Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"
Автор книги: Lina Mur
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 26 страниц)
Лина Мур
Дом Монтеану
Том 2
Глава 1
Томас
У каждого из нас своя история, мой друг. Каждый хочет, чтобы его история стала особенной для тебя. Людей удивить довольно просто, но вот заставить их полюбить чудовище, проникнуться к нему симпатией, вызвать в них восторг от его жестоких поступков ещё легче. Вы устроены таким образом, при котором боль, страдания и горе возбуждают вас. Это нелогичное поведение, потому что вы изначально разрушены. Мы же целостные. Мы осознаём, что боль – это боль, и если при причинении физической боли идёт кровь, то это плохо. Радость – это радость, и это хорошо. У вас же боль вызывает удовольствие, не важно будет кровь или же нет. И я думаю, что ты уже меня любишь, ищешь внутри меня слабости и таким образом объясняешь себе моё поведение, чтобы защитить мою душу перед собой же. Это довольно глупо. Враг есть враг. Боль есть боль. Страдания есть страдания. Не путай эти понятия, мой друг. Теперь ты мой друг. Теперь я твой король. Знаю, ты удивлён тем, что это пишу я для тебя. Прости, бывший автор этих душещипательных мемуаров сейчас находится при смерти. Мне пришлось занять её место. Ты же помнишь её? Флорина Русо Монтеану. Да-да, я Томас. Тот самый, она тебе обо мне рассказывала. Но запомни, что я ублюдок, который убивает, уничтожает и делает всё для того, чтобы ты снова стал моим рабом. Но ты ведь не против, правда?
– Томас, – раздаётся позади меня шипящий голос друга, и я захлопываю ноутбук.
Мы потом поговорим с тобой, мой друг.
– Я всё ещё чувствую эту омерзительную вонь, – оборачиваясь, рычу я. – Когда вы уберёте всё это дерьмо, которое натворили? Грёбаные свиньи.
– Мы работаем над этим. Кровь сложно оттереть, а вонь палёной плоти задержалась на несколько суток из-за отсутствия ветра. Мы работаем, – отвечает Соломон.
– Плохо работаете. Даю вам сутки на то, чтобы мой дом выглядел подобающе для встречи новых гостей. Ты меня понял? – спрашивая, пристально смотрю на друга.
Тот быстро кивает.
– Ты пришёл сюда по какой-то веской причине? Я просил тебя не беспокоить меня. У меня назначено свидание, – хмыкнув, бросаю взгляд на пол, на котором без сознания лежит обнажённая женщина. – Я голоден.
– Я понимаю, Томас. Через пять минут начнётся совет. Ты просил напомнить тебе.
– Чёрт, я забыл. Ладно, сейчас буду. Придётся снова поголодать, – недовольно цокнув, я отпускаю его кивком головы.
Подхожу к женщине и переворачиваю её на спину. Хмыкнув, провожу ногтем по её щеке, оставляя тонкий порез, из которого сразу же сочится кровь. Облизываю палец, довольно урча. Я разглядываю свою добычу. У неё чёрные волосы, разметавшиеся по полу, бледная кожа, под которой видны все манящие меня вены, чёрные ресницы, которые мне хочется вырвать одну за одной и слизать каждую каплю крови. Её тело довольно худое, это был не мой выбор, как и маленькая, практически плоская грудь, словно у мальчишки. Если не считать волос и овала лица, напоминающего вытянутое сердце, то это просто ничтожество. Я подхватываю прядь волос и перекатываю её между пальцами. Принюхавшись, я кривлюсь от вони. Надо бы её помыть… может быть. Она здесь лежит и тухнет уже некоторое время. Мой питомец, скованный цепями. Ей идёт. Но вонь…
Достав из кармана брюк локон чёрных волос, я вдыхаю уже едва уловимый аромат и мурлычу. Меня пронзает идея. Я подхожу к шкафу и достаю разорванную одежду. Быстро опускаюсь и начинаю натирать тело женщины этой одеждой. Да, так намного лучше. Хотя кровь не будет идентичной, но аромат вернулся. Теперь я доволен.
– Не беспокойся, ты будешь долго страдать. Но я отпущу тебе все грехи, чтобы ты вознеслась к нашему Создателю и рассказала ему о том, в какой ад он превратил твой мир. Пожалуйста, не стесняйся в выражениях. Я буду польщён, – рассмеявшись, прячу локон волос в карман и выхожу из своих покоев.
