Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 26 страниц)

Стук в дверь отрывает меня от наблюдения за воробьём, гуляющим по перилам на балконе.

– Да? – Я, не оборачиваясь, продолжаю смотреть на зелёную лужайку заднего двора.

– Ваше Величество, все собрались. Все ждут вас, – сообщает Михей.

– Спасибо. Пусть начинают. Я подойду через пять минут, – отвечаю ему.

– Хорошо.

Дверь мягко закрывается, и я делаю глубокий вдох. Прикладываю руку к сердцу и слышу равномерный стук.

– Прощай. Я буду всегда любить тебя. И я никогда тебя не забуду. Мы когда-нибудь встретимся, – целую свою ладонь и отправляю поцелуй в небо, окрашенное в красновато-оранжевые краски заката.

Поправив платье и корону, я выхожу из спальни и иду по коридору. Одна. Теперь одна. Ткань шуршит при каждом моём шаге. Серьги качаются. И всё так спокойно, словно два месяца назад мы не пережили страшное и болезненное время. Какой ценой?

– Ваше Величество, – Стан склоняется в глубоком поклоне передо мной.

– Князь Моциону, – я улыбаюсь ему, и друг тоже отвечает улыбкой. На его лице не осталось ни шрама, ни единого напоминания о том, что он пережил серьёзную битву и героически выстоял, разбив врага. Ни единого напоминания, что его руки были по локоть в крови, он потерял отца, узнал о том, что я его сестра, и выжил. Ни единого. Вот это и страшно. У людей хотя бы шрамы остаются, чтобы напоминать им о том, что всё было не зря. У нас же ничего. Идеальная кожа. Идеальное платье. Идеальная корона.

Звучит торжественная музыка, и двойные двери открываются. Стан первым идёт по проходу к трону, одиноко стоящему впереди. Только один трон. Лишь один…

Томас… как жаль, что не видишь этого. Тебе бы понравилось.

Я дёргаю головой, слыша, как толпа вампиров, которых мы оставили в живых, приветствует своего героя. Конечно, мы не оставили в секрете то, что случилось с нами. Поэтому сегодня на празднике победы среди нас двенадцать глав кланов оборотней, которые изъявили желание тоже стать частью одной большой семьи. Это для нас высшая награда.

– Её Величество Флорина Монтеану, – раздаётся громогласный голос Сава.

И я благодарна ему за отсутствие моего второго имени. Для меня его нет и больше не будет. Русо Монтеану умер и больше никогда и никому не испортит жизнь. Но он забрал так много… так много…

Я делаю шаг за шагом, нацепив на лицо улыбку, пока иду. Каждое движение на самом деле не моё, и вообще, не принадлежит мне. Это просто долг. Последний полёт, или же моё прощание.

Дохожу до возвышения, где меня ожидает Стан, и поднимаю руку, чтобы унять возглас толпы. Оборачиваюсь, вижу широкую улыбку Стана и тоже улыбаюсь ему в ответ.

Вот он тот момент, который видел Томас. Именно этот момент в будущем. Мы дошли до него. Но какой ценой? Самое интересное то, что ты никогда не знаешь, в каких именно обстоятельствах проиграется видение. Ты видишь лишь картинку, но не понимаешь, что чувствует за пределами этой картинки тот, за кем ты подглядываешь. Видение – это лишь миф, в нём можно быть любой. А что будет через минуту? А что предшествовало этому моменту, который кажется сейчас таким счастливым? Об этом никто не рассказывает. Никто не знает, сколько боли ты испытала и слёз пролила. Никто не знает, сколько ты потеряла, и сколько горя живёт внутри тебя. Никто и не догадывается, что это радостная картинка лишь пыль, не имеющая ничего общего с тем, что происходит на самом деле.

