Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 26 страниц)

– Погулять немного. Пройтись. Мышцы затекли, – сухо отвечаю, бросая мешочек с золотом в передний карман сюртука.

– Погулять? Вряд ли. Ты знаешь, да? Ты собираешься предать свой клан. Ты предатель, Томас. А предатели должны быть наказаны, – усмехнувшись, отец кивает, и меня окружают вампиры. Их слишком много, но ничего. Я обнажаю клыки и шиплю.

– Думаешь, я боюсь тебя? Думаешь, что я не убью их? Я сильнее вас и защищу Русо от тебя и твоих планов. Боже, отец, одумайся, это свадьба. Завтра состоится свадьба, на которой будут даже дети, младенцы, ты не можешь вырезать их всех.

– Я должен. Ты не понимаешь пока, Томас, но я должен. Я столько раз просил тебя не верить Русо. Он хитёр и обаятелен. Да ты же с ним провёл достаточно времени. Я рассчитывал, что ты увидишь, какой он на самом деле. Русо убьёт тебя. Он предаст тебя, как предал меня. Он до сих пор не забрал тебя. А сколько уже прошло времени? Пять столетий, нет, даже семь или восемь. Он всё только обещает. Русо врёт тебе, Томас. Врёт, чтобы ты восстал против своего клана, убил всех нас и очистил ему путь. Он врёт тебе и использует тебя, Томас. Русо ведь питается тобой и ничего не даёт тебе взамен. Он держит тебя на коротком поводке рядом с собой, как своего питомца. Да ты и есть его питомец, но с меня хватит. Я достаточно терпел, а теперь заберу власть у Русо, а ты, – он указывает на меня пальцем, – будешь следовать моим приказам. Взять его! Запереть и обескровить его!

Я рычу, нападая первым. Разрываю когтями горла мужчин, пытающихся схватить меня. Один меч отрубает мне руку, но это злит ещё больше. Кровь, пот и крики. Мои ноги скользят по крови, в которой я купаюсь, пытаясь добраться до отца. Я не позволю, чтобы Русо и его семья пострадали. Нет… нет… я теряю силы… слишком много ножей во мне… нет… прости, Русо.

Я слышал ангела. Я слышал его, Создатель. Ты прислал мне на помощь ангела, который вытащил меня из ямы. Они забыли обо мне. Они бросили меня. Я не знаю, сколько прошло времени. Не знаю, какой сегодня день. Но ты спас меня.

Мне с трудом удаётся встать на ноги, и я снова падаю. Голод грызёт меня изнутри. Я больше не могу кусать себя. Я выбрался. Я выполз на свет Божий. Они замуровали меня, бросили обескровленного в яму, но я выжил. Я знаю, что не могу умереть, но казалось, что я сожру себя изнутри. Боль была невыносимой. Но я услышал ангела. Это была она. Она подсказала мне, что я и есть источник жизни. Она показала мне, что я должен кусать себя, чтобы обрести силы и выбраться наружу. И вот он я, ползу по холодной земле в поисках еды. Я должен добраться до Русо. Должен.

Кровь крыс, оленей, лисиц и других животных дают мне немного сил, и я могу идти. Я встречаю людей. Мне жаль, но я их убиваю, потому что не в силах снова контролировать свой голод. Он смертельный. Я не специально. Мне жаль… мне очень жаль. Я похоронил их. Похоронил по всем правилам. Мне стыдно и больно оттого, что я убийца. Мне противно от самого себя, покрытого кровью. Очень противно.

Когда я добираюсь до замка Монтеану, то издалека улавливаю знакомый аромат. Здесь был Стан. Я помню его, потому что помог ему однажды. И была Русо. Да, так её зовут. Девушка-вампир, она встречается со Станом. Её аромат очень сладкий, вызывающий улыбку у меня на губах. А потом я вспоминаю, зачем, вообще, шёл сюда. Я срываюсь с места и врываюсь в пустой сожжённый замок, в котором остались лишь каменные стены, и всё.

– Нет… нет… Русо! – кричу я, продолжая бежать. Я добираюсь до церкви и закрываю рот рукой.

– Нет, господи, нет, – мотая головой, я с ужасом смотрю на пятна запёкшейся и воняющей гнилью крови. Здесь валяются испачканные в крови куски одежды, детские игрушки, одеяльце, шляпки, перчатки. Отец убил их. Он всех убил. Тогда где он? Где Гела и отец? Куда все ушли?

