Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 26 страниц)

– Я больше не могу. Я так устал каждую минуту быть начеку. Не спать днями, ждать возможности пойти и спасти тебя, напоить своей кровью, прикоснуться к тебе. И снова быть плохим. Думаешь, это легко? Нет. Нелегко. Это сложно. Я под постоянным вниманием. За мной все следят. И я обязан быть жестоким. Таким, каким меня учил быть Русо. Удивительно, насколько вы все прогнили, и я вместе с вами. Я просто устал, – он открывает глаза, и в них ничего нет, даже искры хотя бы злости. В них просто пустота, словно он сдался.

– Томас, – шепчу я, смаргивая слёзы.

– Нет, – он слабо качает головой и натягивает странную, болезненно-сумасшедшую улыбку. – Нет. Не надо. Не надо ничего больше говорить. Ты могла сказать это раньше, но не сейчас. Мне безразлично, что будет дальше. Безразлично, поэтому я и сказал всё. Я больше не собираюсь бороться, у меня нет сил и причин. Я думал, что ты меня любишь. Хотя бы немного. Чуть-чуть. Я думал, что у нас есть связь, но, видимо, обманывал себя, да? Ты тоже использовала меня, как вещь, чтобы поиграть со мной. Я живой, Флорина. Я тоже живой, но нравлюсь всем, когда мёртвый. Не смей… нет, не трогай меня и не говори со мной. Хватит. Я устал. Я так сильно устал. И я даю тебе шанс уйти. Они не очнутся до утра, поэтому собери свои вещи и уходи. Создай армию и нападай. Я не буду защищаться.

Он проходит мимо меня, но я всё же касаюсь ладонью его спины.

– Нет! Пожалуйста, нет! – выкрикивает он. – Нет! Ты обжигаешь меня своими прикосновениями! Нет! Мне уже достаточно чувства вины за всё, что я сделал! Я ненавижу себя, ты это хочешь услышать? Я ненавижу себя! А я просто хотел жить! Нормально жить, но из-за тебя я здесь! Я вижу твоё будущее и ненавижу себя за то, что я такой урод! Нет! Не трогай меня! Не смотри на меня! Не жалей меня! Нет! Я выживу! Снова выживу! Я встану или упаду, тебя это больше не касается! Нет! Я не просил о многом, всего четыре часа… четыре, мать их, часа твоего послушания! Четыре! Ты разрушила меня! Ты добила меня! А я спасал тебя, защищал… я ошибся, поэтому не трогай меня! Тронешь, и я развалюсь на части, но не могу позволить случиться этому сейчас. Я должен… должен хотя бы ещё немного пожить, чтобы окончательно сдаться. Теперь я должен жить ради себя. Потому что ради себя я никогда и ничего не делал. Не трогай меня. Дай мне немного подышать жизнью. Я хочу пожить хотя бы ещё пару суток. Не трогай…

Шатнувшись в сторону, Томас выходит за дверь, прикрывая её так тихо, что это даже едва можно заметить.

А мои ноги меня не держат. Я оседаю на пол и закрываю рот руками.

Боже мой. Не думала, что увижу, как ломается мужчина, но я увидела. И это оказалось самым страшным в моей жизни. Это кошмарно. Пустые глаза. Серая кожа. Мёртвый холод.

Я задыхаюсь, пока в моей голове укладываются слова Томаса. Задыхаюсь, ведь получается, что я в этой истории злодей, а не он. Это я. И я словно чувствую эту смертельную агонию внутри за Томаса. Она скучивает так жёстко всё, что кажется, это нормально, так и было. Но нет. Это лишь начало адского самоуничтожения, которому Томас решил себя подвергнуть из-за меня.

«Я же любил тебя, понимаешь? Просто любил и ничего не просил взамен. Любил».

Глава 26

Мой друг, когда-нибудь ты желал, чтобы мир внезапно поглотило цунами или что-нибудь ещё? Я именно так себя чувствую. Безжизненной. Разбитой. Виноватой. Сломленной. Раненной. Уничтоженной. Развалившейся на части. Придавленной к земле. Безразличной. И я могу придумать ещё много эпитетов моего состояния. Но… ты же понимаешь, правда, что я… я не специально боялась доверять Томасу? Ты же осознаёшь, что даже сейчас, когда у меня безумно болит душа за него, всё рвётся найти его, извиниться, я… я боюсь ещё сильнее и не могу позволить своим чувствам руководить мной? Да, может быть, я не права сейчас. Может быть, я совершаю огромную ошибку. Может быть, я виновата во всём. Может быть, я злодей в этой истории. Может быть… ну, а кто знает наверняка? Я просто уже больше не могу страдать. Я тоже устала.

