Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 26 страниц)

– Отец велел принести тебе. Ты просила, – сухо говорит он и передаёт мне поднос.

– Ага, спасибо, – натягиваю улыбку. Соломон хмурится и бросает взгляд на закрытую дверь в ванную комнату. – Всё в порядке?

– Да… да. Ты не собираешься поужинать со всеми вместе? – интересуется он.

– Нет. Мне нравится ужинать одной, тем более я сильно расстроена исчезновением Стана. Никого не хочу видеть, – печально вздыхаю.

– Слушай, он или вернётся, или ты узнаешь, кто тебя предал. Другого варианта не дано, – пожимает плечами Соломон.

– Я уже устала от предателей. Устала оттого, что вы так легко манипулируете, шантажируете и убиваете. Просто устала от вашей войны, Соломон. Хочу нормальной жизни. Хочу мира. Поэтому я больше не собираюсь строить догадок и смотрю теперь в глаза фактам, а они паршивые. Доброй ночи, – закрываю перед его лицом дверь и хмыкаю. Пусть считает, что я на грани. Пусть, мне это на руку.

Поставив поднос, хватаю упаковку с кровью и только собираюсь поесть, как пакет вылетает из моих рук и приземляется прямо в руки Томаса. Я злобно пихаю его во влажное плечо. Он стоит рядом со мной, в одном только полотенце, обмотанном на бёдрах. Но сейчас я слишком раздражена, чтобы обращать внимание на такие мелочи.

Томас отрицательно качает головой и показывает ногтем на абсолютно незаметный прокол в пластиковой трубе пакета. Хмурюсь, поднимая на него взгляд. Эта кровь отравлена. В неё что-то влили, и Томас не дал мне её выпить. Ну вот снова, видишь, мой друг? Снова он защищает и предупреждает меня, а в моей голове звенят слова Соломона про настоящую причину всей этой войны. Наблюдаю за тем, как Томас уходит, чтобы избавиться от крови, а затем возвращается и бросает пустой пакет на поднос. Но я всё ещё голодна. Мне нужна кровь, да хотя бы синтетическая. Без крови я не восстановлю полноценно все силы. Сначала кровь, а потом человеческая еда. Такая последовательность и я бы…

Перед моим лицом появляется запястье Томаса, и он взглядом приглашает меня укусить его, воспользоваться его кровью. Признаю, что меня это очень сильно озадачивает. Но Томас подталкивает своё запястье ближе к моим губам и кивает, подтверждая мои догадки. У меня нет выбора. Томас не может забраться в мой разум, пока я не дам на это согласие. Я не Стан. Я сильнее. Поэтому я выпускаю свои клыки и обхватываю запястье Томаса, чтобы через секунду вонзиться в его вену. От удовольствия я даже урчу, когда его кровь проникает в меня и сливается с моей. Это так хорошо, словно ты давно не пил обычную воду, и вот теперь у тебя есть возможность напиться вдоволь. Но я не собираюсь терять контроль, достаточно.

Оторвавшись от руки Томаса, улыбаюсь ему и киваю, облизывая губы. Он безразлично убирает руку и направляется к шкафу. Я смотрю на еду и принюхиваюсь к ней, чтобы учуять ещё яд. Ненавижу похлёбку, если честно. Для меня это еда для больных. Когда я умирала, то обожала её, потому что организм не воспринимал ничего другого. Но на подносе есть и кусок хорошего мяса с овощами и картошкой.

Томас появляется у меня за спиной и хватает мою руку. Он отламывает кусок хлеба моими пальцами, обмакивает его в похлёбке и бросает себе в рот. Я наблюдаю за тем, как он жуёт, а затем кивает мне, разрешая есть. Я указываю на мясо, и он отрицательно качает головой. Прекрасно. Я бы хотела нормальную еду. Я в своём доме, а меня пытаются отравить на каждом шагу. Это так утомляет.

Пока я снова блуждаю в своих мыслях, Томас одевается и уходит, не сказав мне ни слова. Мне приходится поесть похлёбки с хлебом, а затем убрать поднос за дверь с пустым пакетом крови и полной тарелкой мяса. Если бы я отказалась от крови, то точно съела бы мясо. Если я бы отказалась от мяса, то точно выпила бы кровь. Умно.