– Томас?

Я оборачиваюсь, когда из-за угла выходит вампир. Его холодные глаза мне не знакомы, и он мне уже не нравится. Я чувствую яд в нём. Чувствую, что он жесток и хладнокровен.

– Я Радимил, советник Русо Монтеану. Твой отец убил Русо, и всю его семью, как и других вампиров, которые были здесь, – говорит он, наигранно улыбаясь мне, но это вызывает лишь отвращение.

– Русо мёртв?

– Да. Русо мёртв, как и его жена, как и все его дети, кроме одной. Флорина жива, она спасла меня и ещё нескольких вампиров. Но она убила твою семью. Это была ловушка для твоего отца и всего вашего клана, Томас. Русо знал, что они будут здесь. Он знал и хотел этой бойни, чтобы его дочь, по его указанию, уничтожила их. Флорина разорвала всех, Томас, но я успел вытащить Гелу, твою мать, до того как Флорина всё сожгла здесь. Я хотел помочь… но теперь не знаю, где Гела. Она исчезла, и я предполагаю, что Рома забрал её.

– Рома жив?

– Да, он жив, как и его сын Стан. Это был план Рома и Русо. Они собирались вырезать весь ваш клан и убить тебя вместе с ними. Тебе повезло, что ты не пришёл сюда. Это спасло тебе жизнь.

– Но Русо же умер. В чём суть плана? – хмурясь спрашиваю его.

– Русо умер от руки Рома, Томас. Рома убил его в суматохе, чтобы возвести на трон Флорину. И он это сделал. Флорину приняли, как королеву Монтеану пару дней назад, пока я был здесь, чтобы избавиться от трупов и этого места.

– Это неправда. Русо обещал трон мне. Я следующий король. Он готовил меня к правлению.

– Ты поверил? Нет, Томас, никто бы тебя и близко к трону не подпустил, тебя бы просто убили. Русо пользовался тобой, как и Рома. Но если тебе нужен трон, то я могу помочь тебе. Всё, что тебе нужно – уничтожить Флорину Монтеану. Она была в сговоре со всеми и знала о тебе. Она тоже ищет тебя для того, чтобы убить. Флорина вырвала сердце Гелы и съела его, она убила твоего отца и порубила его на кусочки. Она вырезала всех, а также помогала Рома убивать свою же семью. Флорина жестока и бесчувственна, каким был и Русо. Она его дочь и объявит на тебя охоту, Томас. Тебе лучше скрыться, обрести всю свою силу и уничтожить Монтеану. Они убили и мою семью. Они убили их, и я никогда им этого не прощу.

Обида и боль от предательства Русо и Рома разрывают мне сердце. Я не могу поверить в это, но вижу факты. Моя тёмная сторона, которую я раньше боялся, прорывается через препятствия сладких речей Русо и Рома. Они убеждали меня в том, что темноте нет места в моей душе, потому что моя тёмная сторона очень опасна. Они видели её и боятся. Но теперь я даю разрешение мраку заполнить моё сердце.

Флорина.

В моём сердце поднимается ярость и ядовитая обида. Столько лет. Столько доверия. Я любил их. Я считал их своей семьёй. И я ждал, когда меня заберут. А меня предали. Меня бросили. Обманули. Я же просто хотел иметь семью. Хотел иметь тех, кто будет заботиться обо мне, и я буду отвечать тем же. Я даже простил Рома за то, что он убил у меня на глазах всех моих братьев и сестёр. Я простил их, потому что Русо сказал, что так надо для того, чтобы я стал королём, и он передал мне клан. Я простил их… боже, я впустил их и позволил убить тех, о ком заботился. Они просто использовали меня, как вещь, а я унижался и готов быть жрать дерьмо из их рук, только бы меня любили.

Хватит. Пора признать, что я больше не раб. Я Томас Догар, и я вернусь со своей армией, чтобы уничтожить Монтеану. Отомстить за себя и причинить ту же боль, которая теперь будет вечно жить в моём сердце. Я доберусь до вас. Доберусь… и заставляю узнать, что такое быть брошенным, униженным, уничтоженным и нелюбимым… а я так бежал. Я подставил себя и чуть не умер. Господи, я был таким идиотом. Таким идиотом. Я больше никогда не поверю Монтеану. Никогда. Они все лживые, и я уничтожу сначала Рома, затем его сыночка Стана, а потом Флорину. Я силой заберу то, что мне обещал Русо, как и они забрали у меня всё. Я отомщу.

