Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц)

Моё сознание ускользает от меня, и я странным образом оказываюсь на зелёной лужайке. Мой дом… тот самый дом, «Дом Любви», возвышается передо мной. Я лежу на покрывале, нежась в лучах яркого солнца и тепла. Я улыбаюсь, наслаждаясь мягкими поцелуями на моей шее и мурлыканьем за своей спиной. Эти звуки передаются сладкой истомой моему телу и сознанию. Мне так спокойно, так хорошо, и внутри я испытываю небывалое счастье. Я поглаживаю мужскую руку на своей талии, улыбаясь ещё шире.

– Раньше я не любила лето, а теперь… так хорошо, правда? Здесь не так жарко, но всё же тепло. А воздух чист. – Я поворачиваю голову и встречаюсь с улыбающимися глазами Томаса. Он убирает прядь моих волос за ухо и нежно целует меня в губы.

– Очень хорошо. Я обожаю этот дом и тебя в нём. Больше нам не нужен холод. Мы свободны, – его ладонь ложится на мою щеку, и я, улыбаясь, льну к ней.

– Мы можем остаться здесь подольше?

– Как пожелаешь, Флорина. Как пожелаешь. Я всё сделаю для тебя, – он проводит другой рукой по моему плечу, и я радостно вздыхаю, уютно засыпая в руках Томаса под пение птиц.

Распахнув глаза, я оказываюсь лежащей на полу в ванной комнате, и по моему телу бьёт вода. Все мои мышцы напряжены и болят. Меня резко переворачивают на спину, и надо мной нависает Томас. Это не те глаза, которые я видела в своём сне. Это глаза чудовища, они смотрят на меня. Я не знаю, что это было. Похоже на сон. Очень приятный сон.

– Отвали, сукин сын! – рычу я, отпихивая от себя Томаса, когда осознание того, что он сделал, обрушивается на меня, словно ледяная лавина. Мне удаётся выбраться из-под него и встать, а затем отодвинуться к стене.

– Впусти меня, – шепчет он, наступая на меня. – Впусти меня, Флорина.

– Отвали, Томас. Ты просто…

– Флорина, – Томас обхватывает моё лицо ладонями и смотрит мне в глаза, отчего меня начинает тошнить. – Пожалуйста… прошу, впусти меня в своё сознание. У нас…

– Томас, время, – совсем близко раздаётся голос Сава. – Тебе нужно вернуться.

– Впусти меня, Флорина. Впусти меня. Я прошу тебя. Впусти меня, – Томас надавливает на мою голову, и я слышу в его голосе горечь и боль.

Сознаюсь, что на долю секунды хочу поддаться влиянию того сна, своих надежд и мыслей о том, что всему есть логическое объяснение, даже поведению Томаса и его предательству. И то, что Томас стал таким, не его вина. Он же другой. Он…

Но я обрываю эти мысли. Нет. Я уже достаточно потеряла, чтобы снова во что-то поверить, чтобы ему поверить. Нет.

– Я не наступлю на те же грабли дважды, Томас, – холодно отвечаю и отбиваю его руки от себя. – Ты можешь обладать моим телом, моим вампиром, но я контролирую своё сознание, и тебе никогда не забраться туда. Никогда.

Томас отшатывается от меня и возвращает себе человеческий облик.

– Ты просто омерзительное животное. Я презираю тебя. Гори в аду, Томас Догар. Гори в аду, – с ненавистью выплёвываю я.

Он прикрывает глаза и делает глубокий вдох.

– Дура, – едва слышно бросает Томас и вылетает из ванной комнаты, хлопая дверью.

Я задерживаю дыхание, слыша, как он копается где-то в спальне, затем проходит ещё пару минут, и он уходит.

Оседаю на пол и зажимаю рот ладонью, позволяя себе разрыдаться от боли, унижения и ненависти к себе. Я не знаю, что мне делать. Я одна. Мне хочется сорвать кожу и в то же время поддаться искушению и коснуться Томаса, чтобы вылечить его. Но я… я знаю, в любом случае будет больно лишь мне. Слишком часто меня предавали. Слишком часто моё сердце было разбито. Слишком противно мне от того, что я не могу совладать со своим существом, которое жаждет Томаса.

Я ненавижу себя.

