Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц)
– Нет, мне нельзя туда, – он отрицательно мотает головой.
– Я буду рядом. Никто не узнает, что ты можешь видеть кое-что, или то, что Томас продолжает тобой управлять. В последнее я верю больше. Но я остановлю тебя, если ты попытаешься сказать что-то не то. Больше тебе никто не причинит боль. Я обещаю, – заверяю его.
– Что? Откуда ты знаешь про то, что я болтливая сучка? – хмурясь, спрашивает он.
– Ты сам сказал мне сегодня. Пару часов назад я была у тебя и…
– Ты была здесь? Я не помню. Я… не помню, – он сильнее хмурится.
– Не помнишь? Ты не помнишь, о чём говорил мне? Не помнишь, как обвинил меня в смерти Рома, причём заслуженно? Не помнишь…
– Что? – шепчет в шоке Стан.
– Да, ты сказал…
– Боже, не хочу знать. Прости, Русо, прости. Я не виню тебя в смерти папы. Я виделся с ним перед смертью. Томас позволил нам попрощаться. Я не виню. Что ты, Русо. Я бы никогда не обвинил тебя в этом. Я же был там. Русо, ну же, – Стан сильнее стискивает мою руку, а другой рукой обхватывает мой затылок, прижимаясь к моему лбу своим.
– Стан, – с горечью в голосе шепчу я. – Прости мня. Я любила его…
– Я знаю, Русо. Знаю. Прости меня за то, что я наговорил тебе. Это не я. Сыворотка внутри меня, и она поражает мой мозг. Порой она делает меня агрессивным. Очень агрессивным и злобным, но я не помню этого. Сав рассказал мне о моих приступах, когда я говорю гадости. Но я не хотел… Русо. Я бы никогда не обвинил тебя в убийстве папы. У тебя не было выбора. Я знаю.
– О, Стан! – Даю волю слезам, и друг обнимает меня. Я утыкаюсь ему в шею, вдыхая кислую вонь пота и крови на его коже. Но сейчас это самый лучший запах в мире.
– Ну, не надо убиваться из-за этого, Русо. Папа не хотел бы, чтобы ты страдала. Он любил тебя. Он сильно любил тебя.
– Я тоже… его любила. Я только в последний момент поняла… он был со мной рядом всю жизнь. Прости меня… прости, Стан. Я должна была…
– Ты не виновата, Русо. Тебя накачали дрянью, от которой умерла моя жена и остальные. Но ты выжила. Ты не сошла с ума. Ты выбралась. Поэтому это хорошо. Зато мы узнали, что ты сильная и сможешь вывести из своего организма эту дрянь. Это можно использовать в будущем. Понимаешь? – Стан гладит меня по спине, а я, кивая, всхлипываю.
– Вот и хорошо. Теперь ты осознаёшь, что я опасен для тебя? Если я открою рот, то вам… я всё испорчу, Русо. Мне нельзя наверх. Я сболтну лишнего, с Наимой уже было такое. Я сделал это. Я сказал ей, что они все умрут от твоей руки, и Томас тебе поможет. Тогда и Томасу было туго. Я подставил всех вас. Прости. Я не могу выбраться наверх. Лучше остаться здесь, – шёпотом добавляет он.
У меня в голове не укладывается, что Томас помогал Стану. Это просто невероятно. И я считаю, что здесь не всё чисто, но Стан… он верит им. Верит. Но почему? Я даже спрашивать не хочу его об этом. Я не смогу услышать то, что требует сказать Томас. Я всё ещё считаю, что он руководит его сознанием, как кукловод марионеткой.
– Томас обратил их.
– Что? – Я пытаюсь выбраться из рук Стана и выпрямиться, но Стан прижимает меня сильнее.
– Дай мне ещё минуту. Ещё немного, – бормочет он, потираясь носом о мою шею.
Я замираю, позволяя ему это.
– Я обратил их, – едва слышно шепчет Стан.
– Кого?
– Рэндольфа, Михея, Брита и Майди. Они выбрали это сами, чтобы защищаться. Они успели спрятаться. Они с твоим кланом, Флорина. Они живы. Они должны были добраться до крупных ковинов и сообщить им, что происходит, и ни на что не реагировать, даже бороться с твоим призывом. Это ловушка. Их убьют.
Что? Флорина? Стан снова скачет в использовании моего имени. Но также… боже, это всё правда?