Это мой замок. Это мой дом. Тот дом, который у меня украли. Тот дом, которого меня лишили, заставив скитаться по самым жутким местам на планете. Они вынудили меня прятаться, стыдиться себя и бояться их. Но я уже большой мальчик. А большие мальчики возвращаются, чтобы отомстить. Думаю, я справился с этой задачей.
Вхожу в зал для заседаний, в котором уже собрались пять вампиров. Сав, Соломон, мой крёстный и ваш покорный слуга-предатель королевы – советник Радимил, Норман – оборотень-отшельник и Наима, хм, моя бывшая. Так случилось, не осуждай, мой друг. Поверь мне, если бы ты был мной, то вряд ли бы отказался от того, что само идёт к тебе в руки. Вампиры – похотливые ублюдки, твоя подружка была права. Мы слишком избалованы женским вниманием. Раньше самцы убивали друг друга, доказывая свою силу, чтобы обладать самками. В нашем мире, слава Создателю, всё наоборот. Самок слишком много, а вот сильных самцов, вроде меня, можно по пальцам пересчитать. Но я не против, ты тоже можешь побороться за моё внимание. Я люблю драмы, кровь и много секса. Добро пожаловать в мой мир, мой друг. Тебе точно не будет в нём скучно, но, вероятно, тебя убьют. Ты слишком сладкая игрушка для нас.
– Самый главный вопрос: что нам делать с заключёнными? – спрашивает Соломон. – Мы можем их казнить, наглядно показав остальным, что с ними будет в случае предательства. Или…
– Или, – грубо перебиваю его.
Все озадаченно смотрят на меня.
– Или? – недоумённо переспрашивает Соломон.
– Или, – твёрже повторяю я. – Казнить мы их всегда успеем, а ещё можем получить выгоду, пока они живы. Информацию.
– Они уже и так всё рассказали. Я знаю всё. Я долго работал в этом клане, Томас. Я более полезен, чем они, – замечает Радимил.
– Они нам не нужны. Королеву я заберу себе, если никто не против. Всегда хотел её бить и трахать. Ненавижу эту суку. Высокомерная тварь с клыками, – рычит Норман.
– Остынь, собака, – рявкаю на него. – Трахать и бить ты будешь по моему приказу.
– Да, Ваше Высочество. Но смею заметить, что она нам не нужна. Она же… ну, человек. Она едва дышит.
– Но без неё мы никогда не станем официально кланом, а Томас не станет королём. По словам Флорины, да и Томас это подтвердит, у неё вся власть, даже если она слаба и безвольна и не может обратиться в вампира. Она всё же чистокровный вампир, как Томас. Оборотни никогда не подчинятся нам, а остальные вампиры, коих ещё много, создадут свою армию и нападут. Они уже в курсе происходящего. Но если мы хотим, чтобы Томас официально стал королём вампиров, чтобы его признали, и он обрёл власть, то нам нужна Флорина, как и остальные. Остальными можно манипулировать, потому что, по моим выводам, Флорина более человечна, чем другие. Её можно прогнуть под наши требования, – спокойно произносит Сав.
Я усмехаюсь и киваю ему.
– Разве он не прав, Радимил? – хмыкнув, смотрю на советника.
– Он прав, но мы не можем быть уверены, что она согласится на наши условия. Я даже уверен, что она сделает всё для того, чтобы мы проиграли. Она не дура. Она пусть и выскочка, самоуверенная сучка, но не дура. Я воевал под её руководством. Я жил в её семье много веков. Это сейчас она слаба, но как только вернёт свою силу, станет очень опасна.
– Но без её силы Томас не станет королём, мы не получим власть и не найдём нужные нам документы, – хмурится Соломон.
– Господи, опять двадцать пять. Всё проще простого, – цокает Наима, закатывая глаза. Она откладывает нож, которым до этого ковырялась под ногтями.
– У тебя есть идеи?
– Она женщина. Женщина, которую предали. Любая женщина захочет мести за своё разбитое сердце. И у любой женщины есть слабые стороны. Её слабая сторона – семья. Стан и Рома. Нужно ей показать, что будет с ними, если она не подчинится. Помимо этого, Томас легко может манипулировать ей. Он же её трахал. И я точно могу сказать, что трахает он хорошо. Повторим? – спрашивая, она улыбается мне.
