Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 26 страниц)

– Нет, – доносится до меня злой голос Томаса.

– Тогда хрен тебе, а не мирное соглашение. Убивай кого хочешь, – фыркаю я, но продолжаю ходить кругами по комнате.

– С каких пор ты стала такой циничной? Ты рыдала над телом Рома, – произносит Томас, и в его тоне я улавливаю усмешку.

– С каких пор ты стал таким ублюдком? Ты так трепетно относился к людям, – ехидно отвечаю. – Вот тебе и ответ. Мы оба лжецы и лицемеры. Мне нужно увидеть Стана и поговорить с ним.

– Нет. Это моё последнее слово.

– Окей, тогда я сжигаю твоё соглашение и официально объявляю тебе войну. Думаешь, что мне нужна чья-то кровь, чтобы призвать сюда свою армию? О-о-о, нет, Томас, совсем нет. Я чувствую её. Мало того, здесь полно тех, кем я владею. И я собираюсь устроить вам очень весёлую вечеринку. Пусть сдохнут те, кто предал. Мне не жаль, зато меня порадуют ваши потери и усилия. Ты услышал меня?

Томас больше мне не отвечает. Я без зазрения совести бросаю соглашение в камин, в котором уже догорели его вещи. Да, я буду мстить. Пусть порой и мелочно, но я доберусь до более изощрённой мести.

Дверной замок щёлкает, и я останавливаюсь. Сквозь решётку я вижу Томаса и ухмыляюсь.

– Ты же не думаешь, что я не знаю, как открыть эту дверь с моей стороны, правда? – едко спрашиваю его.

– Уверен, что это невозможно. Я видел чертежи твоего отца, Рома помог и в этом. Одни предатели, правда, Монтеану? – спрашивая, победно улыбается он.

Рома… почему? Ты не мог этого сделать. Томас же псих и убийца. У него были мы со Станом. Почему?

– Тогда удивлю тебя, – хмыкнув, подхожу к боковой панели и срываю её. Нащупываю небольшой рычаг и поднимаю его. Вместе с ним решётка больше не представляет угрозы. Я дёргаю её наверх и выхожу в коридор. – Вуаля. Съел, ублюдок?

Смеюсь, глядя на шокированное лицо Томаса.

– Я могу сбежать в любой момент. Я знаю всё об этом доме. Я даже знаю, что в некоторых стенах замурованы предатели и не только. Знаю, как пахнет каждая комната. И знаю, какие комнаты наиболее выгодно расположены, чтобы исчезнуть без следа. Тот факт, что ты замуровал туннель в моей комнате, как и остальные, о которых знал, не уменьшил моих возможностей выйти из дома и войти в него незамеченной. Наоборот, мои шансы на победу лишь увеличились. Так что сейчас я отправляюсь к Стану и пробуду у него… эм, столько, сколько захочу. Я прикончу любого, кто попытается остановить меня, заодно и поем. Я немного заржавела изнутри, – произношу, и мои клыки сразу же появляются, я облизываю их, наслаждаясь своим триумфом. Я уже собрала нехилую толпу зрителей. Что снова повышает мои шансы пошатнуть власть Томаса.

– Раз ты всё это знаешь, какого чёрта ты ещё здесь? Зачем ты требовала у меня разрешения поговорить со Станом? – хмурясь, спрашивает Томас.

– Ну, правила приличия никто не отменял. Меня родители хорошо воспитали, в отличие от тебя, Томас. Ты хреновый гость, а я радушная хозяйка, раз вы все здесь до сих пор находитесь, да ещё и живые. Но моё терпение не вечно, просто запомните это. И я, вероятно, немного обижена. Нет, я ужасно обижена на свой клан. Ужасно. А когда я ужасно обижена, то убиваю. Как-то так, – пожимаю плечами, равнодушно глядя на толпу.

– Свалили отсюда. Живо. Вам нечем заняться? – рявкает на них Томас. Вампиры сразу же исчезают кто куда.

– Хм, мило. А они не в курсе, что на самом деле ты плюшевый мишка? Ой, это была тайна? Прости, Томми, прости, больше не буду разрушать твой авторитет взрослого и злого вампира, – ехидничаю я.

Томас делает глубокий вдох и дёргает головой.