– Русо, Стан. Ты же всегда…
– Флорина, – я слышу улыбку в его шёпоте. – Я ненавижу, когда тебя называют Русо, словно ты это он. Этот ублюдок. И я убью его для тебя. Я постараюсь, обещаю.
– Хм, мой отец мёртв, – недоумённо напоминаю я.
– Русо? Я знаю, что твой отец мёртв, – Стан ослабевает хватку, но потом снова притягивает меня к себе и довольно крепко. – Я должен тебя предупредить, Русо. Я опасен для тебя. Иногда я вижу глазами Томаса, и видения… они не исчезли. Он всё знает. Я видел тебя на троне одну. Только одну. Ты была там. Ты выиграла. Поэтому я не могу быть рядом, Русо. Не могу. Я облажаюсь, потому что внутри меня это дерьмо. Я не могу… мне так жаль, что я не пройду с тобой этот путь. Так жаль. Они узнают… нельзя. Они узнают, что Томас… тебе будет плохо. Я не могу подвести тебя. Мне жаль… мне так жаль. Я не могу защитить тебя от них, Русо.
– Всё хорошо, Стан. Всё хорошо, – шепчу я, гладя его по волосам.
Он всхлипывает и раскачивается вместе со мной. Я чувствую, как моё плечо становится мокрым от слёз Стана.
– Всё в порядке. Правда. Главное, чтобы ты был здоров. Мы справимся, – убеждаю его.
– Я так люблю тебя… господи, – Стан зарывается лицом в изгиб моей шеи. – Так люблю… я не планировал, понимаешь? Я не верил. Но когда я… увидел… узнал… Флорина, прости, но я, кажется… так люблю.
Мой пульс повышается, а желудок словно сжимается от этого горького признания.
– Мне он нравился. Рома никогда не был плохим для меня. Я пытался его ненавидеть за то, что он убил моих братьев и сестёр, но он сотню раз просил у меня прощения. Он был так раздавлен приказом Русо. Рома отказывался говорить мне правду… но сказал её перед смертью. Мне было больно… думаешь… ты думаешь, что я не чувствовал твою боль? Ты думаешь, что я спокойно стоял там и смотрел, как ты умираешь и ползёшь к тому, кто любил тебя, как отец? Прости меня. Прости… Флорина, я не хотел его убивать. Я не собирался. Я искал варианты, а потом… пришлось.
У меня сбивается дыхание, и слёзы снова катятся по щекам. Стан говорит за Томаса? Он управляет им сейчас? Или это очередная ложь?
– Впусти меня. Пожалуйста, Флорина. Впусти меня. Я не могу говорить с тобой. Не могу… но так… покажу тебе. Ты узнаешь, какой я плохой на самом деле. Ты увидишь мою жизнь. Впусти меня, прошу тебя.
– Я… боюсь, – шёпотом признаюсь. – Боюсь, что ты снова обманешь меня. Боюсь. Ты уже предал меня.
– Я выбрал сторону, Флорина. Я выбрал. Я же объяснил тебе. Я говорил… вспомни. Вспомни.
– Я постараюсь. Но…
– Это была идея Рома. Я не хотел убивать его. Он сказал мне, что нужно вызвать твою сущность, а для этого нужна причина. Серьёзная причина. Кровная причина. И Рома предложил убить его… изощрённо, чтобы ты страдала и обратилась. Но у нас ничего не вышло… ничего. Это Рома предложил мне сначала использовать его и понаблюдать за твоей реакцией на его смерть, потом убить остальных, чтобы показать тебе, что я не шучу. А напоследок оставить Стана, когда ты полностью осознаешь, что можешь его потерять. Вы связаны. Ты же связала себя с ним, это и спасает вас обоих. И именно Стан призвал твою сущность. Это больно… понимаешь? Я ненавижу его. Ненавижу и… благодарен ему за то, что он сделал это. Без твоей сущности мы проиграем. Мы не сможем найти ответы. Мы должны… я должен. Мне жаль. Мне нравится Рома. И я…
Стан начинает кашлять, ослабевая в моих руках.
– Ты что? Что дальше? – взволнованно шепчу, крепче обнимая Стана.
– Рома оставил тебе… письмо. Оно у меня… в сейфе. Флорина. Комната. Код… один… пять… тринадцать. Тринадцатый ребёнок… идеальная… моя. Кровь… циферблат… твоя кровь там. Послание от Рома. Он написал тебе письмо.