– Иди на хрен. Тебе Стана не хватило?
– Нет, не хватило. Да и в том состоянии, в котором он был, я не ощутила полноценного удовольствия, хотя Стан тоже довольно хорош в сексе. Животное. Я возьму его к себе в питомцы. Это точно причинит ей боль. Если я переманю его на свою сторону, то он убедит её работать с нами, а потом мы её убьём. Видите, вариантов много. Вы, мужчины, всегда идёте сложными путями, которые портят наш дом. Уже который день эта мерзкая вонь стоит, и всё из-за вашего раненого эго. Могли бы и не свинячить в доме.
– Тебя забыли спросить, шлюшка, – фыркает Соломон. – Ты здесь лишь потому, что тебя трахал Томас. Радуйся тому, что ещё жива.
– Ну, по крайней мере, меня хотя бы кто-то трахает. А ты никогда не был кем-то значимым.
– Прекратите, – рявкает Радимир. – Мы не для того здесь собрались, чтобы слушать ваши споры. Надоели. Будете продолжать, я вас обоих запру вместе с заключёнными и запрещу есть, понятно?
Соломон и Наима хмурятся и отворачиваются друг от друга.
– Мне уже скучно. Итак, что мы решили? Нам нужна Флорина, чтобы я мог стать королём и забрать власть. Я женюсь на ней, хочет она этого или нет.
– Она должна хотеть, – вставляет Сав. – Без её согласия ритуал не провести, а также не стоит забывать, что Стан наполовину её супруг. Его смерть принесёт ей боль, которая может убить её, а этому мы не можем позволить случиться. Поэтому Стан и будет ключевой пешкой в игре. Думаю, что Соломон справится с вариантами манипуляций, у него богатая фантазия, и он умеет выбивать признания.
Соломон довольно усмехается и кивает.
– Я что-нибудь придумаю, – соглашается он.
– Хорошо. Что насчёт ран Флорины? Кто-нибудь подлечил её?
– Нет, конечно. Она медленно умирает, – фыркает Норман.
– Значит, придётся мне. Нам нельзя её убивать, пока у нас не будет полноценной власти над всеми. Видите, в отличие от вас, я, действительно, работал над домашним заданием, а не страдал хернёй. Теперь и у вас будет домашнее задание. Радимир, ты знаешь архивы. Составь полный список тех, кто ещё жив и находится вне нашей религии. Помимо этого, пусть вампиры и предали королеву, признав меня королём, но они ещё связаны с ней. Изучи досконально ритуал бракосочетания, который нам придётся провести. Соломон, на тебе варианты давления на Флорину. Сав, подумай над тем, как вернуть Флорине её сущность, без неё у нас ничего не получится, и также разработай какую-нибудь сыворотку, которая будет действовать на неё, как наркотик, чтобы она была покладистой невестой. Норман, наведи в этом грёбаном доме чистоту! – злобно ударяю по столу, и тот трещит.
– Я пытаюсь, – бубнит он. – Но кровь словно впиталась в мрамор.
– Так облей чем-нибудь всё это, придумай что-нибудь. Я не хочу, чтобы мой дом вонял, как дерьмо! Ясно?
– Да.
– Что ж, значит, совет окончен. Я пойду проверю наших заключённых, а вы принимайтесь за работу, – рявкаю и направляюсь к двери.
– А я? Что делать мне? – возмущённо спрашивает Наима.
– Не путайся под ногами. Ты здесь лишь потому, что я тебя трахал. Так и не забывай этот факт, – фыркнув, вылетаю из зала и иду по коридору.
Грязь. Грязь. Грязь. Меня выводит из себя грязь. Я ненавижу, когда плохо пахнет. Ненавижу, когда что-то в пыли. Ненавижу старые развалины, вроде этого. Но это мой дом, и мне придётся приложить усилия, чтобы он сверкал так, как я этого хочу.
Ненавижу грязь.
Вместо того чтобы пойти и насладиться женским телом, ароматной и густой кровью, напиться, в конце концов, или помолиться, я спускаюсь в самое мерзкое место на всей планете. Темницы. Я хорошо знаком с ними. Я их изучил. Благодаря Флорине, я попал в логово врага, и пока она спала, спокойно всё осмотрел. Я встретился с советником и даже поболтал с ним. На самом деле у них была хреновая защита замка, что доказывает – Стан просто законченный тупой мудак, и однажды я его убью. У меня руки чешутся это сделать.