– Я терплю тебя только потому, что пока ты не подписала соглашение между нами. Но как только мы скрепим соглашение кровавой клятвой, тебе конец, Флорина. Я буду мучить и изводить тебя. Даже буду лупить тебя. Я сделаю тебя своей рабыней и…

– Ох, уже засыпаю. Придумай что-нибудь новенькое. Пока, – перебив его и подавив зевок, я срываюсь с места и несусь в сторону темницы.

– Лучше бы ты умерла, чёрт возьми! – летит мне в спину крик Томаса.

Пусть меня и ранит это, но я думаю так же. Жаль, что я ещё жива. Увы, жаль.

Моё наигранное веселье испаряется, когда я оказываюсь у двери темницы, в которой находится Стан. Мне сразу же перекрывают путь.

– Серьёзно? – рычу я, обращаясь, и хватаю обоих охранников за горло. Поднимаю их и швыряю так далеко, насколько это, вообще, возможно. Они бьются где-то вдали телами о камень. Он рассыпается, а я убила ещё двоих. Прости, мой друг, но мой вампир жесток и безразличен к смертям. Я говорила, что мой вампир никому не нравился. Он самовлюблённый, ехидный, жестокий и самодур. Но сейчас я его люблю.

Распахнув дверь, влетаю в темницу и хлопаю дверью. От грохота Стан, сидящий в углу, распахивает глаза, а я оказываюсь рядом и приподнимаю его голову.

– Русо, – он слабо улыбается мне.

– Ешь, – я протягиваю ему свою руку и заставляю склонить голову.

– Русо, я не могу… мои силы… я слишком слаб. Моя сущность заснула.

– Чёрт, – шиплю я и разрываю свою вену. Прислоняю запястье к губам Стана. Он жадно пьёт, хватаясь пальцами за мою руку. Я спокойно жду, когда он немного насытится. Глажу ладонью по его сальным и слипшимся волосам, как своего ребёнка, который нуждается во мне.

– Ох, – Стан отклоняется, и его голова бьётся о стену. По его губам стекает моя кровь. Рана на руке уже затянулась, а кожа Стана приобрела более или менее здоровый оттенок. Некоторые шрамы исчезли, и его глаза снова стали живыми. – Как хорошо. Спасибо. Они абсолютно ничего не знают о радушном гостеприимстве, да?

Я усмехаюсь и киваю.

– Как прошёл разговор с Томасом? – Лицо Стана становится серьёзным.

Глубоко вздохнув, я передаю ему всю информацию, которой обладаю сейчас. Конечно, с возращением моей вампирской сущности, я не могу унять эмоций и своего личного отношения к каждому из этих предателей. Я ненавижу их.

– Но больше всего меня ранит факт предательства отца. Знала ли об этом мама? Знал ли ещё кто-нибудь из нашей семьи, что все их потуги были в принципе бессмысленными? Ни один из моих братьев никогда не стал бы королём, потому что отец их предал. Да он… чёрт, он отрёкся от своих детей, поставив на первое место Томаса. Почему? Разве это правильно? Мне казалось, что родители готовили именно наш род к последующему правлению. Я не понимаю этого… всё это словно плохая шутка или хорошая подделка. Но… там кровь отца. Я знаю её. Я никогда и ни с чем не спутаю её, Стан. Что на самом деле происходит? – спрашиваю и напряжённо смотрю в расслабленные глаза друга.

– Я знал о Томасе, – шепчет он.

– Ты что? – рычу я. – Только не ты, Стан. Ты не можешь…

– Я не знал его имя, Русо. Не знал того, где он живёт. Я просто знал факт существования вампира, о котором заботился твой отец. Папа мне рассказывал. Порой он просто говорил мне некоторые факты и просил меня не задавать вопросов, не обсуждать это ни с кем и не говорить тебе. Но я понятия не имел, что этим вампиром окажется Томас, Русо. Если бы я знал, то точно не скрывал бы от тебя эту информацию. К тому же папа перед тем, как передать тебе все полномочия главы клана сказал, что он ушёл навсегда, и опасности для тебя больше нет. Я и забыл об этом, раз не было опасности.

– Выходит, что нам никто не говорил о существовании другого клана. Нас держали в неизвестности, но почему? Это же могло помочь большинству спастись из церкви. Если бы мы знали о том, что есть вражеский клан, то мы были бы готовы к любому виду нападения на нас.