Стан внезапно обмякает у меня на руках, и я укладываю его на пол, пребывая в полном шоке. Какого чёрта здесь происходит? Как мог Рома придумать такое, зная, что это причинит нам сильнейшую боль? Но я… не знаю, что и думать.
Сижу рядом со Станом, машинально перебирая его волосы и складывая воедино то, что уже знаю. Сейф в спальне, и я могу проверить слова Стана или Томаса. Я могу это сделать и тогда пойму, что происходит. А могу ли я хотя бы немного верить в то, что у Томаса, и правда, не было выбора?
«Пообещай, что ты всегда будешь помнить эти минуты и не забудешь, какой я настоящий. Я сейчас именно такой. Ты будешь доверять своим воспоминаниям, а не происходящему. Обещаешь?», – всплывают в моей памяти слова Томаса.
Я ныряю в это воспоминание, пытаясь вытащить хотя бы что-то ещё.
«Когда я уеду, нам обоим будет больно. Мы должны через это пройти поодиночке, но потом всё будет лучше», – ещё одно.
А если не уеду, а отойду в сторону и предам тебя? Пройти поодиночке, но потом будет лучше.
Так, я или сошла с ума, если считаю, что Томас меня не предавал, а защищал. Или же я просто дура, которая всё же сошла с ума. Мне нужны ответы. Все ответы. И я хочу получить их, а единственный способ узнать – открыть свой разум Томасу, но боюсь. Я уже много потеряла, и не могу позволить себе ошибиться снова. Не могу.
В тишине и при слабом дыхании Стана я различаю осторожные приближающиеся шаги, и всё внутри меня напрягается. Я отпускаю Стана и, шипя, обращаюсь.
Вот этого придурка ещё здесь не хватало. И какого чёрта он пришёл к Стану?
Глава 16
Мне до сих пор нужна минута, но обстоятельства играют против меня. Мне приходится проверить пульс Стана, чтобы убедиться в том, что он просто заснул. Затем я встаю и быстро выхожу из темницы, плотно закрыв за собой дверь. Мне важно оставить состояние Стана втайне. Никто не должен знать… хотя Наима уже в курсе, но мне проще её просто убить. Я и намереваюсь это сделать. Эта сука насиловала моего друга, чёрт возьми!
– Что ты здесь делаешь? – холодно спрашиваю Соломона, перекрывая ему путь.
Он натягивает улыбку и пожимает плечами.
– Томас просил найти тебя, чтобы ты вернулась к своим прямым обязательствам. А также он упомянул о том, что Стану стало плохо.
– Стан в порядке. Передай своему козлу-королю, что он мне не указ, – вскидываю подбородок, с ненавистью выплёвывая слова.
– Ну, он не мой козёл-король, и я точно не буду ничего передавать. Я не собираюсь лезть в ваши разборки. Меня и так уже достаточно втянули в это и выставили ублюдком, – кривится Соломон.
Так, игра началась, да?
– А разве это не так? Только не убеждай меня, что ты внезапно стал ангелом и покаялся во всех своих грехах, а ещё решил начать проповедовать и создать монастырь для вампиров, – фыркаю я.
– И не собирался, но это нечестно, – злобно шипит Соломон, приближаясь ко мне. – Это нечестно. Они выставили меня просто законченным ублюдком, но это не я придумал идею с беговой дорожкой. Это был Томас. Не я убивал твой клан, это был мой отец и приспешники Томаса. Мы не договаривались с ним на убийства. И именно меня сейчас выставляют злодеем. А в заговоре все участвовали под руководством Томаса. Это он обратил меня. Это он обратил Сава и подослал его к тебе. Это он обратил Наиму. И он, кстати, с ней трахается до сих пор. Это так, чтобы ты была в курсе. И это именно Томас нашёл моего отца и переманил его на свою сторону. Мы все принадлежим Томасу, и он король, а я ублюдок, который теперь отвечает за всё, что мы все натворили. Это нечестно.
– Тебя пожалеть? Тебе нужна порция обнимашек, или что ты от меня хочешь, Соломон? Может быть, поставить свечку в церкви за упокой? – ехидно усмехаюсь я.
– Ничего мне нужно. Просто я хочу, чтобы ты знала, как обстоят дела. Я исполняю приказы Томаса.