Глава 32

Флорина

Мне не хватает воздуха. Я хватаю ртом кислород, распахивая глаза. Боль растекается по моему телу, пока я восстанавливаю дыхание.

– Флорина.

Надо мной появляется лицо Томаса. Я моргаю, продолжая испытывать невероятно мощное чувство предательства.

«Господи, что с тобой случилось? Почему ты так смотришь на меня? Ты ненавидишь меня теперь?», – в моей голове проносятся сумбурные мысли… Томаса?

– Что случилось? – хриплю я, приподнимаясь на кровати. – Я заснула? Голова болит.

Тру лоб, пытаясь разобраться в происходящем. Я словно видела сон. Очень реальный, но дёрганный сон, и я была не собой, а Томасом.

Меня передёргивает от воспоминаний голода, холода и боли от наказаний.

– Ты закричала и позвала меня. Я нашёл тебя в склепе Рома без сознания. Я не мог привести тебя в чувство, – быстро отвечает Томас.

«Я безумно испугался и думал, что потерял тебя, или случилось нечто плохое. Боже, Флорина, ты не можешь так поступать со мной. Я едва не умер от твоего крика боли. Я не могу больше слышать его. Не могу… не из-за меня», – печаль и горечь мыслей Томаса наполняют моё горло, и я хватаюсь за него. Бросаю взгляд на взволнованного Томаса, наблюдающего за мной.

Это его чувства? Его мысли? То есть… господи, получилось! Получилось! Я слышу его!

«Я люблю тебя. Посмотри, как я люблю тебя», – пытаюсь передать Томасу. Давно я не посылала своих мыслей. Единственным вампиром, с кем мне удавалось это сделать, был Стан, да и то после его чудесного воскрешения. Теперь я понимаю почему. В нём была кровь Томаса.

«Я тоже тебя люблю. Я так люблю тебя, что порой это меня пугает. Больше так не делай. Всему своё время, Флорина. Всё получится, просто не сейчас, наверное», – отвечает он, улыбаясь мне.

– Ты же понимаешь, что мы сейчас не издали ни звука? – довольно улыбаясь, спрашиваю его.

– О чём ты? – Томас продолжает ласково гладить меня по волосам.

«Я о том, что у нас получилось, Томас. Получилось. Я слышу тебя. Мы создали союз», – я улыбаюсь ещё шире.

Томас переводит взгляд на мои губы, потом смотрит мне в глаза.

«Ты слышишь меня?»

«Да. Я слышу и видела твою жизнь. Сначала была боль, но потом… потом я видела отрывки из твоей жизни. Там был отец», – мысленно говорю Томасу и я напрягаю память, показываю ему кратко, что увидела.

– Боже, – выдыхает Томас, замирая рядом со мной.

– Мне так жаль, что я вспылила, но в тот момент мне казалось, что мой мир разрушился моментально. Это была такая яркая вспышка, я даже не могла себя контролировать. Я почему-то решила, что один из нас врёт. Или ты не любишь меня, или я выдумала свою любовь к тебе. Но в склепе всё произошло так быстро. Боль ощущалась настолько смертельно опасной, что я даже дышать не могла. А потом я видела твои воспоминания. И я видела всё… не всё, конечно, но видела. Я не знала, что это, понимаешь? Радимил тебе соврал, Томас. Соврал. Я была так же напугана, как и остальные. Я спасла выживших, и Рома не убивал моего отца, он дрался с врагами. Он дрался, закрывая собой свою жену. Я видела это. А потом её убили, и он сошёл с ума. Стана ранили, и я отвлеклась. Я схватила Стана, затем Рома, который едва мог передвигаться, и убежала вместе с ними и остальными выжившими. Я не знала… я…

Томас прижимается к моим губам в восхитительном поцелуе, заставляя меня замолчать. Его пальцы путаются в моих волосах, притягивая меня ещё ближе к себе. Уцепившись за его футболку, отвечаю на его поцелуй, приоткрывая губы. Лизнув мою нижнюю губу, Томас прикусывает её и тихо рычит, вызывая у меня улыбку.

