Почему я вас не продала вместе с домом?

– Потому что Westbridge столько не потянет.

Клэр расхохоталась.

– Всё. Я пошла.

– Куда?

– Подальше от вас.

– Завтра надень синее.

Клэр остановилась.

– Что?

– На ужин.

– Вы не знаете, куда мы идём.

– Синее тебе идёт.

– Я сама выберу.

– Конечно.

Клэр сделала два шага.

– Только не чёрное!

– ЭЛЕОНОРА!

– ЧТО?!

– ЭТО МОЁ СВИДАНИЕ!

Пауза.

А потом совершенно невинно:

– Я ничего не говорила про свидание.

Клэр замерла.

– Чёрт.

Из гостиной раздался победный смех.

– Попалась.

– Вы невозможная!

– Зато теперь знаю.

Клэр ткнула пальцем в открытое окно.

– Ни слова Мэгги.

– Конечно.

– Я серьёзно.

– Я тоже.

– Обещаете?

– Да.

Клэр ещё секунду смотрела.

– Почему я вам не верю?

– Травма брака.

– Спокойной ночи.

– Ещё рано.

– Для вас уже нет.

– Хамка.

– Отдыхайте.

Клэр ушла.

Через три минуты телефон Элеоноры тихо завибрировал.

Она посмотрела на экран.

Сообщение от Мэгги:

ПОЧЕМУ НАТАН ПРИЕХАЛ ДОМОЙ И СРАЗУ ПОЛЕЗ ГЛАДИТЬ РУБАШКУ?

Элеонора прикусила губу.

Посмотрела в сторону коридора.

Набрала:

НЕ ЗНАЮ.

Подумала.

Добавила:

НО СИНЯЯ КЛЭР ИДЁТ БОЛЬШЕ, ЧЕМ ЧЁРНАЯ.

Ответ пришёл мгновенно.

СВИДАНИЕ?!

Элеонора улыбнулась.

Написала:

Я НИЧЕГО НЕ ГОВОРИЛА.

Через секунду:

ВО СКОЛЬКО?

Элеонора положила телефон экраном вниз.

– Обещание выполнено, – сказала она Обременению.

Кошка посмотрела с подоконника.

– Я не сказала ни слова.

Обременение мяукнула.

– Текст не считается.

Кошка отвернулась.

– Не осуждай меня в моём доме.

Из коридора донеслось:

– МОЁМ!

Элеонора вздрогнула.

– Ты подслушиваешь?!

– Я ПРОХОДИЛА МИМО!

– Ужасная привычка!

– УЧИТЕЛЬ ХОРОШИЙ!

Элеонора посмотрела на кошку.

– Видишь, что приходится терпеть?

Обременение спрыгнула с подоконника и ушла в коридор.

– Предательница.

На следующее утро Клэр впервые увидела старый подвал вместе с Элеонорой.

Луис позвонил в восемь и сообщил, что может установить временную безопасную платформу для осмотра пространства до монтажа постоянного подъёмника.

Клэр согласилась раньше, чем Элеонора успела возразить.

К десяти всё было готово.

Луис проверил крепления трижды.

Ханна приехала специально, чтобы контролировать посадку и перемещение.

Элеонора нервничала.

И именно поэтому стала особенно неприятной.

– Если эта штука скрипнет, я тебя уволю.

Луис посмотрел.

– Вы меня не нанимали.

– Тогда найму и уволю.

– Дорого.

– Клэр заплатит.

– Почему я?!

– Дом твой.

– Когда вам удобно.

– Конечно.

Ханна присела перед креслом.

– Никаких самостоятельных движений.

– Я не ребёнок.

– Именно поэтому вы понимаете инструкцию.

Элеонора поджала губы.

– Ненавижу компетентных людей.

– Знаю.

Клэр стояла внизу.

Сердце почему-то билось быстрее.

Подвал она уже видела.

Но сейчас всё было иначе.

Сегодня сюда спускалась Элеонора.

Платформа начала двигаться.

Медленно.

Элеонора держалась за подлокотники.

Лицо было спокойным.

Только пальцы выдавали напряжение.

Клэр не говорила.

Не подбадривала.

Не суетилась.

Просто ждала.

Когда платформа остановилась, Элеонора подняла глаза.

– Ну?

Клэр улыбнулась.

– Добро пожаловать.

– Пафосно.

– Могу сказать «приехали».

– Лучше.

Луис открыл защитную створку.

Элеонора выехала.

Остановилась.

И замолчала.

Подвал был больше, чем казалось Клэр при первом осмотре.

Низкие каменные своды.

Толстые стены.

Несколько помещений.

Старые деревянные стеллажи.

Большая прохладная комната в глубине.

На стенах сохранились крюки.

В углу – старый тяжёлый стол.

