Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 26 страниц)

Томас ложится рядом со мной и прикрывает глаза, его грудь быстро вздымается. Пот блестит на его коже, излучающей жар. Я переворачиваюсь на бок и наблюдаю за тем, как он что-то обдумывает. Иногда тишина кажется такой громкой, а разговоры, наоборот, тишиной.

Касаюсь пальцами бицепса Томаса, и он поворачивает ко мне голову. Его глаза снова человеческие, а мне, оказывается, нравится его чернота, тьма и вековая печаль, застрявшая в глубине его зрачков. Томас подхватывает мои пальцы и целует их. Он кладёт себе на грудь мою руку и закрывает глаза. Я слышу стук его сердца. Оно медленно приходит в нормальное состояние. И вот этот маленький мир, в котором есть он и я, такой уютный, особенный и по-семейному тёплый. Мне представлялось, что вот так мои родители лежали в кровати, утопали в удовольствии, оттого что были рядом друг с другом. Так больно обманываться. Причём никто мне не говорил, кто и что делает, я выдумывала за них, то есть изначально готова была страдать. Хотела страдать.

У меня так много вопросов, но я не могу задать ни один из них без опасения того, что нас могут раскрыть, и мы оба пострадаем. И когда я думаю, что Томас может пострадать, то мне становится плохо, искренне плохо. Меня начинает мутить от страха. И это так хреново. Сколько бы я ни бегала от правды, лучше мне не становится. Пора бы признать, что ничего ещё не закончено, и, вероятно, моё сердце снова может быть разбито.

Томас резко напрягается и садится на кровати, а я, хмурясь, распахиваю глаза. Он подскакивает на ноги, показывает мне притвориться спящей и бросает на моё обнажённое тело одеяло за секунду до того, как в комнату без стука влетает Соломон. Он словно специально пытался поймать с поличным Томаса за чем-то таким, что мог бы использовать против него.

Я закрываю глаза и замираю.

– Ни черта себе. Я думал, что ты презираешь её, – смеётся Соломон.

– Хочешь присоединиться? – ухмыляется Томас.

– Что?

Что?

Я озадаченно слушаю их разговор.

– Брось, Соломон, мы часто такое проделывали раньше. Нам нравилось. Я не против поделиться, тем более уже закончил с ней. Можешь тоже попробовать. Она всё равно спит, и это словно трахать труп. Никакой отдачи, но как унитаз использовать можно. Немного сбросить напряжение и просто получить моральное удовлетворение оттого, что ты просто можешь сделать это с ней, – неприятный и насмешливый голос Томаса обижает меня. Хотя я осознаю, что он говорит таким издевательским тоном не для того, чтобы причинить мне боль, но всё же меня это задевает.

– Спасибо, воздержусь. Не хочу падать так низко, – с отвращением отвечает Соломон.

– Ладно. Так зачем ты пришёл? Что-то случилось?

– Уже утро. Обычно в это время ты спускаешься вниз. Отец отправил за тобой.

– Обычно я спускаюсь вниз тогда, когда хочу. У меня нет определённого графика, Соломон. Да и я был занят. Сейчас оденусь и спущусь. Есть какие-нибудь новости по поводу местоположения Стана и призыва остального клана Монтеану? Что говорят твои люди? Он привёл их к клану?

– Они пока не отвечают. Предполагаю, что они поехали дальше за ним. Это было умно, прикрыться доказательством твоей власти и желания жениться на Флорине, убить предателей, пока Стан сбежал. Отличное алиби для всех нас.

– Я знаю, – отвечает Томас, и раздаётся шуршание одежды.

Но меня поражает, что это Томас помог бежать Стану, и он же послал вампиров, чтобы они проследили за ним, а Радимил их нейтрализовал. Эти парни – заклятые друзья друг другу. Ложь на лжи, это просто куча лжи.

– А что насчёт крови Флорины? Есть какие-нибудь результаты? Сегодня день свадьбы, и я бы не хотел, чтобы наша королева внезапно передумала или выкинула ещё какую-нибудь ерунду.

– Там всё паршиво. Её кровь ядовитая. Никто из нас не смог даже попробовать её, я уже не говорю про остальное. Бесполезная трата времени. Но отец сказал, что проще дать ей небольшую дозу сыворотки, затормаживающей сознание. Она отупеет, и её легко можно будет контролировать. Скажешь ей, что делать, она выполнит. Это как в случае со Станом. На нём сработало, на ней тоже сработает. Я принёс один шприц. Можно вколоть сейчас, а потом ещё раз, если понадобится. Тем более она спит, Флорина даже не поймёт, что с ней делают.