– Окей. Мне-то что? Вы все для меня ублюдки, Соломон. Мне плевать, кто и кому приказывает, меня волнуют только факты. Они очевидны. Поэтому свали отсюда и не смей даже приближаться к Стану. А своей сестре передай, что я доберусь до неё, – злобно шиплю. – Я отомщу ей за то, что она сделала с ним.
– Что она сделала с ним? – спрашивая, Соломон удивлённо приподнимает брови.
– Она знает. Спроси её. Пусть боится теперь даже своей тени. Уходи, – я бросаю взгляд за его плечо, но Соломон не двигается.
– Меня не волнуют твои дела с Наимой. Я её терпеть не могу. Она молода, ей всего шестьдесят лет. И она тупая шлюха. Так что мне плевать.
– Милые семейные узы, – разочарованно качаю головой.
– У нас их нет. Я сам по себе. Отец поддерживает Томаса, а я у них на побегушках, – озлобленно цедит он сквозь зубы.
– О-о-о, до меня дошло. Ты хочешь стать королём и свергнуть Томаса? – улыбаюсь я.
– Нет. Я не хочу быть королём. Я воин. Но и не хочу, чтобы Томас был королём.
– Надо же, твои желания быстро изменились. Ещё недавно ты орал всем, что он твой король.
– Я ошибся. Любой имеет право на ошибку, – тихо говорит Соломон. – Всё должно было быть не так, как случилось. Не должно было быть столько смертей.
– А ты что, ожидал? Что мы сдадимся без боя? Или мы должны были спокойно и молча отдать трон и свои жизни вам?
– Нет… не так. Томас убедил нас, что сражения не будет. Может быть, минимальное. Он подсчитал количество вампиров, а остальных убил. Это он их убил. Тех, кто ехал сюда. Он, а мы просто ждали, когда нужно создать имитацию силы. Думаешь, эти вампиры сильны? Да ни черта. Они психи, да, но у них нет силы. Томас их держит на сухом пайке, выдаёт им кровь раз в два дня, и всё. А оборотни? Эти грязные собаки. Они отвратительные, Томас обещал им мировое господство, как и остальным. И мы шли сюда, намереваясь просто восстановить справедливость. Томас же первый в очереди на престол, и он убеждал меня в том, что говорил с Рома и предупреждал его. Но Рома послал его к чёрту. Он даже объявил охоту на него. Но это всё было ложью. Я говорил с Рома. Он не подтвердил ни единого слова Томаса. Томас осознанно убил членов твоего клана и твоего дядю, Флорина.
– И для чего ты мне всё это рассказываешь? – прищуриваясь, спрашиваю. – Ты же друг Томаса? Какой тебе смысл наговаривать на него? Если он узнает, то убьёт тебя.
– Не убьёт, – хмыкает победно Соломон. – У меня есть кое-что, что он хочет. Так что ему выгодна моя жизнь и мои знания. А насчёт моих слов… хм, я ошибся. Я считал его другим. Но за последнее время он стал высокомерным ублюдком. Он всегда был холодным, расчётливым и жестоким. Он у меня на глазах убивал людей и вампиров, просто чтобы повеселиться. А сейчас… он меня бесит. Мы, его подданные, перестали быть достойны хотя бы нормальной еды. Томас преследует свои цели, и я не удивлюсь, если он убьёт всех, а затем создаст новый клан. Он же уже спрашивал тебя о том, где ваши отцы обратились, так?
– Да, – киваю я, подтверждая его слова.
– Вот. Но у нас не было этой цели. Я услышал его разговор с отцом. Они планируют что-то плохое. Они хотят создать армию сильных вампиров, а остальных убить. Тебя тоже убьют. Как только ты передашь всю власть Томасу, он убьёт тебя, ты ему больше не будешь нужна.
– Я так и предполагала, – хмыкаю я.
– Но тебе не обязательно выходить за него замуж. Ему нужна власть, чтобы призвать сюда вампиров твоего клана и убить всех до последнего. Ему никто не нужен. Он собирается переписать историю и сделать себя главным в ней. Он… – Соломон затихает, и до нас где-то далеко доносится голос Радимила, зовущий сына.
– Мне надо идти. Просто подумай о том, что я тебе сказал. Я помогать тебе не буду. Каждый сам за себя, Флорина, прости. Но ты можешь уничтожить Томаса, Флорина. Можешь. Если будешь готова, то я, может быть, подскажу тебе как. Но мне нужна будет ответная помощь, – Соломон быстро исчезает, а я подавляю улыбку.
