Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)
– Боже, Соломон, убей его! Давай! Он уже задолбал!
– Русо, я был в том домике и увидел то, что ты там прятала. Это были детские вещи, твои вещи, которые ты сохранила, чтобы подарить их моей дочери. Моему ребёнку! Ты прятала их там вместе с запиской, словно была уверена в том, что умрёшь! Ты…
Краем глаза я замечаю, как Соломон выхватывает пистолет и приближается к Стану. Моё сердце начинает биться так быстро, что кажется, сейчас разрушит грудную клетку. Шум и гул нарастают. И в какую-то минуту, когда звуки становятся невероятно громкими, отчего я не могу сконцентрироваться, смотрю в глаза Стана. Я моментально проваливаюсь в чёрную дыру, которая отматывает наши с ним дни в обратной хронологии. Наши безумства, споры, разговоры, побеги, танцы, погони. И вот я дохожу до нашей первой встречи. И взгляд этих добрых и внимательных глаз превращается во взрослый и любящий меня.
Один вздох. Одна капля крови, падающая на пол с шеи Стана. Одна секунда. Один взгляд, чтобы рассчитать высоту. Одна возможность.
Стан продолжает говорить, а я делаю лишь один вздох. Один вздох. Но как много может произойти за один вздох? Для вампиров многое.
Я ощущаю давление в своей груди, а затем в челюсти. Моя голова взрывается от боли, а ногти удлиняются.
Один рывок. Я разбегаюсь. Лезвие резко взмывает вверх, и я отталкиваюсь от дорожки, в одну секунду обращаясь. Я и забыла какая это свобода. Мои кости хрустят, пока перестраиваются, а я лечу, хватаясь за верёвку, падающего лезвия. Мои пальцы касаются верхней части лезвия, и я вырываю его. Приземлившись на пол, я ударяю по руке Соломона, разрубая её в месте сгиба, и пистолет падает вместе с отрубленной плотью. В этот момент никто не успевает понять, что происходит, а я пробегаюсь по залу и останавливаюсь на возвышении, закрывая собой Стана. Подняв лезвие, я улыбаюсь. Оно всё покрыто кровью, и теперь начинают падать вампиры, которых я только что убила. За одну секунду.
Кровь капает с лезвия, и этот звук кажется оглушающим. Становится настолько тихо, что я даже могу сказать, какой пульс у каждого. Провожу языком по своим клыкам и улыбаюсь ещё шире.
– А помнишь, Стан, как мы убивали? Ты и я? Помнишь, как мы обменялись кровью, чтобы выжить? Помнишь, что я обещала тебе, что ты никогда не умрёшь, и я всегда буду рядом. Ну что ж, я выполнила своё обещание, мой друг, – склонив голову набок, смотрю в глаза Томаса. Но он не напуган. Вокруг него лишь аура восхищения, отчего я кривлюсь.
Я вернула себе свою сущность. Стан её вернул, заставив меня вспомнить и принять прошлое, соскучиться по нему и призвать его сюда. И вот моя сущность. Вампир, уже убивший дюжину других всего за секунду, и я убью ещё больше, а это лишь начало.
– Твою мать! Моя рука! – орёт Соломон.
– Боже, – шепчет Радимил, делая шаг назад. Сав бледнеет и опускает голову. Наима отшатывается и прячется за Радимилом. Томас единственный, кто остаётся стоять впереди. Вокруг раздаются крики, и паника лишь нарастает, а я подбрасываю лезвие и крепче хватаюсь за него.
Наклоняюсь и дёргаю металлические прутья, удерживающие Стана. Я освобождаю его, когда замечаю движение. Мне больше не нужно оборачиваться. Выпускаю металл из рук, швыряя его прямо в лицо нападающего. Искорёженный металл разрывает его черепную коробку и мозг, и он падает недалеко от моих ног.
– Даже не думайте приближаться, я убью любого, – рявкаю, ища рукой Стана. Его холодные и покрытые ранами пальцы касаются меня. Я крепко обхватываю его, и он встаёт.
Томас всё же приближается. Я крепче хватаюсь за лезвие и угрожаю им. Он подходит ко мне и, усмехаясь, останавливается лишь в паре сантиметров от лезвия.
– Что ж, теперь я готов начать переговоры, Флорина. В бойне нет смысла.