Глава 12

Омерзительное ощущение стойко срослось со мной, как и чувство стыда из-за того, что я не умерла прежде, чем Томас смог воспользоваться мной. Нет, мне сложно, мой друг, принять факт насилия. Конечно, за свою жизнь я многое видела, но всегда была сильнее и могла дать отпор. Но Томас… он намного мощнее меня. Я даже боюсь узнать, что ещё он умеет. Он может отравить своим укусом, как делал это отец. Так он наказывал старших братьев и несколько раз меня. Один укус, и он гноится, болит и зудит. Ты чувствуешь себя поистине плохо, словно подхватил простуду, но с высокой температурой и рвотой кровью. Самое ужасное наказание за всю мою жизнь. И меня злит то, что Томас обладает этим навыком, а я нет. Почему? Даже мой старший брат не мог так делать, а он был первенцем. Почему же Томасу досталось всё? Он просто уникален. И я бы хотела им восхищаться, если бы он не был мудаком, которого я ненавижу.

За прошедшую ночь звуки смеха, стонов, оргий и разврата, разговоров и музыки чуть не свели меня с ума. Томас так и не вернулся в спальню, чему я очень рада. Я рада, ясно? И мне плевать, если он пошёл к своим шлюхам. Ко мне он больше не притронется, я лучше умру. Томас и мой вампир – ублюдки. Но это меня не так сильно мучает, как тот сон, который я увидела. Вампиры не видят снов, у них бывают видения и кошмары. Последнее про меня. У Стана были видения, и как мы знаем, мой друг, это видения Томаса, точнее, насланные и обманчивые картинки. Он не мог проникнуть в мой разум. Я отдала все силы, чтобы у него не получилось, поэтому отвергаю этот вариант. А также я не могу понять того, что случилось после… хм, взаимного укуса. Обычно это делают пары. Они кусают друг друга, показывая полное доверие, потому что в такие моменты разум открывается, но не мой… я держала его под замком. Пусть это и был самый лучший оргазм в моей жизни, но Томас его изгадил. О каком доверии можно говорить, если он пришёл и изнасиловал меня? Нет. Для него это просто развлечение, и я не поведусь на его тон, которым он манипулировал в прошлом. На этот жалобный и подавленный взгляд, на этот драматизм. Он просто мудак, который продолжает играть свою роль. И меня не волнует, что за время закончилось, и почему Сав сказал возвращаться Томасу. Видимо, я для них грязная шлюха и трахать меня можно только шёпотом, только бы никто не узнал об этом.

Мерзко. Просто мерзко.

В мою комнату стучат, и я злобно распахиваю дверь.

– Что? – рявкаю я. – Время видел? Только шесть утра! Я ещё сплю.

Один из бывших подчинённых Стана опускает голову и поджимает губы.

– Стан просит вас спуститься к нему, Ваше Высочество, – бормочет он.

Стан. Боже, я совсем забыла о нём.

– Он до сих пор в темнице? – хмурясь, спрашиваю я.

– Да.

– Почему? Для него должны были подготовить комнату рядом с моей.

– Но…

– Это приказ. Только посмей не исполнить, я из тебя марионетку сделаю. И я это могу, ты знаешь. Я не прощаю тебя за предательство, – злобно огрызнувшись, толкаю вампира плечом и прохожу мимо него.

Наконец-то, большинство вампиров спят. И этот ночной, порочный ад закончен. Но будет новый, это просто неизбежно.

Сцепив зло зубы, я спускаюсь в темницу, кривясь от грязи вокруг и от того, что оборотни моют полы и стены после вечеринки. Ублюдки. Недолго им осталось радоваться.

Влетаю в туннель с темницами и принюхиваюсь. Здесь воняет Томасом. Он был здесь и совсем недавно, а также длительное время. Срываюсь на бег, волнуясь за Стана. Единственный, кто здесь остался, это мой друг. И Томас мог снова причинить ему боль или ещё больше свести его с ума.

Останавливаюсь перед дверью в темницу Стана, и здесь присутствует ещё один запах. Запах другого вампира. Это…

Меня рывком затаскивают в темницу. На секунду я теряю концентрацию, но в следующий момент хватаю нападавшего за горло и бью его о стену.