Поднимаю голову от языков пламени, когда дверь тихо открывается.

– Доброе утро, Ваше Величество, – сухо произносит Сав, не глядя на меня. – Его Величество король Томас ожидает вас у входа с вещами. Машина уже готова.

Томас решил вот так выбросить меня, раз я не ушла сама. И я могла ведь. Я была внизу. Я вошла в зал, заполненный полудохлыми вампирами, которых легко можно было убить прямо там. Они все были под кайфом, да ещё и приняли лошадиную дозу снотворного. А люди… люди были наркоманами. Когда я присмотрелась к ним получше, то увидела последствия долгого употребления различных наркотиков. Томас не врал. Я даже пнула Соломона, а затем дала под зад Радимилу. Никто не шелохнулся. Никто.

Час назад или около того я услышала, как Томас и Сав переносят вампиров по комнатам, подчищают за собой, но ко мне никто не вошёл. Если честно, то я была рада тому, что Томас в порядке и вроде как чувствует себя нормально. Но в то же время я ощущала сильнейшую боль вкупе и с пустотой, словно всё внутри меня встало на паузу, и я перестала что-либо чувствовать.

И вот теперь от меня избавляются. Собираю сумку с вещами и спускаюсь вниз. Я никого не встретила по пути. В замке воняет рвотой, спиртным, спермой и кровью. Омерзительная вонь.

– Ваше Величество.

Я удивлённо приподнимаю брови, когда передо мной шатаясь и издавая ужасный смрад, стоит Радимил. Он выглядит, словно его пожевала какая-то задница и выплюнула прямо к моим ногам. Он даже стоять нормально не может, постоянно шатается и горбится. Я уже молчу о его едва приоткрытых глазах, это просто щёлочки, которые норовят захлопнуться.

– Смотрю, ты хорошо повеселился, – цокаю я.

– Его Величество король Томас был щедр, – я угадываю значение слов Радимила, потому что он говорит невнятно.

– Я слышала. Всю ночь гудели. Где Томас? – сухо спрашиваю его.

– В машине… ждёт… хорошего свадебного… – а дальше Радимил жуёт слова.

Сав подходит к нему и забрасывает его руку себе на плечо.

– Пошли, я уложу тебя спать. Вы столько выпили, уму непостижимо. Я удивляюсь, как вы ещё до сих пор все живы, – недовольно фыркает Сав и уводит Радимила.

Бросаю взгляд на открытую дверь, замечая чёрный джип, ожидающий меня. Мне ничего не остаётся, как подойти к нему. Шофёр, видимо, нанятый Томасом, причём ещё и человек, с улыбкой забирает у меня сумку и кладёт её в багажник, а я сажусь на заднее сиденье. Моя боль усиливается, когда я вдыхаю аромат горечи и пустоты, исходящие от Томаса. Он не смотрит на меня, отвернулся в другую сторону.

– Доброе утро, – вежливо произношу, надеясь, что Томас поговорит со мной, но он молчит.

– Мы можем ехать. По маршруту, который я указал в заказе, – сухо отдаёт он приказ шофёру.

Мужчина включает радио, и салон погружается в танцевальные хиты.

Это будет долгая и ужасная поездка.

Не могу тебе описать, мой друг, насколько паршиво я чувствую себя через шесть часов дороги, когда поняла, куда меня ссылают. Я сдалась, думаю, ты и так это уже понял. Я сдалась, ведь без опоры под ногами, которая хотя бы немного показывала мне путь, невозможно устоять. Тишина между нами с Томасом стала звенящей через два часа пути и где-то в начале полёта. Он ушёл от меня в другой конец самолёта, закрыл глаза и сделал вид, что меня не существует. Конечно, я была там и отметила, что как только мы вошли в самолёт, то Томас словно сбросил маску спокойствия, вежливости и ответа «всё в порядке». Во время полёта было очевидно, что он не в порядке и выглядит таким же помятым, как и я. В общем, я не трогала его и просто смотрела вперёд. Затем мы сели на вертолёт, и тогда тоже стало не лучше. Мы как будто были на разных вертолётах, в разных вселенных и с разными людьми. Томас, конечно, делал вид, что у него снова всё окей, но он специально отодвигался подальше от меня, отворачивался, не подавал мне руку, шёл немного впереди меня и говорил со мной через посторонних людей: «Мы готовы лететь. Нам лететь пару часов, верно?». В общем, всё стало ещё хуже. И обязательно, чтобы размазать меня окончательно, пошёл дождь, а прогноз погоды сулил грозы и гром вместе с проливным дождём ещё на протяжении восьми часов. Из-за этого мы не смогли подлететь ближе к месту назначения, поэтому нам пришлось идти пешком под проливным дождём. И самое странное во всём этом, что каждый из нас мог использовать свою скорость вампира, но никто этого не сделал. Ни я, ни Томас. Мы так и тащили свой багаж в гору под дождём.

