Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц)

– А ну-ка, стой! Флорина! Перехватить её! – рявкает Томас.

Придурок. Ненавижу его. Ненавижу. И мне больно. Сказав всё, что накопилось в моём сердце, мне мало. Хочется крушить и драться. Хочется изуродовать этого придурка и убить его. Заставить его умолять. Но почему же так больно? Он безразличен ко всему, что сделал.

Я успеваю добежать до своей комнаты и схватиться за решётку, когда меня сбивают с ног. Решётка закрывается, а я ударяюсь о стену. Мои руки крепко сжаты над головой, и я снова накрыта телом чёртового Томаса.

– Ха, то есть ты всё же боишься моих знаний. Это отличный результат, Томас. Теперь я буду этим пользоваться, – довольно улыбаюсь я.

– Моё терпение не вечно, Флорина. И оно закончилось. Мы подписали мирное соглашение, и теперь ты подчиняешься только мне. Первый мой приказ – пей, – Томас рывком разрывает свою руку и грубо хватает меня за волосы.

– Да ни…

Его кровь попадает мне на язык, и моё тело моментально реагирует. Клыки зудят. Кровь кипит. Моя сущность… стерва, выбирается из своей норы, чтобы свести меня с ума.

Только не это.

Глава 10

Ты, наверное, удивишься, мой друг, почему меня так пугает кровь Томаса. Но мы оба с тобой понимаем, что мои чувства к нему… хм, противоречивы. У меня есть мозг, тело и моя сущность. Сущность в этом наборе юного вампира самая сложная и требовательная. Ты уже знаешь, что она умеет наказывать. Она умеет подчинять себе. Хочешь или не хочешь, но ты будешь делать то, что ей нужно. И это порой не всегда то, что тебе нравится. Сущность вампира – его вторая душа. У нас есть душа, как у тебя, мой друг, но есть и вторая. Вампир сильнее человека ментально, физически и эмоционально. Это как раздвоение личности внутри тебя, которое причиняет боль, потому что как бы ты ни ненавидела вампира, твоей сущности плевать на твои чувства. Ты становишься рабыней этого существа, если хочешь, чтобы оно снова не исчезло.

И вот когда кровь Томаса сливается с моей кровью, то моя сущность требует ещё и ещё. Она выбрала кровь Томаса, как источник своей силы, и обожает её. Но самое страшное во всём этом то, что Томас это знает. Он знает, что моя сущность подчинится ему ради ещё одной капли крови, как бы я ни сопротивлялась. Он знает… но моя ненависть и воспоминания… смерть Рома, безумие Стана и боль, которой всё это сопровождается… сейчас пока могут противостоять.

Применяю всю свою силу и толкаю Томаса в грудь, освобождая себя. Я выплёвываю его кровь, когда Томас ударяется о противоположную стену. И я знаю лишь единственный способ вытащить из себя большую часть его крови.

Сорвавшись с места, я залетаю в ванную комнату и падаю на пол. Я засовываю два пальца в рот, вызывая рвоту. Но Томас хватает меня за волосы и отшвыривает назад. У меня внутри всё встряхивает от удара и падения на пол. Я не успеваю вздохнуть, как Томас снова оказывается надо мной и, схватив за подбородок, поднимает моё лицо к себе.

– Даже не думай, Флорина, о том, чтобы отвергать мою кровь. Кровь твоего короля.

– Пошёл ты. Я не принимаю твою кровь, Томас. Никогда не приму. Я отвергаю её, как и твоё правление…

– Закрой рот, – он толкает меня к стене, и я жмурюсь от встряски из-за удара. Томас налетает на меня и закрывает мой рот ладонью. – Молчи, Флорина.

Я дёргаю головой, упираясь руками в его грудь. Это не помогает.

– Я никогда не… приму тебя… нет. И твоя кровь… уродливая…

– Заткнись! – рявкает он, надавливая на мой рот так, что мои клыки протыкают его кожу, и кровь Томаса всё же проникает в меня.

– Ты никогда не могла закрыть рот тогда, когда нужно, Флорина. Молчи…

Я мычу, дёргая ногами и ударяя Томаса кулаками. Но ему всё равно. Он сильнее меня.

– Молчи, чёрт бы тебя подрал. Ты делаешь только хуже. Молчи, – шипит он, встряхивая меня. – Ты…

– Ваше Высочество Томас, у вас всё хорошо? Нас прислал Радимил. Он сказал, что у вас…

– Пошли вон! – орёт Томас, не сводя с меня взгляда. – Вышли из нашей комнаты! Пошли на хрен отсюда, иначе я вам головы оторву и заставлю других играть ими в футбол!

