Текст книги "Змеевик (ЛП)"

Автор книги: Лорел Кей Гамильтон

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 32 страниц)

– Почему ты так уверен, что победишь? – Спросила Беттина, все еще держась за Ру.

Эдуард посмотрел на нее, больше своим взглядом, чем Теда. От этого она двинулась, встав позади Ру, хотя так и не отпустила его руку. Это заставило меня задуматься о Беттине, потому что она увидела опасность в его взгляде.

– Подождите, вы, ребята, сделали ставку на победу? Это не похоже ни на кого из вас, – сказала я.

– Некоторые из мужчин думали, что это будет слишком легко, поэтому Тед предложил дружескую ставку – сказал Ру, пытаясь заставить Беттину отпустить его руку, не причиняя ей вреда.

– Они подразумевали, что они молодые гребаные кексики, а некоторые из нас уже больше гребаные пончики – сказал шериф Руфус Мартинес, возвращаясь к столу с чем-то фруктовым в высоком стакане. Он был большой парень, около шести футов и трех дюймов, и я узнала, что он играл в футбол в колледже, он не был достаточно быстр для профи, но все равно когда то был в хорошей форме. А сейчас… он похлопал по округлости своего живота, который был уже достаточно велик, что бы начать беспокоиться о проблемах с сердцем.

– Это моя вина. Я единственный, кто так сильно любит пончики.

– Не сладости твоя проблема, Руфус – сказал Эдуард с акцентом Теда. – А жирное мясо и крахмал.

– Ты начинаешь говорить как моя жена, Тед, – сказал он, опуская свою массу в кресло, которое угрожающе прогнулось. Видимо, он набрал вес во всем; живот просто отвлекал от остального.

– Но почему Уайетт и Натаниэль плыли друг против друга, если наши-против-ненаших? – спросила я.

– Мы оба выиграли наши первые заплывы – сказал Натаниэль.

– Мы плывем или нет? – Крикнул Рэнди с края бассейна.

Натаниэль улыбнулся и сказал: – Я сейчас вернусь.

– Он так уверен, что победит? – спросила я.

– Победить или проиграть, это быстро – сказал Руфус.

Мика наклонился и прошептал: – Я поболеть за Натаниэля; Помоги Уайетту избавиться от Беттины. – Он отправился к другим наблюдающим за гонкой. Я осталась лицом к лицу с Ру, гм, Уайеттом и красавицей на его руке. Она была хорошенькой или была бы таковой, если бы перестала хмуриться и цепляться за Ру мертвой хваткой, так, что без применения силы не оторвать.

Родина наклонилась и прошептала: – Пожалуйста, Анита.

Я посмотрела на Ру, на этот новый более уверенный образ и на тело, которое обычно было полностью скрыто, его излюбленной, мешковатой одеждой. Когда я уставилась на него, то его взгляд стал менее уверенным, и почему-то мне не хотелось делать его несчастным. Он казался счастливее, чем когда-либо. Может быть, это была игра, а может это притворство и делало его счастливее.

Я протянула руку Ру, и он улыбнулся. Он протянул мне свою свободную руку, на которой не висела, почти всем своим телом, девушка. Она довольно тесно прижалась к нему. Мне стало интересно, она всегда так липла к парням или что-то в Ру сделало ее такой решительной. Я попыталась привлечь его к себе, но она держалась за него, как будто участвовала в перетягивании каната. Это было уже смешно, поэтому я подошла к Ру с другой стороны и коснулась его лица. Он впервые обнял меня за талию и чувствовался таким же сильным, как выглядел. Крепче обняв, он притянул меня ближе к себе. Это было намного смелее, чем я ожидала от него, и на секунду я вспомнила Родриго: смелого, доминирующего и властного. Из-за этого я начала отстраняться от него. Почувствовав это, из его глаз начал исчезать свет, и начал возвращаться этот тихий, почти избитый взгляд, который я не хотела видеть снова в его глазах. Не хотела быть этому причиной. Родина была права; они тоже были в трауре. Мы все что-то потеряли в Ирландии. Я посмотрела в его черные глаза и впервые увидела Ру, а не Родриго, стоящего передо мной человека, вместо призраков преследовавших меня.