– Ох, нет смысла, да что ты говоришь? Хрен тебе, а не переговоры, Томас. Это война. И я объявляю тебе войну. Никаких переговоров, я выиграла. Жизнь Стана моя. Так что лучше отвали, – рычу я.
– Всё может быть менее драматично, Флорина.
– Да пошёл ты. Ты убил моего дядю. Ты убил…
– Да, убил, а ты убила мою семью, как и… хм, уже четырнадцать моих подданных. Так что переговоры – это лучшее решение, принцесса.
– Вряд ли, – мои пальцы белеют от силы, с которой я держу лезвие у горла Томаса. Только вот ему не страшно, потому что, перерезав ему горло, я всё равно его не убью. Мне нужно резать его постоянно, а потом уничтожать кусочки. Резать и уничтожать. Вероятно, съесть. Да, сейчас я чувствую голод и вонь крови. Я хочу пить. Хочу выспаться и, наконец-то, искупаться.
Раздаются щелчки вокруг нас, и я понимаю, что мы на прицеле и не одном, а на сорока прицелах. Пока Соломон стонет и якобы умирает, оскорбляя меня, я хватаюсь за Стана.
– Отпусти его, и я соглашусь на переговоры, – говорю Томасу.
– Нет. Стан будет моим пленником до тех пор, пока я не получу то, что хочу. Он отлично тебя мотивирует, Флорина. Видишь, ты даже сущность свою вернула, и я должен сказать, что она… невероятно прекрасна, – Томас широко улыбается и даже смеётся, словно мы здесь находимся на светской беседе.
– Стан уйдёт.
– Нет. Вы на мушке, Флорина. Я кивну, и из Стана сделают сито. Он не успеет регенерировать и умрёт. Он слишком слаб и даже едва стоит, поэтому будет разумно провести переговоры, – Томас бросает взгляд на Стана, и тот вздрагивает у меня за спиной, а потом издаёт хриплый стон.
– Смотри на меня, ублюдок, – я царапаю шею Тамоса лезвием, заставляя перестать мучить Стана.
Томас делает это ментально, причиняя ему боль. Он мог связать его с собой сильнее и теперь обладает властью над ним. Чёрт.
– С радостью. Переговоры, это моё предложение. Конечно, мы можем подраться. Мы убьём здесь всех, но это абсолютно неразумно. Пройди за мной, и мы обсудим наши разногласия в более приватной обстановке.
– Никуда я с тобой не пойду. И не пойду без Стана. Я…
– Соглашайся, – шепчет мне на ухо Стан.
Я озадаченно приподнимаю брови, продолжая следить за Томасом.
– Ты рехнулся? – шёпотом отвечаю ему.
– Нет. Соглашайся, Русо. Доверься мне. Соглашайся, просто поверь мне. Соглашайся, – требовательно шепчет он.
Господи, мой друг меня предаёт, но почему? Мы могли бы сейчас выиграть. Я вернула себе свою сущность. Я снова вампир. Мне нужно лишь поесть, и всё. После этого я убью их, просто раскромсаю.
– Она согласна, – отвечает за меня Стан. – Переговорам быть.
– Но…
– Хорошо. Опусти свою игрушку, Флорина, и следуй за мной. Соломон, прекрати ныть. Боже, иди восстанови свою руку. Сав, – отдаёт распоряжения Томас, продолжая смотреть мне в глаза.
– Да, Ваше Высочество?
– Проследи, чтобы друг принцессы был отведён обратно до тех пор, пока мы не придём к согласию.
– Нет, он мой! – повышаю я голос. – Стан мой. И я выиграла, Томас. Я, мать твою, выиграла. Я спасла его жизнь и буду сама распоряжаться в своём доме. Я, а не ты или кто-то ещё. Именно я.
– Этот дом мой, Флорина. Нас больше, вы слабее, но я не сказал, что потом не выделю для Стана комнату. Пока он в темнице, ты в моих руках. Я буду манипулировать его жизнью. А сейчас уберите здесь всё и готовьтесь к ужину. Сегодня у нас будут новые гости. Флорина, следуй за мной, – произносит Томас, спрыгивая с возвышения, а я поворачиваюсь к Стану.
– Зачем? Я не собираюсь…
– Русо, – Стан мягко касается моей щеки и улыбается. – Ненависть – это хорошее чувство, но не позволяй ему затмить твой разум. Иди на переговоры, это единственный верный вариант. У нас два клана. Два вражеских клана, уже достаточно погибло вампиров, Русо. И… просто иди, ладно? Я не могу тебе сказать почему, но хочу, чтобы ты пошла и договорилась с ним. Доверься мне.