Элеонора медленно поворачивала голову.

– Я не была здесь…

Она замолчала.

Клэр ждала.

– Сколько?

– Тридцать один год.

Голос стал другим.

– Почему?

Элеонора подъехала к старому столу.

Провела пальцами по дереву.

– После рождения Гранта Ричард переделал часть дома. Потом мы почти перестали пользоваться подвалом. Здесь хранились вещи его отца.

Клэр огляделась.

– Какие?

– Всё подряд.

– Очень информативно.

– Я не составляла каталог.

Ханна осталась возле платформы.

Луис проверял дальнюю стену.

Элеонора подъехала к стеллажу.

– Здесь раньше стояли банки.

– С чем?

– Консервация. Соусы. Овощи. Его мать делала всё сама.

Клэр повернулась.

– В Bellwether уже делали еду?

– Для семьи.

– Но делали.

Элеонора посмотрела.

– Не начинай приписывать судьбе маркетинговую стратегию.

– Я ничего.

– У тебя глаза.

Клэр улыбнулась.

– Это интересно.

Они прошли дальше.

В дальней комнате было прохладнее.

Клэр остановилась.

– Вот здесь.

Элеонора посмотрела.

– Что?

– Хранение.

– Для чего?

– Пока не знаю.

Она провела ладонью по каменной стене.

Прохлада держалась даже в жаркий день.

– Но помещение нельзя терять.

Луис подошёл.

– Сначала вентиляция. Влага. Электрика. Потом решайте.

– Видите? – сказала Элеонора. – Реальность снова пришла.

– Я уже привыкла.

– Врёшь.

– Немного.

Клэр повернулась к старому шкафу в нише.

– Это что?

Элеонора посмотрела.

– Не знаю.

Шкаф был встроен прямо в стену.

Тёмное дерево.

Две створки.

Старый латунный замок.

Клэр подошла.

– Заперт.

Элеонора вдруг стала неподвижной.

– Подожди.

– Что?

Она смотрела на замок.

– Я его помню.

Клэр обернулась.

– И?

– Ричард хранил там документы.

Клэр сразу подняла ладонь.

– Нет.

– Что «нет»?

– Мы не начинаем тайну старого шкафа.

Луис засмеялся.

Ханна тоже.

Элеонора возмутилась:

– Я просто сказала, что там были документы.

– Майкл посмотрит.

– Конечно.

– Никаких ночных вскрытий.

– Мне семьдесят два, а не двенадцать.

– Это ничего не гарантирует.

– Клэр.

– Я серьёзно.

Элеонора фыркнула.

– Ключ должен быть наверху.

– Где?

– Не помню.

– Отлично.

Клэр сфотографировала шкаф.

– Отправлю Майклу.

– Зачем адвокату фотография мебели?

– Чтобы он морально готовился.

– К чему?

– К нам.

Элеонора подумала.

– Разумно.

Клэр отошла к следующей стене.

И вдруг услышала за спиной:

– Господи.

Она резко повернулась.

Элеонора смотрела вниз.

На нижней полке шкафа, под слоем пыли, лежала небольшая деревянная коробка.

Не запертая.

Простая.

Клэр подошла.

– Что?

Элеонора не ответила.

– Вы её знаете?

– Да.

– Что там?

– Не знаю.

– Но узнаёте.

– Да.

Клэр присела.

Достала коробку.

Сдувать пыль не стала – вынесла на стол и протёрла салфеткой.

На крышке были вырезаны две буквы.

E.W.

Клэр посмотрела на Элеонору.

– Ваши.

– Да.

– Открывать?

Элеонора несколько секунд молчала.

Потом кивнула.

Клэр подняла крышку.

Внутри лежали бумаги.

Несколько старых фотографий.

Тонкая бархатная коробочка.

И конверт.

На нём почерком Ричарда было написано:

Элеоноре. Личное.

Клэр сразу закрыла крышку.

Элеонора подняла глаза.

– Почему?

– Потому что личное.

– Я сказала открыть.

– Коробку. Не письмо.

– Клэр.

– Что?

– Дай.

Клэр подала коробку.

Элеонора положила её на колени.

Пальцы задержались на конверте.

– Хочешь, я уйду?

Элеонора посмотрела на неё.

И ответила не сразу.

– Нет.

Клэр осталась.

Но отвернулась.

За спиной тихо зашуршала бумага.

Долго ничего не происходило.

Потом Клэр услышала вдох.

Очень медленный.

– Клэр.

Она повернулась.

Элеонора держала один лист.

Глаза блестели.

Но лицо оставалось собранным.

– Что?

– Этот мерзавец.

Клэр осторожно спросила:

– Ричард?

– Да.

– Что сделал?

Элеонора протянула лист.

– Читай.