Я улыбнулась ему, играя пальцами с каплями воды на его коже. Это легкое прикосновение вернуло его глазам нотки счастья. Я попыталась обнять его за талию, но наткнулась на Беттину.

– Эй, я не по девочкам, о’кей? – сказала она.

Я колебалась минуту, прижимая руку к ее телу, пытаясь обнять Ру; затем улыбнулась ему и сделала все возможное, чтобы он увидел/почувствовал/понял, что я собиралась сделать. Если бы это был Натаниэль, я бы просто опустила свои щиты и была бы уверена, что он понял, но с Ру связь была односторонней: он чувствовал меня. Я поднялась на цыпочки, прислонившись к нему и прижавшись своими губами к его; это был даже не поцелуй, просто прикосновение. Почувствовав, как его губы изогнулись в улыбку, я улыбнулась в ответ. Повернув руку, я обхватила девушку за талию и обняла их обоих. Она издала совсем не счастливое «Эй!». Я оторвалась от губ Ру и потянулась к Беттине, как будто хотела поцеловать ее. Она издала несчастный визг и отпустила его, только моя рука удерживала ее на месте. Если бы я была более извращенной, то поцеловала ее, прежде чем отпустить, но мне не нравилась Беттина настолько, чтобы зайти так далеко. Я отодвинула руку, и она отшатнулась назад, как будто сопротивлялась моим объятиям сильнее, чем я чувствовала.

Теперь она называла меня по всякому, лесбиянка было самым милым из этого. Я проигнорировала ее и наконец, смогла взглянуть в черные глаза Ру без каких-либо отвлекающих факторов. Он улыбнулся, я улыбнулась, и затем потянулась к нему, когда он наклонился ко мне. Мы поцеловались, слегка коснувшись губами, а затем его руки пробежались по моей спине, плотнее прижимая меня к себе, так чтобы было больше тела в этом английском поцелуе. Я почувствовала его тело через переднюю часть его маленьких купальных шорт. Это заставило меня оторваться от поцелуя и повернуться лицом к его шее. Его кожа была слегка прохладной после воды, но, должно быть, это был бассейн с морской водой, потому что не было никакого намека на хлор. Его кожа ощущалась чистой и приятной. Я обернулась вокруг него, уткнувшись лицом в изгиб его шеи, где пульс бился под кожей. Он вдруг стал таким горячим, и под сладким запахом его кожи был жар, жар, в котором я могла бы согреться, если бы только выпустила его.

Я поцеловала его в шею, прижимая губы к этой теплой, пульсирующей гладкости. Его кожа была соленой, и не от пота, а от соленой воды бассейна. Я нащупала его пульс, сильнее надавливая языком, облизывая, как будто могла дотронуться до этой трепещущей штуки своим языком, стоило лишь лизнуть достаточно сильно.

Ру вздрогнул в моих руках. Он сказал «Анита» немного хриплым голосом.

Я достаточно открыла рот, чтобы захватить зубами эту пульсирующую танцующую точку под его кожей. Я ощущала ее своим языком, как что-то живое, как крошечную птичку, трепетавшую под его кожей, она будто ждала, когда я освобожу ее, чтобы взлететь высоко в разливе алых перьев и криков.

Рука схватила меня за волосы достаточно сильно, чтобы было больно. При других обстоятельствах я могла бы получить удовольствие, но не сейчас. Я крепче вцепилась зубами в плоть. Если они оторвут меня сейчас, то вместе со мной оторвут и кусок его шеи. Я услышала низкий рык и поняла, что это я.

Голос Мики послышался у моего уха: – Анита, не делай этого, не здесь, перед Эдуардом и гостями свадьбы.

Он мог бы сказать много всего, но именно эта фраза заставила меня прийти в себя и задуматься, какого черта я делаю. Я расслабилась в объятиях Ру и перестала кусать его, расслабив сначала зубы, а потом отодвинулась немного назад от его кожи.

Глаза Ру были слегка расфокусированы, будто он получил от укуса больше удовольствия, чем следовало бы. Родина тихо сказала возле моего уха: – Моя королева, когда ты в последний раз кормилась?