Да, в общем, хуже уже не куда и не подходит под описание происходящего.

– Их Величества! – звонкий и радостный голос Жозефины встречает нас мокрых на пороге дома. Я улыбаюсь искренней и счастливой улыбкой, когда вижу старушку, охающую от нашего вида.

– Боже мой, ну что же вы так неосторожно. Как так можно? Вы задержались. Мы ожидали вас чуть раньше. Но ничего. Сейчас принесу полотенца, – Жозефина убегает, а мне странно находиться в этом доме. Он ведь уже не мой. Я думала, что Томас его уничтожил и разворовал. Он был здесь без меня, забрал книги. Да и я очень озадачена добродушной реакцией Жозефины на его появление. Он как-никак похитил её, пытал, напугал и грозился убить. А она так спокойна.

– Вот так. Вот так. Мои детки, – Жозефина накидывает на голову каждого из нас полотенце и улыбается. – Я так счастлива за вас. Поздравляю. Вы самая красивая пара вампиров на моей памяти. Вы так подходите друг другу.

О боже. Теперь становится ещё хуже. Куда уж хуже, правда?

– Томас, мой хороший, ну что за вид? Почему ты такой хмурый? Погода, да? – Жозефина хмурится, разглядывая Томаса.

– Всё в порядке. Мне нужно ехать. Флорина останется здесь. Присмотри за ней, – Томас коротко улыбается Жозефине и передаёт обратно полотенце.

– Это что за новость? Разве у вас не свадебное путешествие? Да и там такой ливень! Ты даже не сможешь уехать далеко отсюда. Что случилось? Вам снова угрожает опасность? – Жозефина бледнеет, бросая то на меня, то на Томаса напуганный взгляд.

– Нет, всё в порядке. Мне нужно ехать, у меня дела. Флорина останется здесь с тобой и остальными. Я усилил защиту периметра, поэтому не беспокойся, сюда никто не войдёт.

– Хм, я в курсе, и не боюсь. Ох, я плохо сыграла, да? Я была ужасна? – Жозефина прикладывает ладони к щекам. – Я говорила, что я не такая хорошая актриса, как остальные. Я же просто люблю мыльные оперы, и всё.

– Нет, ты была прекрасна, Жозефина, – Томас мягко уверяет старушку, и она расцветает.

– Правда? Ты видела меня, Флорина? Видела? – спрашивая, она с энтузиазмом сверкает глазами, и её глубокие морщины видны отчётливее.

– Эм… да, ты хорошо сыграла. Я поверила тебе, – прочистив горло, признаюсь ей.

– Так враг повержен уже, или мы до сих пор прячемся? – она понижает голос, и я впервые за всё время слышу настоящий и звонкий смех Томаса.

– Ты явно пересмотрела мыльных опер, Жозефина. Мы не прячемся. Мы просто осмотрительны, вот и всё

– Ох, ну хорошо, а то я снова могу сыграть, как и остальные. Нам так понравилось. Это же событие века для нас, – улыбается Жозефина.

А я поверить не могу. Хотя, может быть, хватит уже удивляться? Я облажалась. Томас явно не делал того, что я видела, и всё было не так, как мне казалось. Ладно, я признаю, хорошо?

– Ты что, стёр ей память? – выпаливаю я, переводя прищуренный взгляд на Томаса. Да какого чёрта я творю? Зачем?

Взгляд Томаса сразу же становится колючим, и он поджимает губы.

– Флорина, что за вопрос? Нет, конечно, Томас не стирал мне память, он попросил меня помочь тебе. Это был вопрос жизни и смерти. Я была настолько хороша? – Господи, Жозефина чуть ли не визжит от гордости за саму себя.

– Ты была очень хороша, и я поверила. Томас шантажировал твоей жизнью, чтобы жениться на мне.

Да что со мной не так-то? Почему я говорю всё это? Почему я не могу просто заткнуться?

Повисает настолько удушливая тишина, что я готова сама заорать. Я, правда, говорю всё подряд? Всё, что вздумается?

– Хм, я пойду. Был рад видеть тебя, Жозефина. И я ещё жду, когда ты пришлёшь мне список обязательных к просмотру фильмов про бандитов, – голос Томаса заметно дрожит, отчего я чувствую себя ужасно.