– Два месяца прошло с того дня, когда наш клан потерпел серьёзные и болезненные потери. Два месяца для кого-то долгий срок, ведь за это время можно совершить множество хороших и не особо поступков. А для кого-то два месяца это слишком мало, чтобы принять факт горя, смириться с ним и идти дальше. Кому-то не хватит и двух лет. Для каждого из нас эти два месяца стали новым витком в нашей истории. Наша история разделилась надвое. Период правления Русо Монтеану и после него. Так вот, «после» не началось с его исчезновением, и даже не тогда, когда он вернулся, чтобы уничтожить нас, как делал это в прошлом. «После» начинается сегодня. И этот день я бы хотела запомнить на всю свою оставшуюся жизнь, потому что сегодня вы приняли решение. Решение, которое будет с вами до тех пор, пока вы верите в него и следуете принятому вами выбору, – я делаю паузу. Вот и улыбки исчезли. Вот и повисла в торжественном зале печаль. Вот и чувствуется огромное горе. Вот то, что творится за пределами картинки.

– Сегодня я бы хотела почтить память всех павших, кто верил в нас, был с нами и помогал нам, – Стан передаёт мне бокал с шампанским. Каждый из гостей так же в полном молчании поднимает свой бокал. – Я благодарна каждому. Но, как и каждый из вас, я тоже выделила для себя тех, кого любила. Искренне любила и не успела сказать им о том, как была счастлива каждую минуту, находясь рядом с ними. Князь Рома Моциону. Он пал в ужасных муках, но не опустил своей головы. Он был верен своему сердцу. Шёл на казнь с достоинством и гордо нёс на своих плечах историю своей жизни, с которой вы скоро ознакомитесь. Наши летописцы предоставят каждому возможность изучить досконально, что же случилось с Рома Моциону. Но ни один летописец не сможет передать ту любовь, любовь к отцу, которую я познала рядом с ним. Покойся с миром, Рома! Покойся с миром, папа!

Я поднимаю бокал, и все скандируют мои слова. Я стираю слезу и делаю глоток шампанского.

– Но был ещё один… – мой голос садится, и я борюсь со слезами, готовыми вот-вот вырваться из моих глаз. – Был ещё один вампир. Уникальный мужчина. Он пережил насилие, жестокость, ненависть, зависть, горе и ещё много всего, что вы даже не можете представить в страшном сне. Его сделали рабом без его согласия. Его обманывали сотню раз. Да, он сомневался, как и любой из нас. Для кого-то он герой, а для кого-то предатель. Для меня он мой спаситель. Он пожертвовал своей жизнью, чтобы сегодня все вы могли держать эти бокалы и стоять здесь, дышать свободно, не боясь того, что вам предстоит снова кого-то терять. Но я потеряла ради этого момента. Томас Догар был моим мужем и королём. Ему не удалось показать вам, какой он на самом деле, вы видели и знаете лишь то, что он напал и уничтожил. Вы не смотрите глубже, и в этом ваша ошибка. Не всегда то, что вы видите, кажется именно тем, о чём вы думаете. Так было и с Томасом. Он до последнего был верен тому, что выбрал. Был верен своему решению защищать меня, как свою королеву. И только благодаря ему я стою здесь, а Русо Монтеану, мой кровный отец, мёртв. Но какой ценой? Задумайтесь, стоит ли жизнь любого из нас последующему горю и потери смысла жизни? Нет. Не стоит. Она намного ценнее и важнее, чем вы думаете. Поэтому начинайте ценить каждую минуту своей жизни и то, что благодаря некоторым присутствующим здесь, кого сегодня ждёт награждение за преданность и героизм, вы свободны. Прощай, Томас, теперь ты свободен!

Я поднимаю бокал с шампанским.

– Покойся с миром, король Томас Догар!

Но громче всех я слышу голоса Стана, Сава, Брита и других, кто своими глазами видел, как моё сердце раскололось на миллион кусочков и распалось. Прогнило. Погибло. Угасло.

Я передаю пустой бокал и призываю толпу замолчать.