Остальную часть вечера я просто сижу, глядя на камин, и вновь обдумываю варианты, чтобы обезопасить себя. Мои мысли постоянно возвращаются к Томасу и Геле. Это правда? Если я спрошу его, скажет ли он мне правду или тоже нельзя? Если честно, то я скептически отношусь к словам Томаса про то, что он не должен мне ничего говорить. Это абсурд. Но с другой стороны, Стан повторил слова Томаса. А также Томас показал мне на яд, без него я бы точно попалась, ведь сама ничего странного не заметила. Даже запаха не было, консистенция мяса была нормальной и не отличалась от цвета крови.

Дверь в спальню открывается, и появляется Томас. Он указывает мне на кровать.

– Что? – беззвучно недоумеваю я.

Он подлетает ко мне и тащит меня в постель. Грубо толкнув, хватает мою руку и царапает мою кожу ногтем. Рана сразу же вспыхивает болью. Яд медленно начинает разъедать мою кожу, пока я во все глаза смотрю на Томаса. Он достаёт из кармана шприц и снимает колпачок. Бросив на меня взгляд, Томас прокалывает мою кожу именно на месте раны, и я сцепляю зубы, чтобы не наорать на него. Когда шпиц полностью заполняется моей кровью, Томас указывает на подушку, и его взгляд резок. Он приказывает лечь. Остальными его действиями понимаю, что он хочет, чтобы я притворилась спящей. Но моя рука зудит, чёрт возьми. И зачем ему моя кровь? Но я послушно ложусь и закрываю глаза. Я слышу, как Томас двигается по спальне, когда раздаётся тихий стук.

– Томас?

Это Радимил. Выравниваю дыхание и продолжаю притворяться спящей. Томас приглушает свет вокруг кровати.

– Входи. Она спит. Снотворное прекрасно подействовало. Она выпила кровь. Это было умно дать два из трёх, – хмыкнув, отвечает Томас.

– Идея Соломона. Достал кровь?

– Да. Вот.

– Отлично. Мы постараемся её использовать для изготовления сыворотки для Флорины. А также будем пробовать влезть к ней в разум через её кровь. У тебя не получилось, потому что она тебе не доверяет. Но может получиться у нас или у Стана.

У Стана? Он у них?

– Если его найти. Ты выяснил, кто помог ему сбежать? – сухо спрашивает Томас.

– Предполагаю, что Соломон. Он увёл меня на улицу раньше, чем я услышал происходящее. Думаю, что он помог Стану сбежать.

– Зачем?

У меня тот же вопрос.

– Стан точно отправился к основному клану, чтобы предупредить их, восстановиться и напасть на нас. Когда обнаружилось, что Стан исчез, я отправил нескольких вампиров по его следу, и знаешь, на кого они нарвались в городе? На наших же вампиров, которых Соломон отправил следить за Станом, чтобы узнать местоположение клана Монтеану. Мы их убили, поэтому Соломон не получит никакой информации.

– Ты же понимаешь, что если Соломон будет продолжать в том же духе, то мне придётся его убить?

– Да, я помогу тебе. Я согласен с тем, что мой сын нарушает нашу договорённость. Но он считает, что ты ничего ему не сделаешь, потому что легко шантажирует тебя телом Гелы.

Так, тело матери Томаса находится у Соломона, и это чёртова правда. Гела может вернуться.

– У тебя есть зацепки, где он может её прятать?

– Пока нет. Я уже проверил все тайники Соломона, она может быть где угодно, Томас. Где угодно. Но не беспокойся, мы найдём её и тогда избавимся от Соломона. Откуда я мог знать, что мой сын окажется предателем? Чёртов Соломон, – огрызается Радимил.

– Я рад, что ты осознаёшь всю опасность, которая от него исходит. Нам не нужны больше войны, мы восстановим справедливость и вернём маму сюда. Благодаря ей и, конечно, тебе клан Монтеану пал, а Русо был убит. Тебе было легко переложить всю вину на Флорину, она до сих пор мучится, насколько я знаю. Но это не так важно, хотя довольно забавно, – с усмешкой в голосе отвечает Томас.

И мне противно. Просто противно. Он не рассказал мне ни о чём, а, выходит, что это правда. Он собирается вернуть свою мать к жизни с моей помощью. Но если это так, то какого чёрта он позволил мне узнать об этом? Разве суть его игры не состоит в том, чтобы скрывать правду?