– Открой, – приказываю я, оглядывая покрытый плесенью и грязью коридор, стены которого выполнены из довольно прочных камней, шириной в два метра. Это сделал Русо, чтобы заключённые не могли сбежать. Помимо этого, внутри есть много интересных приспособлений для пыток и удержания врагов, даже оборотней. Крепежи настолько прочные, что даже годы на них никак не сказались.
– Ну, здравствуй, Рома. Давно не виделись, правда? – усмехнувшись, я облокачиваюсь о стену, глядя на измождённого и голодного старика. Он усох за это время. Конечно, я специально держу их без еды, связанных и прикованных к стенам.
Он приоткрывает один глаз, второй Соломон ему вырвал. Смотрится жутко, но даже в этом есть своя прелесть.
– Томас, – хрипит он. – Почему?
– Ты знаешь, почему. Кажется, я сказал причину своих поступков. Я забираю то, что принадлежит мне.
– Ты отказался… Русо… он же… я… мы предлагали тебе быть среди нас.
– Как раб. Да, я помню. Вы поймали меня, удерживали силой и убеждали, что здесь моё место. Нет. Моё место на троне, но Русо не собирался отдавать его мне. А я сильнее его, и ты это знаешь.
– Ты… был его наследником, – выдыхает Рома.
Я напрягаюсь, услышав это.
– Ложь, – фыркаю я, отталкиваясь от стены, и подхожу к Рома.
– Нет. Посмотри записи… старые записи Русо. Он оставил тебе всё. Они… они хранились в архивах. Посмотри. Русо любил тебя.
– Хватит врать! – злобно хватаю его за горло, протыкая ногтями кожу.
Старик издаёт стон.
– Хорошо… я не буду потакать твоим неверным мыслям о нас. Что ты хочешь, Томас? Мой сын и моя племянница не виноваты в том, что ты стал ублюдком, как твой отец.
– Не смей, – рычу, сильнее впиваясь в его горло ногтями.
Но старик не сдаётся. Он упрямо смотрит на меня одним глазом.
– Где Стан? Флорина… она…
– Ещё живы. Точнее, пока живы, – хмыкаю я. – И ты пока жив.
– Флорина и ты… не надо так с ней, Томас. Не надо. Вы похожи. Вы оба были в тени, незамеченными, брошенными и одинокими. Оба боитесь своей темноты. Оба страдаете. И она… любила тебя.
– Меня бесит твоя ложь, Рома. Я не поведусь на неё.
Отпустив его, я отхожу в сторону, разглядывая стену.
– А что не ложь для тебя, Томас? Эта война? Это кровопролитие невинных вампиров, которые просто защищали себя, как делал это ты когда-то? Что же не ложь? Где правда, Томас?
– Правда в том, что ты закрывал глаза на то, что делают твои люди. Ты не желал менять законы и правила, заставив нас прятаться и бояться вас. Вы травили отшельников.
– То есть предателей? Тех, кто обманул нас и сбежал, чтобы убить? Да, это так. Законы непоколебимы. Только благодаря чёткому следованию нашим законам мы ещё живы, Томас.
– Мы живы, потому что есть такие, как я, которые убирают дерьмо за вами. Сколько твоих вампиров изнасиловало и бросило умирать женщин? Сколько твоих вампиров занимаются продажей детей и насилием над ними? Сколько твоих вампиров уничтожило умных и честных людей, которые готовы были служить им? Сколько твоих вампиров поработило людей и свой же вид ради развлечений? Ты хочешь сказать, что не знал? Никто из вас не знал? – рявкаю я.
– Мы боролись с этим. Мы старались…
– Хреново вы старались. Радимил уже пятьдесят лет передаёт мне отчёты по вашему бездействию. Ничего не изменилось. Ничего. Наоборот, их становится всё больше. Ты ведёшь учёт новых вампиров, разрешаешь им творить ужасы с живыми существами. Ты. И виноват в смерти своей семьи, тоже будешь ты. Жди своего часа, старик. Я отправлю тебя в ад. Создатель никогда не примет тебя в свой мир за то, что ты сделал с моей семьёй.
– Я защищал тебя! – повышает он голос.
– Меня? От моих сестёр и братьев? От тех, кого я любил? От них?