– Да, это разумно. Нам не нужны сюрпризы. Давай сюда, сделаю это сейчас, чтобы потом не тратить время.

У меня внутри всё леденеет от страха. Томас не выгнал Соломона. Он, действительно, собирается это сделать со мной? Я не позволю ему просто так играть мной.

Томас забирается на кровать и откидывает немного одеяло, я намереваюсь напасть, когда он на пару секунд прикладывает свой палец к моим губам, приказывая молчать. Я чувствую тень Томаса, скрывающую меня, и тогда подсматриваю. Томас закрыл собой обзор. Он срывает колпачок со шприца и берёт мою руку. Я не шевелюсь. Он подносит иглу и резко всаживает её в одеяло, лежащее рядом с моей рукой. Быстро надавив на шприц, Томас выливает содержимое препарата и вытаскивает иглу, накрыв меня снова одеялом.

– Готово, – довольно произносит Томас.

– Знаешь, я бы на твоём месте хотя бы немного попытался сблизиться с ней. Флорина не так плоха, – произносит Соломон.

– Как хорошо, что ты не на моём месте. Если хочешь её, то без проблем, после слияния и коронации, я отдам её тебе. Делай, что хочешь с ней, пока я не приговорю её к смертной казни.

– Нет, мне она не нужна. Но… не знаю, это ведь выгодно, Томас, обладать ей.

– Ты забываешь, для чего она, вообще, нужна мне. Она лишь расходный материал, и только. Как только ты найдёшь место, где Радимил прячет Гелу, мы с тобой станем повелителями этого мира. Только подумай, Гела знает наверняка, где находится место обращения. И она расскажет нам, потому что будет зависеть от нас. Ну, и мне всегда нравилось с ней трахаться. Она была довольно умелой любовницей и безумной. Это, видимо, у нас семейное.

– Фу-у-у, Томас, это мерзко. Она же твоя мать.

– Это ничего не меняет. Ты же меня знаешь. Я тот ещё ублюдок, мне плевать, кто и как относится к моим предпочтениям. Я сделаю всё, чтобы вернуть Гелу. Всё. Даже легко убью Флорину у всех на глазах, вырву её сердце и верну его матери. Это даже комично. Флорина убила Гелу и съела её сердце. А в итоге она же и спасёт Гелу, умерев ради её существования. Когда-нибудь это будет анекдотом. Пошли, я проголодался, а также нужно проверить всё ли готово к потрясающему дню нашей новой жизни, – смеясь, Томас уводит Соломона. Когда за ними закрывается дверь, я распахиваю глаза, но не двигаюсь.

Чёрт. И как вот после таких слов оставаться спокойной? Конечно, подозрения и сомнения терзают меня и будут терзать. Я не могу просто взять и прекратить думать о том, что Томас собирается сделать, а он собирается, я чувствую это. Да ещё и слова о том, что он спал с Гелой. Конечно, это, вероятно, ложь, но… чёрт, не знаю. Не знаю, и всё.

Дверь вновь открывается, и в спальню возвращается Томас. Он хватает блокнот и быстро что-то пишет в нём, а затем передаёт его мне.

«Сегодня будь вялой и послушной хотя бы на церемонии, иначе подставишь нас».

Он ждёт моего ответа, и я киваю.

Я пишу ему вопрос: «Где Стан? Ты помог ему сбежать?».

Томас читает и кивает мне. Я недовольно поджимаю губы, пока он пишет ответ.

«Стан – твоя слабость. Его здесь нет, а значит, нет угрозы, что тобой будут манипулировать. Никто за ним уже не следит. Он ушёл к твоему клану. Он в безопасности».

– Гела, – одними губами произношу я.

Томас кривится и показывает на свой висок, в очередной раз предлагая мне впустить его в свой разум. Но я не могу. Это так не работает.

С тяжёлым вздохом он осознаёт, что я ему не доверяю. Секс сексом, но доверие это серьёзно. Вижу, как по его лицу пробегают печаль и разочарование. Пытаюсь взять его за руку, но он делает шаг назад.

– Я понимаю, – отвечает он и уходит.