– Флорина лишь расходный материал, Томас. Когда в ней не будет никакой пользы, мы, наконец-то, заберём то, что она забрала у Гелы. Твоя мама будет гордиться тобой, Томас. Она хотела именно этого для тебя. Она мечтала увидеть тебя на троне и свергнуть Монтеану за их жестокость. И ты всё делаешь правильно.

– Я знаю. Скоро всё закончится. Как проходит подготовка к свадьбе?

– Прекрасно на самом деле. Рано утром привезут наряд для твоей невесты, тронный зал практически готов, его осталось немного украсить, и всё. Флорина должна будет тебя короновать, объясни ей это.

– Завтра объясню. И ты останешься здесь за старшего, Радимил, когда мы с Флориной уедем на пару дней. Я должен продолжать делать вид, что это не мой выбор, а вы меня заставили. Она должна снова доверять мне, чтобы я мог забраться к ней голову и увидеть место обращения. Она знает это место, я уверен в этом. Она знает, просто или не помнит, или не хочет говорить. Тем более думаю, что я на верном пути. Она влюблена в меня. Как бы Флорина ни огрызалась, ни высказывала своё недовольство, сегодня она взяла вину на себя, чем и доказала своё истинное отношение ко мне. Это была обычная проверка её чувств, и она её прошла.

– Значит, всё складывается самым удачным для нас способом.

– А что насчёт праздника? Ты сделал то, что я просил?

– Да-да, всё есть. Завтра к вечеру подарок приедет.

– Отлично. Тогда иди попробуй использовать кровь Флорины, а я отдохну. И следи за Соломоном, Радимил. Пусть он считает, что ты подыгрываешь мне, как и раньше. Вытащи из него информацию по местоположению тела моей матери.

– Я буду стараться, Томас. Доброй ночи.

– Доброй, Радимил. И убери любого от моей спальни, я думаю немного развлечься.

Радимил неприятно смеётся, как и Томас.

– Мне нравится ход твоих мыслей, Томас. Сделаю. Ни в чём себе не отказывай.

– Так и планировалось.

Дверь за Радимилом мягко закрывается, и я распахиваю глаза. Сев на кровати, поворачиваю голову, и наши взгляды с Томасом пересекаются. Он усмехается и дёргает плечом, словно говоря мне: «Вот так обстоят дела на самом деле. Удивлена?». И тот факт, что всё это правда, и он, понимая, какую боль причинит мне, если вернёт Гелу, всё же собирается это сделать. Я так хотела бы его ненавидеть. Я дура, которая снова, видимо, совершила ошибку.

Глава 20

То, что я сейчас прохожу – жизнь в неизвестности, а мы её, как ты помнишь, мой друг, абсолютно не любим. Помимо этого, моё существо безумно злится внутри, как и я сама полна возмущения и ярости. Другая женщина всегда для сущности мишень. И пока она её не достигнет цели, чтобы уничтожить, она не успокоится. К слову, я абсолютно не против найти чёртову Гелу и измельчить её в блендере.

– Флорина, – Томас шевелит губами, выставляя руку вперёд, словно это как-то усмирит мою сущность. О-о-о, нет. Я выпускаю клыки и шиплю, медленно ползя по кровати в направлении Томаса.

– Подожди. Стой, – предупреждает он. Но я уже прыгаю на него. Мы оба с грохотом заваливаемся на пол. Хватаю Томаса за волосы, заставляя его выгнуться под собой, и шиплю ещё более угрожающе.

– Я даже не защищаюсь, видишь? – медленно говорит он только губами. Но мне этого мало. Я сильнее дёргаю Томаса за волосы и обнажаю его шею.

– Давай поговорим. Хорошо? Поговорим?

Прищуриваюсь и приоткрываю губы. С моих клыков стекают капельки слюны и падают на шею Томаса. Моя сущность требует заклеймить Томаса, разорвать его к чёрту и отомстить за боль и предательство, а затем привязать его цепями к кровати и никому не позволять даже видеть его. Один из огромных минусов нашего вида – это чувство собственничества. Я даже поделать с этим ничего не могу.

– Поговорим. В ванной. Там можно немного заглушить разговор, – шепчет он.

Разжимаю руку, но специально царапаю его когтями по черепу, отчего Томас кривится. Я не доверяю ему, поэтому хватаю за шиворот и тащу по полу за собой. Бросив Томаса в угол ванной, запираю дверь и снова шиплю, глядя на него.