– Простите, Ваше Высочество. Но мы…

– Я сам разберусь со своей королевой! Это моё чёртово дело, и оно никого больше не касается! Это моя невеста! А вам запрещено входить в нашу спальню, я неясно выразился?

– Да… да… Радимил…

– Пошли его на хрен от моего имени, хотя он это слышит. Радимил, занимайся своим сыном и дочерью, это приказ! Я со своей невестой разберусь сам! Не лезь ко мне!

– Простите… уходим. Быстро. Живо.

– Томас? Это я, – раздаётся голос Сава. – Ты просил прийти.

– Наконец-то, – шепчет Томас, облегчённо вздыхая. – Убери их отсюда. Убери любую охрану от нашей спальни. Мы подписали мирное соглашение, в охране больше нет необходимости. И передай Радимилу лично, чтобы он заткнулся и занимался своими делами, иначе я выставлю его отсюда к чёрту и отправлю в ссылку, если он будет мне мешать. Пусть волнуется о своих детях.

– Хорошо, Томас, я передам. Что-нибудь ещё?

– Пока нет. Подготовь всё к ужину.

– Сделаю, Ваше Высочество.

– Свободен.

Я замираю, хмуро наблюдая за этой сценой. Что не так?

Когда дверь (нашей?) спальни закрывается, Томас возвращает свой взгляд на меня.

– Молчи уже, Флорина, – тише говорит он, едва произнося звуки. – Молчи.

Он убирает руку, проверяя, буду ли я вопить или снова орать на него. Но я ничего не делаю, проигрывая в своей голове диалог Томаса с остальными. Он назвал меня своей королевой? И мою спальню окрестил нашей? Он совсем рехнулся?

– Вот так, – Томас делает шаг назад и принимает человеческое обличие. – Вот так. Не ори больше, как помешанная. Будь здесь, прими душ и отдохни. Чуть позже Сав принесёт тебе пакет с кровью. Вот так. Тихо.

Томас медленно отходит от меня, а затем исчезает. Я недоумённо смотрю на то место, где только что был Томас. Он свихнулся?

Вытираю свой рот и кривлюсь. Предательская сущность. И всё же, что произошло? Выглянув в спальню, я ничего особенного не вижу, кроме небольшого бардака и закрытой двери.

Я мою губы и полощу свой рот, а затем понимаю, что это бесполезно. Вкус крови Томаса уже внутри меня, и это паршиво. Это ужасно. Но разговор между Томасом и другими меня напрягает. Я заметила многое, поэтому и замолчала. Томас не рычал на меня, как раньше. То есть… он рычал на меня, как Томас, как пастор, когда я чересчур много говорила, и мне стоило бы подумать. Что-то не здесь так. Или же мне хочется, чтобы было что-то не так, потому что я, как и в случае с отцом, ищу оправдания Томасу. Но пусть я и дура, но в клане Томаса не всё так гладко.

Вампир легко может услышать разговор других людей или вампиров, которые находятся на расстоянии ста метров. Конечно, чем ближе, тем лучше. Но… сам факт. Поэтому приняв душ, мне противно находиться в спальне, потому что я всё слышу. Это хреновое умение вампира. Моё детство было тяжёлым, я научилась абстрагироваться и ничего не слышать. Но сейчас мне нужно слышать всё. Я должна быть начеку. Но это… их мерзкие разговоры, унизительные комментарии в сторону Стана или же Рома, или тех, кто предал меня и в последний момент переметнулся, угнетают и злят меня. Они до сих пор мусолят смерти, свой выигрыш и победу. Томас подливает масла в огонь, сообщая своему клану о том, что мы подписали мирное соглашение, и я пала под его чарами. Конечно, это вызывает ещё больший поток мерзости в мою сторону, оскорблений и предположений, как ещё унизит меня Томас.

Не могу больше это слышать. Не могу и не хочу. Выхожу из своей спальни и спускаюсь вниз к темнице Стана. В этот раз меня никто не останавливает, но вот я не могу войти к Стану. Я стою напротив его открытой двери, зная, что ему до сих пор не выделили комнату, и не могу… просто ноги не двигаются. В моей голове всё ещё звенят его слова. Мне больно смотреть на него, поэтому я тихо ухожу, убедившись, что он более или менее жив. Завтра я потребую или сама лично перевезу его в комнату, расположенную рядом с моей, и мне плевать, кто там живёт. Но сейчас… сейчас я могу причинить ему боль, и мне до сих пор стыдно за то, что я не смогла спасти Рома.