У меня остаётся неприятное чувство, но я подавляю его. У меня есть причины сомневаться до сих пор. Сложно понять, где ложь, а где правда. Конечно, если бы я полностью поверила ему и впустила его в свой разум, то увидела бы правду в его воспоминаниях. Тем более вся семья Сава жива. Информация об их смерти и жестоком убийстве Савом тех, кого он любит, было ложью. Но есть ещё другой вариант, когда Томас забирается в мою голову и полностью подчиняет меня себе, и я ничего больше не могу контролировать, а предупреждения Соломона оказываются правдивыми. Хотя Соломон врёт. Радимил врёт. Они разнятся в своих показаниях наедине с Томасом. И это путает меня ещё больше.

Мне приходится встать с постели и застирать одеяло, чтобы не задержалась вонь от сыворотки. Потом я принимаю душ и сажусь напротив огня. Через некоторое время Томас возвращается с огромным чехлом для одежды и несколькими пакетами.

– Твоё платье и остальное, что может тебе понадобиться, чтобы подготовиться к церемонии, – сухо говорит он, бросая всё на кровать. – Тебе нужна помощь?

– Я плохо себя чувствую, – закусывая губу, шепчу.

Томас бросает взгляд на закрытую дверь, а потом усмехается, кивая мне.

– Флорина, мы подписали с тобой соглашение. Ты выйдешь за меня замуж. Добровольно. Сегодня. Тебе не отвертеться от этого. Ты меня поняла? Повтори.

– Я выйду замуж за тебя добровольно. Сегодня, – тихо говорю я.

Прикрыв глаза, Томас беззвучно благодарит меня.

– За тобой придут через три часа. Тебе нужна помощь? Мне прислать слуг?

– Нет.

– Что ж, тогда до встречи. Этот день ты никогда не забудешь, Флорина. Уже завтра ты будешь полностью моей. Навсегда.

Томас уходит, а моей голове до сих пор звучит его последнее слово: «Навсегда». Я серьёзно собираюсь выйти за него замуж? Связать себя клятвенными узами брака и слиться с ним, признав своим королём? Боже. Где Стан? Мне нужен Стан, и я должна понять, что происходит.

Мне приходится признать, что выбранное платье прекрасно. Оно чёрное, как и любое наше традиционное свадебное платье. Да, мой друг, мы надеваем белое только на похороны, вы же празднуете в нём. Мы выбираем чёрное, так как чёрный для нас цвет защиты и силы.

Не так я представляла день своей свадьбы. Не так. Мне ничего не хочется делать. Не хочется натягивать на себя тугой корсет и затягивать его. Не хочется слышать, как смеются и выселятся вампиры, которые как тараканы расползлись по замку в ожидании церемонии и праздника. Я хотела бы, чтобы меня вёл Рома по проходу к мужчине, за которого я бы отдала свою жизнь. Но это несбыточно. Мне придётся пройти через очередной ад одной.

Чем ближе час церемонии, тем мрачнее становится у меня внутри. Хотя моя сущность стремится поскорее заклеймить собой Томаса, но она глупа и не понимает, насколько всё серьёзно. И я бы ещё пострадала, если бы в мою спальню не постучались.

Встаю и открываю дверь, притворяясь слабой и безвольной. Это так ужасно. Отвратительно, как и мои чувства к вампиру, пришедшему ко мне.

– Флорина, выглядишь потрясающе, – улыбнувшись, Соломон проходит в спальню, а я возвращаюсь в кресло, плюхаясь туда в пышном чёрном платье. Чёрная фата валяется на кровати, а туфли на полу. Мне всё равно.

– Томас просил передать тебе его подарок, – Соломон протягивает руки, на которых лежит бархатный футляр для украшений. Щёлкнув замками, перед моими глазами оказывается бриллиантовый комплект: колье и серьги.

– Это принадлежало моей маме, – шепчу, касаясь пальцами крупных камней. – Папа подарил ей, когда она родила меня.

– Наверное. Я не знаю. Томас просто просил передать, – пожав плечами, Соломон кладёт украшения на столик. – Тебе помочь их надеть?

– Нет, – отвечая, отворачиваюсь от комплекта, потому что моё сердце сжимается от боли за маму. Она знала, что отец был ей неверен? Она знала, какой он был на самом деле? Даже Рома знал. А мама была слепа, и все эти его подарки, внимание и наигранная любовь были фальшью. Я не хочу носить то, что символизирует собой ложь.

– Хм, хорошо. Ты как? – Соломон вглядывается в моё лицо, когда я поворачиваюсь к камину.