– Какого чёрта? Жить надоело? – рычу я, глядя на Сава.

– Русо, отпусти его, – тихо произносит Стан.

Бросаю озадаченный взгляд на друга, сидящего на полу в углу темницы. Выглядит он плохо. Он действительно плох. Его волосы торчат во все стороны, лицо бледное и осунувшееся.

– Что ты хочешь? – шиплю я, выпуская клыки, но не отпускаю Сава.

– Здесь не слышно. Нас не слышно. У стен есть уши, Флорина. Не забывай об этом. За тобой следят, – отрывчато и приглушённо говорит Сав.

– Что? – хмурюсь, абсолютно ничего не понимая. – Ты совсем сдурел? Мало того что ты спокойно стоял и ждал, пока меня изнасилуют, так теперь нападаешь на меня? Ты…

– Русо, заткнись уже, – рявкает на меня Стан.

Злясь, поджимаю губы и прищуриваюсь, глядя на Сава.

– Не вызывай никого. Никого. Они скажут тебе сегодня. Никого не призывай сюда. Скажи, что ты ещё слаба и не восстановилась… придумай любое оправдание. Изготовлено множество сывороток. Твоему клану их вколют. Они сойдут с ума, и начнётся ад. Не призывай никого, – бормочет Сав.

Я отпускаю его и делаю шаг назад.

Какого чёрта?

– Никого не призывай или призови тех, кого ты ненавидишь и от кого хочешь избавиться. Но немного, чтобы ты успела их убить. Никого.

Сав пролетает мимо меня и сбегает, оставляя меня в полном недоумении. Я поворачиваюсь к Стану.

– Что это было?

– А ты отупела или оглохла? – язвительно фыркает Стан.

– Так, ты следи за языком. Я понимаю, что ты подавлен, но давай ты не будешь…

– Не приказывай мне, что я должен делать, Русо. И да, я буду тебя звать так, как хочу. Я не собираюсь снова менять свои привычки из-за твоих капризов, – грубо перебивает он меня.

Что происходит? Да, мы со Станом и раньше ссорились, но он никогда не был такой задницей.

Медленно подхожу к нему и опускаюсь рядом с ним.

– Ты в порядке? – тихо спрашиваю его.

Стан исподлобья смотрит на меня и криво ухмыляется.

– А я выгляжу так, будто я в порядке? Нет, я не в порядке, – огрызается он.

– Чем я могу тебе помочь?

– Просто уйди и оставь меня в покое, – отвечает Стан, прикрывая глаза.

– Хм, ты сам позвал меня сюда. Я думала, что с тобой что-то случилось. Ты…

– На тебе его запах. Он пометил тебя, да? – спрашивает, распахнув глаза, Стан прищуривается и ведёт носом.

Я быстро отодвигаюсь.

– Это было насилие, ясно? Я не хотела этого.

– Ну и дура.

– Что? – Я приоткрываю от шока рот.

– Дура говорю. Начинай смотреть в перспективу, Русо, а не в прошлое. Ты живёшь прошлым, оно тебя убивает. А потом ты убиваешь других. Так что вывод сама сделаешь.

– Да что с тобой не так, Стан? – возмущаюсь я. – Почему ты так со мной разговариваешь? Ты мой друг, а такое ощущение, что я разговариваю с… с врагом, который меня ненавидит. Только не ты. Стан.

Тянусь к нему рукой и касаюсь его лица. Он кривится, словно ему больно, а потом всхлипывает и хватается за мою руку. Он прижимается к ней губами, тихо воя.

– Боже мой, Стан, что с тобой? Дай мне помочь тебе, – прошу я, придвигаясь к нему и притягивая его голову к себе.

– Я не знаю… это такой сумбур, Русо. Я не знаю. Я не живу. Моя жизнь стала отрывками моего бодрствования, меня всё раздражает. И я вижу… чёртовы картинки. Эти картинки мне надоели. Лучше бы я умер тогда в лесу. Это ад.

– Стан, Томас специально изводит тебя, – я поднимаю голову друга, вглядываясь ему в глаза, но его взгляд расфокусирован. Он даже не может сконцентрироваться на мне и бегает взглядом по всему пространству. – Он насылает на тебя эти видения, чтобы извести тебя. Я убью его.