– А также этот день вы запомните ещё по одной важной причине. Сегодня прошлое остаётся в прошлом, как и род Монтеану. Я отрекаюсь от кровного отца и матери. Я отрекаюсь от трона и от власти. Я отрекаюсь от своего места среди вас в пользу Моциону. С этого дня клан носит имя моего папы. Имя великого рода. Рода Моциону. И я передаю свою власть Станиславу Моциону. Сегодня день его коронации, и вы сможете увидеть этот исторический переворот своими глазами, – по залу проносится шокированный вздох.

Стан опускается на колени передо мной, и я снимаю свою корону. Я передаю корону Саву, и он меняет её на корону Томаса.

– Станислав Моциону, с этой минуты ты берёшь на себя огромную ответственность. Ты осознаёшь это?

– Да, осознаю.

– Ты клянёшься быть справедливым и честным правителем?

– Да, клянусь.

– Ты обещаешь, что будешь защищать своих подданных верой и правдой и в любой момент встанешь и обнажишь свой меч, чтобы сразиться с врагом?

– Да, обещаю.

– Я провозглашаю тебя королём всех вампиров и оборотней, которые вошли в клан Моциону. Я провозглашаю тебя главой клана Моциону. Я провозглашаю тебя единственным наследником павшего рода Монтеану, – произношу и одеваю на голову Стана корону, и он поднимается на ноги.

– Да здравствует король Станислав Моциону!

Яркие улыбки, звон бокалов, аплодисменты… шум угасает, оставляя после себя тишину.

– Что ж, мне уже пора, – я подкатываю чемодан к машине.

– Я буду скучать, Флорина, – Стан обнимает меня, и я закрываю глаза, наслаждаясь этой минутой. – Я буду скучать по тебе, сестрёнка.

– Я тоже. Ты в любой момент можешь приехать ко мне. К нам.

Я отстраняюсь, и Стан кладёт ладонь на мой ещё плоский живот.

– Я приеду. Обязательно. Береги себя и его. Мне точно будет не хватать червей в трусах.

Смеясь, я машу Саву и его семье, а затем сажусь в машину. Пора ехать домой.

Полёт до Аляски становится снова заминкой в моей жизни. Я смотрю в иллюминатор, поглаживая свой живот, и улыбаюсь.

– Спасибо за всё. Я отпускаю тебя. Покойся с миром, – шепчу я, закрывая глаза и отворачиваясь от иллюминатора. Пора попрощаться с теми, кого я оставила в воспоминаниях. Но они достойны того, чтобы ты узнал о них, мой друг.

Да, ты, наверное, хочешь знать, как прошли эти два месяца. Сложно. Но я расскажу тебе по секрету, потому что больше никто не должен знать, что на самом деле случилось в ту ночь.

Два месяца назад

Тишина. Это всё, что я слышу. Тишина внутри и снаружи моего тела. Тишина. Такая медленная, такая тягучая, такая острая. Тишина.

– Томас… Томас, – я ползаю по краю обрыва, пытаясь вслушиваться в происходящее. Но я ни черта не слышу.

– Томас, пожалуйста, выпрыгни откуда-нибудь. Ты же не мог… – я не в силах даже произнести в голове это слово. Оно ужасное.

Я словно до сих пор не понимаю, что произошло. Вот Томас стоял напротив меня, а затем он швыряет меня подальше от Русо и сам исчезает вместе с ним, прыгнув с обрыва.

– Флорина?

– Томас… он… он плавает, – шепчу я, потирая нос. Его так щиплет, не могу. Я продолжаю ползать, ища хотя бы какую-нибудь подсказку.

– Томас… ну же, давай. Томас? Где ты? Ты же не прыгнул, да? Ты же… ты… бросил его туда, а сам где-то близко. Прошу… Томас… Томас… ответь, – я встаю на колени и вглядываюсь снова и снова безмолвную черноту под собой.

– Флорина, кажется, что Томас утащил вместе с собой Русо вниз. Они там, – тихо бормочет Стан, показывая на проклятое озеро.