– Флорина, чёрт возьми, иди сюда! – орёт Томас.
Я закатываю глаза и цокаю.
– Надеюсь, что я его не убью. Ненавижу этого мудака. Ненавижу.
– Лгунья, – весело двигает губами Стан.
Озадаченно отхожу от него, когда Сав просит его пройти за ним. Подмигнув мне, Стан еле идёт за Савом, а я опускаю лезвие, но не выбрасываю его. Оно мне ещё понадобится. Пока это единственное оружие, которое у меня есть. Я прохожу мимо своих врагов и клацаю зубами, Наима бледнеет ещё сильнее.
– Не думай, что у меня проблемы с памятью. Я до каждого из вас доберусь, и мне насрать на любые соглашения между нами. Я отомщу. Отомщу за смерть тех, кого люблю. До встречи, – с этими словами я выхожу из зала и подхожу к Томасу, ожидающему меня.
– Я выслушаю тебя в своём кабинете для совещаний, – сухо бросаю ему.
– Это мой дом и мой кабинет, Флорина. Не забывайся.
– Это ты, козёл, не забывай, кто перед тобой. Это мой чёртов дом и мой чёртов кабинет. А ты здесь нежеланный гость, поэтому заткни свой грёбаный вонючий рот и иди за мной. И нет, Томас, я не боюсь тебя. Я никогда тебя не боялась. Только теперь различие в том, что я желаю тебе смерти. Я жду её и убью тебя. Это лишь вопрос времени.
Срываюсь с места и двигаюсь по памяти, чтобы показать ему, кто здесь главный. Он в моём доме. Я вампир. Я королева. И королева вернулась, чтобы судить, а не разговаривать.
Глава 7
Никогда раньше я не была допущена в кабинет короля. Папа никогда не разрешал мне присутствовать на совещаниях или советах. Он никогда не вводил меня в курс дел, не делился со мной планами и предстоящими походами или участием в войнах. Думаю, тебе уже понятно, мой друг, что я для своей семьи существовала лишь изредка, да и не как кто-то очень важный. Но я стараюсь верить в то, что они меня любили. По-своему. Не все ведь умеют выражать свои чувства, да и порой просто устаёшь от чувств. Вероятно, я жила в иллюзии. Но мне всё равно. Это прошлое. Сейчас всё намного сложнее.
Провожу пальцами по тёмному дереву, и моё сердце сжимается от боли. Последние годы этот кабинет занимал Рома. Он иногда жил здесь, предаваясь воспоминаниям. Да и перед тем как на нас напали, именно здесь он работал. Здесь больше не пахнет им. Пахнет гнилью врагов, но не Рома. А мне бы хоть на секунду почувствовать его…
Дверь захлопывается у меня за спиной в тот момент, когда я держу в руках рамку с фотографией. Это наша общая фотография – Рома, я и Стан. Нас сфотографировали для истории перед моей коронацией.
«Я так горжусь тобой, моя девочка. Очень горжусь. Ты станешь прекрасной королевой. Теперь ты на своём месте», – раздаются в моей голове слова Рома. И мне хочется зарыдать от несправедливости. Но я лишь ставлю обратно рамку с фотографией и поворачиваюсь.
– Здесь воняет тобой, – с ненавистью шиплю, глядя на Томаса, оставшегося у дверей.
– Это логично, Флорина. Мы, конечно, можем обсудить запахи в этой комнате или на улице, но я бы предпочёл…
Подлетаю к нему и бью кулаком в его лицо, отчего Томас падает назад, и раздаётся грохот. Он лежит среди обломков шкафа и разбросанных книг, а над ним сияет приличная вмятина на стене. Но мне этого мало. Я хватаю его за рубашку и прижимаю к стене.
– Ты убил Рома! – рычу я. – Ты его убил!
– Флорина, советую тебе прекратить нападать на меня, – холодно отвечает Томас, глядя мне в глаза. Они пустые. Глаза у него пустые и безразличные, словно он уже давно умер. Но я хочу увидеть в них боль. Такую же боль, которую он причинил мне.
