Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 26 страниц)
Томас упирается руками в бока, а я лежу уже обнажённая по центру кровати и вожу пальцем по моментально затвердевшему соску.
– Тебя касаться нельзя, я касаюсь себя, – с улыбкой отвечаю ему. – Да, ответ на твой вопрос. Да, здесь все вещи, которые были во всех наших домах по всему миру. Здесь и только здесь я собрала все вещи, принадлежавшие погибшим членам моей семьи.
– Значит, нам нужно просмотреть все эти вещи. Вероятно, сказки были у твоих сестёр или братьев, или у Рома. И мы… тебе помочь? – Томас следит за моей рукой, ласкающей живот и опускающейся к бёдрам. Я развожу ноги шире, демонстрируя себя и вызывая вспышку похоти в глазах Томаса. Он облизывает губы и сглатывает.
– Нет, всё в порядке, не беспокойся. И что дальше? Пойдём искать их? Переберём все вещи? Изучим их? На это не хватит двух дней, Томас. Кстати, кажется, твои джинсы становятся очень тесными. Не хочешь их снять?
Томас проводит ладонью по выпирающему члену в джинсах и приподнимает уголок губ в ухмылке. От его тела исходят импульсы желания и абсолютно изменившегося настроения.
– Снять. Да, думаю, здесь немного жарковато, – соглашается Томас. Он медленно расстёгивает молнию, а я облизываю губы, впиваясь взглядом в его пах. Но он делает всё слишком долго, повышая мой пульс всё выше и выше. Пальцы Томаса хватаются за край джинсов, и он спускает их, дёргая ногами.
– Так намного лучше. Я тебя отвлекаю? Ты упускаешь суть нашего разговора, Флорина. Сконцентрируйся и смотри мне в глаза, чтобы не терять нить обсуждения, – Томас красноречиво указывает взглядом на мои пальцы, замершие на бедре и груди, а затем делает движение рукой, указывая двумя пальцами на меня, а потом на свои глаза.
– Ты меня сильно отвлекаешь. Довольно сложно не фантазировать о том, что скрыто под оставшимся клочком нижнего белья, – подтверждаю я, царапая ногтем свой сосок, и сдвигаю ноги.
– Что ж, тогда нам следует остановиться и перейти в библиотеку, чтобы не отвлекаться. Или…
– Даже не думай, – рычу я, обнажая клыки. Переворачиваюсь на колени и ползу к нему. Томас запускает пальцы в мои волосы, когда я касаюсь губами его живота. – Даже не думай менять тему, Томас. Мне нравится эта тема.
– М-м-м, я не знал, что тема со сказками так тебя заводит, – смеётся он. Его смех отдаётся гулом у него в груди, пока я скольжу по его коже всё выше и выше. Лизнув сосок Томаса, слышу его приглушённый стон.
– Очень. Я люблю сказки.
– Хочешь написать нашу сказку? – спрашиваю, достигая лица Томаса.
Он немного склоняется вниз, чтобы смотреть прямо мне в глаза.
– И о чём же она будет? – интересуюсь и провожу ладонями по его плечам, насаждаясь упругими мышцами, играющими под его кожей.
Томас на секунду приподнимает брови, а затем опускает их, и его глаза вспыхивают. Я вздрагиваю, когда вокруг нас моментально зажигаются все свечи в спальне.
– Боже, – восхищённо шепчу я.
– Я бы написал о принцессе, – Томас обхватывает мою голову и обеими руками одновременно ведёт вниз, надавливая на мои щёки, и останавливается на шее.
– И что она делает?
– Уничтожает пастора.
– Значит, она его возбуждает? – улыбаюсь ему, облизывая губы.
– Она сводит его с ума. Но пастору нельзя приближаться к ней, она же вампир, исчадие ада для него. Его сердце готово разорваться, когда он слушает её истории. Он уничтожает себя. Всё, что он знал ранее, разрушается, оставляя после себя ядовитую пыль. А принцесса тем временем продолжает атаковать.
Я ещё теснее прижимаюсь к Томасу. Его взгляд гипнотизирует.
– Она приходит к нему на исповедь. Её сердце и душа прекрасны, но люди убедили её в том, что она чудовище. Пастор считал так же, пока не услышал её. Не увидел её улыбку и не узнал, насколько она отчаянна в любом из своих желаний. Это искушение. Искушение не плотское, а душевное. Ведь всё совсем иначе. Не принцесса является злом, а пастор. Принцесса – это свет и искренность. Пастор – это боль и темнота.
