Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 26 страниц)

Напряжение нарастает. Так, это уже не смешно. Пора бы прекратить вечеринку и просто убить всех. Я бы так и сделала, ну или… что-нибудь ещё. Потому что теперь вампиры усомнились в разумности своего короля, а также страх зачастую останавливает от совершения абсолютно неадекватных поступков как вампиров, так и людей.

– Это не важно, – фыркает Соломон. – Ты просто убил тех, кто нам помогал.

– Ты вырезал целые семьи, чтобы посмеяться над Монтеану и показать их людям. Чтобы обнаружить эти семьи и натравить на них людей, – парирует Томас.

Среди вампиров снова пролетает возмущённый вздох.

– Это был твой приказ. Я подчиняюсь тебе.

– Соломон, если я спрошу сейчас любого присутствующего здесь, то каждый скажет, что именно ты его завербовал, а не я. Я лишь дал им то, о чём они просили. Мне продолжить говорить остальное, или ты просто заткнёшься, пока сам не оказался там? – спрашивает Томас, и я сглатываю от ярости, исходящей от него.

– Прекратите, – рявкает Радимил. – Что вы здесь устроили? Это не школьный бал, на котором вы дерётесь за танец с девочкой. Это, чёрт возьми, жизни наших подданных. И я не считаю разумным выворачивать перед всеми своё грязное бельё.

– Да плевал я на это, – кривится Соломон. – Он недостоин быть королём. Даже сама Флорина ненавидит его и не хочет отдавать ему власть добровольно.

Эй, не впутывай меня. Я лишь смотрю шоу!

– Да-да, слышали? Томас хотел скрыть от вас, что королева пожелала сама выбрать себе мужа из присутствующих здесь мужчин. Любой может стать королём, а так как мы собираемся писать новую историю, то нам плевать на завещание Русо. Его больше нет. Монтеану не так сильны, как раньше. И любой, абсолютно любой, даже оборотень, может стать королём и мужем Флорины. Есть желающие?

Мужчины начинают гоготать, тыча на себя пальцами. Все орут, а я поворачиваюсь к Томасу, который злобно смотрит на меня, задав немой вопрос вроде: «Довольна? Ты сама заварила эту кашу!».

Я всего лишь хотела узнать их тайны, а не казнить половину вампиров и не устраивать кладбище на заднем дворе замка. Это не я виновата.

– Закрыли все рты! – повышает голос Томас и обращается. Он шипит на них, и сразу же все замолкают. – Я здесь принимаю решения! И это моя прерогатива казнить тех, кто предаёт свой клан! Они предатели и поплатись за это! Хотите на их место? Пожалуйста! Становитесь в чёртову очередь, если собираетесь предать меня! Это уже угроза и последствие нарушения моих правил!

– Ты не король! – орёт в ответ Соломон. – Король бы никогда не допустил подобного! Король бы наградил смельчаков за то, что они противостояли Монтеану и их диктатуре!

Охренеть. Вот и приплыли.

– Здесь королева этого грёбаного клана, Соломон! – парирует Томас, тыча в меня пальцем.

Теперь все смотрят на меня, а я поджимаю губы.

– Что ж, это был мой приказ, – сухо бросаю я. – Это было моё условие, чтобы принять решение. Хотите ненавидеть кого-то? Можете выбрать меня. Мне плевать. Но эти ублюдки предали меня. А я такого не прощаю. У Томаса не было выбора. Он или убивает их, доказывая мне, что подходит на место короля, или же я выбираю другого. Но, как видите, он доказал. И я…

– Сука!

– Тварь!

– Гори в аду, Монтеану!

Меня перебивают крики, отчего лишь я раздражаюсь. Так, ладно, я тоже совершила ошибку. Может быть, мне не стоило защищать Томаса. Но я не могу позволить, чтобы начался чёртов бунт. Это просто смешно.

Рыча, выпускаю клыки и пролетаю мимо нескольких вампиров. Хватаю одного из них за шкирку и швыряю в сторону отрубленных голов, отчего они разлетаются в разные стороны, как кегли.

– Не забывайтесь, с кем вы, мать вашу, разговариваете и кому кричите! – злобно цежу я, клацая зубами. – Не забывайте, что я чёртова королева, и у меня полно силы, чтобы раздавить каждого из вас за непослушание! Я не собираюсь терпеть ваши грязные языки и отрублю их к чёрту, если хотя бы кто-то ещё пикнет! Есть желающие?