– Я ела в самолете – сказала я.

Мика все еще держал меня за волосы. Он знал, что опасность еще не миновала. Я хотела сказать ему, что все в порядке, что я не опасна, но я не знала, почему потеряла контроль, поэтому просто позволила Мике отвлечь меня своей хваткой от Ру. Брэм стоял немного впереди Мики, ближе ко мне, чем к своему Нимир-Раджу. Если я потеряю контроль, он будет защищать своего короля. Я была рада, что Брэм был рядом, потому что не знала наверняка, что только что произошло и почему. Дурацкая метафизика.

Натаниэль положил руку на плечо Ру и отодвинул от нас, пока Мика держал меня. Ру сказал голосом, который был все еще ниже обычного:

– Я твой, какими бы ни были твои желания, моя королева.

Я моргнула и посмотрела на обращенное ко мне обеспокоенное лицо Натаниэля.

– Ты выиграл? – спросила я.

– Что? – спросил он.

– Ты выиграл гонку, состязание, плавание?

Затем он улыбнулся, и Мика сказал: – Вот это наша девушка.

– Я проиграл – сказал Натаниэль.

Должно быть, я выглядела удивленной, потому что он добавил: – Парень учится в колледже на стипендию по плаванию, и он почти на пять дюймов выше меня. Он первым коснулся стены.

– Итак, мы проиграли деньги? – спросила я, как будто это действительно заботило меня. На самом деле нет, но все же иногда ты проявляешь интерес к действиям своих людей, даже если не понимаешь их, как например, поставить деньги на победу в плавании с незнакомцами или попытка вырвать горло у одного из твоих друзей. Видите, мы все пытаемся понять небольшие причуды друг друга.

– Пока нет – сказал Эдуард. Он стоял рядом с нами с полотенцем в руках. Я была почти уверена, что в полотенце было какое-то оружие. Меня это не смущало. В конце концов, он был всего лишь человеком, а остальные, стоящие там, не были. Он был одним из самых опасных людей или сверхлюдей, которых я когда-либо встречала. Тем не менее, полезно иметь оружие, когда ты имеешь дело со сверхъестественным миром, потому что иногда единственное различие между сверхъестественными существами в том, что монстры бывают немного не удовлетворены жаждой крови.

Бернардо стоял немного позади Эдуарда. Не то чтобы он не собирался помогать, если понадобится, но у него не было хладнокровной решимости Эдуарда, а это означало, что он будет колебаться, если речь пойдет об убийстве меня. Я была их другом, в конце концов. Если Эдуард когда-нибудь примет решение, что я слишком опасна, он нажмет на курок, потому что полностью доверяет своему суждению, как и я. Бернардо был не таким эгоистично замкнутым, как Эдуард, да и мало кто был.

– Мы собираемся на некоторое время отправиться в комнату с Анитой – сказал Мика, и, произнося это, он смотрел на Эдуарда.

Эдуард один раз кивнул. – Хорошая идея – сказал он; его голос был тихим, холодным. Я ожидала, что его глаза будут бледными как зимнее небо, и именно такими они становились, когда он собирался убивать. Но они имели более насыщенный, дружелюбный синий цвет, чем я ожидала, и я увидела в его глазах то, чего никогда не ожидала увидеть: нерешительность. Он бы сделал это, но я пересекла линию ту же линию у Эдуарда, что и он у меня. Мы спускаем курок друг против друга, если почувствуем, что у нас нет выбора, если другие люди будут в опасности, но это будет дорого нам стоить. Черт.