– А вместе они создают баланс света и тьмы? Потому что пастор питает темнотой принцессу, дарит ей силы и причины бороться с чувством вины? – интересуюсь я. Томас улыбается и скользит своими губами по моим.
– Верно. Принцесса, в свою очередь, показывает пастору, что его темнота имеет конец. Конец и начало чего-то светлого. И он видит в её глазах свет, который ослепляет, делая его сумасшедшим. Ему кажется, что он теряет себя, но всё же идёт на свет. Его кожу печёт. Она кровит. Остаются ожоги, но он тянет руку к принцессе, чтобы забрать её в свою тьму. Он больше не желает там быть один. Всегда один.
– Но теперь есть принцесса, которая готова войти во тьму и прожить её вместе с пастором. Показать ему, что он не зло, как ему говорили. Он нечто удивительное и невероятное. Зло никогда не умело любить. А пастор умеет, значит, в нём уже есть свет.
– Свет его принцессы, – произносит Томас, и мягкий поцелуй расцветает жаром на моих губах. Он обнимает меня и толкает назад. Поддерживая за спину, мягко укладывает на одеяло.
– Свет, который она отдала ему, и он не знает, как жить с этим светом. Он горячий и причиняет невероятную боль, – губы Томаса медленно покрывают поцелуями мой подбородок, щёки, глаза и замирают напротив моих губ.
– Кажется, что от этой боли можно умереть, – шепчет Томас. – Но он ещё живёт благодаря этой же боли, причинённой ему от света. Он борется. И будет бороться до конца.
– В этой истории будет счастливый финал? – спрашиваю, лаская пальцами его лицо.
– Не знаю. Но знаю, что финал не важен. Он теперь абсолютно не важен. Важно удержать свет внутри и в своих руках. И этот свет будет для него маяком в любом мраке, даже в смертельном. Пастор будет идти на этот свет, превозмогая боль, срывая свою кожу, обливаясь кровавым потом и слезами. Если понадобится, он будет идти целую вечность, но дойдёт до света. Он выйдет к нему, и тогда его снова ослепит любовь, которая уничтожит мрак внутри него. И он больше никогда не отпустит этот свет, не усомнится и не отвернётся от него. Его сердце будет биться вновь, как бьётся сейчас часто и отчаянно нуждаясь в свете.
– Тогда возьми этот свет и отдай мне тьму. Наполни меня тьмой и соверши обмен. Открой мне двери во тьму, Томас. Открой мне двери, и я зажгу там все свечи. Открой…
Томас бегает взглядом по моему лицу, решая, как ему поступить. Вот, в чём дело. Томас сам не хотел впускать меня в себя. Он боится, что я увижу тот мрак, который напугает меня.
– Я так люблю тебя. Так люблю.
Томас прижимается к моим губам, и я отвечаю ему со всей страстью, которую до этого удерживала в своём теле. Наши языки сплетаются, поцелуй становится всё более настойчивым и горячим. Он возбуждает сильнее, накаливая атмосферу вокруг нас. Наши эмоции передаются и создают вокруг нас густой воздух, наполненный ароматом возбуждения.
Руки Томаса ласкают мои рёбра, словно изучая моё тело впервые. Его ласки переходят на ягодицы, и я приподнимаю их, прижимаясь к его бёдрам и потираясь о них. Губы Томаса заглушают мой стон. Жажда трогать Томаса, касаться его всем телом становится безумной.
В какой-то момент я падаю в вязкое болото, которое усиливает мои ощущения. Губы Томаса спускаются ниже. Он обхватывает губами мой сосок, сжимая рукой другую грудь. Я издаю стон, стискивая пальцами его волосы. Облизывая мою грудь, Томас втягивает запах моего тела и царапает кожу зубами, моментально проводя языком по ранам. И эти места начинают гореть нещадно, распространяя жар по всему телу. Мои бёдра двигаются под ним, требуя внимания.