Так, дело уже сдвинулось. Ему не удалось меня обмануть. Ни его раскаянный вид, ни гадости, которые он наговорил здесь, ни злость на Томаса якобы из-за его высокомерия, да и всё остальное не изменили моего мнения о Соломоне. Я же помню, как он пинал меня, считая, что я ничего не слышу. Я знаю, что он ядовитый кусок дерьма, скользкий подонок. Но вот меня заинтересовало то, что Томас хочет. И я, вероятно, заключу с Соломоном сделку… не сегодня. Пусть думают, что я ещё слаба и не могу выбрать сторону. И для начала мне нужно кое-что проверить.
Добираюсь до своей спальни и закрываю дверь на ключ. Нахожу сейф и ввожу цифры, которые сказал Стан. Замок щёлкает и выдвигается небольшая металлическая ложечка. Я разрезаю ногтем кожу на запястье и капаю кровью. Ложечка исчезает, и появляется экран, к которому мне нужно приложить большой палец. Я прикладываю его, мой отпечаток считывается. Замираю, наблюдая, как сейф открывается. Быстро запускаю руку внутрь и нащупываю конверт и небольшой холщовый пакетик. Достаю всё, что нашла, закрываю сейф и несусь к кровати. Бросаю содержимое на покрывало, и внутри меня всё сжимается от неприятного чувства. Это письмо от Рома. Я открываю его и вглядываюсь в почерк. Это он писал. Точно. Помимо этого, есть кровавый отпечаток пальца Рома. И я всё ещё не верю. Не верю, потому что приложить палец Рома было довольно легко, ведь его тело было разорвано у меня на глазах. А подделать его почерк тоже вероятный вариант, но… я стараюсь не верить. Я прямо выдавливаю из себя это недоверие, а мои глаза мутнеют от слёз.
«Флорина.
Когда ты будешь держать его письмо, я буду уже мёртв. Я знаю, моя девочка, тебе будет больно. Ты будешь страдать и винить себя. Знаю, что, вероятно, то, что ты прочтёшь, заставит тебя ненавидеть меня. Но я всегда буду любить тебя. Ты моя старшая дочь. Моя девочка. Не вини Томаса в том, что я умер. Это была моя идея, Флорина. Для тебя это дико, и я понимаю, что ты никогда не поверила бы в такое. Но… я устал. Моё время подошло уже довольно давно, я просто слишком люблю вас со Станом и не мог бросить своих детей на съедение этим мерзким гиенам. Но теперь у вас есть ещё один защитник, и он сможет помочь вам.
Мне не хватит времени написать тебе всё, что я должен был рассказать тебе раньше, Флорина. Я надеялся, что до этого не дойдёт. Но дошло. Отчасти это всё и моя вина тоже. Я должен был остановить Русо от ошибок, но и сам их совершил. Стан отчасти знает некоторые факты про Томаса, я рассказал ему, но не называл имён. Думаю, он догадается, о ком я говорил. Но многое осталось недосказанным.
Флорина, я убийца. Я никогда не прощу себя за то, что был трусом и не ушёл из клана, не отказался от покровительства твоего отца. Не вини меня, у меня были дети и ты. Я ради вас остался там, чтобы защитить. Но я не смог, прости меня. Дело в том, что, по приказу твоего отца, я убил двух братьев и трёх сестёр Томаса. Я убил их жестоко и быстро. Убил их у него на глазах, как мне и приказали. У нас был свод правил, наши законы. Ты их знаешь, Флорина. Но также были правила вхождения на трон и передачи власти в одной семье. Никто ими никогда не интересовался, но в них сказано, что в случае коронации старшего вампира из клана, не важно из какого рода, вампир должен убить всех кровных братьев и сестёр. Русо готовил Томаса на эту должность, поэтому мне пришлось убить его братьев и сестёр. С одной стороны, хочу верить, что Русо так защитил своих детей, а с другой стороны, я перестал доверять Русо уже довольно давно. Власть его развратила, моя девочка. Русо много времени провёл с Томасом, объяснив ему правила, но отец Томаса, король Джефри Догар не был в курсе происходящего у него за спиной. У нас было всегда два клана, но Русо и Джефри договорились не пересекаться, чтобы вампиры были полностью под их контролем. Джефри был таким же жестоким, как и Русо, моя девочка. Это и сыграло на руку Русо, и он пытался переманить Томаса на свою сторону. Томас изначально был сильным и уникальным ребёнком. Ребёнком, который должен был уничтожить наш клан. Это политика, Флорина. Только вот в неё втянули детей и разрушили их судьбы. Судьбы моих детей.