– Томас, нет, не уходи. Там же ужасная погода. Подожди хотя бы до утра. Не надо. А ты, Флорина, следи за языком. Ты же не треплешь об этом направо и налево, верно? Ты же нас сдашь! – возмущаясь, Жозефина смотрит на меня и грозит мне пальцем.

– Так ты была в курсе, что это шоу для меня? – удивляюсь я.

Убейте меня уже.

– Конечно. Томас всё объяснил нам. Он сказал, что от этого зависит твоя жизнь…

– До встречи, Жозефина, – обрывает её Томас и направляется к двери. В этот же момент холл освещает ярчайшая молния, а за ней гром сотрясает нас. Он такой громкий.

– Мда, вряд ли в такую погоду хотя бы один вертолёт прилетит за тобой. Да и машины ты не дождёшься. В тебя ударит молния, и ты умрёшь, а вы даже не завели ни одного ребёнка. Сначала заведите ребёнка, чтобы моей семье было за кем присматривать, а потом совершайте глупости. Томас, даже не думай уходить. Я тебя отлуплю.

Я поджимаю губы, подавляя хохот. Отлупит? Томаса? Я бы на это посмотрела.

– А ты, – Жозефина переводит злой взгляд на меня. – Твой муж, твой единственный и любимый мужчина убегает от тебя, а с вашей свадьбы ещё и суток не прошло. Ваш брак начался ужасно, но ссоры бывают. Они всегда бывают, как и недомолвки. Главное, найти в себе смелость и обсудить всё. И вы это сделаете, но позже. Сначала оба поднялись наверх, я приготовила вам одну комнату на двоих, а я пока разогрею ужин, и вы поедите. Вы меня услышали?

– Да, Жозефина.

– Да.

– Вот и молодцы. Чтобы забеременеть, нужно хорошо есть, Флорина. Какие красивые дети у вас будут, я жду не дождусь, чтобы понянчить их, – Жозефина прикладывает руки к груди и мечтательно вздыхает. Господи.

Хватаю свою сумку и направляюсь к лестнице, как и Томас. Мы расходимся в разные стороны, и идём по коридору. Я стараюсь не смотреть на свою аллею смерти. Дохожу до своей спальни, как и Томас. Мы снова встречаемся, как и рассказывал отец в моих воспоминаниях. Только вот он был обманщиком и изменщиком. Поэтому дом любви стал для меня абсурдом.

– Хм, это моя спальня, – напоминаю я.

– Наша, – рявкает Томас и первым входит в мою чёртову спальню. Это просто нечестно. Здесь ещё куча комнат, но нет, он выбрал мою.

Когда я оказываюсь в спальне, то замираю, глядя на лепестки белых и розовых роз, разбросанных по полу и кровати. Со столбиков кровати свисают прекрасные цветочные композиции, да и сама спальня из тёмной превратилась в белую. Вся мебель тоже стала белой, а мои чёрные шторы превратились в белоснежный тюль и розоватые шторы.

– Что за чертовщина здесь случилась? – возмущённо и шокировано шепчу я. – Здесь, что, Снежная королева кончила?

Томас оборачивается ко мне и осуждающе выгибает бровь.

Я поджимаю губы. Я действительно говорю всё, что у меня на языке. Поняла-поняла, я хреновый разведчик и шпион.

– Ну как? Нравится? – у меня за спиной появляется Жозефина.

– Это ты здесь устроила этот… снежный… хаос? – медленно спрашиваю её.

– Я? О-о-о, нет, я…

– Жозефина, дальше мы сами разберёмся, – обрывает её Томас.

– Хм, я думала, что ей понравится. Столько труда вложено, – печально вздыхает Жозефина.

– Мне… ну… странно, – кривлюсь я. Что за хрень?

– Томас так старался. Он…

– Боже, Жозефина, встретимся позже, – Томас подлетает к ней и выталкивает старушку за дверь, громко хлопая дверью.

– Это ты сделал? – уточняю я.

– Нет. Я буду в библиотеке. Там и посплю.

Томас выскакивает за дверь, сбегая от меня.