– Русо, я… – Стан проводит ладонью по волосам, а затем мрачно смотрит на меня, – я… не должен говорить тебе этого и знаю, что ты трепетно относишься к воспоминаниям о своём отце и идеализируешь его. Но он был ублюдком, детка. Он был реально законченным ублюдком. Для него важна была лишь власть, сила и управление всеми. Он не такой, каким ты его знаешь и помнишь. Чёрт, Русо, твой отец уезжал из дома на два-три месяца, а то и больше, и находился рядом с Томасом. Раньше я думал, что Томас – его внебрачный сын или кто-то в этом духе, потому что он обучал его. Русо путешествовал с ним и относился к нему, как к своему единственному сыну. Папа постоянно злился из-за этого. Он иногда начинал говорить и просил его просто выслушать. И вот тогда папа не сдерживался в выражениях. Он был разочарован в Русо и не поддерживал его, но ему приходилось исполнять его приказы, потому что мы все зависели от твоего отца. Но он… он был просто ублюдком.

Ещё одна кровоточащая рана на моём сердце. Я любила отца или же любила само представление о нём… не знаю. Но услышав о том, что папа долгое время проводил вместе с Томасом, вместо того чтобы провести его с нами, со мной, чёрт возьми, меня глубоко ранит. Мне не хочется верить в это. Я сразу же пытаюсь найти уйму оправданий ему, но вспоминаю о том, что мама была дома с нами. Она разрывалась между нами, пытаясь уделить каждому из детей своё внимание, а вот папа… он так часто уезжал то на охоту, то по политическим причинам, то на войну. Конечно, я считала его героем. Он же уезжал один, совсем один против злых людей, чтобы воевать. А оказывается, он просто врал нам. Врал ли он маме? Знала ли мама о Томасе и его связи с отцом?

– Русо готовил Томаса на своё место, детка. Папа не говорил об этом, но я догадался. Однажды Русо отправил куда-то папу, он не сказал мне. Папа отсутствовал около месяца, а затем вернулся таким, словно прошёл через ад. Он больше не разговаривал со мной. Он молчал и иногда по ночам вымаливал у кого-то прощение. Я не знаю, кто это был. Я пытался влезть в голову отца, но там стояла стена. И эту стену поставил твой отец на воспоминания папы. Папа сделал что-то очень плохое, убил кого-то, предполагаю, хотя не хотел этого. И после этого случая примерно через десять лет на нас напали. Ты не заметила, но моя семья стала реже появляться на людях. Мы редко посещали балы. Мама обижалась на папу, что он не позволял ей ехать на очередной бал, папа брал только меня и всегда настаивал на ношении оружия. Он заставлял меня его прятать. Папа боялся нападения на нас. Мы пошли в тот день в церковь только потому, что твой отец настоял на этом. Папа ругался с ним, я слышал. Он говорил, что мы останемся дома и потом просто придём поздравить твою сестру с мужем на балу. Но твой отец приказал присутствовать всем. Я ненавидел твоего отца, Русо. Ненавидел. Это он убил мою семью, а не кто-то другой. Если бы он не приказал нам быть там, то моя семья была бы жива. Я не уверен, но думаю, что он предполагал о нападении на нас в церкви. Но… это лишь моя догадка. Я не знаю… не знаю, Русо. Но Томас знает. Он многое знает о твоём отце и о нашем клане. Он очень много знает, потому что у него был первоисточник в лице твоего отца. Если кто и предал нас, то сам король.

Я не могу игнорировать в голосе друга презрение, ненависть и клокочущую подавленную ярость на моего отца. А я? Я просто в шоке. Я нахожусь в ужасе от того, что на самом деле происходило. И то, всё это неточно. Боюсь, что правда будет ещё более ужасна, чем представляется мне сейчас.

Опускаю голову, смаргивая слезу. Не могу поверить… это сложно представить, что мой всегда улыбающийся, заботливый и любящий маму папа, оказался вот таким. И я верю в это. Верю, что Рома ни за что не стал бы врать Стану. Рома был честным и заботливым. Рома, действительно, был мне отцом, а мой биологический отец был плохим вампиром. Конечно, есть куча обстоятельств, которые могли заставить его сделать всё это с нами, но… я не хочу его оправдывать. Рома был бы сейчас жив, если бы мой отец не скрывал существования Томаса. А он всё делал за нашими спинами. Он подставил нас, своих детей. Из-за него убили маму. Из-за него я… я потеряла всё в этом мире. И самое противное, что все эти годы я искала одобрение именно у отца. А он просто отдал меня на растерзание Томасу без зазрения совести, судя по его завещанию. И, конечно, сейчас всё логично. Если мой отец не был таким, каким я его помню, то он мог написать то завещание. Он мог безразлично относиться ко мне. Он мог меня не любить. Это больно.