Я не могу ждать. Мне достаточно прелюдий. Я испытываю сильнейшую жажду в тот момент, когда Томас прикусывает моё плечо, сжимая мою грудь. Распахнув глаза, я тяну Томаса к своим губам и впиваюсь в них до крови. Она попадает мне в рот, и я рычу от ещё более ощутимой жажды. Я присасываюсь к губе Томаса, вырывая из его груди низкие и хриплые ответные стоны. Его нижнее бельё исчезает. Его обнажённый член оставляет после себя влажный след на моих бёдрах, пока не находит чувствительное место прямо на клиторе. Один толчок, и я выгибаюсь, цепляясь за плечи Томаса. Перед моими глазами всё покрывается алым цветом желания.
Томас в последний раз целует меня и поднимается.
– Ты так прекрасна, – шепчет он, облизывая свои припухшие губы. Его чёрные глаза сверкают от возбуждения. Он проходится руками по моему телу и раздвигает мои ноги. Опустив голову, он втягивает запах моего возбуждения.
– Подари мне детей, Флорина. Наших детей. Одного. Принцессу.
Наши взгляды встречаются, и я замираю, слыша собственный пульс, яростно бьющийся по всему телу. Я никогда не думала об этом. Вообще, я считала себя ужасным вампиром, и думала, что матерью и подавно буду не самой лучшей. Но сейчас всё, чего я хочу, это продолжить нашу историю, обрести настоящую семью и видеть знакомые глаза в детях Томаса. И я могу легко представить это будущее. Очень легко, что мне абсолютно несвойственно.
– Принцессу, похожую на нас. У неё будет твой характер, и мои глаза. Твои губы и мой цвет кожи. Она будет нашей. И я буду любить вас, где бы ни находился. Любить всем сердцем, даже если его разорвёт от силы этой любви. Я уже люблю вас. Обожаю. Приклоняюсь. Боготворю.
– Да, – выдыхаю я. – Да, подари мне семью, Томас. Нашу семью.
Глаза Томаса вспыхивают радостью и любовью. Я могу её потрогать даже в воздухе пальцами. Она такая объёмная, словно сгусток облака, который покрывает моё тело и впитывается в кожу.
Первый толчок Томаса в меня наполняет настолько сладко, что я прикрываю глаза, отдаваясь полностью этому моменту. Томас удерживает мои ноги, медленно освобождая меня и снова наполняя. Он издаёт низкий стон, откидывая назад голову и обнажая свою шею, блестящую в свете свечей. Его неторопливые фрикции усиливают наш общий голод, а Томас наслаждается, погружаясь в жар моего тела. Он как будто ходит по грани, покачивая бёдрами. Я нахожу его руку, призывая посмотреть на меня, и он опускает голову, исполняя моё желание. Мне становится так холодно без его тяжести на мне, без его жара и аромата.
Томас тянет меня за руку на себя, и я поднимаюсь. Он подхватывает меня под ягодицы, когда я опускаюсь на него, привставая на носочки. Томас находит мои губы и терзает их. Я растворяюсь в поцелуе, жадно упиваясь его дыханием. Наши тела двигаются в унисон. Руки ласкают друг друга, желая коснуться каждого участка.
Тяжёлое дыхание вырывается из моих губ, и Томас пьёт его, посасывая мою нижнюю губу. Откидываю назад голову, наполняя себя его членом до основания. Я хочу, чтобы сегодня всё получилось. Хочу большего. Хочу провести с ним вечность. Вечность, что бы это ни значило. Хочу быть рядом с ним в горе и в радости. Хочу держать его за руку, когда ему плохо. И хочу смеяться вместе с ним над глупостями. Хочу путешествовать. Хочу слушать его проповеди. Хочу валяться в постели и любить его. Любить вечность. Любить так сильно, чтобы весь мир завидовал. Хочу, чтобы эта любовь была осязаемой, и я могла бы её ласкать каждую минуту. Хочу… принадлежать Томасу.
Пот скатывается по нашим телам. Томас переворачивает меня на спину, целуя шею. Я обхватываю его за талию ногами и отвечаю поцелуями туда, куда попаду. Мне плевать. Главное, целовать его. Я не в силах остановиться. Жар внутри меня нарастает. Томас проводит своими руками по моим, поднятым вверх и кладёт их себе на плечи. Мы снова и снова крутимся на постели, словно желаем напиться друг другом в этом вихре жажды, как в последний раз. Ласки, поцелуи, хлопки тел и стоны, тяжёлое дыхание и скрип кровати, всё это становится таким ярким в моём сознании. А самое сильное – аромат Томаса. И мне нужно тереться об него, чтобы впитать в себя его запах и стать его. Просто инстинкт пахнуть им до кончиков волос.