Я посмотрела мимо него и увидела Руфуса. Теперь он тоже встал, было заметно, что он достаточно не в форме, так что я начала волноваться за него, но тогда я увидела его лицо. Его глаза сузились, и, за неимением лучшего слова, у него был полицейский взгляд, и он был направлен на меня. Я сделала что-то интересное и не очень хорошее. Он не знал, что происходит, но он был полицейским, и если флаги подняты, то полицейские бегут в гущу событий, и никогда от них. Физическая подготовка и возраст не имели к этому никакого отношения. Руфус был офицером полиции, точка. Это заставило меня задуматься, и я оглянулась на Фрэнки. Он не полицейский и никогда им не был, но он был человеком, который провел большую часть своей карьеры, решая проблемы насилия с помощью того же насилия. Он стоял позади нас, и я поняла, что и Натаниэль, и Ру уделили часть своего внимания высокому, темному и потенциально опасному человеку. Я полностью забыла о нем, что было хуже, чем небрежно; это было глупо. Так же, как Эдуард не был моим единственным опасным другом, так и я не была его единственным опасным другом. Если бы пришлось выбирать, из-за чего свадьба потерпит крах, то это бы не было единственным решением.

Эдуард продолжал смотреть на меня, не обращая внимания на трех мужчин вокруг меня, как будто наш зрительный контакт был всем, что имело значение. В конце концов, я вложила во взгляд столько же, сколько и получила от него. Мы смотрели друг на друга, как будто этот долгий момент был всем для нас, и так это и было.

– У Донны и всех остальных женщин спа-день, поэтому у вас есть время отдохнуть в своей комнате перед ужином сегодня вечером.

– Вздремнуть было бы здорово – сказала я.

– Не слишком увлекайся сном – сказал он, взглянув на шею Ру, где на его коже виднелся легкий отпечаток моих зубов.

25

Мы вернулись в вестибюль забрать Никки и сумки, после этого Натаниэль повел нас в наши номера. Номер Брэма и Никки был рядом с нашим, а номер Ру и Родины находился через коридор. Мы рассказали Никки о приключениях у бассейна. Он не был удивлен.

– Все мастера вампиров имеют своих невест, Анита. Все линии крови, а не только линия Белль Морт.

Я свернула в коридор рядом с нашими комнатами и спросила:

– Откуда ты это знаешь?

– Я начал расспрашивать, когда вы привезли этих двоих из Ирландии.

– Спрашивать, кого?

– Я спросил у Арлекинов; они служили старому совету вампиров тысячи лет.

– Ты не спрашивали нас – сказала Родина.

– Как я мог спросить тебя о твоей собственной судьбе?

– Мы знали, что стоит ей завладеть нами, и мы станем ее мясом, как только она этого пожелает, во всяком случае, если она этого пожелает – сказала Родина.

– Я не хочу, чтобы вы были моим мясом, ни один из вас.

– Ты также не планировала владеть мной – сказал Никки и посмотрел на меня.

– Я слышу, как кто-то идет; давайте закончим этот разговор в одной из комнат, – сказал Мика.

Мы фактически открывали дверь в нашу комнату, когда Донна спустилась по коридору. Я все еще не привыкла к ее недавно осветленным волосам. В них было так много бликов, что казались практически белокурыми, но выглядели естественно, как будто выгорели на солнце. Волосы были настолько непривычными, что я отвлеклась на них, пока она не подобралась достаточно близко, чтобы даже большие круглые солнцезащитные очки не могли скрыть того факта, что она плакала. Я обменялась взглядами с Натаниэлем. Он держал ее за руку в процессе подготовки к свадьбе больше, чем я, но один взгляд, и я знала, что он тоже не знал, что случилось.

– Анита, мне нужно… Нам нужно поговорить. – В ее голосе были слышны слезы, но также и сдерживаемый гнев, и страшная фраза, нам нужно поговорить, не предвещала ничего хорошего.

Мой пульс ускорился, когда я сказала: – Я думала, что ты с другими дамами занимаешься своими ногтями.

– Мне наплевать на мои ногти, не сейчас.

Вот дерьмо.

Натаниэль попытался успокоить ее, но она оттолкнула его.

– Нет, нет, я не хочу, чтобы другой мужчина успокаивал меня прямо сейчас. Извини, Натаниэль, ты тут ни при чем. Я просто чувствую, что все мужчины сейчас ебаные лжецы. – Я не думала, что когда-либо слышала, как она говорила, ебаные.