– Да. Ты же знаешь правила, Томас. Только один наследник становится главой клана, остальных нужно убить. Они бы убили тебя. Я защищал тебя и помогал тебе все эти годы. Я прятал тебя, чтобы о тебе никто не узнал. А твои родители убили мою семью в отместку за то, что я хотел забрать тебя.
– И правильно сделали. Вам давно пора сдохнуть.
– Хорошо. Убей меня и тех, кто лично причинил тебе вред. Но Стан и Флорина. Они даже не знали о тебе. Они здесь ни при чём.
– Это не тебе решать. Королева должна заботиться о своих подданных. А ей было плевать на них. Она эгоистична и самолюбива, как и твой сын. Щенок.
– Ты ошибаешься, Томас. Ты сильно ошибаешься в них. Они другие. Они похожи на тебя и всегда заботились о людях. Всегда…
– Хватит! Не беспокойся, я с удовольствием позабочусь о них. На самом деле к ним уже выстроилась целая очередь насильников. Кровь за кровь, Рома.
– Прошу, Томас, не опускайся до такого. Ты же… ты другой. Ты мой мальчик. Я любил тебя, Томас. Флорина… я видел уже такую боль, которая была в её глазах в ту ночь. Боль, когда предают любовь, разрушает сердце. Умоляю тебя, не позволяй ненависти ослепить тебя. Флорина может тебе помочь. И я… я не могу сказать точно, но… мне казалось, что ты бы смог помочь и ей. Ты не один страдаешь, Томас. Она тоже. Она…
Он раздражает меня ещё больше. Я выхожу из темницы, и у меня за спиной щёлкают замки.
Голова болит ещё сильнее. Надо поесть, но сначала я загляну к своему питомцу. Нельзя позволить ей умереть без моего согласия. Теперь жизнь королевы зависит исключительно от меня. И мне нравится такой расклад.
Глава 2
Флорина
Порой я тебе так завидую, мой друг. С остервенением злости и ярости завидую твоей смертности. Она такой дар для вас, а многие разбрасываются им. Да, ты начнёшь убеждать меня в том, что именно жизнь – самый великолепный дар, но посмотри на меня. Посмотри, как унизительно и больно лежать брошенной на ледяные камни, ощущать каждую сломанную кость, растянутую мышцу и каждый синяк на теле, не имея возможности умереть в этот момент. При таких повреждениях, как у меня, ты бы умер и поверь, это был бы дар. Но взгляни, во что я сама себя превратила. Ну же, не отводи глаз, смотри, насколько безобразно изогнуты мои сломанные руки и бёдра. Посмотри на мою кожу, покрытую фиолетовыми вспухшими гематомами. Посмотри на моё сердце. Оно стучит, и это самое ужасное в этой ситуации. Я надеялась на смерть и молила о ней, клянусь тебе. Мне казалось, что никогда не узнаю того, что будет дальше, после предательства и жестокости, которые я вновь пережила. Лучше этого не знать, чем помнить всё и не иметь даже возможности плакать, страдать или как-то ещё проявить эмоции. Пустота. Это всё, что я чувствую. Ещё боль, физическая боль. Она, то усиливается, то ослабевает, то вновь на пике, то убаюкивает меня. Моё сознание плавающее. Я, то просыпаюсь и испытываю ужасающие боли по всему телу, которые заглушают душевные, то боль отступает, и на смену приходит темнота с огромным чувством вины и стыда за то, что я сделала. Это адский круг. Это худшее наказание для вампира.
Когда я в сознании, то даже глаза открыть не могу, концентрируясь на боли, которая уничтожает моё тело. Так проще. Я не в силах даже крикнуть, словно всё атрофировалось. А когда я плаваю в чувстве вины, стыда и кровавых сгустках убитых и раненых… Стана… Рома и других, то страдаю ещё сильнее.
Я так хочу умереть. Хочу завершить свой цикл жизни. Кому ты молишься, мой друг? Он слышит тебя? Меня нет. Хотя говорят, что мы ближе к Создателю, чем вы. Но может быть его нет? Может быть, всё это чушь, и нам просто врали?
У меня нет никакого представления о том, сколько прошло времени с того момента, когда я узнала о предательстве Томаса. Я не знаю, живы ли Стан и Рома. Я не могу им помочь… Я их привела на верную смерть… опять… это убивает меня. Убивает…
– Это болевой шок.