Поэтому в итоге я хватаю книгу из архива, в котором творится полный бедлам, как и работают некоторые вампиры Томаса, видимо, изучая мой клан. Никто не говорит мне ни слова, когда я вхожу и беру первую попавшуюся книгу. Мне противно, что эти наглые твари роются в архивах моей семьи. Они поплатятся за это. Мне просто нужно немного времени.

Вернувшись к себе, я отключаю любое влияние извне и забираюсь в кровать, которую слуги уже застелили чистым постельным бельём. Я собираюсь почитать, но раздаётся стук в дверь.

– Отвали! – рявкаю я.

Но кому-то всё равно. Дверь открывается, и входит Сав с двумя пакетами крови в руках.

– Ваше Высочество, я принёс вам ужин, – сухо говорит он, бросая пакеты в мою сторону. Я даже не ловлю их, и они падают на пол. Хотя я моментально испытываю жажду, но не двигаюсь. Я смотрю на Сава.

– Он обратил тебя, верно? Ты больше не полукровка. А где твои сыновья? Где Брит? Ты насильно его обратил? – ехидно интересуюсь я.

Сав вскидывает голову и сжимает зубы. Я даже слышу их скрип.

– Вас это не касается. У меня нет сыновей.

– Что ты с ними сделал? Они отказались поддержать тебя, и ты их убил? А где твоя жена? Где та женщина, которую ты так любил? Или же ты никогда не любил, ведь вампиры любить не умеют. Эту теорию я доказала лично. Так что, Сав? Ты убил своего отца сывороткой, которой вы убили других вампиров из моего клана, и добрался до тех, кто тебе доверял? Хотя чему здесь удивляться, это твоя сущность. Лживая и лицемерная, как и сущность твоего короля.

Я наблюдаю, как Сава трясёт от ярости. Он стискивает кулаки, и его подмывает мне ответить. Надо просто дожать его.

– Хм, мне вот интересно, а как ты спишь? Хорошо? Тебе не снятся твои сыновья, которые верили тебе? Ведь они же предали тебя, раз попросили у меня поддержки и выразили своё желание быть в моём клане? И раз ты их убил, жестоко убил, предполагаю, то они не предали меня. Они были верны мне. А малыш Брит? Он же был человеком, у которого был выбор. И он хотел лишь жить нормально, без всего этого дерьма, в которое ты втянул свою семью, Сав. Мда, мне жаль лишь тех, кого ты предал. Мучайся теперь. Мучайся каждую секунду своей жизни. Ты потерял тех, кто тебя любил ради вот всего этого? Глупо. И это доказывает, что ты был недостоин ни любви и уважения своей жены и сыновей, ни моей дружбы. Ты сейчас на своём месте, и оно гнилое.

– Если бы ты была нормальной королевой, то ничего бы не случилось! – гневно выкрикивает Сав, тыча в меня пальцем. – Если бы ты заботилась о нас, то никто бы не предал тебя! Это лишь твоя вина! Ты виновата в этих смертях! Ты!

– Не-а, – улыбнувшись, отрицательно качаю головой. – Ошибаешься. Я не держала оружие, которое убило кого-то из моего клана. Меня заставили убить Рома и остальных. Заставили подписать мирное соглашение, но ты на очереди, Сав. Я проведу тебя по аду, как и Соломона, Радимила и остальных. На десерт оставлю Томаса. И всё это не на моей совести, а на твоей. Это каким же мелочным идиотом нужно быть, чтобы добровольно променять всю свою семью на резню и шаткое положение? Увы, Сав, ты уже проиграл.

Он выпускает клыки, шипя на меня, но мне всё равно. Я уже узнала достаточно, чтобы сделать свои выводы, и мне от этого плохо. Сав был таким же лицемерным, как и Томас. Только вот Сава я презираю даже сильнее Томаса. Он убил свою семью добровольно, потому что является фанатиком своей веры. Это самое ужасное.

– Пошёл вон. Уходи, Сав, мне больно не тебя смотреть. Больно видеть, в кого ты превратился. Я считала тебя другом. Считала самым честным и искренним вампиром. Я уважала тебя, а ты всё уничтожил. Уходи. Мне противно смотреть на то, во что ты превратился. Просто противно. Убирайся, – холодно произношу я.