– Русо, – Стан касается моих пальцев и сжимает их.

– Флорина. Моё имя Флорина. Не зови меня так, как его. Пожалуйста, – тихо прошу я.

– Флорина. Хорошо.

– И что мне делать, Стан? Что мне теперь делать? Я ни черта не понимаю. Я не знаю правды. Никто уже не может рассказать мне о прошлом. Я больше не доверяю своим воспоминаниям. Что мне делать? – шёпотом спрашиваю я.

– Я не могу тебе советовать, детка. Не могу. Я… я… не хочу, потому что если сделаю это, то ты станешь его женой и королевой. Если я посоветую тебе, то ты без каких-либо возмущений подпишешь соглашение между нашими кланами, и тебе будет больно из-за моего решения. Я не могу… не могу, я… Ру… Флорина. Я словно больше не принадлежу себе. Я как будто потерял себя, потому что я… в моей голове… столько картинок. Они причиняют мне боль. Они пугают меня. И я запутался.

Вырываю свою руку из руки Стана. Взгляд друга становится полностью разбитым.

– Томас управляет тобой, да? Он говорит за тебя? – злобно шиплю я.

– Нет… я говорю за себя. Но я вижу… вижу… картинки, видения не исчезли, Флорина. Они… здесь, – Стан касается пальцем своего виска. – И я не могу рассказать тебе о них. Нельзя. Если я это сделаю, то снова что-то будет не так. Я уже ошибся, Флорина. Я уже сказал о них Наиме и… поплатился за это. Я не могу, но я видел… видел… хронологию будущего. Она постоянно меняется. Любой неверно сделанный шаг приводит к ужасной смерти твоей и моей. А есть другая… другая линия, где ты сидишь на троне. И я… я… думаю, что ты должна сесть на трон официально, тогда ты выживешь и сможешь избавиться от Соломона и Радимила. Их нужно уничтожить, но они… сильные. У них есть что-то… что-то такое, что даже Томас не сможет победить. Они им питаются… Флорина, нет, – Стан жмурится и мотает головой. Он больше похож на сумасшедшего, чем на самого себя.

– Уходи… сейчас ты должна уйти… Ты должна решить, детка. Реши для себя. Ты уже знаешь ответ, Флорина. Ты знаешь его, но тебе страшно.

– Ты предлагаешь мне подписать мирное соглашение, Стан. Ты настаиваешь на этом, но я… прости, больше не могу тебе доверять. Ты под влиянием Томаса и ты…

– Нет! – выкрикивает он, хватаясь за голову. – Нет… он спас меня, и его кровь… она сильная. Твоя и его кровь внутри меня. Они слились. И эта соединённая кровь самое правильное, что есть в мире… во мне. Если ты… не откажешься от желания убить Томаса, то я умру. Цепочка внутри меня разорвётся. Пока вы вместе, я живу. Я зависим от вас обоих, детка. Я… боюсь умереть и в то же время хочу этого. Но я знаю, что ты… я не могу оставить тебя. Уходи! Уходи отсюда! Оставь меня в покое! – Стан забивается в угол, сжимая свои волосы, и рычит, раскачиваясь из стороны в сторону.

Я с ужасом наблюдаю за ним, и моё сердце болит за друга. Ему так больно. Я чувствую его боль. Чувствую, как внутри него моя кровь входит в сопротивление с кровью Томаса. И это страшно. Мне снова страшно.

– Уходи! Уходи… умоляю… будь подальше от меня… ты делаешь мне больно, Русо! Уходи! – кричит он.

По моим щекам скатываются слёзы, когда я отхожу от друга, и теперь он словно может дышать спокойно. Это осознание ударяет по мне сильнее, чем что-либо. Я не знаю, что сделали со Станом, но он безумно мучится. Ему физически и эмоционально больно, а Томас добивает его. Он как будто мстит ему через свою кровь за то, что Стан – это Стан.