– Нет. Это чушь. Это чушь, ясно? – рявкаю на него и встаю на ноги. – Я осмотрю периметр. Он здесь. Он точно не прыгнул, я бы почувствовала. Я…

– Флорина, – мне перекрывает путь Сав, раненный и покрытый кровью с головы до ног. – Томас погиб. Он знал, что умрёт.

– Ты несёшь абсолютный бред! Он жив! Я бы почувствовала! Что в этом непонятного?! Я бы почувствовала! Я бы ощутила потерю! Он же мой… он мой! А когда погибает… мой… он мой, – я стучу себя кулаком в грудь. Мои приоткрытые губы трясутся, и на них капают солёные слёзы.

– Боже мой, – выдыхает Стан. – Чёрт, Флорина… это шок. Ты в шоке.

– Он жив! – возмущаясь, кричу я. – Он жив! Вы ничего не понимаете! Он жив! Он бы не бросил меня! Он обещал, что будет бороться! Он обещал! Я бы почувствовала горе, если бы он ушёл! Мы связаны с ним! У нас получилось связаться брачным узлом, понятно?! Он мой! Он мой, и никак иначе! Я бы почувствовала! Я бы почувствовала, да? Я же… боже… господи… Томас!

Мне перестаёт хватать воздуха. Я задыхаюсь, хватаясь за горло. Я царапаю его когтями, шипя и чертыхаясь! Внутрь меня словно кислоты налили. Я не могу… я… моя грудь… её разъедает изнутри!

«Томас!» – кричу я. – «Ответь! Томас».

Но в ответ снова тишина.

– Так, Сав, разберитесь с телами. Надо всех сжечь. Просто бросайте их в кучу и сжигайте. Никого не подпускайте сюда, понятно?

– Да… но…

– Сав, быстро!

Я падаю на колени, панически осматривая озеро. Томас… он же обещал. Он… Я тоже обещала.

Решительно поднимаюсь на ноги и вытираю нос ладонью.

– Ты следующий, – поворачиваюсь к Стану. – Ты следующий, понял меня? Переименуй клан в Моциону, и найди моё завещание. Я написала его давно, перед приездом сюда. Мой адвокат…

– Так, – Стан хватает меня за руку, крепко сжимая её. – И что ты собралась делать? Ты же не думаешь, что я дам тебе прыгнуть за ним. Я знаю, что у тебя на уме. Нет, Флорина. Нет. Томас умер не для того, чтобы и ты погибла. Ты не можешь…

– Я могу, – злобно рявкаю. – Я могу. Это мой выбор. Там Томас, и я его люблю. Ты хоть знаешь, что это такое? Нет. Я пока не могу ощутить весь спектр этой боли, но уже из меня вырвали нечто важное. Пока я оберегаю себя от того горя, которое грядёт, и оно смертельное. Вспомни Рома. Вспомни, сколько слёз он пролил. Вспомни, как быстро он начал стареть и умер внутри. Я не хочу так жить. Это не жизнь. У меня нет причин, чтобы так жить. Томас там, и я или пойду к нему, или достану его оттуда.

– Это невозможно, Флорина. Русо мне рассказал про это озеро. Он сказал, что из него выхода нет. Это клетка для нас, смертельная клетка.

– Я уже в ней! – выкрикиваю я. – Я обещала себе, что лягу рядом! Я лягу рядом с любимым! И я сделаю это! Мы или вместе дышим, или лежим рядом!