– Мне дурно. Тошнит немного. Как будто я не выспалась или заболела. Не могу нормально думать, – притворно и печально признаюсь я.

– Ты ела сегодня?

– Не помню, – равнодушно пожимаю плечами.

– Понятно. Так ты, и правда, собираешься выйти за Томаса замуж, сделать его королём и отдать ему власть?

– Я должна это сделать. Таков ведь план. Я подписала мирное соглашение.

– Ясно. Но, а если ты не должна?

Я озадаченно поворачиваю голову к Соломону. Он присаживается на корточки напротив меня.

– Что? Я бы спать легла, – говорю невпопад. Пусть думает, что я отупела.

– Понимаю. Это потому, что Томас вколол тебе сыворотку, которая подавляет твою силу, делая тебя сонной и слабой.

– Что? – шепчу я.

Он так легко сдал Томаса? Серьёзно?

– Да. Мне жаль, Флорина, но ты лишь средство для достижения его целей. Ему нужно всё, что у тебя есть. Особенно твоё сердце. И оно его, правда?

Я касаюсь рукой своей груди и сглатываю.

– Это его месть тебе и всему роду Монтеану. Но ты можешь не выходить за него замуж или не передавать ему власть. Ты же знаешь, что если немного поднапряжёшься, то сможешь собрать последние силы и вызвать ненависть к нему. А эта ненависть не позволит тебе добровольно совершить ритуал и короновать его сегодня. Ритуал работает, только если ты не противишься происходящему. А ты можешь противиться и выставить свои условия. Сорвать ему планы. Ты же хочешь этого?

Обессиленно прикрываю глаза и тяжело вздыхаю.

– Я не могу… мне так плохо. Меня так тошнит и… дышать сложно.

– Флорина, возьми себя в руки. Ты потеряешь всё, если скажешь ему «да» перед алтарём, – Соломон поднимается и наклоняется к моему уху, начиная шептать, словно дрянная, ядовитая гадюка. – Томас предал тебя. Он обманул твоё доверие. Привёл сюда врагов и передал им всю информацию о тебе. Он убил Рома, Флорина, и сделал это хладнокровно твоими руками. Томас монстр. Он специально отпустил Стана, и теперь ему угрожает опасность. Этой ночью Томас насиловал тебя благодаря сильному снотворному, которое ты приняла вместе с кровью. Он всё знал. А дальше будет хуже. Через Стана он доберётся до твоего клана. Томас уже практически до него добрался. Он уничтожит всех, заберёт твою власть и возродит Гелу, свою мать. Ту женщину, которая тоже тебя предала. Предательство у Догаров в крови. Им нельзя верить. Они хитрые и скользкие твари. Откажи ему. Откажи. Выбери другого. Выбери того, кто сможет противостоять Томасу. Выбери меня. Я смогу тебя защитить. Я убью его. Мы вместе убьём его. Я защищу и Стана тоже. Больше никто не пострадает. Унизь Томаса перед всеми. Откажи ему. Отвернись от него. Найди силы. Вспомни, как ты его ненавидишь. Вспомни, как он смеялся, когда Рома погиб. Вспомни, что именно он бросил его тело на съедение вампирам. Вспомни, это Томас заставил меня принести головы всех погибших, чтобы добить тебя. Вспомни каждую минуту, проведённую в темнице, и ту боль, которой ты подверглась. Уничтожь его, как он пытается уничтожить тебя. Без твоей помощи, без трона и без власти он ничто. Мы победим. Выбери меня.

Если бы я была под наркотиками, которые хотели мне вколоть, думаю, я бы совершила свою самую жестокую ошибку в жизни. Я бы поверила этому отравляющему меня шипению. Но теперь я знаю, что Соломон хочет.

– Флорина, – Соломон немного отодвигается и приподнимает мою голову, вглядываясь мне в глаза. – Повтори за мной. Я откажу Томасу перед алтарём. Я скажу ему «нет». Я выберу Соломона.

– Я откажу Томасу перед алтарём. Я скажу ему «нет». Я выберу Соломона.

– Умница, – улыбается он. – Не беспокойся. Мы его убьём. Ты и я. Всё будет хорошо. И мы убьём снова Гелу. Я убью её для тебя. Обещаю.

Хлопнув меня по щеке, Соломон выпрямляется и поправляет чёрный пиджак.

– Этой ночью я окажусь здесь с тобой, – произносит он, бросив взгляд на кровать, и довольный собой уходит, вызывая внутри меня реальную тошноту. Ну что за мерзкий ублюдок.