Вылетаю из темницы, даже не запирая дверь. Прижимаюсь к стене, слыша крик Стана. Затем снова и снова. Жмурюсь, сцепляя зубы, а всё во мне стремится к другу, чтобы защитить его. Его речь была спутанной, но я достаточно услышала.

Что ж, кажется, я проиграла. Снова.

Глава 9

Ты не замечал, мой друг, когда меняется власть, то ты даже не можешь поймать тот момент, когда прошлое становится таким неважным? К примеру, комната Рома. Он в ней прожил достаточно долгое время, но потом его комнату занял другой вампир, и всё… всё исчезло. Цвета в комнате стали другими, ароматы тоже. Кажется, что даже мебель стояла иначе, и, вообще, там всё новое. Да, многие говорят, что нужно идти вперёд. Но как идти, когда ты уже не знаешь, что было в прошлом?

Я иду по коридорам, минуя вампиров. Они затихают, когда видят меня. Одни отходят в сторону, некоторые отворачиваются. Предатели. Я презираю их. Всей душой презираю. Они кричали мне гадости и смеялись над моими потерями. Ничего. Я вытерпела это унижение, но отвечу им.

– Так-так-так, посмотрите, кто проснулся, – ехидно тянет Наима, выскальзывая из тени одной из многочисленных арок.

Фыркнув, продолжаю идти нормально по запаху Томаса. У меня есть дело, и я должна его с ним…

– Я с тобой говорю, – Наима появляется напротив меня и толкает меня в грудь. Меня отшатывает немного назад, но я продолжаю смотреть на неё спокойно. Надо же, ещё пару часов назад она тряслась от страха, а теперь откуда-то взяла силы, чтобы поиздеваться надо мной. Она или дура, или просто хочет сдохнуть. Одно из двух. Я бы предпочла оба варианта одновременно.

– Вряд ли, шавка. Сгинь с моего пути, – рявкаю я, пытаясь обойти её.

Наима выпускает клыки и шипит на меня, собирая очередную толпу любопытных вампиров.

– Боже, деточка, иди, зубы почисть. Из твоего рта так воняет, что мне сейчас дурно станет. Если это твой способ нападать на врагов, то ты определённо преуспела в этом смраде, – произношу я и, услышав нужную реакцию, точнее, смешки вокруг, делаю шаг в сторону. – И да, не забывай, что я Монтеану. Запомни моё имя, теперь я из тебя сделаю питомца. Хорошего, послушного питомца, который будет исполнять все мои приказы.

Одарив её улыбкой, иду вперёд, но Наима, издав шипение, бросается на меня со спины. Я резко разворачиваюсь и хватаю её за горло, поднимая над полом. Она шипит и брыкается, царапая мою руку когтями.

– Уверена, что хочешь драться со мной, Наима? Я бы не советовала, но как обед ты сгодишься.

Уловив в её глазах страх, я рывком притягиваю её к себе и впиваюсь в её рот. Мои клыки протыкают её кожу. Кровь Наимы попадает в меня. Доли секунды. Мне не нужно много. Не хочу заразиться её тугодумием. Сильнее хватаюсь клыками и вырываю её губы. Наима орёт от боли и ужаса, а остальные охают, отступая назад. Отпускаю Наиму, падающую на пол. Она ловит пальцами кровь, стекающую по её футболке, а я выплёвываю её плоть ей в лицо.

– Это было предупреждение. Только подойди к Стану, и я сожру тебя по кусочкам. А теперь дай пройти, – пинаю её ногой по голове, и она летит в сторону, оставляя после себя кровавый след. Остальные вампиры сразу же расступаются передо мной, пока я облизываю свои губы и продолжаю идти.

Толкаю дверь в свой кабинет и нахожу там Томаса с чёртовым оборотнем. Рыча, я подскакиваю к нему и вышвыриваю за дверь, а затем громко хлопаю дверью.

– Даже не рыпайся, собака. Я тебе глотку вырву, – рычу, когда за дверью раздаётся возмущение.

– Флорина, можно было просто попросить об аудиенции, – цокает Томас.

– Ой, было бы у кого. Это мой кабинет и мой дом. Так что пока никого особенного перед собой не вижу, Томми. И да, не удивляйся, я немного поранила твою шлюху. Это же не проблема? – ехидно спрашивая, провожу пальцем по губам, где ещё остались следы крови Наимы, и облизываю кончики ногтей.

– Томас. Ты знаешь моё имя, – злобно цедит он сквозь зубы.