– Всё в порядке, – шепчет он, отрываясь от моих губ.

– Но я…

– Всё в порядке. Я теперь знаю правду, Флорина, и не виню тебя. Ты видела мои прошлые чувства и эмоции. Ты видела меня прошлого. И тогда мне казалось, что все вы были против меня. Радимил убедил меня в том, что за мной ведётся охота. Рома встретился со мной и сказал мне, что я могу стать королём. Но обида и боль были ещё слишком свежи, поэтому я отказался и решил воевать с тобой. Но потом, после двадцати-тридцати лет я успокоился и пережил предательство. Я устроился на новом месте, обратил Соломона, и у меня было всё в порядке. Я даже забыл о том, что согласился воевать, до тех пор, пока не появился Радимил, который оказался отцом Соломона, и припомнил мне об этом, как и упомянул о том, что они создали сыворотку, которая наверняка убивает вампиров и может создать хаос для вас. Я не особо участвовал во всём этом, пока не встретил тебя. Тогда видения снова вернулись ко мне, и я понял, что ты и есть та самая Русо, которую я считал парой Стана. Ты и есть та самая Флорина, которую я презирал и ненавидел. Ты и есть мой враг. И я мучился. Мучился, потому что реальность и воспоминания не сходились. Ты была не такой, какой тебя описывали. Ты была другой, и я отошёл в сторону, а затем понял, что уже не могу игнорировать происходящего, и улетел вместе с тобой для того, чтобы рассказать тебе всё, и оказалось, что я не имею права. Но теперь… теперь ты всё увидишь сама. Ты поймёшь, что когда страдала ты, страдал и я. Ты поймёшь, что когда горевала ты, горевал и я. Ты увидишь меня настоящего, – произносит Томас, и невероятное облегчение появляется на его лице. И он снова крепко целует меня.

– Мне не нужно уже ничего видеть. Я верю тебе, Томас. Верю. И я поверила тебе раньше, чем увидела, настолько ужасно с тобой обращались. Я понимаю, почему ты считал, что тобой все пользуются. Я прожила твои эмоции, которые были очень болезненными. Я не представляю, насколько нужно быть сильным, чтобы выжить после такого. А ты выжил, и это восхищает меня.

– Не надо. Я недостоин восхищения. Я убивал. Я убийца, Флорина. И я убью снова и снова, мне придётся призвать тьму. Всю тьму, которая есть внутри меня.

– Ничего, мы справимся. Прости, что я вспылила и наговорила тебе гадостей. Я причинила боль тебе. Знаю, но я не специально. Я клянусь…

Томас вновь прижимается к моим губам, не позволяя мне извиняться. Я заметила, что Томас не любит, когда перед ним извиняются. Он не принимает этого и считает заслуженным всё, что с ним делают. Но это ведь не так. Он не заслужил насилия, наказаний и… боже мой… эта ледяная вода и невозможность дышать.

– Всё в порядке. Ты голодна? – Томас отпускает меня и встаёт с кровати.

– Я бы выпила крови и нужно вернуться к поиску сказок, да? – отвечаю, морщась от ещё отдалённой боли, и сажусь на кровати.

– Да. Я принесу тебе поесть, а сам пойду изучать сказки. Как будешь готова, присоединяйся, – бросает Томас и выходит из спальни, даже не взглянув на меня. И я чувствую его смятение, страх и уязвимость. Ему непривычно показывать свою слабость другим. Он не хотел, чтобы я видела, каким он был раньше. Но я бы никогда не унижала его из-за слабости. Боже, наоборот, я восхищена им. Восхищена тем, что он переборол свою ярость, злость и обиду, отпустил всё это и жил дальше, пока его просто не взяли в оборот. Радимила я убью. Теперь я ещё больше его ненавижу. Ублюдок.

Томас возвращается и продолжает избегать смотреть на меня. Он кладёт упаковку с кровью на тумбочку.

– Может быть, разогреть еду? Жозефина оставила…

– Томас, посмотри на меня, – прошу его.

Он поджимает губы и вскидывает голову. Его глаза сверкают от уязвимой злости, бессилия из-за того, что теперь он не сможет прятать ни своих чувств, ни своих мыслей, вообще ничего, я всё узнаю.

– Достаточно? – цедит он сквозь зубы. – Или показать тебе зубы, чтобы ты оценила и их?