Ловлю себя на мысли о том, как разнится отношение Томаса и Соломона ко мне. Томас целует меня в лоб, а Соломон шлёпает по щеке, как какую-то тупую шлюху.

Что ж, я могу сделать выбор. И я сделаю его перед алтарём.

Боже, помоги мне.

Глава 22

Свадьба – это всегда праздник, веселье, смех и радость. Но не в моём случае. Моя ситуация достаточно паршива. Я не могу разобраться в своих чувствах к Томасу. Не могу разобраться в том, что происходит, и кто говорит правду. У меня даже пробегает мысль о том, что они специально путают меня, чтобы свести с ума и быстрее добиться своего. Я не могу поверить в то, что тело Гелы находится у кого-то из них. Да, меня рвут на части сомнения, и от этого мне дурно. Я знаю, как хорошо умеет играть Томас нужные чувства и выдавать нужные эмоции в нужное время. Он это проделал и со мной. Но из двух зол я выбираю Томаса. Соломона я не перевариваю. Он вызывает внутри меня отвращение и отторжение от себя. А я хочу в этот раз довериться своей интуиции, точнее, своей сущности. Она могла заметить многое, что дало ей право отвергнуть Соломона. Но вот и с Томасом ведь такая же ерунда, а сущность тянется к нему. Она выбрала его окончательно. Кажется, что она с первой встречи выбрала Томаса, когда его кровь капнула на пол. Именно тогда я ощутила её вновь.

В дверь стучат, и я поднимаюсь из кресла. Мне так хочется напиться и просто уснуть. И да, друг мой, я в курсе, что это означает убегать от проблем, но порой очень хочется снова стать маленькой и ни черта не решать.

– Флорина? Ты готова? – В комнату заглядывает Радимил, и я сдерживаю себя от фырканья, глядя на ленты, пересекающие его чёрный камзол. Ленты, принадлежащие Рома. Помимо этого, на нём ещё и брошь Рома, и его перстни. Ублюдок.

– Да. Мне нужно обуться, но я… не могу. Голова немного… темно, – мямлю, пытаясь попасть в туфлю ногой, и шатаюсь для правдоподобности.

– Ох, ничего. Для меня будет честью помочь тебе, – с улыбкой говорит Радимил. Он подходит ко мне и опускается на колени, помогая влезть в чёрные лодочки.

– Идеально. А теперь фата, – схватив тонкую органзу, переливающуюся вшитыми мелкими камнями и гипюром, он закрепляет фату у меня на макушке и словно отец любуется мной.

– Русо был бы счастлив сегодня, – говорит Радимил.

– Папа? – хмурюсь я.

– Да, твой отец, Флорина. Он не особо возлагал на тебя надежды. Ты же была тринадцатым ребёнком. Но он надеялся, что тебе удастся хорошо пристроиться к какому-нибудь мужчине, который позаботится о тебе. И как всё интересно вышло. Ты последняя из рода Монтеану и прекрасно устроилась. Ты выходишь замуж за самого сильного вампира в истории, Флорина. Ты должна гордиться собой. Ты достигла своего максимума.

Стискиваю зубы от откровенных оскорблений. Радимил не особо уважает меня. Хотя он не уважает, вообще, женщин. Я не раз слышала, как он говорил нас, как о мясе, как о плодовитых кобылах и слугах для мужчины. И, конечно, он молчал, когда мама приказывала ему что-то, но по его виду всегда было понятно, что она ему противна. Поэтому он зачастую уезжал, когда отца не было дома, или, вообще, старался не попадаться на глаза маме, а отправлял кого-нибудь другого выполнить её приказ или передать ей новости от отца. В общем, он всегда был тем ещё мудаком. А тот факт, что он напялил на себя вещи Рома, присвоив себе его заслуги, бесит меня ещё больше.

– Вот так, пошли, Флорина, я проведу тебя в церковь. Все уже собрались. Ты будешь счастлива увидеть, что Томас сделал для тебя. А он не обязан был, ты же понимаешь. Но он достойный будущий король. И сегодня тебе предстоит короновать его. Ты обязана провести ритуал идеально, Флорина. Это новая история, и на вас будут смотреть, – подхватив меня за руку, Радимил ведёт меня по пустым коридорам, а мне приходится слушать его. Мне уже хочется искупаться и избавиться от его прикосновений. Но я молча иду рядом с ним.