Томас поднимается и включает воду на всю мощность. Звук воды сразу же неприятно бьёт по моему идеальному слуху. Это создаст шум.

– Она жива, – со свистом злость вылетает из моих губ.

– Отчасти, – кивает Томас. – Только не кричи, хорошо? Они услышат.

– Ты играл со мной. Ты понимаешь, что вампирша очень кровожадное существо. Она не прощает измен и предательства. И никогда не прощает другую женщину. Так что, с удовольствием покажу тебе, что я могу, кроме крика, – предупреждающе зашипев, прыгаю на него, но Томас отскакивает в сторону, и я приземляюсь на стену. Обернувшись, замечаю, что он обратился.

– Это что, ревность, Флорина? Надо же, а я думал, что противен тебе, – ухмыляется он.

– Я тебя ненавижу, – цепляясь за каменную кладку, двигаюсь по стене к нему. – Я презираю тебя, грёбаный ублюдок. Я выпотрошу тебя.

– Это своего рода признание в любви, – улыбается он.

Рыкнув, я снова прыгаю на него, но он уворачивается, мне удаётся зацепить только его щёку. Аромат крови сразу же попадает в мою кровь, и мои ноздри трепещут. Я облизываю палец, удовлетворённо наблюдая, как порез на щеке Томаса затягивается.

– Она жива, ты, законченный кусок дерьма. И хрен ты её найдёшь. Хрен ты используешь меня. Хрен ты выживешь. Я разрываю между нами…

– Ты не можешь, – спокойно перебивает меня Томас и сам подходит ко мне. Я выбрасываю вперёд руку, но Томас перехватывает её и толкает меня к стене. Бьюсь спиной и охаю, когда частички камня падают к моим босым ногам.

Томас оказывается напротив меня и хватает мои руки, сжимая и стискивая их между нами. Я клацаю зубами, но это лишь умиляет его.

– Знаешь, я постоянно представлял себе, какая ты, когда обращаешься. Какой длины у тебя клыки. Становятся ли твои глаза чёрными, как у меня? Как ты пахнешь. Какой у тебя темперамент. И я ни разу не угадал. Я думал, что когда ты обратишься, то сразу же вспомню, кто ты такая, и что сделали ты и твоя семья. Нет. Мне это ещё больше нравится, чем твоё человеческое обличие. Мне хочется облизать твои клыки и смотреть в твои расширенные зрачки вечно.

– Не заговаривай мне зубы, – шиплю я. – Говори. Каков твой план? И если ты собираешься…

– Соломон тебя ввёл в курс дела, не так ли? Ты уже знала о Геле. Ты снова начала сомневаться. И это правильно, Флорина. Ты правильно поступила, сомневаясь во мне.

Дёргаюсь в руках Томаса, а он ещё крепче блокирует моё тело, отчего я даже двинуться теперь не могу. Помимо этого, зуд в моей руке на месте раны нарастает, и моё веко дёргается от неприятного чувства. Томас, словно читая мои мысли, бросает взгляд на уже загноившуюся рану и ослабляет хватку на моих запястьях. Он подхватывает мою руку и проводит кончиком языка по ране.

– Утром они скажут, что твоя кровь ядовита для них. Они ничего не смогут сделать. Ничего, – задумчиво шепчет он, поглаживая пальцем моментально затягивающуюся ранку.

– Расскажи мне.

– Не могу, Флорина. Не могу. Я делаю всё, чтобы ты узнала о происходящем естественно. Я не могу тебе рассказать. Не могу. Я уже объяснял тебе почему, – Томас качает головой и отходит от меня.

– Но я доверяю тебе всё меньше и меньше. Пока ты молчишь и не даёшь мне хотя бы какую-то информацию, я колеблюсь. Признаю, что мне хочется тебе верить. Хочется. Но я не могу позволить себе снова ошибиться, Томас. Это недопустимо для меня, понимаешь? Расскажи мне.

– Открой свой разум. Впусти меня, и я тебе всё покажу, – быстро просит он.

– Нет. Это слишком высокий уровень доверия, а ты его не достиг. Боже, ты что не понимаешь, в какой я ситуации нахожусь? – злобно спрашиваю, всплёскивая руками.