Клэр не взяла.

– Уверены?

– Читай.

Письмо было коротким.

Не признание.

Не тайна.

Не завещание.

Ричард писал, что оформил отдельно от семейного холдинга несколько активов, которые всегда считал принадлежащими Элеоноре лично.

Небольшой пакет земли.

Доля в старой компании.

Инвестиционный счёт.

И права на участок оливковой рощи, который много лет сдавался в управление.

Клэр подняла глаза.

– Вы знали?

– Нет.

– Совсем?

– Нет.

– Но почему…

Элеонора взяла вторую бумагу.

Посмотрела.

И вдруг рассмеялась.

Не весело.

Потрясённо.

– Что?

– Ричард.

– Что Ричард?

– Он знал.

– Что?

Элеонора подняла глаза.

– Что Грант однажды может попытаться распоряжаться всем.

Клэр медленно села на старый стул.

– Здесь написано?

– Не так.

Она посмотрела в письмо.

– «То, что твоё, должно оставаться твоим, даже если наш сын однажды решит, что фамилия даёт ему право считать чужое своим».

Клэр замолчала.

Это было слишком похоже на Гранта.

На его тон.

На его уверенность.

На его визит.

– Давно написано?

Элеонора посмотрела дату.

– Девятнадцать лет назад.

Клэр выдохнула.

– Почти после нашей свадьбы.

– Да.

Тишина.

Элеонора провела пальцем по бумаге.

– Старый хитрец.

Клэр осторожно улыбнулась.

– Похоже, у вас тоже было обременение.

Элеонора подняла глаза.

– Не смей.

– Молчу.

– И не улыбайся.

– Не могу.

Элеонора посмотрела на письмо.

А потом вдруг улыбнулась сама.

Тихо.

Очень тепло.

Так Клэр её ещё не видела.

– Он всегда любил делать всё за моей спиной.

– Романтично.

– Ужасно.

– Но полезно.

– Иногда.

Клэр указала на бумаги.

– Майкл.

– Да.

– Сначала проверяет он. Никаких выводов.

– Я знаю.

– Никаких звонков Гранту.

Элеонора резко подняла голову.

– Я не идиотка.

– Иногда вы эмоциональная.

– Я?!

– Да.

– Ты вчера чуть не отказалась от трёх миллионов в сообщении из четырёх абзацев.

Клэр задумалась.

– Справедливо.

Элеонора положила письмо обратно.

– Но если это действительно моё…

Клэр ждала.

В глазах бывшей свекрови появилось что-то знакомое.

Лукавое.

Опасное.

Очень живое.

– Что?

– Ничего.

– Элеонора.

– Я просто думаю.

– Вот это меня и пугает.

– У меня могут появиться собственные деньги.

Клэр прищурилась.

– И?

– Которые мой сын не контролирует.

– И?

Элеонора улыбнулась.

– Клэр.

– Что?

– Кажется, мне снова начинает нравиться жизнь.

Клэр смотрела на неё.

На прямую спину.

На блеск в глазах.

На пальцы, лежащие поверх старого письма мужа.

И вдруг рассмеялась.

– Бедный Грант.

– Почему бедный?

– Потому что он ещё не знает.

Элеонора чуть подняла подбородок.

– И не узнает.

– Пока.

– Пока.

Клэр протянула руку.

– Домой?

Элеонора посмотрела вокруг подвала.

– Нет.

– Что?

– Мы ещё не всё посмотрели.

Клэр застонала.

– Конечно.

– Там ещё две комнаты.

– Ханна нас убьёт.

– Она наверху.

– Она здесь.

Ханна от платформы сказала:

– Я всё слышу.

Элеонора закрыла глаза.

Клэр рассмеялась.

– Семейное проклятие.

– Это не семья.

Клэр посмотрела на неё.

Элеонора выдержала две секунды.

– Хорошо. Уже семья.

Клэр ничего не сказала.

Просто взяла коробку.

И пошла рядом.

В четыре дня Клэр стояла перед зеркалом.

На кровати лежали четыре платья.

Чёрное.

Зелёное.

Кремовое.

И синее.

Она смотрела на синее с ненавистью.

– Нет.

Стук.

– Кто?

– Я.

– Какая?

– У тебя много?

Клэр закрыла глаза.

– Не входите.

Дверь открылась.

Элеонора въехала.

– Я сказала не входить.

– Я не расслышала.

– Врёте.

– Да.

Она посмотрела на кровать.

Потом на синее платье.

Потом на Клэр.

Клэр подняла палец.

– Ни слова.

Элеонора закрыла рот.

Клэр взяла зелёное.

Приложила.

Элеонора поморщилась.

– Вы обещали молчать.

– Я молчу.

– Лицом тоже.

– Не могу.