Если это письмо у тебя, значит, ты узнала всё про Томаса и доверяешь ему. Ты уже знаешь его историю и в курсе того, что он был на нашей стороне, пока у него не появилась причина восстать против нас. Но не против тебя или меня, а против Русо, Флорина. Твой отец… вероятно, жив. Я никогда не подозревал этого, но Томас уверен в этом, Флорина. Будь осторожна. Найди место, где ваши отцы обратились. Я не знаю этого местоположения, потому что меня обратили. Они держали это место в строжайшей тайне, но твоя мама очень любила писать книги. Ты помнишь наши тихие вечера у камина со сказками твоей мамы? Ищи в них. Твоя мама была против намерений Русо, но она его слишком любила, чтобы противостоять ему. Она была покорена им, а вот твой отец… твой отец любил власть. Но я уверен, что твоя мама оставила наследие своим детям. Ищи в сказках. Там есть все ответы на твои вопросы и там же есть спасение и смерть. Вечная смерть первородных. Твоя мама боялась за ваше будущее, Флорина, поэтому она просто не могла вас оставить без знаний и возможности спастись.
Запомни, Флорина, что только похоронив прошлое, можно создать новое и обязательно на новом месте. Сломав старое, рождается новое. Умирает вампир, но всегда появляется новый. Ни Догары, ни Монтеану никогда не думали ни о чём возвышенном. Для них была главной власть. Ты не они. Ты Моциону. Ты моя девочка. И я растил тебя в соответствии с твоей душевной чувствительностью. Мне всегда хотелось иметь такую дочь, как ты. И тебя мне отдали, как тринадцатого ребёнка, ненужного. Но ты была самой яркой и любимой для меня. Поэтому я возлагаю на тебя огромные надежды. Построй новый мир, Флорина. В ваших с Томасом руках невероятная возможность перечеркнуть старые устои, избавиться от всех предателей и начать новый род, честный и сильный. Тебе нужно сделать упор на дисциплину и уважение человеческой жизни, мире внутри и снаружи, балансе тьмы и света. Это всё у тебя есть. Ты прирождённая королева. Ты моя королева, Флорина. И я всегда буду любить тебя, доченька. Всегда. Прости, что ухожу так скоро и не увижу, как ты изменишь этот мир. Но старое умирает, чтобы уступить дорогу новому. Вам.
Всегда твой названный отец, Рома Моциону».
Я захлёбываюсь слезами, когда заканчиваю читать. Моё сердце снова и снова разрывается на миллион мелких осколков от слов Рома. Я пока не могу уложить в голове то, что он сказал, но это писал Рома. Никто не знал нашей традиции читать сказки у камина. И это был всегда Рома. Это был не мой отец, а Рома. Господи, мне всегда будет не хватать его. Всегда. Он никогда не осуждал меня. Рома воспитывал меня. Он ругал меня, но никогда не унижал и не осуждал. Он был моим защитником.
Видишь, мой друг, мы тоже порой слишком глупы, чтобы понять то, что лежит у нас перед носом. Мы тоже не успеваем сказать тем, кого любили, что они были для нас самыми близкими. Порой время не на нашей стороне. А ты успей. Успей сказать о своей любви и благодарности тем, кто тебе дорог. Никогда не знаешь, увидишь ли ты их ещё раз.
Прощай, папа. Я сделаю всё, чтобы ты гордился мной. Я клянусь.
Глава 17
Скажи, мой друг, твоя вера тоже пошатнулась оттого, что мы с тобой узнали? Ты так же, как и я, не знаешь, что думать и во что теперь верить? Ты тоже считаешь, что я должна продолжать отвергать факты и ненавидеть Томаса?