Охренеть. Просто охренеть. Что они сделали с моей комнатой? Они покрасили её в белый, но не в ослепительно-белый, а в холодный белый. И всюду расставлены цветы. Я в жизни столько цветов не получала. Они, правда, везде. На полу, на кровати, на тумбе, в вазах повсюду. И я инстинктивно хочу скривиться, сказать, как противно здесь пахнет, но… взамен этого приходит ужасающее и шокирующее меня разочарование в себе. Никто и никогда не заботился особо обо мне, только Рома и Стан, но по понятным причинам, они не могли быть со мной всю мою жизнь и каждый час. Даже не припомню, чтобы мне дарили цветы, я их ненавидела. Но на самом деле я их жаждала и убедила себя в ненависти, чтобы как-то оправдать всех вокруг и то, что у меня ничего нет. И вот я стою в невероятной красоте, которую для меня подготовили, и утопаю в чудовищной боли.

Опускаюсь на колени и касаюсь лепестков пальцами. Они такие нежные и пахнут чудесно. На самом деле всё сделано чудесно, выбор мебели, цветов. Да господи, всё вокруг выглядит потрясающе. И мне неприятно признаваться себе в том, что мне нравится. Очень нравится. Это сделал Томас. Я уверена. Но зачем делать подобное для врага, если ты его не любишь? Зачем придумывать нечто романтичное и нежное, если всё фикция? Да-да, я сейчас думаю со своей позиции, как думала раньше. И вывод один – незачем. Человек, которому я безразлична, никогда бы не вложил столько труда в одну комнату, причём запомнив даже цвет моего дня рождения.

И снова слёзы капают из глаз. Но я хочу себя оправдать, мой друг, я не знала. Я настолько уже перестала всем верить, что просто не могу переступить эту черту. Воспоминания очень свежи. Это я виновата, да? Я, действительно, подставила Томаса? Я разрушила всё? Опять я?

– А что ты здесь делаешь? – доносится до меня голос Жозефины, и я замираю.

– Мне нужно немного отдохнуть и побыть в одиночестве, – вяло отвечает Томас. Я закрываю глаза и нахожу их мысленно. Они в библиотеке, которая расположена не так далеко отсюда. Я всё могу слышать.

– Что случилось? Мы проиграли?

– Нет, Жозефина, твой вклад был самым важным. Уверяю тебя, что мы выигрываем, но предстоит сделать ещё очень много, и поэтому я должен уйти.

Капли дождя ещё сильнее стучат в окно, словно настаивая на задержке Томаса здесь.

– Хм, это глупо уходить в такую погоду. Ну что за вид, Томас? Ты словно не спал пару ночей.

– Я не сплю пару месяцев, – с горечью в голосе хмыкает он. – По двадцать минут в день, максимум час. Я просто устал. Мне нужна передышка.

– Так почему бы тебе не принять ванну вместе с женой? У вас прекрасная комната, ты так всё красиво устроил, Томас. Флорине ведь понравилось, да?

– Она в восторге.

– Не умеешь ты лгать.

– Ну да. На самом деле я самый лучший лжец из всех. Я настолько заврался, что я… теряю себя. Больше не понимаю, кто я такой. Я не чувствую себя.

– Это просто усталость. Вам обоим нужно отдохнуть, а здесь вы сможете наладить отношения. Вы поругались, да?

– Нет, наверное, слишком… разные у нас взгляды на происходящее, но ничего. Не беспокойся, Жозефина, всё в порядке. Я не хочу есть. Я просто подремлю немного, и ты… хм, могла бы ты добавить в еду Флорины снотворное, ладно? Я не готов говорить сейчас, и мне нужно время, чтобы всё завершить.

– Томас…

– Не осуждай. У меня нет выбора. Я просто больше не могу. Правда, я не могу больше. Я выжат, а мне ещё столько всего нужно сделать. И пока она будет здесь, ты присмотри за ней, покажи ей новую систему охраны. Скоро к вам доберётся Стан, и там уже они вместе решат, что делать дальше.

– А ты? Почему Стан приедет сюда, а где будешь ты? Ты её муж, Томас. Ты не можешь бросить свою жену одну.

– Я не бросаю. Просто исполняю свой долг, чтобы… поспать без картинок, видений и страха. Поспать. Стан сможет защитить её. Я отдал ему много своей крови. Ему хватит. А когда я всё завершу, угрозы больше не будет.

– Не нравится мне всё это, Томас. Не нравится. У меня такое ощущение, что ты больше сюда не вернёшься. Ты, вообще, больше не вернёшься. Ты же не собираешься совершить какую-нибудь глупость, да?

– Нет, что ты. Я просто займусь делами. Флорина будет только мешать мне. Да и мне проще и быстрее управиться со всем, если я не буду отвлекаться.

– И всё равно, не нравится мне это. Вы должны быть вместе. Вместе ваша сила. В браке равноправны оба партнёра, Томас, а вы выглядите так, словно с похорон вернулись.