Клэр бросила зелёное.

Взяла кремовое.

Элеонора наклонила голову.

Клэр раздражённо:

– Что?

– Ничего.

– Нет, говорите.

– Ты похожа на человека, который идёт подписывать ипотеку.

Клэр бросила кремовое.

– Чёрное?

– Похороны.

– Вы специально.

– Я предупреждала.

Клэр посмотрела на синее.

Элеонора тоже.

– Нет.

– Я ничего.

– Именно поэтому нет.

– Хорошо.

Клэр взяла синее.

Платье было простым.

Мягкая ткань.

Открытые ключицы.

Тонкий пояс.

Юбка чуть ниже колена.

Никакого вызова.

Но цвет делал глаза ярче.

Клэр посмотрела в зеркало.

– Чёрт.

Элеонора победно улыбнулась.

– Ни слова.

– Молчу.

– И Мэгги ничего не знает?

– Конечно.

Телефон Клэр завибрировал.

Сообщение от Мэгги:

СИНЕЕ.

Клэр медленно повернула голову.

Элеонора посмотрела на потолок.

– Я её убью.

– Кого?

– Вас.

– Это нелогично.

– Почему?

– Написала она.

– Откуда она знает?!

– Женская интуиция.

Клэр взяла телефон.

Набрала:

КАКОЕ СИНЕЕ?

Ответ пришёл:

ПЛАТЬЕ.

Клэр подняла глаза.

Элеонора уже разворачивала кресло.

– Стоять.

– Не могу.

– Очень смешно.

– Мне понравилось.

– Элеонора!

Та остановилась.

Клэр подошла.

Скрестила руки.

– Вы ей сказали.

– Нет.

– Что вы написали?

– Ничего существенного.

– Телефон.

– Это нарушение приватности.

– Вы вчера взломали мой планшет!

– Не взломала. Угадала пароль.

– Телефон.

Элеонора прижала его к груди.

– Нет.

Клэр прищурилась.

Элеонора тоже.

Пять секунд.

Десять.

Потом обе начали смеяться.

– Господи, – выдохнула Клэр. – Что с нами стало?

Элеонора посмотрела на неё.

– Не знаю.

Клэр улыбнулась.

– Мне нравится.

Элеонора замолчала.

Потом кивнула.

– Мне тоже.

И тут же добавила:

– Но синее всё равно лучше.

– Вон.

– Уже.

– И не звоните ему.

Элеонора резко остановилась.

– Кому?

– Натану.

– У меня нет его номера.

Клэр облегчённо выдохнула.

Элеонора добавила:

– Есть номер Мэгги.

– ВОН!

Дверь закрылась под её смех.

Клэр осталась перед зеркалом.

Посмотрела на себя.

Сорок лет.

Разведена.

Живёт в старом доме с бывшей свекровью.

Владеет кошкой, которую не выбирала.

Собирается отказаться от трёх миллионов.

Запускает производство продукта, которого ещё месяц назад не существовало.

И идёт на первое настоящее свидание с мужчиной, мать которого уже знает цвет её платья.

Клэр медленно улыбнулась отражению.

– Отлично.

Потом подумала.

– Просто прекрасно.

Из-за двери донеслось:

– ТУФЛИ БЕЖЕВЫЕ!

Клэр схватила подушку.

– ЭЛЕОНОРА!

По коридору удалялся победный смех.

Глава 8.

Глава 8.

Глава 8

В семь без трёх минут Клэр поняла две вещи.

Во-первых, Элеонора действительно способна молчать.

Во-вторых, в молчании она была гораздо опаснее.

Клэр спускалась по лестнице медленно, придерживая ладонью перила и стараясь не думать о том, что последние двадцать минут трижды меняла серьги, дважды распускала волосы и один раз всерьёз рассматривала возможность отменить свидание по причине внезапного приступа здравого смысла.

Синее платье она всё-таки надела.

И ненавидела за это всех.

Особенно себя.

Ткань мягко облегала талию, свободно падала до середины икры и при каждом шаге едва касалась ног. Волосы Клэр оставила распущенными – тёмные пряди лежали на плечах, несколько непослушных завитков уже выбились у висков. Небольшие серьги, тонкая цепочка, светлые туфли.

Никаких попыток выглядеть на двадцать пять.

Никаких боевых доспехов разведённой женщины.

Просто она.

Сорок лет.

Свидание.

Господи.

В гостиной сидела Элеонора.

Клэр остановилась.

Элеонора подняла глаза от книги.

Опустила.

Перевернула страницу.

Клэр постояла.

– Ну?

Элеонора продолжила читать.

– Что «ну»?

– Вы ничего не скажете?

– Ты запретила.

– И вас это остановило?

– Я уважаю личные границы.

Клэр медленно подошла.