– Томми, дай мне ещё один экземпляр соглашения. Прошлый я сожгла. Вампирское безумие, но ты в курсе.

– Томас, Флорина! Не смей называть меня Томми!

– А то что? Поставишь меня в угол? Или заставишь голодать? Или придумаешь ещё более суровое наказание? К примеру, чтобы я бежала по беговой дорожке, изнывая от голода, слабости и ненависти к тебе, и убила того, кого люблю? Хм, надо же, а я вот не боюсь, Томми. Если тебе нужно соглашение между нами, то ты дашь мне его прямо сейчас. Это разовая акция, повторения не будет.

Опираюсь ладонями о стол, пытаясь выглядеть грозной, но вот Томасу не страшно. Он словно терпит меня, как неразумную девчонку. Но я не в силах сдержать ни язвительности, ни гадостей, которые рвутся из меня. Мне хочется постоянно унижать его пусть и словесно. Каждую секунду. Сломать его авторитет. Выгнать его. Дать ему пинок под зад. Растоптать. Вырвать его чёртово сердце, как он сделал это с моим.

Томас отводит свой взгляд к огню, а затем возвращает его на меня.

– Тебе стоит прекратить вести себя таким образом, Флорина. Мирное соглашение означает мир между нами.

– Только на словах. Исключительно на словах. Я буду ненавидеть тебя каждую минуту. Каждую секунду, – цежу я сквозь стиснутые зубы.

– Это неразумно. Твоя ненависть лишь сожрёт тебя изнутри, а мне будет плевать. Но пока она не сожрала тебя, то успей передать мне всю власть, а потом делай что хочешь. Мне безразлично, – произносит Томас и достаёт из ящика стола ещё один экземпляр соглашения.

– Я и не удивлена, если честно. Но знаешь, мне теперь стало проще, потому что я поняла, что ты был прав.

– Надо же, тебя головой ударили? – хмыкает он.

– Да, несколько раз. Но ты был прав, Томас. Ты был прав. Не существует никаких возлюбленных, никакой искренности и любви между нашим видом. Я верила в то, что хотя бы любовь и семейные ценности мы не уничтожили. Увы, я ошиблась. Увы. Ты обманул меня, а я верила тебе. Я искренне относилась к тебе, хорошо, понимающе… и заботилась как могла. Но теперь я знаю, что ни ты, ни мой отец, ни кто-то ещё из этих дерьмовых мужчин, которые были приближены к вам двоим, ни черта не знают про любовь. И это печально. Мне жаль тебя, Томас. Жаль. Да, мне будет проще тебя ненавидеть, ведь теперь я знаю правду. И уж точно выходить за тебя я не буду искренне. Я не буду целовать тебя искренне. Не буду спать с тобой искренне. Один раз в твоей жизни и не больше, исключительно для ритуала. Я не буду смотреть на тебя. Не буду думать и волноваться о тебе. И это будет легко. Очень легко, – быстро улыбнувшись, открываю соглашение на последней странице, хватаю ручку и пишу своё имя, как и небольшой текст согласия. Затем я кусаю свой палец и капаю кровью на бумагу, оставляя мокрое пятно.

– Вот и всё. Обсудим всё завтра. Сегодня я устала от тебя. И да, найди другое место, где ты будешь жить. Я тебя выселила вместе с вещами, – хмыкнув, направляюсь к двери.

– Как супруги мы будем жить в одной комнате, Флорина. Я никуда не уйду, – холодно отвечает он.

– Ну, тогда уже поздно. Я выселила твои вещи.

– Что ты сделала с моими вещами? – рычит он.

– Может быть, отправила их в ад. Ты сходишь за ними? Они так скучают по тебе, Томми. Я подскажу тебе направление – огонь, – отвечая, широко улыбаюсь ему.

– Ты что, сожгла мои вещи, Флорина? – орёт он.

– Именно так. Я и постельное бельё сожгла, и полотенца. Я сожгла всё, к чему ты прикасался. Ты мерзко воняешь. И меня тошнит, так что я исключила вероятное плохое самочувствие. Это же не проблема?

– Это же не проблема? – передразнивает он меня. – Это огромная проблема! Это мелочно, Флорина! Ты должна поступать не как глупая девчонка, а как королева! Ты не имеешь права мстить мне, а вот я имею право вырезать весь твой клан и тебя вместе с ними!