– Томас, – я смягчаю голос, но он дёргает головой, отказываясь говорить.

– Я буду в библиотеке.

С этими словами он уходит, оставляя после себя горькое послевкусие одинокого, брошенного и никому не интересного ребёнка, который просто хотел любви и заботы. Мало того, он был готов дарить её безвозмездно. И я ещё больше удивлена тому, как ему удалось сохранить умение любить в таких обстоятельствах? Кажется, что моё сердце сейчас разорвётся на части из-за моих чувств к Томасу. Я не могу просто сидеть и ждать, когда он успокоится и примет факты. Нет, больше не могу. Я уверена в том, что должна быть рядом с ним. Пусть он и требовал всем своим видом оставить его в покое, но на самом деле умолял пойти за ним.

Схватив упаковку с кровью, я протыкаю её зубами и иду к Томасу. Нахожу его на лестнице, собирающим с полок сказки. Он молча спускается, и я встаю прямо перед ним.

– Эй, ты в порядке? – спрашиваю его, бросая пустой пакет в урну рядом со столом. Идеальное попадание.

– Я в порядке, – отрезает он.

Я успеваю взять его за руку.

– Флорина…

Прикладываю его ладонь к своей щеке, и тогда он смотрит на меня. Его злость из глаз уходит и появляется ранимость.

– Ты не в порядке. Поговори со мной. Поговори.

– Прости, я… не знаю почему, но очень злюсь сейчас. Мне хочется тебя оттолкнуть и где-нибудь спрятаться. Я не был уверен в том, что слова Рома являются правдой. Я хотел верить, но не верил. И когда всё это случилось, я был не готов. Просто не готов показать все свои уязвимые места. Не готов к тому, что в мою голову, в моё прошлое, в сердце и в мысли залезет кто-то, кому я не разрешал это сделать. Я был открыт. Да… был открыт, но я не верил. И я не знаю, как теперь себя вести. Боюсь, что ты увидишь нечто такое, что разочарует тебя во мне, и ты рассмеёшься мне в лицо. Снова. Снова меня высмеют за мои надежды и чувства. Снова мне скажут: «А я же говорил». Снова я доверюсь не тому. Знаю-знаю, то что у нас получилось связаться, и это доказывает, что мои чувства взаимны. Но страх никуда не делся.

Нежно целую его ладонь и снова прижимаюсь к ней. Мне было так важно, чтобы он это сказал. Важно, чтобы он сам признал свой страх.

– Я понимаю тебя. Поверь мне, я знаю, что такое подобный страх. Моё прошлое тоже было не самым красивым и счастливым. Я делала много нехороших вещей. Но это прошлое. Помнишь, ты сам мне говорил о прошлом. Ты убеждал меня, что его больше не изменить, нужно только принять. И я принимаю твоё прошлое, Томас, каким бы оно ни было. Я принимаю, потому что иначе ты не был бы здесь вместе со мной и не стал бы таким, каким вижу тебя и каким полюбила. Прошлое нас подготовило к настоящему. И я клянусь, что ничто из твоего прошлого не заставит меня унизить твои чувства, обесценить их или отвернуться от тебя. Тебе врали, как и мне. Нас настроили друг против друга, и мы в этом не виноваты. Мы не виноваты, Томас. Наши отцы виноваты. Они нам враги, а не мы друг другу. И чтобы тебе стало лучше, залезь ко мне в голову. Посмотри то, что ты хочешь увидеть. Давай. Будем потихоньку привыкать к тому, что теперь мы в безопасности. Мы сейчас в безопасности рядом друг с другом. Давай смотри то, что тебе нужно. Мы же для этого пытались слиться. Смотри.

Томас обдумывает мои слова и кивает мне.

– Я хочу найти момент, когда на церковь напали. Направь меня, – просит он.

Закрываю глаза, сделав глубокий вдох, и мысленно возвращаюсь в прошлое. Крики наполняют мою голову, и я вздрагиваю от страха, когда голова моей сестры отлетает прямо к моим ногам. Кровь брызгает на моё лавандовое платье, а мёртвые глаза осуждающе смотрят на меня.

– Я здесь. Я рядом, – шепчет Томас. Я крепче сжимаю его руку.