– Кто вы?

– Хозяйка этой книги.

– Где Элеонора?

– Очень смешно.

– Вы больны?

Элеонора наконец посмотрела на неё.

Медленно.

От туфель до волос.

Потом снова опустила взгляд.

– Подол немного завернулся сзади.

Клэр мгновенно повернулась.

– Где?

– Уже расправился.

– Вы специально!

– Возможно.

– Я вас ненавижу.

– Нет.

Клэр поправила сумочку на плече.

– И всё?

– Что именно ты хочешь услышать?

– Ничего.

– Тогда всё.

– Прекрасно.

Она сделала два шага к двери.

– Клэр.

Клэр остановилась.

Ну вот.

Сейчас начнётся.

Элеонора спокойно сказала:

– Ты очень красивая.

Клэр обернулась.

Никакой язвительной улыбки.

Никакого блеска в глазах.

Элеонора смотрела на неё совершенно серьёзно.

Клэр даже растерялась.

– Спасибо.

– Только не испорть впечатление разговором о себестоимости сыра.

– Я ухожу.

– И о зонировании.

– До свидания.

– И не спрашивай мужчину о водных правах.

– Элеонора!

– Что? Я пытаюсь помочь.

– Не надо.

– Хорошо.

Клэр взялась за ручку двери.

– И…

Она резко обернулась.

– Ещё одно слово – и я надену чёрное.

Элеонора захлопнула рот.

Клэр прищурилась.

– Вот так.

Она вышла.

Закрыла дверь.

Постояла на крыльце.

За дверью было тихо.

Подозрительно тихо.

Клэр наклонилась к стеклу.

Элеонора уже держала телефон.

Клэр распахнула дверь.

– ТЕЛЕФОН НА СТОЛ!

Элеонора вздрогнула.

– Ты ненормальная?!

– На стол!

– Я хотела посмотреть время!

– На стене часы!

– Они далеко!

– Вы в очках!

– Это мои очки!

– Телефон!

Элеонора с оскорблённым достоинством положила его на стол.

– Деспот.

– Манипуляторша.

– Нахалка.

– До свидания.

– Хорошего вечера.

Клэр снова вышла.

На этот раз дошла до машины.

Телефон в сумочке завибрировал.

Она замерла.

Достала.

Сообщение от Мэгги.

ОН УЕХАЛ ДВАДЦАТЬ МИНУТ НАЗАД. РУБАШКА БЕЛАЯ. ВОЛОСЫ ПРИЛИЗАЛ. ПЕРЕВОЛНОВАЛСЯ.

Клэр медленно закрыла глаза.

Следом пришло второе.

ЭЛЕОНОРА НИ ПРИ ЧЁМ.

Третье.

Я САМА.

Четвёртое.

ХОРОШО ВАМ ПОСИДЕТЬ.

И пятое.

НЕ ОБСУЖДАЙТЕ СЫР.

Клэр подняла голову к окнам.

Элеонора сидела в гостиной с книгой.

Увидела её.

Подняла обе руки.

Мол, я вообще здесь ни при чём.

Клэр показала ей телефон.

Элеонора пожала плечами.

Потом ткнула пальцем в сторону соседнего поместья.

Клэр рассмеялась.

Села в машину.

И впервые за весь день перестала нервничать.

–

Натан выбрал маленький ресторан почти в сорока минутах езды от Bellwether.

Клэр поняла почему, едва увидела место.

Никаких знакомых.

Никаких Мэгги.

Никакой Элеоноры.

Никаких людей, которые могли бы подойти к столу со словами: «А мы тут совершенно случайно».

Ресторан прятался среди невысоких холмов за городком, где главная улица состояла из нескольких кварталов старых фасадов, маленькой пекарни, книжного магазина и площади с огромными платанами.

К вечеру жара отступила.

Небо над холмами стало нежно-персиковым, сухая трава золотилась в последних лучах, а тени от деревьев ложились поперёк дороги длинными прохладными полосами.

Клэр припарковалась.

Натан уже ждал у входа.

И Мэгги не преувеличила.

Белая рубашка.

Тёмные брюки.

Рукава не закатаны.

Волосы действительно уложены аккуратнее обычного.

Клэр вышла из машины.

Натан увидел её.

И замер.

Совсем ненадолго.

Но достаточно.

Клэр закрыла дверцу.

– Что?

– Ничего.

– Вы сейчас очень похожи на Элеонору.

– Это оскорбление?

– Пока предупреждение.

Он подошёл.

Сегодня Натан выглядел иначе не потому, что стал внезапно красивее.

Клэр вообще давно поняла, что его лицо не принадлежало к тем безупречным мужским лицам, которые красиво смотрелись на рекламных щитах.

Нос когда-то явно был сломан.