С другой стороны, она не злилась на меня, потому что она злилась на мужчин, а я – не из них, Йеху для меня! Однако комментарий не предвещал ничего хорошего для Эдуарда – извините, Теда. Неужели она узнала больше о бэтменской стороне его жизни так близко к предстоящей свадьбе? Это был бы отстой, конкретный.

– Что случилось, Донна? – спросила я, потому что чувствовала, что должна была спросить.

Она схватила меня за руку и начала тянуть по коридору. Видимо, нам предстоял девчачий разговор. Я оглянулась на мужчин.

– Мы разберемся здесь – сказал Мика.

Натаниэль посмотрел на меня очень серьезно и грустно. Одними губами он произнес «Мне жаль». Он знал, что я терпеть не могу справляться с подобными эмоциональными потрясениями, но многие люди полагали, что, будучи женщиной, я буду лучше, чем мужчина. Боже, они выбрали явно не ту девушку, хм, человека.

Ради Эдуарда, я сделаю все возможное с Донной, но мы с ней никогда не были друзьями, тем более мы не были настолько близкими подругами, чтобы так хватать и тащить друг друга по коридору на задушевные разговоры. Я понятия не имела, что ее так расстроило, что она обратилась ко мне. У нее здесь было две лучшие подруги, а также ее партнерша по метафизической лавке, так почему же я оказалась одна с рыдающей невестой на руках?

Никки пытался пойти за нами как хороший телохранитель, но Донна просто молча указала на него пальцем. Потом попробовала Родина, но Донна сказала:

– Извините, но я вас не знаю. Это личное.

– Я буду в порядке; расслабьтесь – сказала я.

– Нет, – сказал Никки, – ты не можешь никуда уйти, хотя бы без одного из своих телохранителей.

– Нет, – сказала Донна, – я хочу поговорить с Анитой без зрителей.

– Анита никуда не уйдет без телохранителя.

Донна начала пытаться протестовать, но Родина сказала:

– Мы могли бы использовать маленькое кафе в конце коридора. Двери стеклянные, и мы можем следить за Анитой, не подслушивая – Она улыбнулась, говоря это, всем своим видом излучала полезность. Я знала, что если люди не будут кричать вокруг нас, любой из верживотных сможет услышать хотя бы часть разговора, но не стала говорить об этом Донне. Мы все нуждаемся в иллюзиях, и я была вполне уверена, Никки последует своему ультиматуму. Он был моей Невестой: я могла просто приказать ему не следовать за мной; То же самое с Ру и Родиной, но у Брэма был выбор, и я была почти уверена, что он им воспользуется, чтобы поддержать своих товарищей по охране.

Ру и Брэм остались с Натаниэлем и Микой, заводя их в наш номер. Никки и Родина пошли с нами, он впереди, а она сзади. Я думала, что Донна будет больше сопротивляться, но она была расстроена из-за чего-то слишком сильно, поэтому, в конце концов, позволила Никки и Родине выйти первыми и когда они дали знак, что все чисто, Донна вытащила меня через двойные двери в сияющее солнце Кирке Кей. Радует, что место уже проверили на безопасность, потому что я чуть не столкнулась с маленькими стульями и крошечными, почти бесполезными столами, стоявшими близко друг к другу на балконе. Надо было одеть солнцезащитные очки, перед выходом. Не помню даже, когда успела снять свои очки. Толи мое воображение разыгралось, толи океан в лучах солнца был действительно ярче? Я прищурилась, прикрывая глаза левой рукой, потому что в правую мне вцепились мертвой хваткой. В случае нападения на нас плохих парней, я оказалась слепа и не имела возможности выхватить пистолет. Отлично. К счастью для нас, сегодня я была не на работе, так что плохие парни не предвиделись, только истерики.

С помощью руки, которой она меня держала, я повернула ее лицом к себе.

– Донна, что случилось?

– Ты знала, что Тед уже был женат?

Я на мгновение уставилась на нее, и, должно быть, на моем лице отразилось удивление, потому что она внезапно рухнула на один из маленьких стульчиков, как будто произнесенное вслух, отняло у неё все силы. Она ослабила хватку и теперь просто свободно держала мою руку, в то время как ее плечи дрожали от плача. Господи, что мне теперь делать?