– Ошибаешься, я имею право мстить тебе, Томас! Я имею право на это! Ты убил Рома и остальных! Я никогда тебя не прощу! Никогда! Запомни это, потому что я не изменю своего отношения к тебе! Ты поступил подло и низко! Ты не мужчина, а просто мразь! Мужчина – это Стан! Мужчиной был Рома и остальные, кто пал от твоей ненависти! Вот они были мужчинами! Ты же нет! И никогда им не будешь!

Томас, рыча, прыгает в мою сторону, и он очень быстр. Он быстрее, чем я. Поэтому мне даже не удаётся сделать и шага, обратившись и применив всю свою силу. Он хватает меня за горло и швыряет через всю комнату. С грохотом я ударяюсь об окно и падаю на пол, сразу же подскакивая на ноги.

– Что и требовалось доказать. Ты не мужчина. Мужчины не бьют женщин. Мужчины не поступают низко и недостойно их. Ты не мужчина. Ты чёртово блядское отродье, – шиплю я.

Глаза Томаса наливаются кровью, и он клацает зубами прежде, чем снова прыгнуть на меня. Но в этот раз я успеваю подлететь вверх и ухватиться за потолок. Только вот я не учла факт наличия волос, за которые Томас дёргает и швыряет меня на пол. От удара моё тело даже попрыгивает, а на полу остаётся вмятина.

– Я подрежу твой язык, Флорина! Я твой король! – шипит он, блокируя меня на полу своим телом.

Я клацаю зубами, пытаясь откусить ему хотя бы чёртов нос.

– Ты мне никто. Ты не мой король. Мой король умер, и я рада этому. У меня нет короля и никогда не будет, – с ненавистью отвечаю я.

– Кровь за кровь. Жизнь за жизнь. Это твоя семья начала убивать мою. Это твой отец не оставил мне выбора.

– Выбор всегда есть, Томас. Только удобно прятаться за выбором других людей, чтобы оправдать себя. Но тебе оправдания нет и никогда не будет.

– Твой любимый Рома убил моих братьев и сестёр. Он убил их, а я пришёл за его сыном.

Сглатываю от очередной новой информации. Может быть, об этом говорил Стан? Убийство братьев и сестёр Томаса так сильно сломило его тогда, когда он молился за них?

– У меня были причины вернуться сюда. У меня были причины силой забрать свой трон. У меня были причины. И я терплю твоё поведение, потому что ты ещё нужна мне. Но потом терпеть этого не буду. Ты ещё поплатишься за каждое слово, которое сказала мне. Ты поплатишься, Флорина.

Прикрываю глаза на пару мгновений и горько хмыкаю.

– Тебя так сильно задевают мои слова, потому что я права. Ты бы не реагировал так бурно, если бы тебе было, действительно, всё равно. И слезь с меня. Ты омерзителен. Мне придётся снова искупаться, чтобы смыть с себя эту вонь, – толкаю его в грудь, и мне удаётся спихнуть его. Я поднимаюсь на ноги, как и Томас. Злости в моём сердце на удивление не осталось, только боль и печаль.

– Ты не имел права использовать меня. Ты не имел права, – тихо шепчу я. – Я ничего плохого тебе не сделала. Я даже предлагала тебе стать королём. Я готова была пойти на любой компромисс, потому что не была заинтересована в клане и в такой жизни. Но тебе было мало. Тебе нужно было убить меня внутри. Добраться до тех, кого я люблю. Отомстить мне. И да, Томас, поздравляю, у тебя получилось.

– Ты убила мою семью. Ты убила моих родителей, – сухо напоминает он.

– Они пришли в чёртову церковь и начали бойню! – выкрикиваю я. – Это была защита и самооборона!

– Твой отец это начал. Он первым убил моих близких. Он…

– Так, какого чёрта вы пришли в церковь? Какого чёрта вы не убили моего отца и всех его детей? Кровь за кровь означает равное количество смертей! А они пришли в церковь, чтобы убить младенцев, стариков и детей! Младенцев, чёрт возьми! Малышей, которые даже не умели себя защищать! Это равноценно тому, что сделал мой отец? Ладно, я ещё поняла бы, если бы твои грёбаные родители вырезали весь наш род, но остальные? Остальные вампиры, не участвовавшие в этой войне? Их дети, внуки? Их семьи? Никто о них не подумал! У них даже оружия не было! Силы были неравны! И мне плевать, кто и что начал, ты мог это остановить! Ты мог выбрать мир между нами! – Я подлетаю к нему и толкаю Томаса в грудь.