У правой брови тонкий старый шрам.

На солнце вокруг глаз появлялись морщины.

Подбородок слишком тяжёлый для классической красоты.

Но стоило ему улыбнуться – спокойно, немного криво, – и всё это вдруг складывалось в мужчину, на которого хотелось смотреть ещё.

Особенно сейчас.

Когда он смотрел на неё.

– Вы великолепно выглядите.

Клэр улыбнулась.

– Вот. Учитесь у Элеоноры. Она потратила на эту фразу семь минут издевательств.

– Я могу начать сначала.

– Не надо.

Натан открыл перед ней дверь.

– Идёмте.

– Подождите.

Он остановился.

– Что?

Клэр прищурилась.

– Здесь точно нет вашей матери?

– Проверял.

– Моей бывшей свекрови?

– Я не говорил ей адрес.

– Софи?

– У мамы.

– То есть…

– Клэр.

– Что?

– Мы одни.

Она выдохнула.

– Хорошее место.

– Вы ещё не вошли.

– Именно поэтому.

Он рассмеялся.

–

Через двадцать минут Клэр поняла, что Натан совершил тактическую ошибку.

Он выбрал ресторан с открытой кухней.

Клэр старалась.

Правда.

Первые десять минут она была обычной женщиной на свидании.

Спросила, как прошёл день.

Рассказала о том, что Майкл назначил на завтра встречу по документам Элеоноры.

Посмеялась над сообщениями Мэгги.

Даже не упомянула себестоимость.

А потом мимо их стола пронесли большую деревянную доску с горячим хлебом, запечёнными овощами, мягким сыром, травами и несколькими маленькими соусниками.

Клэр проводила её глазами.

Натан вздохнул.

– Всё.

– Что?

– Я вас потерял.

– Не понимаю.

– У вас лицо изменилось.

– Как?

– Бизнес.

Клэр возмутилась:

– Я просто посмотрела на еду.

– Вы посмотрели на доску.

– Она красивая.

– Именно.

– И очень правильная подача.

Натан откинулся на спинку стула.

– Семь минут.

– Что?

– Мы продержались семь минут без Bellwether Table.

Клэр засмеялась.

– Я предупреждала.

– Предупреждала Элеонора.

– Она знает меня слишком хорошо.

– Это заметно.

Клэр на секунду замолчала.

– Странно.

– Что?

Она провела пальцем по краю салфетки.

– Ещё несколько месяцев назад я бы рассмеялась, если бы кто-нибудь сказал, что мы будем жить вместе.

– С Элеонорой?

– Угу.

– Вы правда друг друга не любили?

Клэр посмотрела на него.

– Очень вежливая формулировка.

– Я стараюсь.

– Она считала меня недостаточно хорошей для Гранта.

– А вы?

– Считала её высокомерной, холодной, контролирующей язвой.

– А сейчас?

Клэр задумалась.

– Сейчас я знаю, что она высокомерная, контролирующая язва.

Натан рассмеялся.

– А холодная?

Клэр покачала головой.

– Нет.

И после короткой паузы добавила:

– Никогда не была. Просто очень хорошо умела выглядеть такой.

Натан смотрел на неё чуть дольше обычного.

– Вы её любите.

Клэр открыла рот.

Закрыла.

– Не говорите ей.

– Почему?

– Она станет невыносима.

– Мне кажется, этот поезд ушёл.

– Тогда станет ещё хуже.

Им принесли еду.

Клэр попробовала запечённый перец с мягким сыром.

Зажмурилась.

Натан заметил.

– Что?

– Ничего.

– Вы опять работаете.

– Я ем.

– У вас бровь.

– Что с ней?

– Поднялась.

– И?

– Так бывает, когда вы что-то придумали.

Клэр положила вилку.

– Это пугает.

– Что?

– Вы тоже начинаете меня читать.

– Я наблюдательный.

– Элеонора тоже.

– Сочувствую.

Клэр засмеялась.

И всё стало просто.

Настолько, что она перестала следить за временем.

Они говорили о Софи.

О лошадях.

О том, как Натан после смерти жены почти два года не мог заставить себя убрать из шкафа её вещи.

Он сказал это спокойно.

Без тяжёлой паузы.

Без попытки вызвать жалость.

Просто как часть жизни.

Клэр не стала задавать лишних вопросов.

– Софи сколько было?

– Пять.

– Она помнит маму?

– Да. Не всё. Иногда странные вещи. Запах крема для рук. Как она пела в машине. Жёлтый дождевик.

Клэр посмотрела на него.

– А вы?

Натан улыбнулся.

– Всё.

Ответ был тихим.

Клэр накрыла его руку ладонью.

Не потому что надо.

Потому что захотелось.

Натан перевернул ладонь.

Их пальцы переплелись.