Рыча, я ещё сильнее прижимаю его к стене и выпускаю когти, прорывая ткань рубашки и впиваясь в его кожу. В комнате сразу же появляется аромат его крови. И мне так противно от себя. Противно, оттого что моя сущность мурлычет, приказывая мне подчиниться ей. Я словно её рабыня, потому что кровь привлекает меня. Она вызывает сильнейший зуд и голод внутри меня. Если я сейчас же не отпущу его, то могу…
Я отлетаю от Томаса и быстро вытираю руки о свои грязные ноги. Но я сделала лишь хуже. Теперь вонь его крови на мне. Отвернувшись, я борюсь с собой. Чёрт, теперь я уже не знаю, как мне лучше. С сущностью, или без неё? Раньше я не замечала за собой такой боли от голода.
– Какова суть переговоров, Томас? – сухо спрашиваю, продолжая разглядывать стену. Чувствую, как он подходит ко мне, и делаю шаг в сторону. Не могу смотреть на него. Не могу. Грёбаная вампирская сущность. Я ненавижу её и в то же время боюсь спугнуть её.
– Я хочу стать официальным королём вампиров, Флорина.
– Хрен тебе, – фыркаю, бросив на него взгляд.
– Значит, мне придётся перейти к ещё более ожесточённому шантажу.
Томас хватает планшет и бросает его в мою сторону. Я быстро ловлю его.
– Включи и позвони на самый последний номер по FaceTime. Давай, – говорит он.
Хмурясь, я делаю так, как он сказал. У меня больше никого нет, кем можно манипулировать. Только Стан. Но я выиграла его жизнь. Я выиграла…
Камера включается, и мне отвечают на звонок. Только вот я ничего не вижу, кроме темноты.
– Покажи ей заключённых, – отдаёт приказ Томас.
Через пару мгновений в ребристом неярком свете я различаю несколько фигур. Они плачут и прижимаются друг к другу. Кто-то хватает одну из них и вытаскивает вперёд, фигура кричит и причитает.
– Жозефина, – шепчу, угадывая свою экономку сначала по голосу, а потом вижу её измождённое и словно ещё сильнее постаревшее лицо.
– Ты чудовище, – произношу я и поднимаю голову на Томаса. – Она же человек. Она пожилой человек. Неужели, в тебе не осталось ни капли сострадания, Томас? Она же и так скоро умрёт. Зачем?
Он сжимает зубы, отчего его скулы ходят ходуном.
– Я начну их убивать одного за одним. Чем дольше мы здесь сидим, тем больше их умрёт. Жозефина будет первой. Теперь ты готова к переговорам, Флорина?
Бросаю взгляд на Жозефину, и моё сердце обливается кровью. Я подвела и её, и остальных слуг, которые сейчас находятся в заложниках. Если они у них, то Томас явно обчистил мой дом. Тот дом, в котором я верила ему. Тот дом, в котором он легко обманул меня. Это паршиво. Конечно, там не было ничего стоящего, кроме книг, но сам факт. Это был мой дом. Он забрал у меня всё.
– Хорошо. Я тебя слушаю. Отпусти их. Они здесь ни при чём, Томас. Отпусти людей. Будь, наконец-то, мужчиной, Томас, а не ублюдком, который использует других. Если ты хочешь быть королём, то начинай думать о людях, а не только о своих детских травмах, – отвечаю, опуская руки, и планшет летит на пол. Наступив на него и раздавив стекло, я подхожу к столу, за которым он спрятался теперь.
– Слушаю тебя, Томас, – добавляю я.
– Я уже сказал, что хочу.
– Ладно. Ты хочешь стать королём вампиров. У тебя есть свой клан, руководи им, мой ты не получишь. Ты не получишь ничего. Ни мой клан, ни мой дом, ни мои земли. Начинай с нуля, – озлобленно говорю я.
– Это всё принадлежит мне, – спокойно реагирует он. – Это моё.
– Ни черта подобного. Тебя не было здесь, когда мы воевали за земли. Тебя не было здесь, когда мы строили эти дома. Тебя не было среди нас. Ты прятался. Как был трусом, так и остался им. Поэтому нет, у тебя есть свой клан, забирай его и проваливай из моего дома. Теперь я вернула себе свою сущность, и хрен ты получишь что-то из того, что принадлежит Монтеану. Ты не Монтеану.
– А твой отец с тобой бы поспорил, Флорина. Это всё принадлежит мне, и ты должна отдать моё наследие. Это моё. Это мой клан. Мой дом. И ты тоже принадлежишь мне.