Тишина. Я выпрямляюсь и прочищаю горло.

– Вот и отлично. Новый мир и новые правила. Пусть даже я и дала своё согласие соединить два клана, но не потерплю подобного, вы меня услышали? Я буду убивать, ненавидьте меня за это, потому что у меня прекрасная память. Я помню каждое лицо, которое смеялось, когда мои вампиры умирали для вашего удовольствия. Я помню каждую улыбку. И я, чёрт возьми, до вас доберусь. Бойтесь, твари, потому что теперь вы в грёбаном аду. Я не успокоюсь, пока вы не принесёте извинения и не станете послушными. Думаете, что я милая? Ни черта. Я тринадцатый ребёнок. Я самый безумный ребёнок своих родителей. Я чёртова психопатка и обожаю убивать. Вы ещё не видели самой страшной моей стороны и молитесь, чтобы не увидеть её. Вы…

– Томас! – откуда-то издалека меня перебивает крик Сава. Я замолкаю и бросаю взгляд на Томаса. Он хмурится и выходит вперёд, когда Сав добирается до него. Он весь бледный, и его взгляд бегает то по мне, то по Томасу.

– Стан сбежал. Его нет в темнице. Я, как обычно, пошёл его проверить, ты сам приказал мне, чтобы защитить клан от его безумия. Но он сбежал. Он убил троих наших вампиров, точнее, своих бывших коллег. Наверное, в отместку за их предательство, – выпаливает Сав. – Он сбежал. Его нигде нет.

Страх всё стискивает внутри меня. Он не мог сбежать. Стан не такой. Он бы никогда не оставил меня.

– Так, немедленно все вернулись в дом и займитесь своими делами. Завтра у нас великий день. День свадьбы и коронации, поэтому у вас есть чем развлечься. Живо все разошлись, – рявкает Томас.

– Это она ему помогла. Стан был слишком слаб, чтобы убежать, – шипит Наима, указывая на меня пальцем.

– Ну ты труп, – рыча, я выпускаю клыки и прыгаю на Наиму. Ненавижу эту суку. И я собираюсь её убить. Лучшая тактика – нападение. И сейчас она подтвердила, что могла участвовать в побеге Стана или же убить его, или что-то ещё. Ох, мой друг, не суди меня, я просто её ненавижу и нашла для тебя оправдания моей жестокости. Прости, я уже устала быть понимающей. Пришло время убивать.

Глава 18

Я не всегда была смиренным вампиром. Точнее, я никогда не была смиренным и спокойным вампиром. Я тот вампир, который не может сидеть на месте, держать язык за зубами и прощать обидчиков. Нет, я мщу. Я злопамятна и слишком язвительна. А также я не против хорошей драки.

Мои когти впиваются в глазницы Наимы, и она визжит от боли. Меня пытаются оттащить от неё, но я ухмыляюсь и позволяю мужчинам оторвать меня от вампирши. Наима орёт во всё горло, когда я отлетаю назад, сделав кувырок в воздухе, и прыгаю на землю, довольно держа в руках глазные яблоки. Кровь хлещет из пустых глазниц Наимы, она орёт настолько громко, что даже немного закладывает уши. Радимил в шоке пытается как-то исправить ситуацию, а Соломон просто наблюдает, как и Томас с Савом. Надо же, они, кажется, не сильно расстроились.

Разжав руки, я довольно улыбаюсь, показывая глазные яблоки Наимы Радимилу, обернувшемуся ко мне.

– Ты совсем с ума сошла, Флорина? Это же моя дочь! – орёт он, снимая свою рубашку и закрывая глаза Наиме. Оставшись в белой футболке, вампир передаёт Наиму Соломону и приказывает позаботиться о ней. Нехотя Соломон уходит, бросая ненавистный взгляд на Томаса.

– Да мне плевать, кто она тебе. Она насиловала Стана, – с презрением выплёвываю я. – Ты же не думал, что я прощу её? Брось, Радимил, ты не такой тупой. Я никогда не прощу и когда-нибудь убью её. Я придумаю изощрённые пытки для этой суки. Клянусь тебе, Радимил. Клянусь. Поэтому тебе проще смириться с тем, что я здесь королева, и только я спрашиваю, кто и когда рехнулся. Так что захлопни свою вонючую, старческую варежку и собери всех для совета, пора уже разобраться в вашем бардаке.