Сквозь кровавую дымку боли я слышу голос ещё одного предателя. Я так хочу его ненавидеть. Хочу… за что, Сав? За что?
– Ты уверен? Она выглядит мёртвой, – произносит ублюдок, от которого меня тошнит. Я не желаю ему ничего хорошего. Соломон. Ненавижу… его ненавидеть могу.
– Убери ногу, – рявкает… Томас.
Мне хочется сжаться в клубок, как я делала, когда была маленькая, чтобы меня никто не заметил. Спрятаться и поплакать. Я не чувствую никаких прикосновений, но знаю, что меня пнули.
– Это болевой шок. Я уверен. Её пульс опустился до тридцати ударов в минуту. Это намного ниже, чем у людей, но он есть. Слабый, но есть. Помимо этого, её кожа побелела по этой же причине. Корка льда, покрывающая её кожу, говорит о том, что она ввела себя в состояние спячки. Я никогда такого не видел, если честно, но читал о таком здесь в архивах. Там есть записи о нашей жизни с самого начала, и иногда, при сильных травмах, вампиры входили в состояние спячки, таким образом притворяясь мёртвыми для хищников. Она сама себя заживляет.
– То есть к ней вернулась сила, раз она может это сделать?
– Я не уверен. Не знаю, Томас. Это можно будет понять, только когда она выйдет из спячки.
– Сколько времени это займёт?
– По словам историков, от месяца до года.
– У нас нет столько времени, чтобы возиться с этой сукой. Ускорь этот процесс. Мы не собираемся ждать целый год, чтобы эта мразь очнулась.
– Соломон, я не волшебник, чёрт возьми! Я, вообще, не врач, а психотерапевт и исследователь! Я не могу ускорить этот процесс, если только…
– Что? Что если только?
Вы все не сдохнете. Ты первым должен сдохнуть, Томас. Ненавижу тебя. Ненавижу… ненавижу… Создатель, как же больно. Больно в сердце. Больно… неужели я заслужила это? Неужели? Я не была хорошей девочкой, но и такой участи тоже не заслуживаю. Разве они не хуже меня? Разве Стан не лучше их? Лучше. Нет тебя, вот ответ. Некому больше молиться.
– Хм, может быть, дать ей знакомый запах. К примеру, Стана. Если учесть, что между ними довольно крепкая связь, то это, как вариант, поможет ей быстрее выйти из спячки, чтобы защитить его.
Стан жив? Он жив?
– Или убить его, чтобы её кровь захотела мести, и тогда она точно очнётся, – хмыкает Соломон. – А что? Он и так уже почти труп. Едва живой.
Жив, ещё жив. Господи, жив. Стан… прости меня. Прости, я вернусь за тобой. Стан… ответь мне. Пожалуйста, ответь мне… Стан.
– Соломон, начинай думать головой, а не своей задницей, – рычит Томас. – Стан – прекрасный вариант манипуляции. Он для неё, как красная тряпка для быка. И пока он едва дышит, мы точно выигрываем. Если он умрёт, то её уже будет невозможно разбудить.
Я нужна им, причём живой. Создатель, молю, пошли мне смерть! Молю тебя! Убей меня! Ты же видишь, что они хотят сделать! Молю!
– Она слышит нас?
– Вряд ли. Это как кома у людей. Можно попробовать дать ей кровь Стана. Она связана с ним. Они же провели ритуал.
– Не до конца. Он не завершён, и это не сработает.
– Попробовать можно. Если не сработает, мы ничего не потеряем. Но если она не очнётся, то все заключённые сдохнут раньше, и всё это будет бессмысленно.
Они не убили всех? Рома жив? Остальные тоже?
– Хорошо. Я сам это сделаю. У вас есть задания. Идите. Я возьму кровь Стана и волью ей. Сав, после этого проверяй её через каждые три часа, чтобы точно знать результат.
– Да, Ваше Высочество. Но я могу сам. Вас ожидают в комнате. Нам привезли новую партию женщин и мужчин. Отдохните.
Отдохнуть? Он, что наработался? Ублюдки. Ненавижу… ненавижу вас.
– Я сам. Мне нравится издеваться над Станом. Скажем так, я кончаю от того, как ему больно. И я, конечно, не упускаю возможности рассказать ему о том, как продолжаю трахать это мерзкое и вонючее тело его принцессы. Это весело.