Томас не отвечает. Моё сердце сжимается от боли из-за его подавленного и пустого и даже болезненного голоса. Хотя я слышала улыбку в его ответах, но она была наигранной. Я сломала его, да? Это сделала я?

– Когда я уеду, покажи ей то место, хорошо? Просто отведи её туда и объясни ей всё.

– Ты сам должен это сделать.

– Жозефина, прошу.

– Ладно. Но ты поступаешь неправильно, и ничто не изменит моего мнения.

– Хорошо. Пусть так и будет.

– И ты не передумаешь?

– Нет.

– Глупый мальчишка.

– Я старше тебя.

– Глупый и наглый мальчишка.

Я улыбаюсь, слыша приглушённый смех Томаса.

– Хочешь, я обниму тебя?

– Да. Мне это очень нужно.

Ещё одна слеза скатывается по моей щеке. Незаметно для себя я стою на коленях у двери и прижимаюсь к ней щекой, чтобы слышать абсолютно ясно.

– Ох, Томас, ты такой хороший мальчик, но такой разбитый. Вы просто два сапога пара.

– Умеешь ты поддержать, да?

– За эти месяцы я достаточно узнала тебя и скажу, что вы оба поступаете неправильно. Вы зациклились на прошлом, живёте им, обижаетесь на него, но не видите никакого будущего. Вы оба смотрите не туда. А хотя бы раз посмотрите глаза в глаза. Хотя бы раз, Томас. Глаза о многом могут рассказать, когда никто не видит. Здесь вас никто не видит. Это пока ваше убежище. Я бы воспользовалась этой возможностью.

– Я подумаю.

– Ты ещё и очень вредный мальчишка.

– Какой есть. Принеси ей поесть. Она не ела уже двое суток. Обычную еду и кровь, которую я приготовил для неё. Её же хватит?

– Ты привёз много своей крови. Её хватит года на два, если учесть аппетит Флорины.

– Хорошо. Потом ей уже будет не нужна моя подпитка. А теперь оставь меня. Я хочу отдохнуть.

– Но ваша спальня? Ты же так старался, Томас.

– Жозефина, прошу, не начинай. Оставь меня, это уже приказ.

– Высокомерный мальчишка.

До меня доносятся тяжёлые шаги Жозефины, и я подскакиваю на ноги. Быстро залетаю в ванную, которую он тоже переделал. Теперь здесь стены отделаны белым и золотым кафелем, в самом центре установлена шикарная и широкая ванна на золотых ножках. Она настолько большая, что там легко поместятся двое. Есть и душевая, но шире и новее, чем была до этого. Шкафчики, принадлежности и две раковины. Всё для двоих. Даже зубные щётки. Он подумал обо всём. Буквально обо всём. Когда он всё успел? Как он всё успел? Томас постоянно общался с Жозефиной, и очевидно, что она в нём души не чает. А я злодей. Боже, почему теперь при свете в сочетании с белым цветом я вижу кровь вокруг себя. Словно это протоптанная мной тропа. И такой контраст. В том замке воняет злостью, ненавистью, похотью, смертью и насилием. Здесь всё такое чистое и наполнено любовью и нежностью.

Не знаю, что делать дальше, но я явно не собираюсь и сегодня есть. Я не хочу есть, потому что тогда усну и могу пропустить что-то интересное или важное, или… да вообще пропустить тот момент, когда Томас уйдёт. И мне тоже кажется, что навсегда. Я не готова его отпустить. Да, так много боли внутри нас, но я… я не готова попрощаться с ним навсегда. Предполагалось, что вчера мы начали новую вечность друг с другом, и она не должна закончиться так быстро. Я… я не готова.

Я принимаю быстрый душ, и уже темнеет. Жозефина приносит мне ужин и смотрит на меня так, словно готова сожрать живьём.

– Ничего не говори, – предупреждаю её.

– Я молчу, – пожимает она плечами.

– Я испугалась, ясно? Я просто испугалась за твою жизнь.

– Или за свою?

– Что за чушь? Я видела те кадры в режиме онлайн…

– Флорина, не надо. Не оправдывайся передо мной. Я лишь сторонний наблюдатель, который желает тебе добра. Но не оправдывайся. Всё случилось так, как случилось. И дальше ты выбираешь сама. Только доверяй ты уже своему существу. Оно умнее нас, людей. Оно многое чувствует, а ты снова игнорируешь его, причиняя себе боль, – Жозефина подходит ко мне и ласково проводит по щеке.

– Моё существо бешеное и сумасшедшее. Оно боготворит Томаса, – шепчу я. – А я… я запуталась.