– Ты же помнишь, что должна делать, Флорина?

– Выбрать Соломона, – выпаливаю я.

Радимил резко останавливается, и я вместе с ним. Он поворачивает меня к себе.

– Что ты сказала?

– Я должна сказать Томасу «нет». Унизить его. Выбрать Соломона, – как робот повторяю я.

– Вот же сучий ребёнок, – злобно шипит Радимил. – А я-то думал, какого чёрта он решил лично отнести тебе украшения, которые выбрал для тебя Томас. Козёл мелкий.

Подавляю улыбку, наблюдая за возмущениями Радимила. А это на минуточку его сын. Мда, меня потрясает их отношение друг к другу. Реакция Радимила доказывает, что он желает, чтобы Томас стал королём, а не Соломон. Значит, Соломон действует против них. Или же это всё идеально поставленный спектакль.

– Так, послушай меня, Флорина, – Радимил берёт меня за плечи и встряхивает. – Не смей выкинуть подобную глупость. Томас твой король. Именно Томас. И ты забудешь, что потребовал Соломон, поняла? Ты здесь только для Томаса. Ты его вещь. Ты принадлежишь ему.

Вещь? Сукин сын. Я не грёбаная вещь!

Но мне приходится молчать, а клыки так и чешутся показать, что я на самом деле думаю обо всём этом.

– Ты войдёшь в церковь и будешь улыбаться. Ты скажешь Томасу «да», у нас полно гостей. Ты не посмеешь унизить Томаса. Ты поняла меня? Отвечай, – требует Соломон.

– Я войду в церковь и буду улыбаться. Я скажу Томасу «да», у нас полно гостей. Я не посмею унизить Томаса, – послушно отвечаю.

– Отлично. И ты коронуешь его. Я знаю, что ты бесполезна. Но ты должна знать, что делать, чтобы возвести Томаса на трон. Ты знаешь?

– Я знаю.

– Хорошо. И потом ты совершишь с ним наш обряд священного союза. Ты отдашься ему и с радостью исполнишь любую его прихоть. Ты поняла меня?

– Я поняла, – киваю ему.

– Умная девочка. А теперь пошли. Жених уже заждался. Запомни, Флорина, от твоего поведения зависит будущее нашего клана и всех вампиров. Ты обязана вести себя так, чтобы не уронить лицо своего мужа. Муж это тот, кто приказывает тебе и владеет тобой. Всё, что он захочет, ты исполнишь, даже если это будет смерть. Ты рождена только для этого. Поняла?

Я киваю. Боже, если он сейчас не заткнётся, я просто его убью. Я устрою такой скандал с оторванной головой, что он всем будет сниться.

Радимил окидывает меня пронзительным взглядом и кривится.

– Ладно, лучшего у нас всё равно нет. Хотя я бы предпочёл, чтобы это была другая женщина. К примеру, твоя старшая сестра. Ох, эта женщина была потрясающе умной и мудрой. Жаль, что её убили, – Радимил тяжело вздыхает и тащит меня дальше.

Ублюдок.

– Не переживай, тебя ждёт интересное будущее. Только представь, Флорина, ты доказала своему отцу, который пренебрегал тобой и, в принципе, не ценил, считая абсолютно бесполезным куском мяса, что чего-то стоишь. Ты исполняешь его волю. Ты не можешь подвести Русо, Флорина. Ты последняя из рода и обязана следовать нашим правилам. Мы лишь делаем то, что хотел Русо. Он планировал коронацию Томаса, – продолжает Радимил.

Пусть его кто-нибудь заткнёт. Пожалуйста. Я уже едва держусь.

– Русо любил Томаса, как никого из своих детей. Жаль, что его дети оказались такими бездарными. Я говорил Русо, что ему следовало выбрать другую жену, а не тащить в новую жизнь старую женщину. Но нет, ему казалось, что он любил твою мать. А в мире так много прекрасных, умных и красивых женщин. Он поспешил, конечно, но ничего. Теперь всё правильно.

Я сжимаю кулак. У меня остаются лишь капли самообладания. Ладно, он унижает меня, но теперь ещё и оскорбляет мою мать.

– А Гела. Боже, что за женщина была. Ты поступила плохо, Флорина, убив такую женщину. Гела была умной, хитрой, прозорливой и, действительно, нравилась твоему отцу.

– Мне дурно, – шиплю я. Меня уже трясёт от ярости. Ублюдок. Он специально говорит мне гадости.