– А я? Ты обо мне подумала или только о себе? Они все ненавидят меня. Они боятся и ненавидят меня. Соломон собирается восстать против меня. Он только и ждёт того, когда я дам ему подтверждение своими поступками, словами или действиями тем, что я привязался к тебе, и что ты моя. Ты думала о том, в какой я ситуации? Нет, не думала, потому что ты, как обычно, зациклилась на боли, как и раньше. Не на победе, не на выживании, а на боли. И да, мне тоже больно, Флорина. Мне тоже больно, представляешь? Мне тоже бывает чертовски больно. Ты считаешь, что все тебя бросили, верно? Но у тебя есть чёртов Стан. У тебя есть клан, и они готовы драться. А я? Я один. Я всегда был один. Мной тоже манипулировали. Меня шантажировали. Я всю жизнь являюсь для всех средством достижения власти, а не живым существом. Поэтому пошла ты, Флорина. Пошла ты к чёрту со своим недоверием, мне своей боли по горло хватает, – произносит Томас и вылетает из ванной комнаты.

Поджимаю губы. Хорошо, я не думала о нём. Он же мужчина. Он сильный как физически, так и ментально. Но я ничего не знаю о нём. Я не уверена, что хотя бы что-то из его рассказов было правдой.

Боже, я не знаю, что мне решить. Не знаю. Мне нужна хотя бы какая-то информация. Гела, вероятно, будет жить дальше, Томас её вернёт и отдаст ей моё сердце. Это же чудовищно.

Вхожу в спальню. Томас приглушил все свечи, оставив только огонь играть в камине. Он переоделся в пижамные штаны.

– Я устал, – сухо бросает он, забираясь в постель.

– Томас…

– Я устал, – отрезает он и отворачивается, злобно взбивая подушку.

Тяжело вздохнув, я тоже забираюсь на кровать и отворачиваюсь в другую сторону.

– Я не думала о тебе, – шёпотом признаюсь. – Не думала, потому что если буду думать о тебе, то тогда пойму, что хочу доверять тебе и ненавижу себя за это. Если я буду думать о тебе, то тогда мне придётся признаться в том, что… ты разбил моё сердце, и каждое твоё слово, каждый взгляд и поступок для меня за гранью боли. Поэтому я предпочитаю о тебе не думать, а взращивать внутри себя ненависть к тебе, отвращение и злость, напоминать себе о том, что ты забрал у меня… папу. Единственного вампира, который меня по-настоящему любил. Так что прости, Томас, но ты достаточно сделал, и ни одно твоё слово не изменит моих чувств. Ни одно. Ты и раньше многое говорил, а в итоге… я… ты разбил мне сердце.

Наступает гнетущая и неприятная тишина, и она куда более жестока, чем крик или спор. Тишина всегда сообщает о конце, финале, горе, боли, печали, о чём-то завершённом и о…

Я замираю, когда ладонь Томаса ложится мне на живот, а он мягко целует меня в плечо.

– Тебе придётся выбрать, Флорина. Я никак не могу повлиять на тебя, клянусь. Если бы мог, то сделал бы это. Но единственное о чём, что ты должна знать, и в этом я убедился, что возлюбленные существуют, но раньше их не было. Я абсолютно уверен в том, что есть необъяснимая тяга к другому вампиру, которую ты не хочешь чувствовать, но твоя сущность требует отвоевать своё. Твоя сущность знает наверняка, что именно этот вампир подойдёт тебе идеально и станет твоей вечностью. Твоя сущность мстит тебе за то, что ты идёшь против её желаний. Твоя сущность порой подчиняет себе и позволяет увидеть те самые воспоминания, где был аромат, поцелуи, и она купалась в объятиях слияния. И эта сущность испытывает невероятную и сильнейшую боль оттого, что она не может уберечь возлюбленную от всех бед, потому что в этом виноваты чувства другой души и ошибки других вампиров. И тебе приходится балансировать на грани, только бы никто и никогда не узнал, что у тебя есть свои слабости. Слабости, которые сосредоточены лишь в одном вампире, и если ему кто-то причинит боль, и ты отреагируешь, то подставишь этого вампира. Ты отдашь его разорвать голыми руками и проиграешь. Я не могу так рисковать тобой, Флорина. Прости, – горечь с которой едва уловимо шепчет Томас, проникает и в моё сердце, и оно нарушает свой ритм. Моё дыхание сбивается, и из уголка глаза выкатывается слеза, сразу же впитываясь в ткань подушки.