– Нет, ты не запуталась. Это страх. И твоё существо знает о нём. Оно и толкает тебя сделать то, что ты хочешь, но отчаянно боишься. Ты же потеряла это существо именно из-за своего безразличия к нему. И оно помогло тебе. Оно спасло тебя, Томаса, Стана и других. Так доверяй ему. Оно видит, слышит и чувствует больше. Просто начни доверять себе, а не своему разуму, боли и страхам. Ты отдала им всё, и в итоге вы оба разбиты. Отдай всю власть существу. Ты вампир, Флорина. Сильный, умный и прекрасный вампир, который никогда не сможет жить по правилам людей. Но ты пытаешься, отсюда твои проблемы.

– Я просто поем и лягу спать, – отворачиваюсь, не признавая, что Жозефина сейчас лезет туда, где всё воспалено, как гнойная рана. Моё существо рыдает внутри, оно злится на меня, и я знаю, чего оно хочет. Я не понимаю, почему оно такое упрямое, но оно… оно вредное и порой умное. Я запуталась в своих чувствах.

– Хорошо. Я тоже пойду отдыхать, устала развешивать все эти цветы. Томас мне прислал такие чёткие инструкции, не хотела его подвести. Да и дождь усилился, если такое, вообще, возможно. Кажется, он хочет смыть нас, – Жозефина смеётся, но так натянуто.

– Томас… он, – я замолкаю, бросая на неё взгляд.

– В библиотеке. Заснул.

– Он тебе нравится, да?

– Очень. Он напоминает мне Стана, но в более приятном амплуа. Стан слишком… громкий, а Томас более тихий и уютный, но если он чего-то хочет, то добивается этого. Как он спорил со мной по поводу цвета стен. И признаю, что когда он требует, я его немного боюсь. Он страшен в гневе, – но Жозефина так тепло улыбается. – Он не виноват, как и ты не виновата в том, что всё так происходит. Значит, это должно произойти с вами. Это правильно. Вы обязаны пройти этот путь достойно. Доброй ночи.

– Доброй.

Жозефина уходит, а я беру еду и смываю её в унитаз. Так обидно, я хочу есть, но не могу позволить себе заснуть. Нельзя. Я чувствую… ладно, мой вампир чувствует, что что-то будет, что-то произойдёт. Он в ожидании и очень напряжён.

Я играю с лепестками роз, лёжа на кровати и глядя в одну точку, когда раздаётся тихий шум. Он едва слышим, но я сразу же сажусь на кровати.

Томас. Он выходит из библиотеки и приближается к спальне. Я быстро ложусь обратно и закрываю глаза, притворяясь спящей. Я же, по их мнению, съела всё, отнесла посуду на кухню и пошла спать. Поэтому вряд ли Томас догадается, что я не сплю.

Он входит в спальню, и я сразу же ощущаю его аромат, от которого моя кожа покрывается мурашками, а челюсть зудит. Он тихо идёт по комнате, едва ступая, и берёт свою сумку, предполагаю. Затем он собирается уйти, но меняет направление и походит ко мне. Я чувствую его каждой клеточкой своего тела.

– Не спеши ко мне, Флорина. Наслаждайся жизнью, – его губы касаются моего виска в мягком поцелуе, и он уходит. Я позволяю себе дышать. Боже, моё сердце так часто бьётся. Он же не заметил, правда?

Я подскакиваю на ноги и вылетаю из комнаты, как была босой и в одной футболке. Я иду по его запаху, и он теряется у входной двери. Я несусь туда и моментально попадаю под проливной дождь. Впереди я замечаю Томаса, идущего в сторону… кладбища? Я бегу за ним, радуясь, что звук дождя перебивает моё дыхание и шаги. Я шлёпаю босыми ногами по лужам, а затем они покрываются грязью. Томас обходит могилы и идёт направо. Впереди когда-то был скреп моей семьи, а вот направо ничего особого нет. Может быть, он просто решил здесь прогуляться? И это странно. Я следую за ним, прячась за деревьями и могилами. Томас подходит к незнакомому белому склепу. Нет, это не белый склеп, он сделан из светло-голубого мрамора. Хмурясь, я иду за ним и останавливаюсь, когда читаю: «Рома Моциону. Любящий муж. Прекрасный отец. Любимый дядя. Верный друг». Моё сердце пропускает несколько ударов, а живот скручивает от осознания, что это склеп Рома… боже мой, Рома.

– Ну, здравствуй, Рома, – раздаётся приглушённый голос Томаса. – Знаешь, ты задал мне непростую задачку.