И словно ожидая моего приказа, Сав вылетает из моей комнаты, громко хлопнув дверью, да так, что чуть не ломает её.

Ужасно. Мне так больно знать, что те смешные ребята погибли от руки своего отца. Всё было ложью. А Майди? Это же надо. Любить полукровку, принять его, поддерживать во всём, а потом получить удар ножом в сердце. Горько признавать, что любовь для нас миф. Любить можно только свою семью, а вот между мужчиной и женщиной никакой любви не существует. Это просто фарс.

Перевожу взгляд на книгу, снова выключая вокруг себя любые звуки. Как назло, я взяла чёртову сказку, которую писала мама для нас. Это старая книга. Вампиры пишут свои книги, у нас даже есть несколько издательств. И кстати, пишем мы не о вампирах, а о людях. Мы представляем себя людьми.

Листаю книгу, вспоминая время, когда Рома читал её мне. Не мама и не папа… Даже сейчас я не уверена, что тогда, в библиотеке, вместе со мной прятался папа. Кажется, что я переставила вампиров местами. Хмурюсь, касаясь потёртых листов и рисунков в книге, пытаясь напрячь память и вспомнить то время. Папу я видела редко, очень редко. Но я помню, что он улыбался мне, трепал меня по волосам или щипал щёчку, говоря, что я так сильно похожа на него, и меня это радовало. Но… но сейчас мои воспоминания словно дребезжат, и вместо лица папы я вижу Рома. Вспоминаю его улыбку и побег с бала ко мне в спальню или библиотеку, наши тихие вечера в доме Рома… Там был папа? Опять мои воспоминания меняются. Отца не было, был Рома, и он читал нам, разговаривал с нами и смеялся. Он играл с нами в снежки и сажал меня к себе на шею, убегая из-под обстрела снежками от Стана и его братьев и сестёр. Боже… боже… папы со мной не было… никогда. Это был Рома. Но почему я заменила Рома на отца? Почему я… убила его? Я же…

Грубая хватка за руку резко вырывает меня из воспоминаний. Я вскрикиваю и распахиваю глаза, недоумённо моргая. Меня стаскивает с кровати Томас и ставит на ноги.

– Ты что делаешь? Ты перепил, или мозги вышибло от своей значимости? – шиплю я, ударяя его в плечо.

– Молчи, – рявкает он и поворачивает голову в сторону двери.

Я тоже смотрю туда, и там находится Сав. Он бросает взгляд на часы.

– Не больше тридцати минут. Это экспериментальная сыворотка. Я буду в зале, – говорит Сав и выходит из комнаты.

– Что происходит? – хмурясь, спрашиваю я, но Томас без слов тянет меня за собой и толкает в ванную комнату.

– Томас, если тебе нужно потереть спинку, то…

– Закрой рот!

Томас запирает дверь и подходит к душу. Он включает воду и одним движением снимает с себя рубашку через голову.

– Так… что ты задумал? – спрашиваю я, медленно отступая к двери.

Томас оказывается у меня за спиной, и я отпрыгиваю от него. Он обращается и цепляет ногтями мою футболку, а я дёргаюсь, отчего она рвётся спереди.

– Какого чёрта ты делаешь? – ору я, отскакивая от него в другую сторону ванной комнаты. Жар от горячей воды из душа становится тяжёлым и становится трудно дышать.

Томас секунду смотрит на меня исподлобья, а затем оказывается напротив меня. Его руки обхватывают мою голову, и он впивается мне в губы.

Глава 11

Я не многое знаю о воспитании других вампиров и о ценностях в остальных семьях, кроме своей и Стана. Мама часто говорила всем своим детям о том, что возлюбленные, истинные партнёры или же целостные ковины, начались из-за неё и отца, как и из-за ещё одной пары. Сейчас я думаю, что это родители Томаса. Но не это важно, а то, что мама была убеждена, как и Рома, что так как изначально мама и папа любили друг друга и обратились именно влюблёнными, то так они создали ещё одну цепочку наших возможностей, кроме физической и эмоциональной силы. Конечно, у меня никогда не было сомнений в любви между родителями, как и между Рома и его женой. Это читалось в каждом их движении, улыбке и взгляде, подаренном друг к другу. Но за последнее время моя вера сильно пошатнулась. Рома рассказывал мне, хотя я ошибалась и думала, что это был отец. В общем, Рома говорил, что когда ты встречаешь своего партнёра, то всем своим существом стараешься его защищать, порой даже обманываешь, только бы уберечь его от всего. Помимо этого, ты не можешь его убить, потому что причинить боль партнёру всё равно, что причинить её себе. Ваши эмоции и чувства синхронизируются, появляется возможность разговаривать друг с другом мысленно и блокировать эти разговоры от других вампиров. Два вампира, создавшие ковин, намного сильнее, чем один. Помимо синхронизации эмоций, оба вампира обмениваются своими возможностями и становятся несокрушимыми, чтобы в будущем суметь защитить своё потомство в случае опасности. А также сильная зависимость, невозможность держаться подальше друг от друга, эмоциональный вампиризм. И это паршивые варианты в любом раскладе.