Томас отстраняется, но я ловлю его руку и сжимаю её. До меня доносится его тяжёлый вздох. Я поворачиваюсь и встречаюсь с его тёплым и изранено-печальным взглядом. Касаюсь пальцами его лица и огибаю контур твёрдого подбородка, покрытого мягкой щетиной. Она шуршит под моими пальцами, вызывая в моём теле отклик нежности. Томас дёргает головой, и мой палец попадает на его губы. Он мягко целует его и слабо улыбается. Его ладонь, лежащая у меня на животе, стискивает мою футболку, а затем поднимается выше, пока не достигает моих губ. Он проводит по ним пальцем, немного подминая и приподнимая. Мои клыки сразу же появляются, и я облизываю их. Взгляд Томаса темнеет, пока он поглаживает пальцем мой подбородок.

Мы смотрим друг другу в глаза, и я чувствую, как мы одновременно меняемся. Глаза Томаса заполняет чёрная радужка, и алые нити поблёскивают в ней. А внутри меня тонкие, но в то же время мощные нейронные связи с ним, натягиваются, готовые рвануть в любой момент, словно бомба.

Приоткрываю губы в слабом вздохе, ощущая, как воздух вокруг нас становится густым и тяжёлым. Он оседает у меня в лёгких, заставляя их работать сильнее. Томас обхватывает мою шею и дёргает меня к себе, впиваясь мне в губы. Он касается языком моих клыков, и я не могу сдержать стона возбуждения. Да, у нас клыки очень чувствительные, поэтому я прячу их, отчего Томас возмущённо рычит, сильнее стискивая мои волосы. Я охаю, и они вновь появляются. Томас целует меня, и я отвечаю ему с безумной страстью. Клыки мешают, но ему нравится, что я царапаю его рот и выпиваю каплю за каплей его кровь, наполненную сильнейшим афродизиаком.

Томас немного приподнимается, и я заглядываю ему в глаза, в которых сейчас бушуют и пульсируют эмоции похоти и желания. Он хватает мою футболку и стягивает её с моего тела, одновременно откидывая на пол одеяло. Моей кожи касается прохладный воздух, но я не успеваю об этом подумать. Томас снова обрушивается на мой рот и терзает его зубами и губами. Его руки жадно шарят по моему телу. Он падает на кровать, не разрывая поцелуя, и я перекатываюсь на его тело, обхватывая его голову руками. Мне хочется вжаться в него сильнее, настолько, чтобы раствориться в нём.

Каждое прикосновение и каждый поцелуй Томаса сводят меня с ума. Я больше не могу контролировать свою сущность и отдаю ей полный карт-бланш, позволяя делать то, что она хочет.

Меня бросает в жар. Моя грудь прижимается к груди Томаса. Его ладони проходят по моим бёдрам, и он цепляет ногтями ткань моих трусиков, срывая их. Я не могу оторваться от его губ и языка, ныряющего в мой рот. Опускаюсь руками по его спине, на которой перекатываются мускулы, и хватаюсь за его ягодицы, забираясь под кромку пижамных штанов. Стягиваю их вниз, обнажая и переворачивая Томаса на спину.

Оторвавшись от его губ, встречаю заволочённый похотью горящий взгляд Томаса и усмехаюсь, скользя по его телу вниз.

– Чёрт, – шипит он, запуская пальцы в мои волосы.

Мой язык ласкает его живот и опускается ниже, пока перед моими глазами не появляется его твёрдый член. Полностью снимаю с него штаны и бросаю назад, обхватывая рукой его мощную длину. Облизнувшись, я бросаю взгляд на Томаса, наблюдающего за мной. Его грудь быстро и часто поднимается. Я опускаюсь ртом на его член и посасываю головку, вылизывая солоноватый предэякулят, когда Томас издаёт низкий стон, подбрасывая бёдра выше. Заглатываю его член глубже до горла, вырывая ещё один стон. Я двигаю головой вверх и вниз, Томас вновь запускает пальцы в мои волосы и начинает трахать мой рот. Я царапаю ногтями его бёдра, обхватывая его ягодицы, и выпускаю его член изо рта, кружа языком вокруг головки. Мягкие стоны срываются с губ Томаса. Он двигает бёдрами, и его член попадает мне в рот, я втягиваю его в себя и играю языком с головкой. Наращиваю темп, грудь Томаса ходит ходуном. Его пальцы сильнее стискивают мои волосы. Он жмурится и откидывает голову назад, вот-вот готовый взорваться. Похоть в моём тебе достигает высокой отметки безумия, когда Томас хватает меня за руку и отрывает от себя. Он бросает меня на кровать и накрывает своим телом.