Я неловко похлопала ее по руке и стала ждать, пока плач пройдет, а потом поняла, что она пытается говорить сквозь слезы. Я не могла всего понять, слышала только обрывки фраз.

– Ты не знала… знаю тоже… Глупая… Как я могла… Обманул нас… Ты знаешь его лучше…

Я, наконец, поняла, почему она пришла с этим ко мне, а не к своим друзьям. Они были ее друзьями, а я была лучшим другом Теда, поэтому по ее рассуждениям я тоже должна была чувствовать себя преданной. Лучшие друзья рассказывают друг другу все, верно? Не совсем, по крайней мере, если бы вашим лучшим другом был Эдуард. Он любит оставлять информацию при себе. Хотя должна признать, что глупо было не говорить об этом Донне.

Донна повела меня к небольшой зоне отдыха со стульями, откуда открывался отличный вид. По дороге, мне удалось подцепить ногой один из маленьких стульчиков и подтянуть его к себе, хотя бы буду сидеть, пока держу за ручку и сочувствую.

– Он же может свободно жениться на тебе, верно? – Если и был этот загадочный первый брак, то его юридическое завершение казалось наиболее важным фактом для установления.

Она кивнула, и это ослабило тугой ком у меня в груди. Я даже не знала, что была в таком напряжении, пока оно не ослабло.

– Так он в разводе?

Она снова кивнула, ее голова почти касалась колен, когда она плакала. Я совершенно не понимаю, почему она была так расстроена, но, возможно, в этом плане у меня были другие критерии.

– Как ты узнала об этом?

Она пробормотала что-то в свои колени. Я была не в восторге это говорить, но: – Извини, Донна, но я не поняла эту последнюю часть.

Она подняла голову достаточно, чтобы сказать:

– Кэрол, жена Фрэнки, сказала, что она просто счастлива, что вкус Теда в женщинах стал намного лучше, чем когда ему было восемнадцать.

– Он был женат в восемнадцать лет? – спросила я. Я не могла представить Эдуарда таким молодым, тем более того молодого парня, который женился только попав в армию.

– Кэрол оскорбительно отозвалась о его бывшей жене. Я была уверена, что Кэрол лучше тех, кто подшучивает над чьим-то весом.

Я работала со многими бывшими военными, и я начинала понимать.

– Она назвала женщину dependapotamus (зависимый гиппопотам)?

Донна вздохнула и кивнула.

– Да, так звучит точно.

Я улыбнулась, прежде чем смогла остановить себя.

Она отдернула от меня руку.

– Это не смешно!

– Нет, не смешно, но dependapotamus это прозвище для определенного типа женщин, которые обитают около военных баз и своего рода охотятся на молодых парней в форме.

– Что ты имеешь в виду, охотятся?

– Они милые и обаятельные, но как только они заставляют солдата жениться на себе, очарование исчезает, и многие из них, похоже, ничего не делают, кроме как остаются дома и тратят военную пенсию мужчины или женщины.

– Женщины… Ты имеешь в виду, что есть мужчины, которые делают то же самое с женщинами-солдатами?

– Это менее типично, но так бывает.

– Значит, ты говоришь, что эти женщины и мужчины пытаются жениться на молодых солдатах, чтобы они могли получить свою выгоду?

– Очевидно – сказала я.

– Но это ужасно.

Я кивнула. – Может быть. Я слышала истории о людях, которые так попались, и их жены опустошали банковские счета и подавали документы на развод, в то время как солдаты сражались за свою страну.

Донна была потрясена и именно так и выглядела.

– Подать на развод с человеком, пока он борется за свою жизнь… – Казалось, ей трудно найти слова, чтобы описать это.

– Некоторые бывшие военные мужчины, которых я знаю, думают, что женщины делают это нарочно, потому что, если солдат умрет при исполнении служебных обязанностей, пока они еще женаты, она получит больше денег. – Все, что я говорила, было правдой, и я пыталась дать Донне те подробности, которые будут беспокоить сильнее ее либеральное, свободолюбивое сердце.

– Это чудовищно!

– Трудно представить Теда таким молодым и таким наивным, но даже ему пришлось с чего-то начинать – сказала я.