– Ты…

– Цыц, – я вскидываю подбородок и приближаюсь к нему, трясущемуся от ярости. Это так умилительно. У Радимила даже губы дрожат от желания врезать мне.

– Дев…

– Закрой рот, я сказала тебе, – шиплю, обнажая клыки. – Закрыл свой рот, Радимил. Ты будешь подчиняться мне. Я твоя королева, а завтра буду официальной королевой. А также не забывай, что я владею тобой, Радимил. Ты принёс мне присягу верности, и моя сущность крепнет, поэтому я без зазрения совести запру тебя к чёрту в подвале и забуду о тебе вместе с твоими детьми. Ты понял меня? Ты услышал, что я требую от тебя?

Он сжимает губы и кивает. Боже, он искренне ненавидит меня.

– Тогда двигай своей тощей задницей. Давай, пошёл отсюда, – рявкаю я. Радимил сразу же с психом исчезает. Я поворачиваюсь к Томасу и Саву, наблюдающим за этой сценой.

– Флорина, какая гадость, выбрось это, – кривится Томас, показывая взглядом на мои руки.

Ухмыльнувшись, я бросаю в рот глазное яблоко и жую, чем вызываю у обоих приступ рвоты.

– Это отвратительно, Флорина. Просто мерзость, – шипит Сав и уходит.

– Серьёзно? Не боишься от неё чем-нибудь заразиться? – продолжая морщиться, качает головой Томас.

– Ну, это я должна спросить у тебя, ты же её трахал и делаешь это до сих пор, – приняв равнодушный вид, пожимаю плечами.

– Господи, было всего пару раз, и теперь мне всю жизнь отвечать за эту ошибку.

– Вот что гадость. У тебя явно паршивый вкус. Одно гнильё, – я выплёвываю оставшееся от глаза Наимы, но вот второй припасу. – И что ты натворил?

Я смотрю на кучу плоти и недовольно цокаю.

– Оно же опять вонять будет. Если сжечь это всё, то я точно задохнусь.

– Не беспокойся. Их съедят.

– Ладно. Я пойду и проверю Стана. Он не сбежал. Это чушь, – фыркнув, я направляюсь обратно.

– Совет, Флорина, ты сама назначила совет, – напоминает Томас.

– Ага, я приду, как только буду уверена, что Стан в порядке.

– Он ушёл.

– Вряд ли, – хмыкнув, я оставляю Томаса и влетаю в замок. Через пару минут я сбегаю по лестнице вниз и обхожу три трупа, валяющихся по дороге. Здесь снова столпились вампиры. Ублюдки любопытные.

– Исчезли с моих глаз! – рявкаю на них. Всех, как ветром сдувает, кроме Сава. Он обеспокоенно смотрит на пустую темницу.

– Стан? – зову его. – Живо тащи сюда свою задницу, я не в настроении! Стан!

Но ничего. Его нет. Я жду и жду, притоптывая носком ботинка, а друг так и не появляется.

– Он что, правда, сбежал? – недоумённо шепчу я.

– Да. Его нет. Я уже проверил его комнаты. И также другие вампиры проверили свои спальни, кухню и остальные места. Его нигде нет. Он сбежал, и это опасно для него. В его крови очень много отравляющей сыворотки, ему может стать плохо, да и выглядел он, как больной вампир, – тихо говорит Сав.

– Он не мог меня бросить. Он отлучился и вернётся. Стан никогда бы меня не бросил здесь одну. И он не мёртв. Я бы почувствовала. Он придёт обратно, или я его призову сюда насильно, – хмурясь, шепчу я.

– Совет. Томас вызывает на Совет, – внезапно вздрагивает Сав и кривится, прикладывая пальцы к виску.

– Это правда? – спрашиваю, понижая голос, и поворачиваюсь к нему.

– Ты о чём? – Сав прищуривается, глядя на меня настороженно.

– Стан мне кое-что рассказал. Твоя семья…

– Мертва. Они были предателями, – отрезает Сав и ретируется так быстро, что я даже не успеваю его задержать, потому что просто не ожидала, что он сбежит.

Меня не особо пугает исчезновение Стана. Он вернётся. Вышел подышать свежим воздухом или ещё по какой-нибудь причине. Он знает, что, кроме него, у меня никого больше нет. Он не оставил бы меня одну в этом аду. Не оставил бы, правда? Он же… это же мой Стан.