Я балансирую на грани, прорывая кожу Томаса ногтями. Его толчки становятся агрессивными и мощными. Рваными и резкими. Я задыхаюсь. Моё горло сдавливает от жажды. Я рычу, подмахивая бёдрами. Клыки Томаса удлиняются, и я облизываю их. Клацаю зубами. Сухость во рту причиняет боль. Кажется, что я сейчас умру от голода. Всё моё тело сжимается от приближающегося оргазма.
– Мне нужно… укусить… сейчас, – с трудом выдыхаю я.
– Знаю. Ещё… немного… Флорина… немного, – кивает Томас, тяжело дыша. Он жмурится, врываясь в моё тело. Его клыки словно вибрируют, выглядывая из-под верхней губы. Меня начинает трясти. Моё тело бьёт сильная дрожь, я не в силах успокоиться. Я лишь хочу есть. Упиться кровью. Моё сумасшествие доходит до такой точки, в которой я больше ничего не соображаю. Меня словно бросает в кипящий котёл, и я варюсь в нём, разрываясь на кусочки от приближающегося удовольствия. Моя кровь вибрирует по всему телу.
– Сейчас… кусай… люблю тебя…
Я распахиваю глаза и успеваю сказать лишь одно слово «люблю», а затем грубо разрываю кожу на шее Томаса. Он делает то же самое с моей. Боль и невероятное удовольствие проникают в моё тело. И оно наполняется до краёв, словно вот-вот взорвётся. Кровь Томаса обжигает меня, причиняя болезненное и сладкое послевкусие. Перед моими глазами всё покрывается алым. Я заглушаю свой финальный крик шеей Томаса и его кровью, чувствуя, как мы кончаем одновременно. Его член до упора входит в меня и выплёскивает семя, наполняя меня жаром. Я стискиваю его, выпивая всё больше и больше. Я не могу остановиться. Не могу. Я пью кровь Томаса, как и он мою. Моё тело на какое-то время становится лишь оболочкой.
Моя голова падает на подушку. Я обессилена и абсолютно счастлива. Абсолютно. Томас тяжело дышит мне в шею. Наши потные тела связаны на спутавшихся простынях, влажных от желания. Мы оба ещё подрагиваем. Мои мышцы внизу живота сокращаются, вытягивая из Томаса последние яркие нити удовольствия.
Томас приподнимает голову и целует меня. Я улыбаюсь, глядя в его спокойные глаза. Неторопливыми движениями, он ласкает меня взглядом. Я зарываюсь пальцами в его волосы и притягиваю его к себе для ещё одного поцелуя. Но что-то меняется. Плечи Томаса напрягаются, и он выпрямляется, глядя на меня. Он хмурится, убирая мокрые волосы с моего лица. Он немного подаётся вперёд, а я вопросительно выгибаю брови.
– Что? Что-то не так? – шепчу я, облизывая губы. – Ты что-то слышишь? Кто-то пришёл или что? Что происходит?
Я не понимаю, почему Томас смотрит на меня так, словно потерял голос. Он не двигает губами, но его шея напряжена. Он настаивает на чём-то, а я не могу уловить суть его поведения.
Боже… до меня доходит.
– Не получилось, – бормочу я. – Не получилось… я не слышу тебя. Ты пытаешься мне что-то сказать, но я не слышу тебя, да? Это так?
– Ничего. Ничего. Не переживай. Я решил просто попробовать. Может быть, на это нужно больше времени, – мягко говорит он. Но как бы не так. Он врёт мне. Он врёт, чтобы успокоить меня и не признать факт того, что у нас ничего не получилось. Мы несовместимы, вероятно. Мы… не можем быть вместе.
Боль и разочарование пронзают меня. Я грубо отталкиваю Томаса и откатываюсь в сторону.
– Флорина, ничего…
– Нет, не получилось! Я не слышу тебя! Ты мне что-то говоришь, а я не слышу! Не слышу! – в отчаянии выкрикиваю я, подскакивая на ноги. – Нет! Не убеждай меня в том, что всё хорошо! Это не хорошо! Мы совершили брачный ритуал! Мы сделали это! Ты и я! Мы сделали! Сначала испили нашу смешанную кровь, а потом завершили всё занятием любовью с обменом кровью! Рома говорил именно так! Мы сделали, но ничего не получилось!