– Ты не понимаешь. Первым, кто был обращён, стал отец Томаса. Это озеро очень глубокое, раньше оно было больше, но на нём произошла битва. Оно было покрыто льдом, и он треснул. Все провалились под лёд. И людей было настолько много, что они просто забили это озеро до отвала. В этой воде они гнили, гнили и снова гнили. Но только один выбрался через несколько месяцев. Отец Томаса. Почему и как никому не известно. Но когда отец Томаса вернулся, то он уже изменился. Русо требовал у своего лучшего друга сказать, где это случилось. Но тот собирался бежать, потому что испугался. Мать Томаса узнала об этом месте и привела сюда Русо. Он бросил её первой в озеро, которое воняло гнилью, и через некоторое время женщина вышла из него уже обращённой. Она возненавидела Русо, которому было плевать на всё. Поэтому отец Томаса и Русо перестали общаться и затаили друг на друга злобу. Туда мог войти только человек, Флорина. Только человек. И не факт, что он бы вышел оттуда. Многие не вышли, по словам Русо. И ты не выйдешь. А вампиров оно убивает. Оно забирает то, что дало нам. Оно…

– Это разве важно? – качаю головой и отцепляю от себя пальцы Стана. – Я пойду туда за Томасом. Вернусь, хорошо. Не вернусь, тоже хорошо. Но я не оставлю его в темноте и мраке одного. Он всю жизнь провёл там. Он сидел в этих чёртовых ямах столько, что ни один вампир бы не выдержал. Я должна пойти к нему. Должна вернуть ему свет. И я пойду, нравится тебе это или нет. Я пойду. Ты не имеешь права запрещать мне идти к любимому, чтобы быть с ним рядом и найти покой для него. Нет, Стан. Нет. Я пойду.

Я делаю шаг назад, глядя в глаза Стана. Его лицо всё покрыто царапинами и кровью. Он с болью смотрит на меня, прикрывая глаза, и по щеке скатывается слеза.

– Ты должен меня отпустить, Стан. Я люблю тебя. Я всегда буду любить тебя. Но Томаса я буду любить вечность и намного сильнее. Прости.

– Подожди… хорошо-хорошо. Но, давай, я обмотаю твою талию верёвкой. Если ты не выплывешь… не вернёшься через десять минут, то я верну тебя. Хотя бы так… дай мне тоже шанс на успокоение. Дай мне шанс знать, что я сделал всё, чтобы спасти тебя. Пожалуйста, Флорина.

– Хорошо, – киваю я. Стан уходит всего на пару минут и возвращается. Он обматывает мою талию верёвкой и крепко завязывает.

– Если нужно будет вытащить тебя, подёргай верёвку, и я пойму. Если ничего не случится, то я сам вытащу тебя.

– Прощай, Стан. Спасибо тебе за всё. Ты король, помни об этом. Рома гордится тобой. Я передам ему всё, что случилось. И скажу, что мы выиграли.

– Но…

Я уже не слушаю его, а прыгаю. Я лечу вниз, и моё тело погружается в вязкое болото. Меня моментально начинает засасывать. Непонятная жижа начинает забивать мою гортань и нос. Кожа горит огнём, словно меня жарят на вертеле. Боль настолько сильная, что даже дышать больно.

«Томас! Томас, ответь. Томас! Иди на свет!»

Я барахтаюсь в густой жиже, касаясь чего-то. Я пытаюсь дёргать ногами и руками, чтобы выплыть, но это просто невозможно. Я погружаюсь всё ниже и ниже. Мои глаза разъедает настолько, что я ничего не вижу. Ничего. Озеро меня сжирает прямо за секунды. Я как будто растворяюсь, становлюсь всё меньше и меньше…

«Флорина…»

Я прислушиваюсь, превозмогая боль. Моё сердце бьётся так сильно, что сейчас кажется остановится. Кровь заливает мой рот, гниль проникает в лёгкие. Мне хочется вздохнуть, но дышать нечем. Я толкаю чёртову вязкость, ударяя по чему-то. Кажется, это человек… или дерево, или что-то ещё. Я не знаю. Но мне удаётся сдвинуться немного вперёд, погружаясь вниз.

«Томас, прошу… дай мне знак. Где ты? Я… у меня мало времени. Вернись… Томас, я люблю тебя. Прошу… не оставляй меня. Ты обещал бороться. Ты обещал, что всегда будешь идти на свет. Иди. Я здесь. Иди ко мне. Давай… Томас, пожалуйста».