Я обращаюсь и шиплю на него, но Томас даже не дёргается. Он открывает один из ящиков и достаёт оттуда толстый конверт. Бросив его на стол, он складывает руки на груди.
– Это завещание твоего отца, Флорина. Это основная его часть. Ты была королевой временно. Обо всём, что принадлежит мне, написано вон там. Это твой отец так решил. Я лишь беру то, что принадлежит мне по праву.
– Что за чушь? Мой отец никогда не оставил бы тебе наш клан. Ты не Монтеану. Это ложь.
– Прочитай. Хотя бы первую страницу. Я не знал об этом, но Рома подсказал, где найти завещание. Оно действительно, Флорина.
– Рома? Не ври. Он тебя презирал. Он ненавидел тебя так же, как я. Он никогда бы тебе не дал добраться до власти.
– Поэтому я предлагаю тебе прочитать, Флорина. Радимил подтвердил, что это почерк твоего отца, как и отпечаток крови тоже его. Это завещание, скреплённое кровью, Флорина. Прочитай.
Хватаю конверт и уже вижу, что для изготовления конверта использована наша бумага с монограммами дома Монтеану. Помимо этого, бумага старая. Это не копия и не подделка. Но я до последнего не хочу верить словам Томаса. До последнего…
Я, Русо Джонатан Монтеану, король вампиров, нахожусь в здравом уме и твёрдой памяти, при ясном сознании. Я действую добровольно, понимаю значение своих действий и не ошибаюсь в отношении своего заявления.
Настоящим завещанием я делаю следующее распоряжение:
– Всё моё имущество, какое ко дню моей смерти окажется мне принадлежащим, в чём бы таковое ни заключалось и где бы ни находилось, я завещаю Томасу Догар, первому сыну моего близкого друга Константина Догара.
– Я передаю свою власть и свой клан Томасу Догару. С момента моей смерти он является официальным королём Монтеану и обладает полной властью над кланом. Данная передача прав наследования престола неоспорима.
– Мои дети, оставшиеся после моей смерти, переходят в полное подчинение Томасу Догар и с этого момента являются его семьёй.
– Старшая из моих дочерей, которая будет жива к моменту моей смерти и не замужем, должна выйти замуж за Томаса Догара и объединить наши роды в один большой клан. Она обязана передать ему всю власть и соединиться с ним ритуалом священного вампирского союза без каких-либо возмущений. В случае отказа Томас имеет право взять в жёны любую из моих дочерей, даже несмотря на её брак с другим вампиром, а отказавшуюся убить за неповиновение и предательство своего рода.
– Мой названый брат Рома Моциону обязан найти Томаса Догара, а до его появления стать опекуном старшему из моих детей, кто и займёт временно место на троне.
– Остальное я оставляю на суд Томаса Догара. Я отдаю ему всё, что у меня есть при жизни и после моей смерти.
Лист падает из моих рук, а комната размывается. Мой отец не мог такого написать, но всё же сделал это он. Убить одну из моих сестёр, если она откажется выйти замуж за Томаса? То есть…
Я хватаю другие листы, на которых описана наша жизнь, наш устав и многое другое, чтобы облегчить Томасу коронацию и первые шаги в качестве короля, а затем нахожу дату. Это завещание было написано незадолго до убийства моей семьи. То есть отец на тот момент уже знал, что все мои сёстры будут замужем. Последняя из сестёр в тот день выходила замуж, и ещё была я. Выходит, что отец отдал меня Томасу, как жертвенного барашка и дал разрешение убить меня?
Боже.
Мой мир в этот момент разрушается. Всё внутри меня лопается словно пузырь и причиняет невероятную боль. Рома знал о Томасе. Мой отец знал о Томасе. Господи…
– Рома нарушил условия завещания. Он не нашёл меня и короновал тебя, Флорина, отдав тебе власть над кланом Монтеану, который по праву принадлежит мне. Не отрицаю, что я встречался с Рома, и он предлагал мне взойти на трон, но я отказался. Я не знал о завещании. Он не упомянул об этом, чтобы ты продолжала занимать моё место. Ты последняя дочь из рода Монтеану. И я по праву женюсь на тебе, чтобы ты передала мне мой клан, – произносит Томас, и его слова меня добивают.