– Я видела его фотографии, когда он только попал в армию. Он выглядит таким молодым и незаконченным, как будто он еще не Тед, – сказала она. Ее голос был чист, в какой-то момент разговора слезы прекратились. Мы делали успехи.

– Подумай, как Тед смутился бы, если бы признался, что так попался и женился на таком человеке.

– Он будет огорчен – сказала она.

– Молодой Тед был бы, но Тед сейчас, твой Тед, включил бы это в список вещей, которые больше не важны.

– Какой список вещей ты имеешь в виду? Ты хочешь сказать, что он еще много чего скрывает от нас?

Вот дерьмо, здесь я должна быть осторожнее, или открою такую банку с червями, за которые Эдуард никогда не простит меня.

– Я имею в виду, что такие люди, как Тед, все разделяют; в частности это то, что помогает им хорошо выполнять свою работу. Например, та иждивенка, которая подцепила рядового Теда Форрестера двадцать лет назад, была бы помещена в кучу вещей, которые не повлияли бы на него или его жизнь сейчас. Это был бы просто извлеченный урок и ничего больше.

Она сняла большие солнцезащитные очки и моргнула. Ее тушь и подводка для глаз текли по щекам черными слезами. Это заставляло ее выглядеть хрупкой и вызвало желание защитить ее.

– Ты так работаешь, Анита? Ты сортируешь все в отдельные отсеки, чтобы эмоции не мешали работе?

И именно такие моменты заставляли меня понять, почему Эдуард женится на Донне. Она понимала это; в какой-то момент она делала логичный вывод об Эдуарде, обо мне, обо всех нас, кто брал оружие и шел на охоту за монстрами. Также это значило, что она была более проницательной, чем ей было комфортно. Но все же это заставляло меня думать о ней лучше, потому что у нее появлялись вопросы, и потому что у нее хватало смелости задавать их. Она уже набрала очков девочки-скаута за схватку с Дикси в Нью-Мексико; и сейчас получила еще очки.

– Да, – сказала я, – это часть моей работы.

– Ты не сердишься на то, что Тед был женат раньше, даже немного?

– Нет.

– Я видела, как ты была удивлена, но ты не была расстроена, даже до того, как поняла, что Кэрол имела в виду под этим ужасным комментарием про бегемота.

– Нет – сказала я.

Она изучала мое лицо.

– Почему нет?

Я облизнула губы и постаралась быть очень осторожной.

– Мы с Тедом лучшие друзья, но мы знакомы всего девять лет. Мы не говорим друг другу обо всем, что происходило до нашего знакомства.

– Но брак важен. Я бы сказала своим лучшим друзьям что-то подобное.

– Но твои лучшие друзья – женщины. Другое дело, когда твой лучший друг – мужчина. Вы говорите о разных вещах.

– Ты не просто его лучший друг; ты его рабочая жена, его партнер по охоте на монстров.

– Да, но ты его настоящая жена; даже без церемонии вы, ребята, встречаетесь почти семь лет. Ты сделала его счастливее, чем я когда-либо видела. Я даже не знала, что Тед хочет семью или представлял ее в своей жизни, пока я не сошла с самолета пять лет назад и не встретила тебя и детей.

Она улыбнулась, но улыбка померкла. Ее лицо снова стало серьезным. Черт возьми, я выиграла. Что же сейчас не так?

– Если бы ты подумала, что Тед хочет иметь семью и более нормальную жизнь, ты бы преследовала его сильнее?

– Преследовала его, как? – спросила я.

– Я верю, что у вас раньше не было романа, Анита, но между вами что-то есть. Ощущение, что это больше, чем просто дружба. Если бы ты думала, что он хочет семью и брак, ты бы попыталась встречаться с ним?

– Ты имеешь в виду, хотела бы я построить домик с белым штакетником с Тедом?

– Да, это именно то, что я имею в виду.

– Донна, если ты не заметила, я не из тех, кто мечтает о белом штакетнике.

– Каждая женщина хочет этого.

– Может быть, я поступила в колледж – тогда я даже некоторое время была помолвлена – но у меня никогда не будет той жизни, которую ты считаешь нормальной.