Если честно, то у меня кружится голова из-за выплаканных слёз от боли и ужаса. Я снова и снова перечитываю письмо Рома, намеренно причиняя себе боль. Мы мазохисты. Мы любим страдать. Мы же королевы драмы. Вот и я такая же. И каждый раз, когда я читаю, то мой взгляд цепляется за то, что мой отец жив. Хотя это просто невозможно. Я собирала его скелет по кусочкам. Я видела куски его тела на столе. Это невероятно. Он мёртв. Поэтому я считаю, что кто-то, а, вероятно, это Соломон или Радимил убедили Рома в том, что мой отец жив, чтобы заставить его бояться. Мой отец первородный. Его сложно убить. Для этого понадобилось множество вампиров. Но он не бессмертный. Я похоронила его. Поэтому я точно уверена в том, что мой отец мёртв.
Касаюсь пальцами холщового мешочка, и оттуда на покрывало падает перстень моего отца. Тот самый перстень, который потерялся, как мне сказал Рома. Этот перстень передаётся от короля королю, как символ передачи власти. Меня пробирает холод.
Это всё правда. Факт предательства отца, его безразличие ко мне и желание видеть на троне Томаса разрывают мою связь с ним. Я это чувствую. Я ощущаю, как внутри меня тонкие нити моего рода расщепляются, отворачиваясь от прошлого. Они словно выключают свет в тех комнатах моего разума, в которых я всегда держала его включённым, чтобы помнить, как меня любили. Сразу же становится холодно и больно. Как будто розовые очки слетают окончательно с твоих глаз, и ты видишь не свет, не тепло, не любовь, а то, как всё было на самом деле. Ты можешь холодно оценить события, которые раньше были для тебя самыми любимыми. Теперь они кажутся самыми ненавистными и отталкивающими.
Не знаю, сколько проходит времени, пока я лежу и кручу в руках перстень отца. Меня заставляет выйти из своего туманного и подавленного состояния хлопок двери. Я сажусь на кровати и вижу Томаса. Он быстро оценивает предметы, лежащие передо мной, и подавляет улыбку.
– Ты читал газету? – спрашиваю я, показывая на письмо.
– Нет. Я не люблю такой вид корреспонденции, – отрицательно качает он головой.
– А вот такой? – Я встаю и протягиваю ему перстень. Он тяжело вздыхает и кивает мне. Томас тянется к моему виску, но я делаю шаг назад. Я пока не уверена в том, что думаю. Не могу доверять ему. По лицу Томаса пробегает разочарование, но он достаёт из ящика стола блокнот и что-то быстро пишет в нём, а затем протягивает его мне.
«Когда я видел твоего отца в последний раз перед тем, как меня заперли, он отдал мне свой перстень. Это доказательство моего права на трон».
Хотя я это и подозревала. Я бросаю в огонь записку и протягиваю перстень Томасу, но он отходит назад. Он показывает на меня и поджимает губы, отказываясь от перстня. Ну, он мне тоже не нужен. Мне противно держать вещь отца в руках, поэтому я убираю перстень обратно и хватаю письмо Рома. Я протягиваю его Томасу, отчего он хмурится.
– Это моё решение, – твёрдо говорю я.
Томас берёт письмо из моих рук и произносит одними губами: «Спасибо».
Он быстро читает его, а мои глаза снова наполняются слезами, вспоминая каждую строчку. Я отворачиваюсь и вытираю слёзы, сделав два глубоких вдоха. Мне нужно взять себя в руки. Я должна…
Руки Томаса ложатся мне на плечи, и я вздрагиваю, инстинктивно пытаясь отскочить от него, но он удерживает меня на месте. Я чувствую его поцелуй в затылок. Моё сердце пропускает удар. Приток тепла в груди и во всём теле шокирует меня, как и внезапная нежность Томаса, словно не было этих месяцев ада. Словно мы снова находимся в моём доме, и он обнимает меня, качая в своих руках, пока смотрим в окно на то, как падает снег. Так спокойно и хорошо.
Томас напоследок сжимает мои плечи и убирает руки. Я оборачиваюсь и вижу, как в камине уже практически догорело письмо Рома. Это безопасно и правильно.
– Флорина, я хочу, чтобы ты пошла за мной, – резко произносит Томас, и я моментально напрягаюсь. – Это приказ.
Я прищуриваюсь, а он показывает пальцем вокруг себя. Теперь Томас не скрывает того, что он играет свою роль, только вот это может быть моей фантазией.
– Хорошо, – сухо ответив, направляюсь за ним.
Конечно, я понимаю, что пока не рискну не узнаю правду. Но… это чертовски страшно. У меня огромное количество сомнений. Да, Рома был предельно ясен в своём письме, а также Томас говорил со мной через Стана, и… там было что-то про любовь, но я… боже, да мне просто страшно поверить во всё это. Страшно.