– Флорина, прошу. Это не так важно. Ничего, я не перестану тебя любить. Это…
– Это важно! Для меня важно! Я хочу узнать тебя! Я хочу! Я всем сердцем хочу этого, но ты не хочешь! Ты! Ты не впустил меня! Я была открыта! – Я указываю на него пальцем, чувствуя боль Томаса. Но я так расстроена сейчас! Я же старалась! Я искренне хотела быть с ним!
Томас морщится и садится на кровати.
– Флорина, не надо. Не разрушай всё. Я же…
– Это ты не хочешь меня! Ты! Ты не любишь меня! А я люблю тебя! Ты не открываешь мне своё сознание! Ты! Я была всегда открыта! Всегда!
– Флорина, успокойся. Это не так важно. И я открыт. Я изначально тоже для тебя открыт. Да, не отрицаю, мне было страшно. Но я открыт. Я…
– Значит, дело в нас. Мы не возлюбленные друг друга, или их не существует. И это всё временно. Я… – паника накрывает меня, и я шагаю назад.
– Флорина…
– Хочу побыть одна. Одна! Уходи! Ты так хотел уйти, уходи! Уходи! Или лучше я уйду, иди и ищи свои сказки! Это всё, что тебя волнует!
Слёзы горечи вырываются из моих глаз, я хватаю на ходу вещи с пола и вылетаю из спальни, натягивая на себя футболку.
Не могу поверить. Моё тело до сих пор упивается удовольствием. Я ещё чувствую отголоски оргазма, но ничего не получилось. Как же так? Я не думала, что это так сильно ранит меня. Не думала, что это сведёт меня с ума и сделает из меня истеричку. Но я боюсь признаться себе в том, что кто-то из нас врал. И кто-то врёт до сих пор, поэтому ничего не получилось!
Залетаю в склеп Рома и падаю на колени. Закрываю лицо руками и рыдаю от разочарования. Я скулю, раскачиваясь на месте.
Внезапно всё моё тело пронизывает адская боль. Она скручивает мой живот, ноги, руки и груди. И когда эта боль добирается до моей головы, то я кричу от боли во всё горло. Я сейчас взорвусь! Я сейчас… просто умру… почему так больно?
Томас! Томас! Прости… я…
Моё сознание меркнет вместе со смертельной вспышкой боли в голове.
Глава 31
Томас
Всё моё тело скрючивает от холода, слабости и голода, который зудит в челюсти. Он стискивает когтями моё горло и желудок.
Подтягиваю ноги к груди, чтобы немного согреться. Я в чём-то провинился. Не знаю, что я сделал не так. Я был послушным и тихим, заботился о новорождённых братьях, но мог ошибиться. Мне не нравится находиться рядом с другими. Мне нравится быть одному, потому что они все смотрят на меня и шепчутся. А я слышу, что они говорят. Они считают меня чудовищем, уродом и жалеют отца, потому что я появился вот таким на свет.
В темноте я хорошо вижу. Но смотреть не на что, кроме металлической решётки перед глазами. Уже привычной металлической решётки. Кажется, что я провёл всю свою жизнь в этой клетке и в этой вони от сырости, гнили и земли.
Порой я мечтаю о смерти. Я пытался убить себя, но тогда узнал, что я нечто необычное, как отец и мама. Я пью кровь, и по моим венам течёт жестокость к людям. Это случилось очень давно, очень. Я даже не особо помню этот момент. Потом я снова пытался себя убить, уже зная, что от меня скрывал отец, и почему моя мама не выдержала того факта, что родила монстра и урода, вроде меня. Она меня бросила, и мне было больно. Я и без того был одинок, а мама была моей единственной радостью и защищала меня перед отцом. Но потом она бросила меня. Она ушла. Отец был в бешенстве и обвинил в этом меня. И я снова оказался здесь. Что бы я ни делал, я всегда нахожусь здесь. В моих личных покоях, как называет их отец.