Направляюсь к залу заседаний и довольно отмечаю, что вампиры теперь сторонятся меня, а те, кто дезертировал, когда им предложили это сделать, чтобы спасти свои жизни кланяются мне. Я не виню их. Вот их не виню, потому что никто умирать не хочет, а они выбрали меня, даже когда осознали, что мы проиграли. Они до последнего выбирали меня, но у них семьи. Я знаю… у них семьи, и терять семью больно.

Когда я вхожу в зал, то меня чуть ли не сносит ором и ненавистью. У меня даже глаз начинает дёргаться от криков Соломона и Радимила. Они спорят насчёт коронации Томаса, который спокойно сидит в кресле. Оборотень первым замечает меня и принюхивается.

– Лови вкусняшку, – усмехнувшись, бросаю ему второй глаз Наимы, и оборотень, как идиот, ловит его ртом. Все замирают, когда в его рту исчезает глаз Наимы, и только через секунду этот придурок понимает, что у него во рту. Он выплёвывает глаз, который летит в Соломона.

– Сука! Ты совсем офигела? – орёт Норман.

Отскочив от падающего глаза, Соломон наступает на него и давит, словно это таракан, а Сав издаёт протяжное «фу-у-у-у».

– Серьёзно, Флорина? Серьёзно? – недовольно бубнит Радимил.

– Ага, – ухмыляясь, я облизываю покрытые кровью пальцы и плюхаюсь на своё место. – Итак, дебилы, расскажите, какого чёрта вы устроили там перед всеми вампирами? Вы хотя бы на секунду задумались над тем, что уронили авторитет всех вас, вместе взятых? Вы осознаёте, насколько вы сегодня облажались, а?

– Подбирай выражения, Флорина, – обиженно шипит Томас.

– Не собираюсь, потому что это правда. Вы совсем рехнулись, а? Я не против убийств. И Томас поступил верно. На кой чёрт нам вампиры, которые легко предают? Они не нужны. Этот лишний груз, на которой я трачу свои деньги. Точнее, Радимил тратит мои деньги на содержание этого сброда. Что, скажете, я вру? – спрашивая, оглядываю всех. Радимил цокает и садится на место, как и Соломон.

– Она права, – вставляет Норман. – Изначально мы планировали их убить, потому что они предатели. Я что, один, слушал вас всё это время?

– Мы не планировали. Он планировал, – Соломон указывает пальцем на Томаса.

– Давно был на исповеди, Соломон? Пора бы, ты заврался, друг. Ты чертовски заврался. И если думаешь, что я спокойно приму факт твоего небольшого бунта, то ты ошибаешься. Ты чертовски ошибаешься, – говорит Томас настолько холодно, отчего даже у меня мурашками покрывается кожа от неприятного подтекста.

– Ну, давай рискни, – нагло ухмыляется Соломон.

– Прекратите, – рявкает на них Радимил. – Достаточно. Соломон, ты не можешь так вести себя. Твоё поведение омерзительно, я больше не собираюсь его терпеть. Я тоже неправильно повёл себя и приношу свои извинения, Томас. Сын, ты забываешь, что Томас – наш будущий король, и мы в первую очередь должны показывать нашим подданным, как нужно относиться и уважать нашего короля.

– Хорошо отсосал. Глубоко взял, – шепчу я.

Радимил бросает на меня злой взгляд.

– Флорина, закрой рот, – шипит на меня Томас.

– Ладно-ладно, я же не знала, что у тебя начались проблемы с женщинами, раз ты позарился на задницу сморщенной обезьяны. Видимо, дела совсем плохи. Не осуждаю, – я поднимаю руки, подначивая обоих. Они рычат на меня, а я хихикаю.

– Может быть, перейдём к более серьёзным темам? Что делать с трупами и что делать с вами? – хмурясь, спрашивает Сав. – А также куда подевался Стан? Если он сбежал, то может добраться до клана Монтеану, и они придут с войной к нам.

– А по-твоему для чего я женюсь завтра на Флорине? – фыркает Томас. – Даже если он сбежал, то ему помогли. Нужно найти предателя, казнить его и сыграть свадьбу. Когда клан Монтеану доберётся сюда, то я уже буду связан кровным союзом с Флориной и коронован. Им ничего другого не останется, как принять сей факт.

– Если только она выйдет за тебя замуж, – едко вставляет Соломон.