Мы выходим из замка под удивлённые взгляды вампиров, некоторые из них следуют за нами.
– Что происходит? – хмурясь, спрашиваю я, когда Томас огибает замок.
– Иди молча, – рявкает он.
Недовольно поджимаю губы и выполняю приказ. Но за нами идёт уже приличная толпа вампиров, они все перешёптываются, абсолютно не понимая, что происходит. Мы заворачиваем за угол ещё раз, и Томас останавливается. Когда я подхожу к нему, собираясь возмутиться странному приказу, то открываю рот и так замираю. Меня пробирает озноб, а затем меня резко начинает мутить. У меня за спиной раздаются возгласы и охи, а толпа делает шаг назад.
– Итак, этого достаточно? – спокойно спрашивает Томас, показывая на гору тел и гору голов. Это словно игра «подбери правильную голову к телу».
– Что… что ты натворил? – выдавливаю из себя. Вонь трупов, протухшей крови и смердящий запах выделений вызывают сильнейшую тошноту.
– Ты сказала, доказать, что я буду честным, сильным и справедливым королём, Флорина. Это моё доказательство, – Томас кивает в сторону обезглавленных трупов. Несколько голов я узнаю, их обладатели были членами моего клана.
– Ты что, вырезал весь мой клан, который находился здесь? – возмущаюсь я.
– Нет, не весь. Исключительно только предателей, которые изначально знали, что в самый момент сложный для клана они его бросят. Так как скоро мы станем одним кланом, мне не нужны предатели. Они должны быть казнены. Я их казнил. Один.
– Но…
– Этим вампирам нельзя доверять, а я собираюсь создать один большой, дружный и сильный клан, в котором никто нас не предаст. Эти же вампиры помогали нам добыть информацию, они убивали своих же и легко могут сделать снова то же самое. Это стратегически верный шаг к очищению нашего клана. Это…
– Что за чертовщина здесь творится? – раздаётся откуда-то из толпы возмущённый голос Радимила. Через несколько секунд он, расталкивая вампиров руками, выбирается вперёд, как и Соломон с Наимой. Они все замирают и в полном ужасе смотрят на две кучи плоти.
– Ты совсем рехнулся, Томас? – орёт Соломон, показывая на трупы. – Ты сдурел, что ли?
– Нет. Я убил предателей. И не тебе меня отчитывать. Я король, – шипит Томас.
– Ты ещё не король, – злобно цедит Соломон. – Это было крайне жестоко. Они же помогали нам! И мы обещали им защиту! Выходит, что тебе, как королю, нельзя доверять! Ты только что показал это своему клану! Вот этим самым поступком ты показал, что с лёгкостью избавишься от них, если тебе просто моча в голову ударит! Ты в своём уме?
– Не тебе меня отчитывать, Соломон. Я показал своему клану, что не приемлю предательства. И они должны уважать мои законы, как и понимать все последствия. Предавший раз, предаст и во второй, а я это обрываю на корню. Так понятнее для твоего скудного умишки?
От обидных слов Томаса Соломон дёргается вперёд, намереваясь напасть на него, но его за руку хватает Радимил.
– Ты поступил подло, Томас. Соломон прав, мы не подписывались на подобное зверство, – холодно говорит Радимил.
Я изумляюсь их лицемерию. Если вспомнить, что Радимил предал моего отца, меня и весь наш клан, организовал нападение и позволил своим друзьям погибнуть, то сейчас его слова просто смешны, как и слова Соломона. Но я прекрасно знаю, для чего они это делают. Томас поступил неправильно. Он погорячился, не отрицаю, хотя от предателей я бы тоже избавилась. Но Томасу следовало сделать это не так показательно, потому что Радимил и Соломон теперь имеют прекрасный козырь в своих руках, и сейчас они его разыграют.
– Я убил исключительно предателей, которые легко позволили нам войти сюда и с удовольствием убивали свой же вид. Если для вас подло уничтожать подобных мразей, то это ваша проблема. Как вы можете заметить, я оставил в живых дезертиров, потому что есть различие между тем, чтобы спасти свою жизнь и испытывать стыд за желание жить и тем, чтобы радоваться смертям и жестоко убивать членов своего же клана. Разве вы так не считаете? – спрашивает их Томас, но никто ему не отвечает.