Я жду, что он начнёт издеваться надо мной. Он же знает, как трепетно я относилась к воспоминаниям о своих родителях. Я не считала их плохими. Боже, я не думала, что отец был настолько жестоким. Или же я просто не хотела этого видеть? А также я не хотела видеть и знать, что Рома на самом деле меня защитил и довольно серьёзно. Он отдал мне всю власть. Он скрепил её кровью и дал мне преимущество, чтобы оставить меня в живых.
– Там сказано, что я могу отказаться. И я отказываюсь. Убей меня, – мрачно ответив, бросаю листы на стол и гордо поднимаю голову. – Я ни за что на свете не выйду за тебя замуж, Томас. Никогда. Нет.
– Пойдёшь против приказа отца, Флорина? – прищуриваясь, спрашивает Томас.
– Да. Пойду. Отец не знал, какой ты жестокий ублюдок, поэтому он не может решать судьбу моего клана. Он мёртв, вообще-то, так что мне плевать.
– Жозефина всё ещё может умереть, Флорина, как и Стан, как и остальные. Ты думаешь, что мы не найдём каждого из вампиров твоего клана? И я не убью их? Ты же в курсе, что я могу создать новую армию? Я уже её создал. Мне-то они особо не нужны, это предложение выгодно для тебя.
– Я…
– Молчи, – рявкает он. – Это предложение выгодно для тебя, Флорина, для меня тоже, потому что ты станешь частью моего клана, передашь мне все свои знания, а особенно те, как и где наши отцы стали вампирами. Мне нужно это место.
– Я понятия не имею, где оно. Отец никогда не говорил. И мне невыгодно…
– Молчи, – Томас ударяет ладонью по столу. – Ты согласишься, Флорина. И ты подпишешь соглашение между нами. Мы заключим вампирский союз, и ты станешь королевой Монтеану, а я королём. Иначе я не смогу стать тем, кем должен стать. Я могу действовать исключительно только через тебя. Тебя все знают. У твоего клана связи и власть. Я хочу получить всё это, как и многие другие вещи, которые просто хочу. Я не принимаю отказов, Флорина. Ты согласишься. Ты должна согласиться.
Он делает упор на слове «должна», пока достаёт документы и кладёт их передо мной.
– А также я указал, что после коронации и нашей свадьбы, отпущу Стана. Он перестанет быть моим заключённым. Он будет волен выбрать: остаться с нами или уйти. Помимо этого, брак со мной тебе выгоден, Флорина. Он тебе выгоден, – произносит он и снова выделяет слова: «тебе» и «выгоден».
– Ты ошибаешься. Мне ничто не выгодно рядом с тобой. Ты убийца. Ты самое мерзкое животное в этом мире, и я тебя ненавижу. Вампирский брак подразумевает секс, а ты ни черта от меня не получишь. Я отказываюсь. И да, я пойду против завещания отца, его здесь нет, в угол меня никто не поставит. Мне не страшно, Томас. Убивай их, убивай своих заключённых, но я не подпишу этот чёртов контракт с тобой. Я не отдам добровольно в твои руки жизни выживших вампиров, которые надеются на меня. Я не позволю тебе тронуть людей и расколоть этот мир. Нет. Я…
Не успеваю договорить, как оказываюсь схваченной за горло и прижатой к стене. Острые ногти Томаса протыкают мою кожу на шее. Я сразу же обращаюсь и шиплю, упираясь в его плечи своими ногтями. Я протыкаю его кожу, а он сильнее надавливает на мою. Пытаюсь его оттолкнуть, но он сильнее меня. Не отрицаю, что Томас, может быть, в принципе физически сильнее меня, но сейчас он, вообще, сильнее меня, потому что я голодна… Боже мой, ещё и эта кровь. Мои пальцы полностью покрыты кровью Томаса. Моя кровь смешивается с его, и её аромат витает сейчас в воздухе между нами. Мой пульс повышается, а сущность, будь она неладна, уже рычит на меня. Она винит меня в том, что мы враги, а не любовники. И ведь не объяснишь ей, что Томас убил Рома и остальных. Сущности плевать на это. Она живёт инстинктами.
– Ты подпишешь это мирное соглашение между нашими кланами, Флорина. И ты принадлежишь мне, – шипит Томас, наклоняясь ниже ко мне.
– Хрен тебе… наглый… сукин сын, – хрипло выдавливаю из себя.