Я снова проживаю этот момент, и моё сердце болит от ужаса. Я слышу слова отца и вижу его окровавленную одежду. Он отбивается… а потом слышу стон Стана, поворачиваю к нему голову и, перепрыгивая через трупы, нападаю на ублюдка, впиваясь в его шею клыками. Разрываю его горло и отрубаю голову, добираясь до Стана.

– Всё. Он ушёл. Его там нет. Ты не видела его больше, верно? – спрашивает Томас.

– Кто?

– Русо. Его нет. Он пропал из поля твоего зрения, когда ранили Стана. Тогда ты вспомнила про туннели и нашла раненого Рома. Так, возвращайся мстить им, – подсказывает Томас.

Опять. Боже. Сейчас он увидит мою боль, моё разочарование и разбитое сердце. Он будет смотреть, как я убиваю его родителей. Он смотрит на это, и я чувствую Томаса. Он сидит со мной, пока я плачу над телом Гелы, а потом встаю, чтобы сжечь всё. И я ухожу, а за спиной горит замок.

Распахнув глаза, я смотрю на Томаса. Он, хмурясь, что-то обдумывает.

– Там был Радимил, точнее, была видна тень от него. Ты почувствовала его, но не придала этому значения. Когда ты вырвала сердце Гелы, ненадолго его тень попала в твой фокус. Но ты была занята своей болью и местью. Он был там. Значит, он, действительно, забрал тело Гелы ещё до пожара.

Я возвращаюсь к этому моменту и ловлю то, о чём говорит Томас. Он кивает мне, словно глядя на это вместе со мной.

– И что теперь? Гела может быть и у Радимила, и у Соломона. Они два сапога пара, – фыркаю я, не сдержав свою неприязнь.

– Нет. У Радимила нет, теперь я точно уверен в этом. Он бы никогда не отдал тело Соломону, потому что тот был полукровкой. Когда Соломон нашёл меня, то попросил обратить его. Радимил тот ещё ублюдок. Он на глазах Соломона убил его мать. И Соломон ненавидит Радимила. Радимил никогда не хотел иметь семью, а вот насиловать любил. Наима тоже родилась от подобной связи. Соломон нашёл её, думал, что у него будет семья, но прогадал. Поэтому тело Гелы точно находится у Радимила. И я думаю, что Русо жив.

– Он мёртв. Мой отец мёртв, Томас. Ты же сам видел его скелет. Он мёртв, – настаиваю я.

Томас отходит от меня и отрицательно качает головой.

– Это мог быть скелет любого из погибших. Его могли просто подменить, ведь мужские скелеты не особо отличаются друг от друга, у них нет особенного запаха, как у людей. Их не опознать. И я не могу объяснить… я просто чувствую это. Я чувствую Русо. Ты же видела, что он питал меня собой, – Томас бросает на меня напряжённый взгляд, и я киваю.

– Он делал это специально, как и пил мою кровь, чтобы в любой момент суметь найти меня, если отец спрячет меня. Я был ему нужен, как раб. Он и сделал из меня личного раба. И я всегда раньше синхронно чувствовал вместе с ним многое. Когда он возбуждался, когда злился, когда обманывал. Я всё это знал. Это как мой личный детектор лжи, и поэтому я прекрасно понимал Русо, что ему очень нравилось во мне. И я не потерял связи с Русо после того, как Радимил сообщил мне о том, что все погибли. Я был уверен, что Русо жив. Моя ярость этим и питалась. Я искал его. Кажется, я искал везде, но так и не нашёл.

– Может быть, это последствия обоюдного питания? Томас, я тоже его ненавижу. Правда, я сильно ненавижу своего отца, но он мёртв. Отец не может быть жив. Он бы никогда не позволил мне править двести лет. Он бы никогда не остался в стороне. Я помню, что он сказал твоему отцу обо мне. Что остальные мои сёстры намного лучше меня, а я лишь мясо. Так что твои чувства могут быть отголосками вашей связи.

– Я понимаю твои сомнения, Флорина. Понимаю. Но я чувствую, – Томас прикладывает ладонь к груди. – Чувствую его, словно он постоянно рядом.

– Я его дочь, – напоминаю ему. – Я могу быть твоим триггером и раздражителем, во мне его кровь и гены.