Но, мой друг, мы с тобой уже знаем, что всё это были сказки… или же нет?

Когда губы Томаса обрушиваются на мои, то я шокировано замираю, абсолютно не понимая, какого чёрта он вытворяет. Его губы на вкус, как сладкий алкоголь и холод, хотя его дыхание горячее.

– И что ты, по-твоему, делаешь? – спрашиваю его, но выходит очень глухо и неразборчиво, потому что Томас продолжает прижиматься к моим губам.

– Ты же не дура, Флорина. Король пришёл за удовольствием, – хмыкнув, Томас немного отклоняется и хватает за одну шлейку джинсов, притягивая меня к себе ближе.

– Эй, нет, придурок. Отвали. Здесь у тебя полно шлюх. Я тебе сказала, что это случится лишь раз после свадьбы, и всё. А также, что это будет для меня насилием, чем чем-то особенным и желанным, – я мотаю головой и упираюсь в его обнажённую грудь.

Томас склоняет голову набок, а затем смеётся.

– Сейчас. И ты будешь следовать моим приказам, Флорина. Разденешься сама, или мне это сделать?

– Да ни черта! – злобно выкрикиваю я, отпихивая его от себя. Отскочив на безопасное расстояние, я выпускаю клыки и шиплю.

Томас прикрывает глаза, а затем смотрит на меня чернющими, как ночь, обнажая клыки.

– Всегда любил хорошую погоню. После неё особый вкус превосходства.

– Ты же несерьёзно, верно? Я тебя ненавижу, как и ты меня. Так что это… глупо. Ну же, Томми, пойди потанцуй, почеши яйца или проштудируй библию, но выбрось из головы это… дерьмо. Ты услышал меня? – злобно рявкнув, делаю шаг в сторону двери, но Томас перекрывает мне путь.

– Конечно, услышал, Флорина. Только вот я просил не звать меня Томми, верно? И я намереваюсь взять то, что теперь моё. Твой отец отдал тебя мне. Всё законно. И ты будешь послушной, правда?

Шипя, я подпрыгиваю и цепляюсь за потолок. Ещё раз зашипев, я показываю ему свой ответ.

– Ну что ж, мне всегда нравилось, когда ты сопротивлялась.

Томас оказывается напротив меня на потолке, а я сглатываю. Чёрт, опять драться с ним? Я точно проиграю, но сдаваться не собираюсь.

– Это чёртово насилие! – выкрикиваю я, прыгая на противоположную сторону ванной комнаты.

– Ага, – усмехнувшись, он неторопливо ползёт ко мне.

– Я ненавижу тебя!

– Ничего, переживу. Это не так важно на самом деле.

– Мразь!

– Просто Томас, Флорина.

– Ублюдок!

– Ты мне тоже нравишься.

Я с глубочайшим презрением смотрю ему в глаза, пока мы ходим по кругу, ожидая, кто первый нападёт. Скажу честно, мой друг, меня не прельщает вариант драться с ним. Но также я не в восторге от идиотской идеи Томаса… хм, ну трахнуть меня. Я уже не такая дура, как была раньше.

Издав шипение, я резко соскакиваю вниз и мчусь к двери. Томас рывком хватает меня за волосы и швыряет в сторону душа. Это открытый душ, поэтому я бьюсь о влажную стену и моментально оказываюсь мокрой. Моя голова звенит от боли из-за удара. Это было весьма сильно. Я пытаюсь подняться, но мои руки скользят по стене из-за льющейся воды. Томас ползёт ко мне, и я выкидываю ногу вперёд, ударяя пяткой в его лицо. Голова Томаса дёргается назад, и он угрожающе рычит. За это время я успеваю кое-как подскочить и забираюсь на стену, но Томас тянет меня за штанину вниз, и я снова падаю на пол, разбивая под собой кафель. Издаю стон от молниеносной боли в рёбрах и шумно выдыхаю воздух сквозь стиснутые зубы.