– Ты бы хотела, если бы это было возможно?

– Что было бы для меня нормальным? Здесь со мной Мика и Натаниэль. Если нормальная жизнь означает отказаться от любого из них, то я в ауте.

Затем она улыбнулась и потерла под глазами, как будто вспомнила о том, что накрашена, но было уже слишком поздно. Черные дорожки от слез начали высыхать на ее коже; чтобы избавиться от всего этого ей понадобится средство для снятия макияжа.

– К тому же с тобой снова Никки.

– Он мой личный телохранитель – сказала я.

– Анита, он для тебя больше.

– Да, он больше.

– Когда ты выйдешь за Жана-Клода, неужели он не заставит тебя отказаться от них?

– Он женился бы на Мике и Натаниэле вместе со мной, если бы это было законно.

– И Никки?

– С Никки тоже все в порядке.

– Я никогда не пойму, как ты управляешь таким количеством отношений.

– Не все из них являются основными отношениями.

– Как кто-то может быть доволен, не будучи чьими-то основными отношениями? – спросила она.

– Некоторые люди не хотят быть единственными для кого-то.

– Я хотела быть единственной и неповторимой для Теда, но даже его первый брак не был важен, и у него все еще есть ты.

– Мы прошли через это, Донна. Он и я не романтики.

– Я верю в это, но ты по-прежнему важная часть жизни Теда. Меня одной никогда не будет достаточно для него. Он никогда не будет только моим.

– Но у нас нет романа.

– Не в физическом плане, но в эмоциональном ты действительно его рабочая жена. Ты удовлетворяешь его эмоциональные потребности так, как я никогда не смогу. Я бы лучше предпочла роман между вами, потому что могла бы заставить его отказаться от этого, но то, что между вами, от этого он не откажется.

– Не знаю даже что сказать на это, Донна, за исключением того, что он любит тебя, безумно, глубоко, любит тебя. И за все время, что я его знаю, никогда еще не видела его таким.

– Кэрол сказала то же самое.

– И она видела его с первой женой, так что он не любил ее так, как любит тебя.

– Тогда почему он женился на ней?

– Потому что ему было восемнадцать, и, скорее всего, он впервые оказался чертовски одиноким и вдали от дома. Отличный рецепт стать уязвимым.

– Полагаю, ты права – сказала она.

Краем глаза я уловила движение и поняла, что это Никки и Родина открывают дверь Эдуарду. Он вошел к нам, все еще в плавках, добавил только сандалии и солнцезащитные очки. Кто-то ему рассказал, и он спешил найти Донну, я думала об этом, пока не увидела ее лицо, обращенное на приближающегося Эдуарда. Она выглядела так, словно кто-то ударил ее промеж глаз молотком, и на лице было написано: «о боже, он такой сексуальный». Британцы сказали бы, что она ошарашена. Эдуард пришел только в купальных плавках и эффект был такой же, как и у женщины в блузке с открытым декольте, которая хотела своим видом направить ссору в другое русло.

Должна признать, что проходя через дверь в солнечном свете, танцующем на всей этой мускулистой худобе, Эдуард выглядел весьма приятно. Я знала, что Эдуард красив, но не могла оценить его сексуальность. Он был моим лучшим другом; ты просто не рассуждаешь о сексе с твоей настоящей лучшей подружкой. Нет, просто нет.

– О, Тед, я так сожалею, что повела себя так глупо из-за твоего первого брака.

Он прижал ее к своему по большей части обнаженному телу, сказав:

– Мне было восемнадцать, это продолжалось менее шести месяцев, и она поимела от меня все, что могла. Мне очень жаль, что ты узнала об этом так и от Кэрол.

– Когда Кэрол назвала твою бывшую жену dependapotamus, я подумала, что она плохо относится к своему весу, но Анита объяснила, что это значит – сказала Донна.

Он оторвал взгляд от Донны и посмотрел на меня, облегчение и благодарность были на его лице. Ей он сказал: – Это именно то, чем она была, но не называй ее моей бывшей женой; она не была достаточно важна, чтобы быть такой.