Губы Томаса грубо обрушиваются на мои. Нетерпеливо застонав ему в рот, я шире раздвигаю ноги, приглашая его. Томас ведёт рукой по моему бедру, вызывая непреодолимое желание впиться в его кожу ногтями от силы похоти, разгорающейся внутри меня. Она пульсирует по всему телу, даже мои клыки вибрируют, ожидая, когда смогут впиться в вену Томаса. Он подхватывает мою ногу и приподнимает её, не отрываясь от моих губ. Его рука на секунду исчезает из моих волос, и он наполняет меня одним мощным толчком до основания. Моё тело выгибается, принимая правильное давление внутри. Я издаю протяжный стон в губы Томаса, но он поглощает мой голос, продолжая целовать меня. Он посасывает мою нижнюю губу, медленно толкаясь в меня. Скольжу ладонями по его плечам, прижимая его теснее. Мой разум полностью поглощён удовольствием от жара, играющего между нашими телами, между которых особо и нет расстояния. Мы тесно прижаты друг к другу. Тело Томаса скользит по моему. Он тягуче трахает меня, словно наслаждается каждым дюймом жара, когда его член погружается в меня. Цепляюсь за его плечи и играю с его волосами, отвечая на каждый поцелуй, сливающий нашу кровь из-за ран от наших зубов в единое озеро желания.

Моя голова кружится, кажется, что мы двигаемся вечность. Поцелуи не заканчиваются. Прикосновения и тихие стоны не прекращаются. Звуки заполняют мой слух, концентрируя моё внимание только на мягких всхлипах, скольжении наших тел друг по другу и на похрустывании простыней подо мной. И я бы могла умереть сейчас. Правда, это было бы прекрасным финалом для меня, но у Томаса другие планы.

Он переворачивается, и я седлаю его. Разорвав поцелуй, я откидываюсь назад, выгибая спину, и насаживаюсь на его член, наслаждаясь каждым сантиметром его длины. Ладони Томаса ласкают мою талию и поднимаются к груди. Он сжимает и массирует её. Я закусываю губу, раскачиваясь на нём и получая невероятное удовольствие от его поглаживания и пощипывания моих сосков.

Мои ладони проходят по его груди, и я склоняюсь над ним, полностью поднимаясь и резко опускаясь, отчего мы оба издаём приглушённый стон. Глаза Томаса горят, словно отражая пламя от камина. И я ловлю себя на мысли, что словно уже видела или слышала это. Но всё настолько схоже. Свечи оказываются зажжёнными, а я даже не заметила этого. Мягкий свет падает на наши тела, покрытые бисеринками пота. Стоны и шлепки тел становятся прекрасной композицией для этой минуты. Наши бёдра встречаются в ожесточённой схватке. Ладони постоянно поглаживают друг друга. Я нахожу губы Томаса, задыхаясь от желания целовать его вечно. Моё тело напрягается, когда я сильнее двигаю бёдрами. Быстрее. Томас обхватывает мои ягодицы и подбрасывает бёдра, встречая мои в громком хлопке плоти. Тяжёлое дыхание и поцелуи. Жар и похоть. Туман и страсть.

Время замирает для нас двоих. Смотрю в глаза Томаса. Его губы приоткрыты и припухли от поцелуев, блестят в свете свечей. Подхватываю его нижнюю губу и прикусываю. Томас стискивает мои ягодицы, разрывая меня размашистыми толчками. Растягивает. Наполняет. Сводит с ума. Энергия секса и желания становится осязаемой. Она проникает мне под кожу, в мои кости и мышцы, делая меня безумной. Мои пальцы путаются в волосах Томаса, когда он оказывается сверху, и я обхватываю его талию ногами. Он, опирается на руки и привстаёт, проникая в меня до основания. Выгибаясь, прикрываю глаза.

– Смотри на меня, Флорина. Смотри мне в глаза. Хочу, чтобы ты видела, что это я, – шипит он. Мне с трудом приходится подчиниться, и я вижу своё безумное отражение в темноте его глаз, в которых горит огонь. Словно дьявольская стрела пронзает меня гипнотический взгляд Томаса. Я не в силах перестать вглядываться в глубину его чёрных глаз, пока он берёт меня. Забирает всё у меня. Проникает в меня. Дарит мне удовольствие. Баюкает моё существо внутри. Распаляет его.