– Отвали, чёрт бы тебя подрал! – ору, пытаясь ударить его ногами, пока он стягивает с меня мокрые джинсы, которые в итоге рвутся, а я ползу по полу. Когтями Томас царапает мою ногу, и я вою. Чёрт, это ужасно больно. Но я хватаюсь за стену и впиваюсь в неё ногтями, подпрыгивая и забираясь на потолок. Едва я поднимаю голову, как Томас уже находится напротив, улыбаясь мне.

– Ты чёртово животное! Сукин сын! – шиплю, отползая назад. Моя нога нещадно пульсирует. Чёрт, Томас использовал свой яд. Он был только у отца, мне такое чудо не досталось. А вот у Томаса… он намного сильнее меня. И мне страшно. Мне, правда, страшно. Я не хочу…

Томас прыгает на меня, обхватывая мою шею. Мы оба неудачно падаем на пол, и я ударяюсь всем телом, из моих лёгких словно выбивает весь воздух. Я издаю стон, пробуя встать, но у меня нет сил. Я ещё слаба… а кровь… она так близко. Надо было поесть.

– Вот так, – Томас проходит языком по моей ране, и её покалывает. Она щиплет, а я жмурюсь, ударяя здоровой ногой Томаса в плечо. Он лишь на секунду дёргается, но потом грубо хватает меня за волосы и тащит за собой по полу.

– Отвали! Чёртов насильник! Томас, это не смешно! Отвали от меня! – ору я, цепляясь за его руку. Царапаю его когтями, кровь Томаса капает мне на лицо, но ему хоть бы хны. У меня внутри всё сдавливается от страха, когда он бросает меня в угол душевой, и вода попадает мне в рот, отчего я начинаю кашлять, вытирая глаза. Томас крепко обхватывает мою шею и поднимает меня.

– Отвали, – хриплю, ударяя его по руке. – Отвали. Неужели… тебе нужно… быть таким?

– Да. Я хочу этого. Мне нравится твоё сопротивление. Оно меня будоражит. И я уверен, что как только я буду внутри тебя, то ты снова станешь моей покорной шлюхой. Ты для этого и рождена, Флорина. Быть моей грёбаной шлюхой, – Томас бьёт меня о стену, а затем ещё раз. Мой череп трещит, а голова наполняется шумом, во рту я чувствую привкус собственной крови.

Его губы снова нападают на мои, но я сжимаю их и дёргаю головой, хотя это сложно делать с треснувшим черепом и рёбрами. Я ещё не восстановилась. Я не успею… моё тело предаёт меня. Оно слабо, а моё существо сильнее. Ненавижу…

– Томас, остановись, – шепчу я, когда он успешно разрывает мой бюстгальтер и то же самое делает с трусиками.

– Ни черта. Ты моя. На тебе будет мой запах. Я помечу тебя. Я, блять, убью тебя, но ты всё равно будешь моей, – отвечает он и оставляет в покое мои губы, опускаясь поцелуями к шее, за которую всё ещё удерживает меня.

Я упираюсь руками в его плечи. Царапаю его, но ему всё равно. Брыкаюсь, но он равнодушный к моим ударам, продолжает водить языком по моим ключицам, направляясь к груди.

– Не трогай… не смей… Томас, чёрт возьми! Ты же другой! Томас, очнись ты! Что ты творишь? Я возненавижу тебя ещё сильнее! Томас! – Схватив его за волосы, я дёргаю за них и вырываю клочья, а они вырастают снова. Я делаю это снова и снова, но у него никакой реакции. Его язык кружит по моему соску, и он вбирает его в рот. Я жмурюсь, когда моя сущность просыпается и радуется такому вниманию. Но я нет. И я борюсь внутри себя со своей сущностью и с Томасом одновременно.

– Томас, хватит! Отвали! Томас! – Я бью его ногами и руками, а он крепко удерживает меня за талию, скользя языком ниже, пока не утыкается между моих бёдер.

– Хорошо пахнешь, Флорина. Ты уже мокрая. Ты хочешь меня. Твой вампир хочет меня. Он признал меня своим хозяином. Признал своим королём. Но и твоё сознание я тоже подчиню, – рычит он, кусая внешнюю сторону моего бедра, и я, выгибаясь, кричу. Это не больно, это ужасно… приятно. И мне противно. Противно от себя. Противно, что я вампир, и это грёбаное существо обожает Томаса. Я ненавижу их обоих. Ненавижу, что его губы, целующие место укуса, так приятны.