Больше я ни о чём не мечтаю. Ничего не знаю и даже не особо хорошо говорю, хотя у меня много мыслей, и я часто размышляю. Я не обучен грамоте, как остальные. Я словно член поселения и в то же время изгой. Это больно. Но, кажется, я смирился. Другой жизни у меня не будет. Отец рассказывал про таких же, как мы, но ещё более жестоких. Они убивают всех. Они проливают кровавые реки потерь и горя. Поэтому нам нельзя выходить за пределы нашего поселения, расположившегося глубоко в горах и лесах. Сюда ещё никогда не забредали люди, их приносят охотники, чтобы мы питались ими и собирали запасы из их тел ещё на несколько лет. Я же… мне не дают кровь, только мясо на костях, а я и этому рад. Но я давно не ел. Очень давно, и мне больно. Я медленно высыхаю, отчего моя кожа стала сухой и неприятной.
Когда раздаётся скрежет над головой, я забиваюсь в угол. Меня снова накажут. Опять отец будет втыкать в меня колья, и я не смогу ему помешать. Я очень слаб. Он всегда так делает, чтобы я не мог шипеть на него. Он причиняет мне боль, и ему нравится это. Нравится.
Мне страшно. Я боюсь, слыша шаги по деревянной лестнице, ведущие в яму к моей клетке. Я весь сжимаюсь от ужаса того, что меня ждёт. Мои раны только недавно зажили, да и то не полностью.
Принюхиваюсь, улавливая абсолютно незнакомый мне запах. Хмурюсь, когда ко мне приближается мужчина. От него удивительно и приятно пахнет. Его чёрные волосы собраны в косу за спиной, а его одежда… боже мой, невероятно утончённая, и её так много. Мы ходим в тонких накидках, даже когда идёт снег, или отец иногда разрешает нам надеть льняные штаны и рубашки. Но это редко, только на праздники. А этот мужчина из знати, и я не понимаю, что он здесь делает. Он красив. У него острые скулы, твёрдый подбородок и тёмные, выразительные и даже немного пугающие глаза. Он похож на дьявола. Отец меня продал ему? Это мой новый хозяин?
– Томас, – раскатистый голос пробирает меня до костей восхищением силы в нём и в то же время страхом, оттого что он знает моё имя. – Не бойся.
Мужчина присаживается на корточки напротив меня, и его меч касается земли.
– Я принёс тебе еду. Кажется, тебя давно не кормили. Я прав? – Незнакомец изучает меня, склонив голову. Но я не собираюсь доверять ему. Я так и сижу в углу клетки. Мои спутанные волосы падают мне на глаза, и он вряд ли может увидеть моё лицо.
– Я такой же, как ты, Томас. Моё имя Русо Монтеану, – произносит он.
Русо Монтеану? Я слышал, как о нём говорил мой отец. Он описывал его жестокий клан убийц. Боже, он пришёл за мной. Я бы не прочь сейчас принять и сотню клинков в своё тело. Хотя я представлял Русо другим. Некрасивым, толстым и с ужасными шрамами, а ещё с вонючим дыханием, злыми глазами и мерзкой вонью. Но Русо Монтеану прекрасный и симпатичный мужчина, он выглядит довольно молодым, и в то же время статным, сильным и уверенным в себе. Он даже смотрит иначе, чем мой отец. Русо сморит на меня не как на дерьмо, а как на себе подобного, и в его взгляде нет отвращения, презрения и ненависти, к которым я привык.
– Хорошо. Ты, вероятно, опасаешься меня из-за того, что я тебе незнаком. Твой отец сказал, что ты немного дикий и порой бываешь агрессивным, а также не разговариваешь, но меня это абсолютно не волнует. Я хочу подружиться с тобой, Томас. Я чувствую твой голод, поэтому вот, возьми, – Русо протискивает между металлических прутьев фляжку, обитую кожей. Я принюхиваюсь. Это кровь. Самая настоящая кровь. Моя челюсть вибрирует, и клыки медленно разрывают кожу, являясь под взглядом Русо и причиняя мне боль. Обращаться всегда больно. Только мне и больно. Остальным это нравится.
Я с опаской беру фляжку, но Русо не двигается. Он отпускает её и наблюдает за тем, как жадно я пью. Кровь освежает мою кожу, стирает туман из головы и ослабляет боль во всём теле. Я так голоден.
Облизываю губы и пытаюсь капнуть хотя бы ещё одну каплю из фляжки себе на язык. Но ничего не осталось. Боже, меня теперь накажут! Они накажут меня за то, что я ничего не оставил другим, детям не оставил!
– Мне жаль, – выдавливаю из себя и бросаю пустую фляжку к краю клетки. Русо достаёт её и хмурится.