Хохот оглушает меня. Так хочется крикнуть. Встать и разорвать их. Стан… держись. Держись. Пока ты жив, жива и я.
Впервые за время своего заточения я хочу продолжать терпеть боль, скручивающую в тугой острый узел всё моё тело и сознание, чтобы услышать больше. Но, как назло, темнота внезапно утягивает меня. Пытаюсь бороться с ней, дёрнуться, чтобы причинить себе боль, и это отрезвило меня, вернуло в сознание, но я бессильна. Я не контролирую своё тело. Такова участь вампира. Ты не можешь противостоять ничему, что в тебя заложила природа или Дьявол, или Создатель. Тебе приходится смиренно принимать происходящее, а это безумно бесит.
Сознание возвращается ко мне снова, а потом энергия заканчивается, и я опять засыпаю. За всё время моих недолгих пробуждений я так больше ничего и не слышу. Вообще, такое ощущение, что меня бросили и забыли обо мне. И я бы радовалась этому, если бы могла пошевелить хотя бы пальцем, но не могу. Я просто лежу на твёрдом, грязном и холодном каменном полу, ощущая боль и давление во всём теле. Если бы я была вампиром, то есть имела силу, то восстановление прошло бы быстрее и не так ужасающе сложно.
Не знаю, сколько прошло времени. Я даже не помню, как пахнет воздух. Кажется, что я привыкла к затхлой, гнилой вони, собравшейся вокруг меня. Моё тело медленно начинает оттаивать, и я молюсь, чтобы никто в этот момент не вошёл сюда. Лелею надежду на то, что сила ко мне вернётся, и я убью их. Я убью всех, кто был причастен к нападению на нас. К жестокому и бесчеловечному нападению. Пусть мы не люди, но то, что сделали они, эти ублюдки во главе с их королём, даже в нашем мире это считается подлостью. Яблоко от яблони недалеко падает, правда? Чему я удивляюсь, если именно родители Томаса уничтожили мою семью. Я до сих пор не могу это принять. Не могу. Это так сложно и больно. И теперь я понимаю, почему Гела так быстро очнулась, почему она не умерла из-за того, что я сделала с ней, когда нашла в лесу. Я понимаю, откуда у неё было столько сил, ненависти и алчности. Я не видела этого тогда, но всё вижу сейчас. Увы, это никак не помогает мне принять правду.
Я слышу, как дверь темницы открывается, и стараюсь выровнять дыхание, чтобы снова понизить температуру своего тела, как и пульс. Но как только знакомый аромат попадает в мою носоглотку, то я предаю саму себя. Моё сердце начинает стучать очень громко.
Игла прокалывает кожу моего бедра. Мне вводят кровь. Кровь Стана. Я легко могу это понять, потому что меня начинает тошнить. Моя кровь возмущена этому вторжению и вот-вот предаст меня. Хотя…
Резко распахнув глаза, я переворачиваюсь на спину и бью ногой прямо в лицо ублюдка. Одновременно с этим моя рука сжимается в кулак и уже находится в миллиметре от его головы, как в этот момент меня хватают за горло и рывком поднимают так, что мои ноги едва касаются пола.
– Это было не самое умное, что ты могла сделать, Флорина. Хотя чему я удивляюсь, не так ли? – издевательский смех срывается с губ этого мудака, и он швыряет меня в стену.
Я сжимаю губы, только бы не издать ни звука от боли, вспыхнувшей в моём слабом теле. Скатываюсь по стене и оседаю на пол.
– Что ж, теперь у меня есть ответы на вопросы Сава. Сила к тебе не вернулась. Я прав, Флорина? – спрашивает Томас, присаживаясь на корточки рядом со мной.
Упрямо приподнимаю подбородок, не желая ему отвечать.
Как ты мог, чёрт возьми?
– Ох, теперь ты решила поиграть со мной в молчанку. Это забавно. Когда-то ты была очень говорливой. Ты обожала болтать. Хочешь вспомнить старые времена? – ехидно спрашивает он.
Я молчу. Ненавижу его. Ненавижу… хочу ненавидеть. Почему не могу? Я осознаю, что мои желания и чувства не сочетаются. Мне больно. Мне жутко смотреть ему в глаза, зная, какая он подлая тварь на самом деле.