Крепко сжимаю губы, только бы не издать стон. Я продолжаю бороться, но уже не так активно, моё тело расслабляется. Дрожь пробегает по нему, когда Томас ласкает мои рёбра и поднимается во весь рост. Он обхватывает мой подбородок и впивается мне в губы. Его настойчивый рот атакует мой, но я пытаюсь отвернуться. Хватка на моём подбородке сильнее, Томас проводит языком между моих крепко сжатых губ и царапает их клыками. Он размазывает по моему рту мою кровь, продолжая терзать меня. Его ладонь опускается по моему животу ниже. Я упираюсь руками ему в грудь, вжимаясь в стену, желая, чтобы она провалилась назад и избавила меня…

О боже.

Его пальцы касаются моего клитора, но я до боли сдвигаю ноги, дёргая бёдрами и не позволяя ему проникнуть дальше.

– Нет. Отвали. Отвали от…

Зря я открыла рот, потому что язык Томаса ныряет внутрь. А затем Томас хватает мои щёки так, что мой рот просто не может теперь закрыться. Он блокирует мою челюсть двумя пальцами. Мои ногти рвут его кожу на груди, а вода смывает кровь, но запах сводит меня с ума. Его язык ласкает моё нёбо, и я, злясь, царапаю его рот клыками, вызывая лишь смех у Томаса.

– Брось, Флорина, это просто секс. Никаких чувств. Никаких сожалений. Ты принадлежишь мне.

Томас рывком поворачивает меня к стене и бьёт между ног, отчего они разъезжаются на мокром полу.

– Томас, будь разумным, – шепчу я, надеясь вернуть его в нормальное состояние. Сейчас он просто безумен. – Послушай… мы же… ты не должен этого делать… Томас, не надо.

– Ошибаешься, Флорина. Надо. Ты забыла, кто твой король. Я тебе напомню. И я буду напоминать тебе об этом каждый чёртов раз. Каждый, когда ты забудешь об этом. Ты принадлежишь мне, и меня не волнует, что ты об этом думаешь. Мне достаточно того, что твой вампир мой. А ты… – он прижимается ко мне всем телом, блокируя любое моё движение и поставив ногу между моих ног, – лишь то, что я хочу. Пока хочу. И это очень выгодно для тебя.

– Томас, не смей этого делать. Это насилие. Это… чёрт!

Он рывком растягивает меня, оказываясь внутри так внезапно. Я скулю и жмурюсь от нежеланных эмоций.

– Вот так… – Он медленно выходит из меня и снова скользит до основания.

– Ты омерзительное животное! Ты… ненавижу тебя! Я презираю тебя! – кричу, дёргая бёдрами и пытаясь схватить его за своей спиной руками. Он перехватывает мои руки за запястья и соединяет их за спиной, заставляя меня заскулить от боли в суставах. Боже, я снова становлюсь слабой. Ненавижу его… мне нужна кровь. Нужно просто выпить кровь, и я смогу… противостоять. Надеюсь.

– Да, сделай так ещё раз, Флорина. Мне приятно. Ты так хорошо чувствуешься вокруг моего члена. Знаешь, о чём я сейчас думаю? – спрашивает Томас и придавливает меня своим телом, медленно совершая ленивые фрикции внутри меня. Мне противно оттого, что моему телу нравится это. Противно, оттого что я мокрая, и моё дыхание нарушается. Противно, оттого что мой разум становится слабым.

– Мне плевать, – сцепив зубы, шиплю я.

– Я думаю о наших детях. Представь, у нас с тобой будут дети. Наши дети. Шумные, смешные и маленькие. Мы не повторим ошибок наших родителей. Мы с тобой несуеверные. Мы будем обожать наше потомство. Оно будет сильным и будет править вечно. У нас родится тринадцать детей. У меня нет никаких предрассудков насчёт чисел. Поэтому тринадцать, Флорина. Ты подаришь мне тринадцать детей, – шепчет он мне на ухо, и касаясь языком мочки.

– Только в твоих мечтах. Ты насильник.

– Я любовник, Флорина. Твоё тело в восторге от меня, а я от него. Разве не проще просто забыть обо всём и начать всё заново? Ты и я. Новый мир. Новые правила. Я даже прощу факт пребывания Стана рядом с тобой.