– Что тебе жаль, Томас?
– Остальным… мало… не хватит пищи, – бормочу я, виновато поджимая губы.
Русо улыбается и тихо смеётся.
– Мальчик мой, не беспокойся об этом. Эта пища была только для тебя. Исключительно для тебя. Тебя не накажут, я обещаю тебе.
Я недоверчиво поднимаю голову и немного опускаю ноги, чтобы видеть Русо. Он не такой, каким описывал его отец. Он поделился со мной едой. Со мной никто ей не делится. Я должен есть последним и то, что останется. А Русо был добр ко мне.
– Не бойся. Я хочу стать твоим другом.
– Нет, – мотаю головой и отворачиваюсь. Нельзя. Мне запрещено это. Лучше ни с кем не разговаривать, иначе я не выйду отсюда. Или отец может запереть меня в озере под коркой льда. Это ужасно неприятно и мучительно.
– Это ты не хочешь стать моим другом, или твой отец не разрешает тебе?
Я бросаю удивлённый взгляд на Русо, но предпочитаю не отвечать.
– Не беспокойся, Томас, я вытащу тебя отсюда. Ты не заслуживаешь подобной жестокости. Ты заслуживаешь носить корону, мой мальчик. Я вернусь за тобой. Твой отец не знает, что я нашёл тебя, но я очень хотел познакомиться с тобой, не смог устоять и пошёл на твой запах. Ты же понимаешь, что ты особенный мальчик, да?
Я слушаю его, но не отвечаю. Мне нечего сказать, да я и не могу объяснить ничего. Хотя точно знаю, что я вовсе не особенный мальчик. Я урод.
– Да, Томас, ты особенный мальчик. И я стану тебе настоящим отцом, обещаю тебе. Я буду защищать тебя. Потерпи ещё немного, и я заберу тебя с собой. В моём клане много крови, и там все друг друга уважают. Тебя там полюбят. Ты станешь частью моего клана, мы хорошо живём. У меня есть два сына и одна дочь, скоро появится ещё один ребёнок. Они примут тебя. Главное, ты сам должен хотеть лучшей жизни, чем той, на которую обрёк тебя твой отец. Подумай над моими словами, я вернусь за тобой. И не говори отцу о том, что я был здесь, иначе он снова спрячет тебя от меня. Он боится того, что я открою тебе правду, и ты поймёшь, что все эти чудовищные пытки нацелены на то, чтобы не дать тебе обрести полной силы, и иметь возможность контролировать тебя. А на самом деле ты такой же сильный, как и я, Томас. И ты можешь быть королём своего клана. Но не сейчас. У нас много времени, чтобы я тебе всё показал и всему обучил. Мы скоро встретимся, Томас, мой мальчик.
Слова и обещания Русо делают с моим сердцем что-то непонятное и незнакомое. Оно наполняется чем-то очень тёплым, а глаза начинают болеть от напряжения в них. В этот момент я впервые узнаю, что такое плакать от благодарности за хорошее обращение с таким уродом, как я.
Я бегу между деревьями, улавливая приглушённый разговор, который слышен всё отчётливее и отчётливее. Я почувствовал Русо задолго до того, как он приехал к отцу. Он стал моим другом. И он даёт мне свою кровь, которая делает меня сильнее. Русо заботится обо мне, привозит мне одежду. Из-за этого меня ещё больше ненавидят и чаще наказывают. Но теперь мне не так больно и одиноко, как раньше. У меня есть друг, Русо Монтеану, он считает, что я хороший мальчик. А также я познакомился с ещё одним вампиром – Рома Моциону. Он мне тоже очень нравится. Он мне нравится даже больше, чем Русо. Потому что Рома улыбается мне всегда, а Русо иногда злится на меня, потому что я не хочу с ним разговаривать. Иногда Рома читает мне сказки, а также смешит меня. У него есть сын, и Рома много рассказывает про его проделки, как и проделки его подруги. Они смешные, и я завидую им. Они счастливые, у них много еды и одежды. Их не наказывают, как меня. Их очень любят, а я не знаю, что такое любовь. Мне казалось, что мама меня любила, но она ушла, бросив меня. Когда любят, не бросают ведь, правда? Я бы ни за что не бросил Русо и Рома. Я был бы всегда с ними. Я их люблю, они мне как семья, как моё поселение. И я убью за них.