– Услышь меня, Флорина. Тебе это выгодно, – он впивается взглядом в мои глаза и повторяет эти слова ещё твёрже.
– Мне было выгодно умереть. И я всё ещё собираюсь это сделать, чтобы ты не добрался… до невинных… ублюдок. Ненавижу тебя. Презираю тебя. Гори в аду.
Он давит на моё горло ещё сильнее, отчего у меня абсолютно нет доступа к кислороду. А мои пальцы давно уже прорвали его кожу, и по моим рукам течёт кровь. По моей шее течёт кровь. В голове начинает шуметь так, что хочется орать. Боль проникает в каждую клеточку моего тела, и я рычу, обнажая клыки. Ненавижу… эту… чёртову сущность. Она мерзкая и отвратительная.
Томас резко отрывает одну мою руку от своего плеча и подносит к моим губам окровавленные пальцы. Аромат его крови взрывает внутри меня терпение и голод. Я схожу с ума от желания облизать их, впиться в них и вылизать досуха. Всё моё тело сковывает слабостью и болью.
– Открой рот, Флорина. Сделай это. Я не против. В тебе и так уже достаточно моей крови. Ты практически наполовину состоишь из меня, – хмыкнув, он насильно проводит моими пальцами по моим губам, но я жмурюсь и сжимаю губы, прорывая свою кожу клыками. Они так зудят. Так болят. Их словно вырывают, а они вновь вырастают. Это невыносимо. Это реальная физическая боль, которую я никогда не испытывала раньше. Ни разу за всю свою жизнь. Это мучение, агония и сумасшествие.
У меня во рту собирается слюна, и я вот-вот сдамся. Нет. Никогда.
Я плюю в лицо Томаса, и моя слюна попадает ему прямо в нос. Он шипит и отпускает меня, вытираясь и рыча. Я скатываюсь по стене, облизывая губы. Чёрт… нет… я дура. Едва внутрь меня попадает кровь Томаса, так я взрываюсь изнутри. Моя кровь становится горячей и пульсирующей. Все мои мышцы стягивает, и я издаю стон, хватаясь за голову. Кровь в висках безумно пульсирует. Я пытаюсь перебороть эту боль, но она отчаянная и убийственная.
– Я хочу вернуться… в темницу, – хриплю, стараясь встать, но снова падаю на пол. Я так сильно хочу есть. А кровь везде. Она манит меня. Я зависима от этой крови. Она как наркотик, и это сделал со мной Томас. Он ранее давал мне свою кровь и потом, видимо, тоже, поэтому внутри меня такая агония. Ублюдок…
– Нет. Ты не вернёшься туда. Теперь ты живёшь вместе со мной, в моей спальне, Флорина. И я советую тебе почитать наше соглашение, а затем подписать его и скрепить кровью. Я сделаю то же самое, поэтому исполню каждый пункт, – Томас подходит ко мне и рывком ставит меня на ноги.
Опять он так близко с этой своей кровью.
– Не прикасайся ко мне, – рычу, отталкивая его. – Не пачкай меня.
– Не могу, Флорина. Одна из моих извращённых фантазий испачкать тебя на глазах Стана. И я это сделаю. Я сделаю это очень скоро, – смеётся он.
– Ненавижу…
– Хорошо. Я согласен на ненависть. Ненависть тоже чувство. Только не забывай, Флорина, ты опять вампир и станешь теперь более разговорчива, эмоциональна и привлекательна. Я не могу дать тебе полную гарантию, что не буду пользоваться каждой секундой твоей слабости и поймаю тебя, Флорина. Это мой клан, мой дом, и я твой король. Ты признаешь меня, Флорина. Ты примешь меня, – он наступает на меня, а я двигаюсь по стене, пока не упираюсь в один из книжных шкафов.
Хмыкнув, Томас моментально оказывается напротив меня и запирает между своих расставленных рук, прижимаясь ко мне всем телом.
Почему моё тело реагирует на него? Я уже не человек. Я вампир. А вампиры умеют ненавидеть и презирать. И уж точно, когда это происходит, то вампир не испытывает жажды вкусить другого вампира, словно это единственное важное в этом мире.
– Ты так пахнешь… как дерьмо и гниль. Тебе нужно помыться. Я слишком брезглив на самом деле. Выглядишь ужасно, Флорина. Поэтому отправляйся в мою комнату, тебя будут сопровождать. Прими душ, переоденься и ознакомься со своей новой жизнью. Я даю тебе время до ужина, а потом буду убивать дальше у тебя на глазах тех преданных людей, которых ты не захотела защитить.