Я подхожу ближе и заглядываю внутрь. Там стоит один-единственный гроб, в котором лежит Рома… боже мой. Мои слёзы смешиваются с каплями дождя. Я прикладываю руку к груди, а второй зажимаю себе рот, чтобы не разрыдаться в голос от того, что Томас… он сделал склеп и привёз Рома сюда.

– Но я нашёл эти чёртовы свечи. Голубые с зелёным отливом и золотыми вкраплениями. Верно? Такими были глаза твоей жены? Надеюсь, что да, потому что я больше не собираюсь искать эту чертовщину, – говорит тем временем Томас и достаёт из сумки завёрнутые в одежду свечи. Мои ноги дрожат от осознания всего этого.

Томас ставит свечи перед портретом Рома и зажигает их.

– Вот так. Что ж, знаю-знаю, ты любишь поболтать, поэтому расскажу тебе последние новости. Я женился. Хреновая вышла свадьба, больше не женюсь. Мне достаточно. Я облажался. Но ничего, я всё исправлю, – Томас делает долгую паузу и тяжело вздыхает. – Стан в порядке. Он жив и уже выздоровел. Через пару дней он тоже приедет к тебе. Завтра он должен вылететь сюда из Америки с кланом Монтеану, чтобы у нас была помощь. Флорина… эм… она… я облажался. Я так сильно облажался, Рома. Но я… я… буду следовать плану. Она здесь. Завтра Жозефина приведёт её к тебе. Ты не сильно ругай её. Она и так сложно всё воспринимает. И да, комната ей не понравилась. Я же говорил тебе, что она не оценит, надо было выбирать чёрный, а ты заладил: «Нежный, нежный, как она. Она же такая. Нежная и ранимая». В общем, не понравилось. Но это тоже ничего, она её перекрасит. Мне… пора. Скоро встретимся, Рома. Я надеюсь, что приду с победой. Прощай, Рома. Позаботься здесь о них, ладно? Они скучают. И я… мне жаль. Очень жаль.

Наступает тишина, разрушаемая лишь звуками мощного дождя.

– Я люблю тебя. Я безумно люблю тебя, и мне так страшно, что ты бросишь меня, – срывается шёпот с моих губ. Я захлёбываюсь слезами, стоя в темноте.

Томас оборачивается, и его глаза распахиваются от шока. А я больше не могу. Не могу так жить. Не могу винить себя во всём. Не могу. Боль прорывается дальше, и слёзы становятся кровавыми. Они капают мне на губы, пока я смотрю на вампира, делающего у меня за спиной всё, чтобы я была защищена. Тихо. Незаметно. Шёпотом. Я его не слышала. Я ничего не слышала, кроме звуков прошлого. И я умерла там, чтобы воскреснуть здесь.

Глава 27

Вампиры не признают своих ошибок. Никогда. Вампиры слишком тщеславны и высокомерны, чтобы опуститься до такой ерунды, как признаться перед кем-то, что они были не правы. Ведь считается, что мы умнее людей. Поэтому мы по определению никогда не ошибаемся и всегда поступаем правильно, даже если это абсолютно не так. Признать свою ошибку – потерять власть, вот так считал мой отец. Даже когда он делал больно, говорил мне или кому-то из моих братьев и сестёр неприятные вещи, он никогда не признавал того, что погорячился. А говорить гадости он любил. Я раньше не особо вспоминала об этом, вычеркнула из памяти подобные сцены, наверное, чтобы не ранить себя ещё больше. И я так делаю постоянно со всеми. Я оправдываю их перед собой и зацикливаюсь исключительно на выдуманных воспоминаниях. Но вот с Томасом всё обстоит абсолютно иначе. Я не запомнила никаких хороших моментов, они просто вылетели из памяти, а сделала упор исключительно на плохом. И тот факт, что я стою сейчас под дождём, задыхаясь от осознания своей неправоты и высокомерия, и вижу, сколько всего Томас сделал для меня, неоспорим. Я не могу больше выдумывать какие-то объяснения того, что это всё ложь, игра и тому подобное. Нет, Томас мог ничего не делать. Он мог спокойно уйти, забыть обо мне, забрать власть, ведь он был прав. Я ему не нужна. Конечно, я связана со своим кланом, но Томас может создать миллион новых вампиров, и все они будут намного сильнее, чем представители моего клана. Он мог просто раздавить и уничтожить нас, если бы только захотел. Мой отец так и делал. Я видела, как он спокойно вырезает семьи, потому что просто может. Он обвинял их в какой-то ереси, чтобы оправдать свои действия перед своим кланом, но факт остаётся фактом.