Моё сердце болит. Мои руки и ноги едва шевелятся, но я двигаю ими. Нельзя останавливаться. Жижа становится ещё более горячей и кислотной. Она проедает мою кожу, добираясь до мозга, кажется. И его взрывает от боли.

«Томас!» – кричу я.

«Флорина… ниже… я пытаюсь… я… умираю… уходи… я уже…»

Я снова касаюсь кого-то своим телом и отпихиваю от себя. Я пытаюсь плыть, сцепив зубы и ничего не видя. Я двигаюсь, кажется, чёртову вечность. Боль становится всё сильнее и сильнее, и я кричу от неё. Я кричу мысленно, потому что мой рот забит… боже…

«Флорина… я…»

Его голос стихает, и меня постигает паника. Нет. В отчаянье я хватаюсь за эту чёртову жижу и карабкаюсь по ней. Я точно натыкаюсь на человека. Я щупаю его пальцами, чувствуя, что мои руки становятся больше похожи на кости. Головы нет… не то. Я ползу, пробираюсь ещё дальше. Я уже не помню, зачем пришла сюда. Почему я здесь?

Томас.

Мои мысли начинают путаться. Сознание медленно останавливает свою работу, как и всё тело. Но я изо всех сил тянусь куда-то… я не помню… я… хватаюсь за длинные волосы, которые путаются между моих пальцев. Не вижу…

«Томас, ну же… ты обещал. Ну же… Томас…»

Левой рукой касаюсь кого-то ещё, и моё сердце вспыхивает от боли и начинает стучать чаще. Слабо, конечно, но чаще, чем секунду назад.

Нашла. Я тянусь рукой, но Томас словно ускользает. И тут моих пальцев касается что-то острое. Оно хватает меня за запястье, пытаясь притянуть к себе. И в этот момент меня дёргает наверх. Я двигаю рукой, цепляя кость руки. Я тащу её на себя. Сопротивление нещадное. Я ору во всё горло внутри своего сознания от боли и отталкиваюсь ногами. Ещё раз… ещё… а потом всё становится тёмным. Улыбаясь, я обнимаю полускелет. Одно обещание я выполнила.

Чистейший кислород заводит мои лёгкие, и из моего рта вырывается поток грязи. Меня переворачивают на бок. Кажется, что рвота никогда не остановится. Мой желудок сводит спазмами, перед глазами всё алое. Меня выворачивает наизнанку.

– Вот так… вот так, Флорина. Давай выплёвывай всё.

«Томас», – шепчу я.

«Да, любовь моя. Давай. Очищай себя. Давай».

После ещё одного толчка из недр желудка я обессиленно падаю на спину, тяжело дыша. Открываю глаза, а перед ними просто мутно. Я моргаю, когда в мой рот течёт кровь. Такая вкусная, такая знакомая.

– Всё в порядке. Она возвращается, – произносит Томас.

– Боже мой, я из-за вас, кажется, поседел полностью, – шепчет Стан.

– Дайте ещё крови. У нас есть…

– Нет, Сав, только моя кровь. Она быстрее восстановится.

Я моргаю снова и замечаю первые лучи нового дня. Они такие красивые. Я перевожу взгляд на Томаса, и моё сердце бьётся чаще.

Облизывая губы, сажусь на земле, Томас придерживает меня за талию. Он выглядит иначе, кажется, что моложе и абсолютно здоровым.

– Спасибо, что показала мне путь к свету, – шепчет Томас, впиваясь в мои губы. Я с той же страстью отвечаю ему, а потом отталкиваю.

– Почему мы так воняем? Я хочу принять душ. Меня сейчас снова стошнит, – морщусь я. – Ты такой… слизкий… гадость.