– У тебя есть с этим проблемы, Флорина? Свадьба состоится? – спрашивая, Томас напряжённо смотрит на меня.

Я пожимаю плечами.

– Плевать.

– Флорина, – настаивает Томас.

– Да, свадьба состоится. Доволен?

– Вопрос исчерпан. Если у тебя есть какие-нибудь ещё претензии ко мне, Соломон, то выскажись. В следующий раз я уже не буду сдерживаться. Так что лучше решить всё сейчас.

Соломон поджимает губы и отворачивается, демонстрируя своё презрение. А затем он подскакивает на ноги и вылетает из зала заседаний.

– А я смотрю у вас здесь, вообще, цирк уродов, – смеюсь я.

– Флорина, чёрт бы тебя подрал, закрой рот! – кричит на меня Томас.

– Да ладно, не психуй. Но это лишь констатация фактов. Если вы до сих пор не урегулировали личные вопросы и не наладили межличностные отношения, то хрен вы для кого-то будете авторитетами. Если Соломон и дальше станет саботировать твоё правление, то будет война или бунт. Поэтому решите всё, иначе вы просто опять налажаете, ребята. Вы и так лажаете на каждом шагу. Признаюсь, за вами весело наблюдать, но это утомляет. Поэтому я пойду приму душ, смою вонь этой сучки с себя и отдохну. Распорядитесь, чтобы мне принести поесть. А вы разбирайтесь со своим дерьмом сами. Да, ещё уберите то дерьмо, которое натворили на заднем дворе замка. Не портьте природу, ушлёпки, – фыркнув, оставляю их ссориться дальше.

А ситуация всё лучше и лучше. Я прямо уже предвкушаю, когда Соломон взорвётся, и его вынесет вперёд, тогда-то мы и узнаем, что же скрывает он на самом деле. Я поднимаюсь к себе, когда замечаю Соломона. Ну, конечно. Этот придурок теперь – королева драмы. Он сидит на краю балконной рамы и смотрит вдаль, да с него можно картины писать. Господи, какой великолепный актёр.

– Эй, истеричка, ты в порядке? – ухмыльнувшись, я подхожу к нему.

Он, ощетинившись, обнажает свои клыки.

– Тебе что, зубную пасту подарить или щётку? Увы, я не говорю на твоём придурковатом языке.

– Ты можешь отвалить от меня? – цокает он и отворачивается обратно к окну, словно приглашая меня надавить на него. Да, конечно, он всё это подстроил. Он сидит в трёх метрах от моей спальни. Он знал, что я буду идти по этой стороне коридора.

– Ладно, выкладывай, что с тобой не так? Ты типа в моём клане теперь. И ты псих. А ещё я хочу знать, что ты сделал со Станом, или это была твоя тупая сестра?

– Я не трогал Стана. Мне плевать на него, это у Томаса пунктик на него. Он ненавидит, когда другой мужчина на первых ролях. Ему всегда нужно быть лучше всех, а Стан для него серьёзный соперник. Кто и мог убить Стана, так это Томас.

– Он его убил? – спрашивая, словно замираю, и это привлекает Соломона.

– Думаю, да. Но не он, а Сав. Сав выполняет все его приказы. Он же вкалывал Стану препарат, который уничтожает вампира изнутри, причём очень болезненно. Что-то вроде яда. Он мешает его с кровью, – делится Соломон. – Мне Стана было невыгодно убивать, как и Наиме. Моя дура-сестра – шлюха, а Стан хорошая резиновая кукла, и ещё она ненавидит тебя. Я говорил им, что Стана не стоит убивать, как и Рома. Они выгодны. Рома был очень умным и мудрым. А Стан хороший воин и отличный стратег. Это бесит.

– Если они его убили, то нашему соглашению конец, – рычу я.

– Что и правильно, Флорина. Ты же видела, всё летит к чертям. И это меня раздражает. У нас был чёткий план. Но Томас всё переиграл. Не удивлюсь, если завтра он убьёт тебя сразу же после ритуала, а нас потом, чтобы создать новый мир. Он же псих, как и его папочка. У них вся семейка психов. Он хранит тело своей матери и ищет ей нужное сердце. Ну кто в здравом уме такое делает?

– Что? – выпаливаю я. – Что Томас хранит?

Соломон испуганно округляет глаза и поджимает губы.