– Потерпишь для общей цели. Мы уже практически пришли.

– Голова болит. Потише.

– Ох, да, ты же… да, – Радимил, наконец-то, затыкается. Я могу вытерпеть всё, но не тогда, когда восхваляют суку, предавшую меня и убившую всю мою семью. Всю и маму тоже. Да, Гела трахалась с моим отцом. Господи, не осталось ни одного мужчины, кроме Стана и Рома, наверное, кого она не трахнула. Она была шлюхой. Законченной шлюхой.

– Ты дрожишь, – замечает Радимил, когда мы подходим к дверям небольшой церкви. В каждом нашем доме есть церковь, потому что мы веруем в Создателя. И в этом месте есть небольшая часовня, куда мы могли ходить слушать проповеди.

– Да. Я волнуюсь, – выдавливаю из себя.

– Господи, да возьми себя в руки. Тебе нужно-то сделать немного, а ты уже трясёшься от страха. Ведёшь себя, как дура, Флорина. Давай. Я поведу тебя.

– Нет! – громкое слово вырывается из меня. Только не это. – Я имею в виду, что хотела бы… одна. Без прошлого.

– Понятно. Что ж, тогда не облажайся, Флорина. Не забывай, что если ты ошибёшься или совершишь глупость, то ты подставишь своего отца. Он будет тобой очень недоволен.

– Мой папа мёртв, – бормочу я, делая вид, что поправляю платье.

– Да, но он всё видит. В тебе его кровь. Поэтому не подведи весь наш клан. Давай. Входи, как только услышишь музыку. И ты должна сказать «да» Томасу, Флорина. Это всё, что от тебя требуется. И твой жалкий мозг должен с этим справиться.

– Хорошо, – шепчу я. Свали уже отсюда, козлина.

Радимил всё же стоит напротив меня, когда двери церкви немного приоткрываются, и оттуда выходят два оборотня.

– Следите за ней. Она тупая сегодня. Её нужно подтолкнуть, – бросает Радимил и скрывается в церкви.

Две чёртовы собаки, ухмыляясь, смотрят на меня. Чёрт, молчать и терпеть всё это дерьмо оказалось очень сложно. Но я должна. Должна ли? Не знаю.

И в какой-то момент на меня наваливается апатия, рождающая боль в моей груди. Вот я стою в свадебном платье у дверей церкви, а для меня это похороны. Мне больно, что рядом нет Рома. Он бы взял меня за руку и улыбнулся. Он бы провёл ладонью по моей щеке и сказал бы, какая я молодец, и как он гордится мной.

Рома, ты мне нужен. Рома…

Играет музыка. Орган и скрипка. Двери церкви открываются, и я поднимаю голову. Слеза скатывается по моему лицу, и я делаю шаг вперёд. Вампиры встают при моём появлении. Но мне так больно. Каждый шаг даётся мне с трудом. Здесь нет Стана. Он должен стоять, как шафер моего будущего мужа. Он должен мне улыбаться и гордиться мной. Но я одна, и это чертовски больно. Никого нет рядом. Больше никого. Меня все бросили. Меня все предали. И словно дожидаясь этого момента, осознание того, что я абсолютно одна придавливает мою грудь, отчего становится сложно дышать. Я делаю ещё шаг, затем ещё, а слёзы катятся по моим щекам.

Никого нет, чтобы поддержать меня, зато унизить и плюнуть в меня полно желающих. Только за что? Да, я не всегда поступала правильно, но… я живая же. Я тоже потеряла многое. Я потеряла… убила Рома. И я… одна. Хочется кричать от боли и убежать отсюда. Я же для них всех, действительно, лишь средство, а не живая. Но я иду, как на казнь. Иду по проходу, пока играет орган. Мне становится всё равно. Словно это не я. Всё равно. А потом появляется злость. Она вспыхивает в моей груди и сразу же гаснет, уступая место печали и пониманию, что меня никто не любит. Стан любил, но… уже нет. Я знаю об этом. Его чувства изменились. Он не любит меня, как раньше. Меня никто не любит и не особо любил.

Не любят.

Ненужная.

Нелюбимая.

Нежеланная.

Мои ноги дрожат, когда я поднимаюсь по ступеньке, глядя в пустоту перед собой. И становится так жалко себя. Так больно. Я так завидую тем, кого любят, и кто знает, что это такое.