– Мило, – фыркает Стан, появляясь в поле моего зрения. – Ты, чёрт возьми, умерла, и не прошло пяти минут, как ты воскресла, а уже требуешь душ. Я просто ненавижу тебя. Убил бы.

– Ты меня любишь, – тяну я. – И мы всё же были мертвы?

Томас помогает мне подняться на ноги, и я вижу озеро, оно такое чёрное, теперь знаю, каково оно на вкус. И я знаю, что там творится. Оно питается тобой, а потом силу, которую забирает у живых, передаёт другим, даруя им второй шанс. Но нас оно не забрало. Мы выбрались.

– Почему? – непонимающе шепчу я.

– Русо не раз говорил, что в реку не входят дважды. Мы вошли туда раз и смогли выйти. Русо не сможет. Он уже был там однажды. Оно поглотило его мгновенно, словно ждало обратно. Я не знаю, как это объяснить. Но когда я прыгнул, то замер там, испытывая боль. Я пытался подняться, но оно зажало меня. А вот Русо… он начал таять в моих руках. Я держал его крепко. И… хм… это кажется, его волосы, – Томас показывает на мою руку. Между пальцев застряли пряди чёрных волос.

– Фу. Боже, какая мерзость, – визжу я и очищаю руки, бросая в сторону волосы. Меня передёргивает от отвращения.

– Выходит, что второй раз мы не будем там больше купаться? – с надеждой спрашиваю я.

– Нет. С нас хватит одного раза. И моё видение… меня же там не было. Я должен был умереть.

Я со злостью бью Томаса в грудь.

– Ты чёртов урод! Какого хрена ты туда прыгнул? – возмущаюсь я.

– Я должен был. Должен. Это был единственный шанс его убить. Русо ухватился за меня, и он бы не отпустил. Поэтому я готов был умереть. Я его укусил, чтобы ослабить сильнее. И не злись на меня, мы выиграли, – Томас широко улыбается.

– Почему ты так молод? Тебе раньше было на вид около тридцати пяти. Сейчас ты выглядишь на десять лет моложе.

– Ты тоже.

– Правда?

– Да.

– Круто, – улыбаюсь я, а потом замечаю шокированные лица Сава и его семьи, как и Стана. – Ладно, кажется, у меня немного мозги повредились. А что с остальными?

– Они сожгли всех, кто погиб. Остальные выжившие отправились в замок прибираться и подчищать всё. К сожалению, замок сгорел.

– Хм… печально… наверное. Это важно? Как бы там было много трупов, и они нам не особо-то и нужны. А книги… подождите, а книги?

– Думаю, что пришло время для новых законов и нового клана, Флорина.

– Клан Моциону.

– Верно.

– Ты жив! Вы живы! – Сав словно отмирает и подбегает к нам. Он обнимает Томаса и смеётся. Затем целует меня в щёку. – Вы живы!

– Ага. Ты в порядке?

– Я? Да я… беру отпуск. Мне нужен отпуск от всех вас. Ненавижу вас, – Сав злобно отталкивает меня и обнимает свою плачущую жену. Она что-то говорит одними губами, вроде: «Боже мой… живы… это хорошо». Ну, это моя догадка. Хотелось бы.

– Они все думают, что Томас мёртв? – хмурясь, спрашиваю я.

– Да, но мы вернёмся…

– Нет, – я категорично мотаю головой. – Нет. Томас для них мёртв. А я потеряла силы. Потеряла все свои силы и стала человеком.

– Зачем? Флорина, ты королева, – Томас непонимающе смотрит на меня.

– Нет, я не королева, у них есть король. Это Стан. И клан будет Моциону в честь Рома. А ты обретёшь свободу, – я беру руку Томаса и прижимаю её к своим губам. – Ты снова станешь свободным. Больше никакого насилия, никаких войн. Мы спрячемся. Мы с тобой уедем на Аляску и будем тихо жить. Поколения сменятся, и когда нам наскучит, мы вернёмся, как члены клана Моциону. У нас будут дети…

– Это уже есть, – Томас улыбается и кладёт ладонь на мой живот. – Уже есть.