– Нет, Русо, – злобно отрезает отец, и я замираю, прислушиваясь к разговору. Рома выпустил меня и сказал, где встречаются мой отец и Русо. Отец ненавидит Русо и часто оскорбляет его. Отец наказывает меня за то, что мне нравится Русо, и я защищаю его. Но я хотел увидеть Русо, услышать его и поговорить с ним. Он обещал забрать меня с собой, а я жду и терплю, как он мне и советовал. Но недавно мне переломали все кости, и это было очень больно, а восстановление ещё хуже. Без крови и пищи мои кости долго срастались, и я всё чувствовал. Я даже не мог спать, поэтому хочу уйти из поселения вместе с Русо. Я хочу к нему. Хочу учиться у него и быть его сыном.
– Нам надо прекратить скрывать от наших кланов то, что у нас два клана. Мы убиваем друг друга и несём потери. Это неразумно. Мы могли бы соединить кланы в один или хотя бы сообщить нашим кланам о существовании другого. Так больше не может продолжаться, в моём клане появляются возмущения, почему мы не воюем с вами. Я пытаюсь найти разумное решение, – твёрдо произносит Русо, и я снова восхищаюсь им. Он такой сильный и такой умный.
– Мы с тобой договорились, Русо, что мы живём отдельно друг от друга и никак иначе. Мне не подходят условия твоего клана. Нет. Мы сменим своё местоположение, чем и решим проблему.
– Это не решение проблемы, а бегство от неё. И ты не можешь продолжать обращаться таким образом со своим кланом. Они же узнают, что мой клан существует. Они уже знают о том, что мы живём рядом с вами, и условия у нас намного лучше.
– Не угрожай мне, Русо. Я быстро тебя уничтожу, если захочу.
– Уверен, ты это сделаешь, как делаешь это с Томасом.
– Я запретил тебе с ним видеться, Русо. Это мой сын. Это моё окружение. И пока он со мной, ты не нападёшь на нас. Он сильнее тебя.
Я удивлённо слушаю их разговор. Я сильнее? Это ложь. Я слабее Русо. Я видел его силу, и она огромная. И я не буду нападать на Русо. Я буду защищать его.
– Сейчас нет, и ты не даёшь ему ничего, чтобы он развивался. Боже, твой сын даже читать не умеет, он говорит коряво и выглядит диким. Ты должен хотя бы о нём подумать. Томасу нужно наше общество, чтобы он мог перенимать наши правила. Он должен хорошо питаться и одеваться. Он, чёрт возьми, один из сильнейших вампиров, а ты уничтожаешь его. Так нельзя. Мы могли бы найти компромисс.
– И какой же? Я не отдам тебе его. Только рискни забрать Томаса, и я устрою тебе ад, Русо.
– Не бросайся угрозами, это смешно. Я не нападаю на тебя. Я пытаюсь урегулировать проблемы между нами. А моё предложение следующее – мы можем создать союз, брачный союз с одной из моих дочерей. Девочка такая же дикая, как твой сын. Они поладят. Так мы окончательно решим все разногласия между нами и создадим очень сильный союз. Только подумай об этом.
– И кого из дочерей ты предлагаешь?
– Флорину, разумеется. Остальные слишком хороши для Томаса, – смеётся Русо.
– Ублюдок, – рычит отец и, видимо, нападает на Русо.
Раздаются звуки борьбы, и я сжимаю кулаки. Мне хочется защитить Русо, ведь я не против жениться на дочери Русо. Если это даст мне шанс быть с ними, я сделаю это. Я хочу быть его сыном.
Русо хрипло смеётся, явно издеваясь над отцом.
– Только заикнись ещё раз о подобном. Эта сука никогда не станет женой моего сына. Никогда. Только через мой труп.
– Как пожелаешь, – смех Русо становится настолько громким, что я зажимаю уши от боли, которая внезапно появляется в моей голове.
Мои руки трясутся. Я хватаю револьвер и натягиваю сапоги. Я должен предупредить Русо. Должен. Мой отец вместе с Гелой собираются убить их на свадьбе. Для этого мы вернулись с Аляски. Я думал, что мы собираемся подписать мирное соглашение, но отец подослал чёртову Гелу к Русо. Я должен успеть.
– И куда ты собрался, Томас?
Поднимаю голову, встречаясь с прищуренным взглядом отца.