Просто.

Без напряжения.

Через несколько секунд он спросил:

– А вы почему так долго оставались с Грантом?

Клэр не отдёрнула руку.

– Хороший вопрос.

– Можно не отвечать.

– Нет.

Она посмотрела на их пальцы.

– Наверное, потому что каждый плохой год не был достаточно плохим, чтобы перечеркнуть предыдущие хорошие.

Натан молчал.

– Это происходит медленно, – продолжила Клэр. – Сначала человек отменяет ужин. Потом перестаёт спрашивать, как прошёл твой день. Потом ты перестаёшь рассказывать. Потом он принимает решение за двоих, и тебе уже проще не спорить. А однажды обнаруживаешь, что вы прекрасно умеете жить рядом, почти не участвуя в жизни друг друга.

– И любовница?

Клэр усмехнулась.

– Она оказалась не причиной. Скорее официальным уведомлением о том, что брак уже умер, а мне забыли сообщить.

Натан сжал её пальцы.

– Больно?

– Было.

– Сейчас?

Клэр подумала.

– Сейчас больше обидно за ту женщину, которой я была.

– Почему?

– Она слишком долго ждала, что кто-нибудь выберет её.

Натан посмотрел прямо ей в глаза.

– А теперь?

Клэр улыбнулась.

– А теперь она купила сыроваренное оборудование.

Он расхохотался.

– Я серьёзно.

– Я тоже. Это очень терапевтично.

– Клэр.

Она перестала улыбаться.

– Теперь я выбираю сама.

Натан кивнул.

И ничего не добавил.

За это она была ему благодарна больше, чем за красивую фразу.

–

На обратной дороге они всё-таки поехали одной машиной.

Клэр оставила свою возле ресторана после того, как Натан предложил показать ей одно место, находившееся по дороге к Bellwether.

– Если это конюшня, я выйду.

– Ночью?

– Особенно ночью.

– Не конюшня.

– Если там ваша мать…

– Клэр.

– Проверяю.

Он свернул с основной дороги.

Машина поднялась по узкой дороге между холмами.

Через несколько минут впереди показалась небольшая смотровая площадка.

Ни кафе.

Ни домов.

Только деревянное ограждение и долина внизу.

Натан остановился.

Они вышли.

Клэр замерла.

Ночью долина была совсем другой.

Далеко внизу мерцали огни маленьких городков. Холмы лежали тёмными волнами. Над ними висело огромное чистое небо, а воздух пах сухой травой, нагретой за день землёй и листьями.

– Красиво.

– Поэтому привёз.

Клэр подошла к ограждению.

– Вы всех сюда возите?

– Да.

Она повернула голову.

Натан выдержал паузу.

– Особенно налогового консультанта.

Клэр толкнула его плечом.

– Дурак.

– Вы спросили.

Он встал рядом.

И снова наступила тишина.

Но не та, которую хотелось заполнить.

Клэр смотрела на огни.

Натан – на неё.

Она почувствовала.

Повернулась.

– Что?

– Можно?

Клэр сразу поняла.

На этот раз не было почти-поцелуя.

Не было случайности.

Не было растерянности.

Он спросил.

Она ответила:

– Да.

Натан прикоснулся ладонью к её щеке.

Очень медленно.

Большой палец скользнул вдоль скулы.

Клэр подняла лицо.

Первое прикосновение губ оказалось почти осторожным.

Тёплым.

Мягким.

Настолько спокойным, что она успела почувствовать шероховатость его подбородка, тепло ладони у щеки, запах чистой ткани рубашки и ночного воздуха.

А потом сама сделала полшага ближе.

Натан понял.

Вторая секунда уже не была осторожной.

Его рука легла ей на талию.

Клэр ухватилась пальцами за ткань рубашки у груди.

Поцелуй стал глубже.

Не жадным.

Не торопливым.

Взрослым.

Тем самым, в котором никто никому ничего не доказывает.

Просто двое людей слишком долго смотрели друг на друга и наконец перестали делать вид, что им достаточно разговоров.

Клэр отстранилась первой.

Не далеко.

Лоб почти касался его подбородка.

Она тихо выдохнула.

– Ну.

Натан улыбнулся.

– Что «ну»?

– Не знаю.

– Сильная аналитика.

Клэр подняла глаза.

– Не портите.

– Молчу.

– Вот и хорошо.

Он снова наклонился.

Клэр положила ладонь ему на грудь.

– Подождите.

Натан мгновенно остановился.

– Что?

Она смотрела на него.

Потом вдруг улыбнулась.

– Ничего.

И сама потянула его за рубашку к себе.

На этот раз Натан засмеялся прямо ей в губы.

– Манипуляторша.

– Учителя хорошие.

–

В Bellwether горел свет.