Тёплые пальцы касаются моей руки, и я вздрагиваю, поднимая голову. Томас в чёрном фраке и тёмно-синей рубашке стоит напротив меня. Он поднимает мою вуаль, и наши взгляды встречаются.

Мне больно. Мне так больно. Смотреть в твои глаза больно, потому что я не знаю, нужна ли тебе. Больно дышать, потому что понимаю, что ты никогда меня не любил и играл мной. Больно двигаться, потому что ты уже приговорил меня к смерти. Больно… ты меня не любишь. Никогда не полюбишь. Больно… так больно, Томас. Больно. Я одна здесь, понимаешь? Мне больно. Я одна, и мне нужен папа… мой Рома. Отдай его мне. Прошу… верни мне папу. Верни… он любил меня безвозмездно. Верни… хотя бы кого-нибудь… верни. Пожалуйста.

Я разваливаюсь на части у Томаса на глазах. Мне хочется рыдать, но я сдерживаюсь. Я просто умираю внутри. Это моя свадьба, а на самом деле я хороню себя здесь. Заживо.

Томас отворачивается и ведёт меня к пастору. Его пальцы немного сильнее сжимают мои. Мне хочется закрыть глаза и прижаться к сильному плечу. Заплакать, быть слабой… но я выпрямляю спину и встаю напротив Томаса. Я смотрю мимо него, не ощущая никакого тепла.

Пастор произносит речь, приветствуя нас. Но я не слушаю его. Я хочу видеть свою семью рядом с собой. Мне нужен хоть кто-нибудь…

– Да, – чётко произносит Томас.

Перевожу на него взгляд. Он так холоден. Отстранён. А я подыхаю, слышишь? Я подыхаю из-за тебя! Ты виноват во всём! Ты!

– Флорина Русо Монтеану, вы берёте в законные мужья Томаса Догара? Обещаешь ли ты его чтить и быть верной, любить и поддерживать и в горе, и в радости?

– Да, – сухо отвечаю.

Томас подавляет улыбку и кивает, по церкви раздаются радостные возгласы.

– Вы можете…

– Это лишнее, – обрывает Томас пастора.

Он предлагал ему поцеловать меня, но даже этого я лишена.

– Тогда поздравляю вас.

А есть с чем?

Томас берёт меня за руку и поворачивает к толпе. Он ведёт меня за собой, а я как кукла иду за ним, в нас летят лепестки роз, но мне всё равно. Теперь осталось короновать его, а затем я просто спрячусь и отдамся своим эмоциям. Мне так больно.

Мы останавливаемся в дверях церкви, когда мимо нас проходят гости и поздравляют, осыпая лепестками роз. Я ловлю злой взгляд Соломона, и мне всё равно. Я просто жду, когда всё это закончится.

– Располагайтесь пока в зале, а мы выпьем немного шампанского наедине, – говорит Томас и кивает Радимилу.

Он всех уводит, закрывая двери церкви.

Мы остаёмся одни в окружении тишины и свечей, горящих повсюду в церкви. Томас поворачивает меня к себе и обхватывает моё лицо. Он улыбается мне, а по моей щеке стекает слеза.

– Мне так жаль, – шепчет он, целуя дорожку от слёз. – Так жаль, Флорина.

Он мягко касается моих губ и прижимает меня к себе.

– Так жаль, что Рома не с нами. Прости меня, – от слов Томаса, по моим щекам ещё быстрее бегут слёзы.

– Но я обещаю, что мы отомстим за него. Обещаю, что мы не падём. Мы выстоим. Ты моя жена. Навечно. И я клянусь защищать и заботиться о тебе даже ценой собственной жизни.

– Не надо врать… только не сейчас, – выдавливаю из себя.

Томас копается в кармане пиджака и что-то достаёт. Он раскрывает ладонь, а на ней лежит подвеска в форме ангела.

– Стан сказал передать тебе, ты поймёшь, что она означает, – шепчет Томас.

Я задыхаюсь, касаясь пальцами тёплого металла. Это ангел, снежный ангел, которого Рома сделал для меня и для Стана, это была наша клятва на троих, когда мы были маленькими. Рома дал нам по подвеске и сказал, что мы должны обещать в любой ситуации помнить о том, что если кого-то, кого мы любим, нет рядом, то он всё равно всё видит и находится рядом с нами. Рома всегда будет рядом с нами, как и эта подвеска. Я потеряла свою, а эта принадлежит Стану. У него была из платины, у меня из розового золота. И вот она сейчас здесь.