– Я бы мог исполнить твоё желание, Флорина, но, увы, ты нам ещё нужна. Знаешь, было бы проще, если бы твой отец не установил этих правил, которые делают тебя необходимой нам. Я бы с радостью тебя убил.
– Ты бы не смог, – шёпот срывается с моих губ.
Что я делаю? Зачем? Я должна молчать.
– Смог бы. Я ударил тебя. Я швырнул тебя, и от этого сломался твой нос, кости и даже твой череп треснул. Человек бы точно не выжил. Я могу тебя убить. Не догадываешься почему?
Сильнее сжимаю губы. Больше ни слова не вылетит из моего рта. Нет. Я ничего им не скажу. Никого не приведу. Не помогу. Пошли они к чёрту! Я буду рада умереть рядом со Станом!
– Это всё была иллюзия, Флорина. Я наслал на Стана видения. Я, действительно, спас жизнь Стану, но после этого он стал моим рабом. Он видит то, что хочу я. Я сделал всё для того, чтобы ты посчитала меня своим возлюбленным. Но я не он. Это ложь. Мы планировали всё это задолго до твоего появления на Аляске. Город, дом, каждый твой шаг и вздох был спланирован. Каждая ситуация, каждый момент и разговор были спланированы мной. Именно Радимил поднял вопрос о внезапной смерти вампиров, хотя там было множество причин. Одна из них – инфекция, поражающая вампира и делающая его сумасшедшим. Это изобретение Соломона. Ты совсем не помнишь, как тебе ввели инфекцию. Ты была уверена, что защищена. Ты была такой беспечной и безразличной к своему же виду. Тебе было плевать на всё, в этом твоя вина. Ты должна была умереть, как и остальные. Но ты всё ещё живёшь. Инфекция в твоём теле сделала тебя уязвимой на неопределённое время. И никакой возлюбленный тебя не спасёт. Его и нет, но есть ты и твоя власть, которую ты имеешь.
Мне противно это слышать. Противно, потому что он прав в одном – это моя вина. Я хреновая королева и знаю это.
– А теперь я вам нужна, но вы сами же уничтожили возможность забрать эту власть, – улыбаюсь и сипло смеюсь. – Вот вы идиоты. Не такие умные, как я думала.
– Да, мы ошиблись, потому что Радимил забыл упомянуть о такой незначительной детали, как связь с вампирами. Точнее, вы его в курс не поставили. Это было идеей Рома? Или это была идея твоего отца? Кто придумал это?
– Вы определённо идиоты, – продолжая улыбаться, я качаю головой. – Радимил знал об этом. Это было его идеей. Что теперь будешь делать? Насколько я помню, предавший однажды, предаст и ещё раз. Разве не ты советовал убивать предателей, а?
Томас злобно поджимает губы и хватает меня за горло.
– Ты права, Флорина. Предатели заслуживают смерти, – он наклоняется и шипит мне это на ухо. – Только вот карать их будешь ты. Именно ты. Пусть твой народ увидит, кто ты такая на самом деле. Жалкая шлюха.
– Ты перешёл к оскорблениям. Это так мило. Значит, ты чувствуешь, что облажался, Томас. И поверь мне, ты за это ответишь. Я убью тебя, – выдыхаю я.
– Ты? Не смеши. Ты слаба. Ничтожна. Хуже человека. Ты ничего мне не сделаешь.
– Вспомни свою мать, Томас. Вспомни, что она сделала, чтобы помочь вам. Вспомни, на какие зверства и на какое коварство она пошла. Худший ваш враг – женщина, Томас. А я женщина. И мне не страшно умереть. Я даже буду рада это сделать, чтобы вы никогда не выиграли.
– Мы уже выиграли.
– Ошибаешься. Да, вас много, но нас больше. Нас намного больше, Томас. И если я умру, то вряд ли вы справитесь с той армией, которая будет искать вас и разрывать в клочья. Вряд ли вы выживете. Я бы начала с Радимила, затем Соломон, следом Наима… ох, её я бы отдала оборотням для развлечений. А потом… потом ты. Кусочек за кусочком твоей плоти. Кусочек за кусочком. Регенерируешь ты быстро, от этого будет слаще отрезать от тебя новые кусочки. Наверное, начну сначала с одного твоего глаза, затем отрежу палец, потом вырежу печень, а следом губы. И так понемногу буду отрезать часть за частью. Часть за частью. Убивать тебя будет сладким и интимным моментом, – хрипло смеюсь я.