– Он хранит… архивы… своровал у Рома. И ещё многое, – заикается Соломон.

Господи, да говори ты уже, идиот.

– Ты сказал про его мать. Я убила её. Я лично убила её и съела сердце, – прищуриваюсь я. – Как Томас может хранить тело своей матери, если я сожгла всё к чёрту?

Соломон тяжело вздыхает и бросает взгляд за моё плечо, проверяя, нет ли кого.

– Папа забрал её тело, от его отца ничего не осталось, а вот Гела была практически в порядке, не считая сердца. Ты же знаешь, что она первородная, и она, как и Томас, неуязвима. Если ей подобрать правильное сердце, то она оживёт. Я думаю, что он собирается забрать у тебя трон, потом оживить свою мать и вернуть господство Догаров, – на одном дыхании говорит Соломон.

Боже мой.

– То есть… подожди, Радимил забрался в замок и выкрал тело Гелы? Но я там была одна.

– Или ты думала, что была одна. Я видел её тело. Да, она усохла, но её можно оживить. Это же легко для Томаса. Он её сын. Папа был там, когда ты убивала семью Томаса, Флорина. Это и заставило его затаиться, пока они не произвели сыворотку. Они проверяли её на вампирах. К примеру, на жене Стана, на отце Сава и на многих других. Сыворотка отлично работала. Сначала она забирала силы, делала вампира уязвимым, а потом они сходили с ума. Ты сама была подвержена этой сыворотке, то так как в тебе сильная кровь, то она её вымыла, и всё. Ты вернула себе сущность и снова стала вампиром, другим так не повезёт. Поэтому мы и пришли сейчас, пока ты была без сил. Томас давно планировал нападение на вас, чтобы отомстить за свою мать и вернуть ей трон. Он же мамочкин сыночек, – Соломон с отвращением кривит губы. – Он сам говорил об этом мне, и отец постоянно проверял тело Гелы, пока Томас его не забрал с собой.

– Куда забрал? – с трудом спрашиваю я.

Этого не может быть. Нет. Это просто чушь собачья.

– Я не знаю. Знаю только то, что Томас забрал её тело в сумке, когда улетел вместе с тобой.

– Что? – Кажется, что внутри меня всё ломается вновь. Нет, пожалуйста, только не опять.

– Он вроде как передал её тело отцу, и тот его спрятал. И я думаю, что он немного шантажирует Томаса её телом. Потому что отец стал спокойнее, и многое ему сходит с рук.

– Но ты знаешь, где её тело? – уточняю я.

– Нет. Отец на меня зол, да и он всегда Томаса больше выделял. Он никогда не посвящал меня в свои планы. Он та ещё скотина. Они оба ублюдки.

– А если найти тело Гелы и самим начать шантажировать Томаса? Ты бы мог? – медленно говорю, закидывая удочку. – Если бы у тебя было тело его матери, то… не знаю, он бы начал с тобой считаться.

Соломон внимательно смотрит на меня и качает головой.

– Мой отец умеет прятать тела, Флорина. Вряд ли, да я и не волнуюсь за свою жизнь. У меня есть то, что нужно Томасу. Точнее, у меня есть информация, где взять нужное сердце.

Меня пробирает до костей холодом. Я, кажется, тоже знаю, где можно взять подходящее сердце. Сердце вампира. Вампира с сильной кровью. Моё.

– Догадалась, да? – усмехается Соломон. – Теперь понимаешь, для чего ты на самом деле нужна Томасу, и почему он тебя не убил? Как только ты выйдешь за него замуж, так станешь его собственностью. Как только отдашь ему власть над своим кланом, ты точно не будешь ему нужна, и тогда он воспользуется возможностью вернуть свою мать. Догары никогда не говорят правду, Флорина. Тебе ли не знать этого, правда?

Соломон обходит меня и победно улыбается, зная, что поселил в моей голове достаточно мыслей, а в моём сердце очередную порцию боли и недоверия.

– Ах да, если тебе нужна будет помощь и другой король, то ты знаешь, где меня найти. Хотя ты всё равно выйдешь за него замуж, Флорина, потому что Стан у него, и он снова будет им манипулировать. А ты сделаешь всё ради своего драгоценного Стана. И что вы все в нём нашли? – фыркнув, Соломон исчезает.