– Что? – Я недоумённо перевожу взгляд то на Томаса, то на его руку.

– Ты беременна. Я понял это, когда Русо держал тебя на мушке. Я почувствовал это. Ты беременна. У нас будет ребёнок. И я буду злиться какое-то время на тебя за то, что ты прыгнула в это озеро и чуть не убила нашего ребёнка. Да, я буду. И вероятно, буду мстить тебе.

– Она ненавидит червей в трусах.

– Будет тысяча червей в постели, – грозится Томас.

– Идиоты. Вы, правда, идиоты, – фыркаю я и поворачиваюсь к семье Сава, наблюдающей за нами. – Вы поняли? Никто не должен знать о том, что Томас жив. Никто.

Все кивают.

– Что ж, значит, пора встретить новый день, – улыбаюсь я. – Как насчёт ванны? Мне, правда, очень хочется помыться.

Томас откидывает назад голову и смеётся. И этот смех я пронесу сквозь века.

Настоящее время

Тихая церковь встречает меня теплом и потрескиванием свечей. Я медленно иду к фигуре Создателя и улыбаюсь, глядя на него. Кажется, что прошла вечность с того момента, когда я была здесь в последний раз. Но я вернулась. Вернулась, чтобы поблагодарить это место, насладиться тишиной и спокойно провести оставшиеся месяцы до появления ребёнка. Нашего первенца с Томасом.

– Не поверишь, но я скучал, – меня обнимают любимые руки, и я делаю глубокий вдох.

– Я тоже. Два месяца, а кажется, что прошла ещё одна жизнь.

Мягкий поцелуй в висок, и я растворяюсь с закрытыми глазами в знакомом и таком обожаемом мной аромате.

– Как всё прошло?

– Рома бы понравилось. Стан стал королём, и теперь клан носит имя Моциону. Думаю, что я всё сделала правильно.

– Ты счастлива, Флорина?

– Безумно. Это то, чего я хотела всю свою жизнь. Я обрела свободу.

– Ты подарила свободу мне.

Я открываю глаза и поворачиваюсь. Томас с улыбкой смотрит на меня. Его задорная улыбка такая яркая. И я хочу поцеловать её.

– Я говорил, что скучал по вам двоим? – Томас целует меня в губы, а затем опускается на колени передо мной. Он кладёт ладони на мой живот и целует его. – Я безумно скучал. Больше не оставляйте меня так надолго.

– Ты такой драматичный, – смеюсь я. – Мы виделись неделю назад.

– Это не уменьшает значимость моей зависимости от вас.

Я запускаю пальцы в волосы Томаса, и он морщится.

– Поехали домой? Я закончил работу и хочу просто домой.

– Как скажете, пастор. Надеюсь, что ты приготовил для нас ужин.

– Хм, обдумываю приготовить сливочную пасту с грибами, – улыбаясь, Томас берёт меня за руку и ведёт на улицу.

– Это было бы замечательно, а то я жду эту пасту слишком долго. Меняю пасту на бутылку вина.

Томас откидывает назад голову и смеётся.

– Я знал, что ты это сделаешь. Ты снова подглядывала за мной, да? Я чувствовал, что ты стоишь у меня за спиной.

– И в ванной я тоже была.

– Теперь будешь там по-настоящему. Миссис Догар, прошу, карета подана. Куда вас везти?

Я бросаю взгляд на Томаса и умираю каждую минуту от счастья.

– В вечность, мистер Догар. Для всех мы молоды и влюблены. Но только посвящённые знают нашу тайну. Так что везите меня в вечность, мой любимый муж. Везите, а там посмотрим, что случится через ещё сто лет.

Может быть, мы с тобой встретимся, мой друг. Может быть, ты увидишь нас, но не заметишь. Но всегда знай, что вечность существует и для тебя. Выбирай её с умом.

Конец