– Я… я… сейчас, – рвано выдыхаю, когда моё тело напрягается, а жар становится невыносимо сильным внутри. Двигаю бёдрами, встречая Томаса.

– Вкуси меня, – хрипит Томас и, немного наклоняя шею вбок, ложится на меня. Он стискивает мою голову и утыкается мне в шею. Наши тела скользят друг по другу всё быстрее и быстрее. Удовольствие сосредотачивается внизу живота, и я чувствую то самое время. Оно идеально. Теперь я знаю, о чём многие говорили. Потребность пометить своего партнёра. Потребность вкусить его. Потребность слиться с ним.

Мои клыки врезаются в кожу Томаса и прорывают её. Мой рот наполняется кровью Томаса, и в этот же момент он кусает меня. Меня разрывает на мелкие осколки от ощущений. Я перестаю ощущать своё тело, чувствуя только пронзающее меня удовольствие. Я достигаю пика настолько ярко, что перед глазами снова всё белеет. Словно до краёв наполняюсь кровью Томаса, и меня бросает в жар. Он проникает в мою кровь, и я обретаю часть своей свободы. Она поглощает меня раз за разом.

Раскрываю глаза и нахожу себя лежащей на снегу. Удивлённо озираясь, поднимаюсь на ноги и осматриваю себя. Я одета в чёрную толстовку и такого же цвета лосины. Я не могу понять, что происходит. Темнота вокруг подсказывает мне, что сейчас ночь. Вдалеке я вижу огни и быстро иду на них. Мои ноги утопают в снегу, я перехожу на бег и вылетаю на занесённую снегом подъездную дорожку дома. Довольно знакомого дома. Это дом Сава и его семьи. Я слышу голоса. Голоса всех, как и Томаса. Подхожу ближе и заглядываю в окно.

– Ты уверена, что хочешь этого, Майди? – хмуро спрашивает Томас, глядя на женщину.

Она испуганно сглатывает и кивает.

– Да. Иначе я никогда не помогу Саву. Обрати меня, Томас. Обрати, как моих сыновей. Сав нуждается в нас.

Томас выпускает клыки, Майди убирает волосы и обнажает шею. Все три брата наблюдают за ними, их глаза сверкают, а клыки блестят в свете искусственного освещения. Крик боли Майди разрывает тишину, и до меня доходит, что Стан не врал. Это прошлое, и я вижу его. Томас обратил их. Он помог им бежать. Они живы. На меня накатывает сильнейшее облегчение, и моё тело расслабляется, падая в темноту.

Глава 21

Делиться воспоминаниями – это определённый уровень доверия. Вообще, так просто влезть в голову вампира невозможно. Я имею в виду чистокровного вампира. В сознание полукровки войти легко, а вот чистокровного вампира намного сложнее. Он должен дать своё разрешение, если его нет, то придётся ломать ментальные стены, наносить физические увечья и ослабевать полностью организм, чтобы вампир не мог сопротивляться. И даже когда удаётся проникнуть в сознание, то не все воспоминания можно увидеть. Ты увидишь лишь то, что хочет помнить вампир. Обычно в таких случаях вампиры цепляются за воспоминания боли и ненависти к насильникам. И в конечном счёте ты ничего не получишь. Поэтому так важно дать разрешение и впустить вампира в своё сознание добровольно. Даже если разумом ты будешь согласен, а твоё существо нет, то ничего не получится. В общем, требуется единогласное мнение всего тела, души, разума и чувств. Иначе никак.

Когда я распахиваю глаза, то оказываюсь снова в спальне. Недалеко потрескивает огонь в камине. Вокруг нас всё ещё пульсирует воздух, сохраняя аромат секса и сладкой кульминации. Томас поднимает голову, глядя в мои глаза, и в его чёрных омутах я вижу улыбку, как и на губах. Это особая улыбка, она исходит именно их глаз, искренняя. Мне кажется, что Томас, как будто рад тому, что я увидела. Он убирает мокрые пряди волос с моего лба и чертит крест, а затем мягко целует это место. Он часто так делает. Так же он сделал перед тем, как войти со мной в ад. Зная, что вот-вот ему придётся обнаружить себя, показать своё истинное лицо и разбить мне сердце, Томас выбрал сторону. Но чью?