– Ты их держишь в заложниках, чёрт возьми, – шиплю я.
– Именно. Но ты не хочешь их защитить. Если бы хотела, то разумно согласилась бы со мной, тем более я делаю то, что хотел твой отец, Флорина. Он хотел видеть меня на троне, а тебя рядом со мной. Думаешь, я совсем идиот и не сложил два плюс два? Рома спрятал тебя, таким образом защитив от меня, но больше защищать тебя некому. Станом управляю я, Флорина. У тебя больше нет друзей, есть только я, и ты тоже будешь подчиняться мне, – произносит он, и его глаза горят от страсти к своим фантазиям, а я презрительно кривлюсь.
Но самое пугающее здесь… да много пугающего меня. И я знаю, что как только останусь одна, то моё сердце разобьётся в очередной раз из-за следующего предательства.
Глава 8
Мировое соглашение между нашими кланами для меня лично выглядит предательством тех, кто погиб из-за меня же. Я не могу просто так взять и дать согласие на добровольное насилие, рабство и коронацию Томаса. Просто не могу. Я не в силах пересилить себя и убедить в том, что это правильно и разумно. Да, я переживаю о Жозефине, но… а как же Рома и его смерть? Как же гибель других вампиров, которые погибли? Получается, всё было напрасно, если я могла и раньше согласиться на все условия Томаса? Тогда в чём заключался смысл моей забастовки и попыток спасти своих людей?
Меня под прицелом нескольких автоматов ведут по коридорам. Я и не собиралась убегать. Это глупо. Сейчас глупо, но я подберу подходящее время. Меня выворачивает наизнанку от отвращения ко всем этим вампирам, которые когда-то подчинялись мне. И знаешь что, мой друг? Теперь я вернула власть, и им всё же стоит вспомнить, что они принадлежат мне. Я могу сделать с ними всё, что мне выгодно. И я сделаю это. Мне просто нужно время, чтобы немного разобраться с ситуацией.
На удивление меня приводят в мою же комнату, но мало того, что в ней витает вонь Томаса, так ещё и везде лежат его вещи. Просто везде.
– Чёртов сукин сын, – шиплю я, когда у меня за спиной опускается решётка. Но я зла не потому, что меня заперли. Я зла, потому что его чёртова одежда находится в моём чёртовом шкафу. Бросив документы на стол, подхожу к шкафу и выбрасываю всю его одежду на пол. Затем я собираю её и бросаю в горящий камин. С удовольствием смотрю, как она горит. Затем я снимаю всё постельное бельё и делаю с ним то же самое. Я даже полотенца сжигаю. Оставшись довольной, я открываю потайную дверь и понимаю, что проход замуровали. Это было предсказуемо. Остаётся кровь. Мне нужна кровь, и мне нужно питание. Мой вампир требует еды. Я ищу свой холодильник, но его унесли, теперь на его месте стоит сейф. Взломать сейф даже вампир не может. Дело не в силе, а в том, что вампирские сейфы намного более сложные, чем человеческие. Вырвать дверцу не получится, как и выбить, к примеру, окно или решётки. Пока это никому не удавалось, отец был умным…
Я сажусь на пол, когда в моей голове появляются воспоминания об отце. Я до сих пор не могу поверить в то, что отец сделал это, и что именно его рукой было написано чёртово смехотворное завещание. Как он мог? Как? Он же был хорошим отцом. Он был моим отцом, в конце концов. Но у меня создаётся такое ощущение, что или я тупая, или здесь что-то нечисто.
Приняв душ и смыв грязь со своего тела и волос, достаю свою одежду, которая на удивление до сих пор висит в шкафу, только вот провоняла смрадом Томаса. Ничего. Переживу.
Есть ещё кое-что, что пока я не поняла. Почему Стан настоял на разговоре с Томасом? Он знал про Жозефину? Он знает что-то ещё? Я должна получить ответы.
– Томас, – рявкаю я, расхаживая по своей спальне. – Я знаю, что ты слышишь меня, придурок. Я хочу поговорить со Станом. Без разговора с ним я ни черта не подпишу. Это моё условие. А раз я тебе нужна, то буду постоянно выдвигать свои требования. Так что это мой приказ.