– Нет, это не то. Я знаю свою реакцию на тебя и на него. Она разная. Это Русо. Я не говорю, что он ходит где-то и спокойно живёт. Нет. Но я узнал, что у вас в крови есть свойство впадать в кому. Ваше тело не меняется, но вы выглядите мёртвыми. И если у тебя есть такая способность, то и у Русо тоже. Его могут где-то держать. Кто-то прячет его, и это точно не Радимил. Он боится твоего отца. Он предал Русо, а тот довольно жесток с предателями. Радимил бы струсил даже в таком виде держать Русо. Поэтому это кто-то другой. Но кто? Соломон тоже слишком труслив. Слишком. И есть ещё кое-что. Письмо. Я сжёг его, чтобы никто не увидел.

– Что за письмо? – хмурясь, спрашиваю.

– От твоего отца лично мне. Оно было в конверте вместе с завещанием. Рома указал место, где его спрятали. Я нашёл. В нём Русо описывал то, что я должен сделать, как правитель. Должен. Помимо этого, он сказал: «Я слежу за тобой, сынок. Ты должен продолжить дело отца, или отцу придётся вернуться, чтобы наказать тебя. Ты же мой хороший мальчик, Томас, так не подведи меня. Моя младшая дочь – это твоё мясо. Ты должен использовать её, как я тебя учил. Она плохо правит. Ужасно. Ты должен вернуть себе корону. Войной. Уничтожь Флорину, Томас. Уничтожь. Покажи, чему я тебя обучил».

Я приоткрываю в шоке рот.

– Откуда он мог знать о том, что ты выжила, Флорина? Откуда? Только если он жив. Откуда он мог знать, что ты стала главой клана и отошла от дел? Только если он жив. Но это ещё не всё. Да, он мог так напугать меня, подавить меня или угрожать мне. Но там стояла дата, Флорина. Он поставил дату, которая была написана его рукой. А дата была указана через десять лет после того, как он умер. Конечно, он мог указать будущую дату, но я просто не могу в это поверить. Не могу. Поэтому я считаю, что твой отец жив, и он вернётся. Он вернётся, когда его кто-то разбудит. Я уверен. Я могу душу свою отдать за свои домыслы. Он жив, Флорина. Твой отец жив.

Я в шоке оседаю на стол, прикрывая в ужасе рот ладонью. Не может быть. Мой отец, и правда, жив. Господи. Мой отец – самый сильный вампир, и если он вернётся, то убьёт нас. Он разорвёт нас, и воцарится хаос.

Господи. Никогда не хотела настолько смерти своему отцу, как сейчас. Он же узнает, что Томас возненавидел и предал его. Он узнает, что мы вместе, и убьёт нас. Он измучает нас и заставит страдать. Отец умел идеально это делать. Он был самым извращённым, жестоким и безумным ублюдком на моей памяти.

Глава 33

Когда твой отец – тиран, да ещё и король вампиров, сильный и смертельно опасный хищник, а ты его «мясо», то понятно, что его возвращение будет не самым лучшим моментом в твоей жизни. Вот и моя жизнь, кажется, разрушается прямо на глазах. Я не могу принять тот факт, что мой отец жив. Столько лет. Столько страданий. Такая огромное чувство вины. И он ни разу не появился, чтобы поддержать меня, помочь мне или править, как раньше. Конечно, это может быть просто догадкой. Может быть, фальсификацией его подписи, почерка и крови, да и многого другого, но я боюсь. По-настоящему боюсь отца, потому что я намного слабее его. Я тринадцатый ребёнок. Мне досталось не так много силы, как первенцам. Так всегда бывает. Чем больше детей у пары вампиров, тем младшие дети в разы слабее старших.

Я злобно откладываю очередную книгу и беру следующую. Томас бросает на меня взгляд, но молчит, аккуратно складывая просмотренные им сказки. Меня всё бесит. Просто бесит, что у нас так мало зацепок. Бесит то, что я слабее отца. Бесит, оттого что я не знаю будущего и не могу предвидеть его, как Томас.

– Флорина, поговоришь со мной? – Томас касается моей руки, когда я через всю библиотеку швыряю книгу, и она разлетается на части. Плевать. Всё равно в них уже нет смысла.

– Я злюсь.

– Я это чувствую. Почему?

– Это очевидно, Томас. Мы в заднице. Мой отец, вероятно, жив. Мы роемся в этих грёбаных сказках, и ни одну из них не написала моя мать, как я и говорила. Это всё бессмысленно. Нам нужно вернуться и просто подготовить армию против отца, вот и всё.