– Ты мог выбрать мир, чёрт бы тебя побрал! Ты мог, но ты не захотел! Ты использовал меня, а я никогда тебе плохого не желала. Никогда! Я защищала тебя! Я… заботилась о тебе… а ты? Ты убил Рома моими руками, ты провёл всех нас через ад ради этого кровавого трона и ради чёртовой короны! Да не стоит всё это той боли, которую ты устроил! Не стоит! Эти чёртовы бумажки, драгоценные камни и власть не стоят жизней. И не важно каких человеческих или же вампирских! И нет оправданий для тебя! Нет! Не говори, что ты имел на это право! Нет, ты не имел права! Ты не имел никакого права всё это делать! Ты такой же, как твои родители! Ты пришёл в церковь вместе с ними, и на твоих руках кровь невинных детей! Таких же детей, какими, вероятно, были твои братья и сёстры! Такие же дети, которые ни в чём не виноваты! Ты устроил эту бойню и сгоришь в аду. Я от всего сердца желаю тебе, чтобы ты мучился, Томас. И чтобы однажды ты понял, о чём я говорю. И знаешь, сделай мне одолжение, не меняйся. Пожалуйста, не меняйся, потому что ты именно тот, кто даст мне силы убить тебя. Теперь я знаю что смогу. И я убью тебя, плевать мне на это соглашение. Придёт время, и ты заплатишь за каждую каплю крови, которая пролилась по твоей вине. Ты заплатишь за это. Я с радостью вырву твоё сердце и сожру его, как сделала это с твоей матерью. Твоё отравленное гнилью и ненавистью сердце.

Я отхожу от него и окидываю его презрительным взглядом, в который вкладываю всё своё отношение к Томасу.

– Знаешь, я даже не ненавижу тебя. Это чувство сильнее. Мне хочется разрушить тебя изнутри. Разрушить твою душу, чтобы ты страдал. Каждую секунду этой жизни страдал и понял, что ни трон, ни вендетта, ни власть не стоят потери человечности.

Развернувшись, я направляюсь вон из кабинета.

– А в тебе много человечности? Ты убила шестнадцать вампиров просто так, – летит мне в спину.

– Да, ты прав. Я убила предателей. И убью ещё. Я убила тех, у кого нет сострадания. Я убила тех, кому нравится наблюдать за страданиями других. Я убила ублюдков и буду убивать их. Я буду очищать эту землю от таких, как ты. И я не остановлюсь, пока не почищу весь свой клан. Я скошу половину, и мне будет плевать, что наша численность уменьшится. Я оставлю только тех, кто был мне верен. Я буду уважать и ценить их, в память о павших. В память о Рома. И я уверена, что если бы ты был на моём месте, то с тобой бы никто не остался. Тебя бы все бросили, потому что ты ничтожество. У тебя бы не было такого вампира рядом, как мой Стан. У тебя бы не было такой поддержки пусть и от нескольких вампиров. Но они для меня герои. Они не стоили бы даже капли твоей крови, Томас. Надеюсь, что теперь ты понял, насколько сильно и глубоко я тебя ненавижу.

– Или же ты злишься на меня, потому что влюблена в меня, – он приподнимает уголок губ, а я хмыкаю.

– Я никогда не была влюблена в тебя, Томас. Я пыталась следовать правилам возлюбленных. Искала в себе чувства, но их не было. Никогда не было. Если бы они были, то я бы тебя простила. Если бы я хотя бы немного была в тебя влюблена, то попыталась бы тебя понять и спросила бы у тебя о причинах твоих поступков. Но мне всё равно. Я вижу в твоём лице лишь факты, и мне их достаточно. Я оцениваю тебя так же, как и ты оценил меня. То есть по своим домыслам. И ты для меня лишь предмет мебели, вынужденный предмет. Но любой предмет устаревает. Ты тоже устареешь, и тогда я тебя выброшу. У каждого из нас есть свой срок годности, и у тебя тоже. И ты никому не будешь нужен. Ты уже никому не нужен. Я ответила на твоё предположение? Думаю, да, а теперь я пойду в свою комнату и запрусь изнутри. Хрен ты войдёшь теперь туда, – улыбнувшись, я вылетаю из кабинета.