Я едва могу вздохнуть, прикладывая ладонь к животу. Мне тошно и плохо. Этого просто быть не может. Это ложь. Гела мертва. Я убила её. Я лично убила её. А если не ложь? Если она, и правда, жива, точнее, её можно вернуть к жизни благодаря моему сердцу?

Что мне делать? Я понятия теперь не имею. Я только вроде бы убедилась в том, что Томас не так плох, и вот… взрыв. Очередные обломки. Очередное мучение. Здесь точно никому нельзя верить. Никому. Но, господи, я не в силах принять факт того, что Гела может вернуться. Я просто… в ужасе. И мне страшно. Эта женщина предала меня. Она приставала к Стану. Она спала со всеми моими братьями и с моим отцом. Она шлюха. Да, мои розовые очки спали, а память у вампиров идеальная. Я просто не хотела видеть правду. Я обеляла честь отца и братьев у себя в голове. Я обманывала себя и сейчас чётко вспоминаю моменты, которые предпочла забыть и игнорировала их, только бы не было больно снова. Так почему же всё-таки так больно?

Глава 19

Вампиры всегда были и будут отличными манипуляторами, и у них всегда есть, чем и кем манипулировать, чтобы добиться своего. Зачастую есть. Но есть Радимил, который вряд ли расстроится, если потеряет сына или дочь. Насколько я знаю, он даже никогда не был женат. Он всегда предохранялся, и эти дети… ну, это было ему выгодно. Вот им сложно манипулировать. Всё, что у него есть – это его жизнь. Она ему нужна, чтобы увидеть то, во что выльются его поступки. Что касается Соломона или Наимы, то они такие же. Наима так, вообще, никому не нужна. Она здесь, как бесплатный унитаз, потому что никто её не уважает. Норман, он меня совсем не беспокоит. Он оборотень. А оборотни, скажем так, имеют одну цель в жизни – создать стаю и наплодить мелких щеночков. Томас. Здесь стало всё сложно. Не описать, мой друг, что сейчас творится у меня внутри. Это и ярость, и недоверие, и сомнения, и страх, и отчаяние, и вообще очень много эмоций. Даже сущность не прощает предательства. Да-да, я помню, что она обожает Томаса, но сейчас она зла. Сущность не прощает измен. А для неё то, что сделал Томас и скрыл от меня, является именно изменой. Сущность эгоистична и не терпит соперничества.

Но разве такое возможно? Я точно помню, что съела сердце Гелы. Давилась, плакала и ела его. И я дура, слишком чувствительна и доверчива. Это во мне бесит. Я же не разрубила её, как сделала это с её мужем. Просто оставила её там без сердца, посчитав, что этого достаточно, чтобы она умерла навсегда. Я понятия не имела, кто она такая на самом деле и что она может. Господи, Рома всегда учил меня доводить дело до конца. Конечно, это касалось охоты или рыбалки, но сама суть. Я ушла. Просто ушла, чёрт возьми, я не увидела, как горит её тело, не убедилась в том, что все там мертвы. Выходит, что и мой отец, действительно, может быть жив. Где-то жив. Если Радимил вытащил тело Гелы, то он мог найти и останки моего отца, верно? Но… здесь какая-то нестыковка. Я сама собирала всю свою семью по кусочкам. И там был скелет моего отца. Он был там! Так что это очередная ложь Томаса. Чёрт, я же опять ему поверила. Как долго я буду такой дурой, а?

– Что ты здесь делаешь? – резко раздавшийся голос Томаса у меня за спиной, возвращает меня в дрянной мир, в котором меня окружают одни предатели.

– Не твоего ума дело, – огрызаюсь и направляюсь к себе, чувствуя, что Томас следует за мной по пятам. Не знаю, как себя вести. Я не доверяю Томасу, поэтому у меня есть куча причин, чтобы просто послать его к чёрту. Но это будет крайне необдуманно и глупо. Раз он играет со мной, то и я могу делать это же и с ним. Если он так легко предаёт, то и я могу так же. Даже если моя совесть потом сгрызёт меня заживо, то всё равно я могу. Это лишь защита своей жизни и остальных.

Когда мы оба оказываемся в спальне, то Томас хватает меня за руку, чтобы остановить, и его взгляд теплеет. Лживый кусок дерьма. Я хочу допускать вариант лжи Соломона, но я… я не знаю. Просто не знаю.

– Что? – беззвучно спрашиваю его.

– У тебя всё в порядке? – так же спрашивая, Томас склоняет голову набок, изучая моё лицо.