– Ты забыла, что именно твой отец и создал тех самых вампиров, которые состоят в твоём клане? Если он вернётся, то они примкнут к нему, как к самому сильному. Они бросят тебя. У тебя не останется никакой армии.

– Потрясающе, – цежу я сквозь зубы.

– Мы занимаемся довольно важным делом, – замечает Томас.

– Это фигня.

– Нет. Место, где обратились наши отцы, по моим догадкам, находится возле озера и убивает вампиров навсегда. И если Русо вернётся, то убить его можно только там. Да и следует затопить это место, чтобы никто и никогда не смог войти в него. Пора заканчивать обращения и предотвратить опасность, которая может грозить нам. Мы должны найти это место.

– Но мы ничего не можем найти. Не проще ли схватить Радимила, пытать его и найти тело Гелы? Она точно ведь знает.

Томас отрицательно качает головой.

– Радимил подготовлен к пыткам. Он ничего не скажет. Ему терять нечего. Поэтому нецелесообразно его убивать. Лучше сделать его союзником. Если мы ничего не найдём, то я расскажу ему о вероятном возвращении Русо, и тогда его яйца сожмутся. Радимил боится Русо. Он, действительно, его боится, поэтому это самый крайний вариант для нас. Я знал Русо, поэтому могу манипулировать этими знаниями.

Я закусываю губу, откидываясь на спинку дивана и внимательно разглядываю Томаса.

– Расскажи мне о нём, – прошу я.

– Флорина, не стоит. Это не принесёт тебе ничего, кроме боли и разочарования. Поверь мне.

– Расскажи. Ты многое говорил о нём, и я должна составить полноценную картинку, чтобы возненавидеть его ещё сильнее, Томас. Расскажи, – требовательно давлю я.

Томас глубоко вздыхает и показывает на свой висок.

– Словами не буду, вдруг это повлияет на будущее. Просто слушай мои мысли, хорошо?

– Хорошо.

Томас концентрируется на мне, а я на нём. Мы смотрим друг другу в глаза. Томас мягко впускает меня в свой разум.

«Русо очень заботился обо мне. Сначала он, действительно, заботился обо мне. Он приезжал к нам на неделю или две, пытался обучить меня грамоте и чтению. Кормил меня своей кровью и тайно оставлял запасы во фляжках. Но я кормил ими своих братьев и сестёр», – раздаётся в моей голове.

«Их было много?», – интересуюсь я.

«Четыре брата и две сестры. Я был самым старшим. Я любил их. Детей легко любить, они легко отвечают взаимностью. Поэтому мне было важно кормить их, ведь отец не особо заботился о них. Отвечал за них я. Я за всё отвечал, даже если это меня никаким боком не касалось».

«У них была другая мать, верно?»

«Да. На самом деле мы все были рождены от разных женщин вампиров. Отец просто брал их себе, брюхатил и оставлял, пока они не родят ребёнка. Потом забирал детей и убивал их».

«Боже, он был реально жестоким мудаком».

«Точно. Кажется, он никого не любил так, как мою мать, но она его оставила, потому что он был чудовищем. Я не врал тебе об этом. Она бросила нас, назвав отца убийцей, а меня выродком, рождённым от убийцы».

«Гела и не на такое была способна».

«В общем, Русо через какое-то время начал брать меня вместе с собой в поездки. Я был диким и не знал многого о мире. Вообще, ничего не знал. И всё было для меня прекрасным и интересным. Всё вызывало во мне восторг и в то же время страх. До этого я никогда не был с женщинами, а Русо так легко с ними общался. Перед его ногами падали все: и мужчины, и женщины. Они восхищались им, любили его и были готовы на всё ради него. А он упивался этими эмоциями. Этой властью. Он был как наркоман, которому всё мало и мало. И ему нравилось меня учить обращаться с женщинами. Он показывал мне всё, буквально всё. Прости, но Русо не был верен своей жене, Флорина».

Я смахиваю слезу и киваю.

«Я уже догадалась. А мама ведь верила ему, Томас. Хотя… я уже не знаю, что происходило между ними. Я видела любовь и счастье в их решениях. Конечно, они ссорились, но потом всегда мирились в постели. Наверное, я не хотела замечать правду, чтобы это не разбило мне сердце».