Клэр увидела его ещё с дороги.

– Она не спит.

– Кто?

Клэр посмотрела на Натана.

– Вы серьёзно?

– Точно.

– Сейчас будет допрос.

– Могу войти с вами.

– Нет.

– Почему?

– Я должна сохранить остатки достоинства.

– После чего?

Клэр повернулась.

– Коул.

– Молчу.

Он остановил машину возле крыльца.

Клэр не спешила выходить.

Натан тоже.

– Спасибо, – сказала она.

– За ужин?

– За вечер.

– Мне тоже было хорошо.

Она улыбнулась.

– Спокойной ночи.

– Клэр.

– Что?

– В следующий раз я заберу вас из дома.

– Почему?

– Хочу познакомиться с системой безопасности.

– Какой?

Он кивнул на окно.

Клэр повернулась.

Штора в гостиной резко дёрнулась.

Она закрыла глаза.

– Господи.

Натан смеялся.

– Не смейте.

– Я ничего.

– Уже все «ничего».

Она открыла дверцу.

Натан поймал её за руку.

Клэр обернулась.

Он наклонился и коротко поцеловал её.

Без вопроса.

Потому что один ответ уже получил.

– Спокойной ночи.

Клэр вышла.

Закрыла дверцу.

Сделала три шага.

Обернулась.

– Натан.

Он опустил стекло.

– Да?

– Мне тоже.

– Что?

– Было хорошо.

Его улыбка стала шире.

Клэр пошла к дому.

И только у двери поняла, что улыбается сама.

–

Элеонора сидела в гостиной.

Книга лежала на коленях.

Клэр вошла.

Закрыла дверь.

Сняла туфли.

Элеонора перевернула страницу.

– Добрый вечер.

– Добрый.

– Хорошо посидели?

Клэр посмотрела.

– Нормально.

– Угу.

– Что?

– Ничего.

– Вы опять.

– Я читаю.

Клэр пошла к лестнице.

– Спокойной ночи.

– Клэр.

Она остановилась.

– Что?

Элеонора указала на собственную щёку.

– Здесь.

Клэр машинально коснулась лица.

– Что?!

Элеонора расхохоталась.

– Ничего.

Клэр застыла.

– Вы…

– Ты должна была видеть своё лицо.

– Я вас убью.

– Значит, целовались.

– ЭЛЕОНОРА!

– Я не спрашивала.

– Вы специально!

– Конечно.

Клэр схватила диванную подушку.

Элеонора подняла руки.

– Инвалид!

Клэр замерла.

– Нечестно.

– Зато эффективно.

– Это запрещённый приём.

– Я старая женщина.

– Которая сегодня самостоятельно простояла дольше десяти секунд.

Элеонора выпрямилась.

– Это не связано.

– Ещё как.

Клэр положила подушку.

Элеонора прищурилась.

– Так целовались?

Клэр повернулась к лестнице.

– Спокойной ночи.

– Хорошо?

Клэр поднялась на одну ступень.

– Элеонора.

– Что?

Она посмотрела через плечо.

И не удержалась.

Улыбнулась.

Элеонора увидела.

Глаза её мгновенно стали лукавыми.

– А-а-а.

– Ни слова.

– Я ничего.

– И Мэгги…

Телефон Элеоноры завибрировал.

Обе посмотрели.

Элеонора медленно взяла его.

Сообщение.

Она прочитала.

Подняла глаза.

Клэр прищурилась.

– Кто?

– Никто.

– Элеонора.

– Мэгги.

– Что пишет?

– Ничего.

– Показывайте.

– Частная переписка.

– Показывайте.

– Нет.

Клэр спустилась.

Элеонора прижала телефон к груди.

– Не смей!

– Показывайте!

– Клэр!

– Элеонора!

Они смотрели друг на друга.

Потом Элеонора неожиданно начала смеяться.

Клэр тоже.

– Ладно, – выдохнула Элеонора. – Читай.

На экране было:

ОН ВЕРНУЛСЯ. УЛЫБАЕТСЯ КАК ИДИОТ.

Клэр закрыла лицо ладонью.

– Всё.

Элеонора радостно сказала:

– Значит, хорошо.

– Спокойной ночи.

– Очень хорошо?

– Я ухожу.

– Клэр!

– Нет!

– Я просто…

– НЕТ!

Она поднялась наверх.

Из гостиной донеслось:

– СИНЕЕ СРАБОТАЛО!

Клэр остановилась.

– Я ВЫБРОШУ ЭТО ПЛАТЬЕ!

– НЕ СМЕЙ!

– ВОТ УВИДИТЕ!

– ОНО ДОРОГОЕ!

Клэр замерла.

Медленно спустилась на одну ступень.

– Откуда вы знаете?

Тишина.

– Элеонора?