Мне очень хочется наорать на него, врезать по его мерзкой морде и высказать всё, что я думаю о нём. Он же знал о том, что натворила Гела. Я рассказала ему, но нет… это просто его мать. У Догаров в крови изводить Монтеану.

– Нормально. Я в душ, – произношу и вырываю свою руку, показывая, что не собираюсь так просто принимать всё, да и хочу немного побыть одна. Мне нужно подумать.

Томас делает шаг в сторону душа, видимо, рассчитывая принять его вместе со мной. У него всё так просто. Ненавижу свои гадкие мысли. Ненавижу то, что у меня миллион подозрений, и я не в силах сопротивляться своей обиде и боли, рвущимся изнутри.

– Одна, – отрезаю я и убегаю в ванную комнату.

Включив душ, долго стою под водой, обдумывая происходящее. Это чертовски сложная ситуация. Если бы Рома был жив, он бы подсказал мне, что делать. Но Рома нет, Стан сбежал или находится у кого-то из них в заложниках. Хотя я бы ощутила опасность, грозящую Стану. Я вернула свою сущность, а ей тоже очень нравился Стан. Она ему доверяла. Она приняла его в свой ковин и создала с ним семью. Я никогда этому не сопротивлялась, а вот Гела… с Гелой было труднее. Я приняла её своим умом, ранеными чувствами и одиночеством. Моя сущность её не принимала, ей нравилось наблюдать за страданиями Гелы, а также понравилось убивать её. Господи, она же не может вернуться, правда?

Приняв решение делать вид, что ничего не случилось, а просто наблюдать и втереться в доверие к Томасу, я выхожу из душа в одном полотенце. Томас поднимает голову от планшета, мельком взглянув на меня, и я успеваю ему улыбнуться, прежде чем сбросить полотенце и натянуть трусики. Томас мужчина, а мужчины похотливые ублюдки. Мне не настолько важна цена, насколько важен итог. Поэтому я нарочито медленно поправляю трусики у себя на бёдрах, ощущая, как быстро изменилось настроение в спальне. Натянув на себя футболку, закрываю шкаф и уношу полотенце. На ходу я тру волосы другим полотенцем, наигранно зевая.

– Стан не мог сбежать, да? – интересуюсь, поворачиваясь к Томасу.

Он резко переводит взгляд с моих обнажённых ног к лицу.

– Он сбежал. Я не чувствую его поблизости, – прочистив горло, отвечает Томас.

– Он не мог сбежать. Стан никогда бы не оставил меня здесь одну. Я просто знаю об этом. Должна быть причина, почему он это сделал. Хм, вероятно, его шантажировали или запугали. А также ему помогли. Но кто? Это был Сав? Или кто-то другой? – размышляю вслух, прекрасно зная, что любой вампир может нас услышать.

– Или ему просто всё надоело. Ему надоело быть твоей нянькой. Ему надоело быть шлюхой Наимы. Ему надоело быть вампиром.

– Это чушь, – шиплю я. – Стан меня любит. Он мне доверяет и всегда оберегал меня от проблем и боли. Ты ему никогда не нравился. Поэтому я предпочту верить ему и своим чувствам к Стану, чем тебе и твоим едким комментариям.

– Хм, – Томас поднимается с кровати и кладёт планшет на стол, а затем поворачивается ко мне. Его взгляд становится жёстким и хлёстким. – Значит, ты будешь не против, если я поделюсь с тобой ещё одним своим комментарием. Ты его просто разочаровала.

Слова находят нужную болевую точку, и когда я намереваюсь ответить, Томас уже хлопает дверью в ванную.

– Мудак, – шиплю я, бросая расчёску на туалетный столик. И ужасно то, что я понятия не имею, Томас сказал это специально, чтобы причинить мне боль, или он так играет на публику.

Пока Томас принимает душ, я беру его планшет, который даже не заблокирован. Легко вхожу в браузер и вижу различные статьи о мировой культуре, политике и кучу другого мусора. Он читает это?

Раздавшийся стук в дверь заставляет меня подскочить на месте от испуга. Я настолько растворяюсь в своих мыслях, что даже ничего не слышу. Пора взять себя в руки и быть наблюдательной. Вокруг меня одни враги.

– Да? – открыв дверь, удивлённо приподнимаю брови, глядя на Соломона с подносом обычной еды и крови.