– Ненавижу тебя, – рявкаю я, отклоняясь от него, но Томас прикусывает мою шею клыками, вынуждая остаться на месте. Только не это. Нет…

– Тогда придётся доказать тебе, что это всё ложь, – ухмыльнувшись, Томас хватается одной рукой за мою талию и прижимает к себе. И он начинает входить в меня резче. Его толчки грубые и с маленькой амплитудой. Его стон проникает в мою кровь, и я реагирую. Мне до слёз противно, но моё дыхание становится поверхностным. Жар тела Томаса, его губы, ласкающие мою шею, приводят меня в агонию из ненависти и похоти. Мой разум давно отказал мне. Моя сущность вернулась в полной красе.

Я рычу от силы толчков Томаса внутри меня. Он ласкает губами мою шею.

– Откройся мне. Давай, Флорина. Откройся мне, – шепчет он, проникая в меня всё быстрее, и давление становится тяжёлым в моём теле.

– Откройся мне. Впусти меня, Флорина. Это важно. Впусти меня, – его хрип и мой стон сливаются. Его губы находят мои, и всё внутри меня переворачивается. Боль и удовольствие пронзают меня изнутри. Наши тела шлёпают друг о друга. Вода стекает по нашим телам, а звук душа поглощает звуки слияния тел.

– Откройся мне. У стен есть уши, Флорина. Откройся мне, – Томас целует изгиб моей челюсти и царапает клыками кожу шеи. Жар проходит по моему телу, сосредотачиваясь внизу живота. Ещё один стон срывается с моих губ в унисон грудному голосу Томаса.

– Боже, это чертовски хорошо. Так хорошо, Флорина. Укуси меня. Выпей мою кровь. Соверши обмен со мной. Сделай это. Моя королева.

Я улавливаю аромат кожи и крови Томаса перед своим лицом и распахиваю глаза. Его запястье прямо перед моими губами. Я, задыхаясь, принимаю член Томаса. Он целует изгиб моей шеи, вылизывая его. Его губы ложатся на мой затылок и шею.

– Вкуси меня, Флорина. Вкуси, – шёпот Томаса гипнотизирует меня. Я испытываю сильнейшую жажду. Мой вампир рычит, и моя слюна капает на подбородок.

– Давай, сейчас, Флорина. Сейчас! Вкуси меня! Кусай! – повышает голос Томас, опуская свою руку между моих бёдер. Он находит клитор и грубее входит в меня. Ритмично и быстро.

– Я… не могу… ненавижу… тебя, – удаётся прохрипеть мне. Мои ноги дрожат от удовольствия и похоти.

– Вкуси… вкуси же, Флорина. Вкуси меня… вкуси, – повторяет он, словно мантру. И это сводит меня с ума. Я не могу сопротивляться. Я впиваюсь в его запястье и хватаю его руками, в этот же момент Томас прокусывает мою кожу на шее. Толчки становятся хаотичными. Стоны и шипение, аромат крови и звук душа всё сливается в одну порочную композицию. Моё тело накаляется сильнее. Бёдра дрожат от силы ударов по ним. Всё внутри пульсирует от члена Томаса, растягивающего меня быстрыми толчками. Я балансирую на грани. Задыхаюсь. Захлёбываюсь. Схожу с ума. Внезапно меня разрывает изнутри от оргазма. Вместе с подавленным криком я вся сжимаюсь, и меня сотрясает дрожь, стон Томаса пропитывает мою кровь, и я чувствую всё ещё мощнее. Его оргазм сносит всё в моей голове. Мир перед глазами белеет, а тело выгибается. Кровь Томаса с последним глотком проникает в мой организм, усиливая оргазм, и меня накрывает волной блаженства.

Меня не держат ноги, я падаю на пол вместе с Томасом и не могу пошевелиться. Я словно покинула тело. Мою грудь сдавливает, а хватка Томаса на моей талии становится сильнее. Он что-то хрипит мне, но я не могу понять. В моей голове невероятный шум. Единственное, что я осознаю – моё тело, как, видимо, и тело Томаса просто отключилось. Невозможно шелохнуться, потому что какие-то странные звуки в непонятном ярком свете перед глазами, затягивают меня туда, как в воронку. Наши тела вздрагивают синхронно, дышать с каждой секундой становится всё тяжелее. Это больно и приятно одновременно. Я падаю куда-то и плыву в неге.