– Нет, – Стан мотает головой, и его глаза полны страха. – Нет. Не надо. Томас не виноват. Это я… ваша кровь… она изводит меня. Я не могу вывести её. Его кровь… он вылечил меня. Он приходил ко мне… сюда приходил, когда я истекал кровью. Он молча вколол мне что-то, я думал это снотворное, но это была кровь. Его кровь. И она в тебе… в тебе её много, Русо. Разве ты не чувствуешь, что твой запах изменился?

Я принюхиваюсь к себе и отрицательно дёргаю головой.

Томас упоминал, что я наполовину состою из него. Да что здесь происходит?

– Он изменился. Он ещё раньше изменился. Давно изменился. Ты уже пришла сюда такой. Он сделал это специально, чтобы никто… ш-ш-ш, – Стан прикладывает палец к губам и выглядит помешанным, – тихо… никто не догадывается… не знает, что он делал это. Никто. Нет. Никто. Никто не должен знать, иначе они поймут… они плохие. У них свой план.

– Боже, Стан, о чём ты бормочешь? – Я в ужасе наблюдаю, как друг отталкивает меня и отползает. Он обхватывает свои колени руками и раскачивается вперёд-назад, вперёд-назад.

– Она приходила сюда… насиловала… Я не мог противостоять. Я мужчина… она давала мне кровь.

– Наима? – шёпотом уточняю я. Стан кивает и бросает напряжённый взгляд на приоткрытую дверь.

– Она приходила. Сказала, что я её, и она заберёт меня у тебя, как чёртову игрушку. А я живой… у меня же сердце бьётся. Я живой. Я такой дурак. Такой высокомерный идиот. Я же не понял, знаешь? Не понял, Русо. Не понял того, что она вампир. Она была со мной в Вегасе. И она… что-то сделала, что-то вколола мне… я не помню, что было. Ничего не помню. А потом… потом я увидел твою смерть, и мне стало так больно. Так больно. И я искал варианты. Я снова и снова менял ход своих мыслей, пока не увидел тебя живой. Я не мог уйти. Не мог!

Сглатываю кислый привкус во рту, слушая сумбурную и безумную речь Стана.

– Не мог, Флорина. Не мог. Я пытался уйти. Пытался предупредить тебя. Никто не приходил в город… я… я соврал, чтобы ты знала, что на вас нападут. Я совершил ошибку, и ты была мёртвой. Я уехал с тобой… я… изменил план. Наш план. И ты умерла. Ты так часто умирала на моих руках, отчего я схожу с ума. Думаешь, мне не страшно? Мне страшно… я боюсь потерять тебя. Ты другая. – Стан поднимает на меня голову и ползёт ко мне. Он хватает мою руку и начинает её целовать.

Боже мой, моё сердце обливается кровью, глядя на него.

– Я же планировал соблазнить тебя, подчинить себе, вытащить из тебя все тайны, а потом узнал, какая ты. Но я мрак, Флорина. Я зло. Внутри меня его так много, и я притворялся. Я нехороший, Флорина. Я плохой, и мне иногда нравится быть таким. Нравится грубо и жёстко. Нравится наказывать. Нравится… и больно от власти. Больно. Я не такой… я другой. Ты мне веришь, Флорина? Ты мне веришь? – спрашивая, Стан вглядывается в мои глаза.

– Конечно. Я тебе верю. Ты другой. Ты замечательный. Ты самый лучший, Стан. Ты…

– Стан? – Он кривится и отбрасывает мою руку, отползая от меня. – Стан?

Он выплёвывает своё же имя, словно оно ему безумно противно.

– Этот Стан. Я хочу убить его этими руками, – друг смотрит на свои трясущиеся руки и сжимает их в кулаки. – Хочу убить его за то, что ты ради него делаешь. Хочу убить его за то, как ты смотришь на него… как любишь его. А я? Я же не такой плохой, Флорина. Я не плохой… только иногда, чтобы выжить, чтобы защитить. Я не всегда поступаю правильно, но меня… меня ты не видишь. Ты считаешь меня ублюдком, а я… я не Стан. Я никогда не буду им. Я не такой. Я плохой. Я уродливый и прогнивший ненавистью к Русо. Ненавижу этого ублюдка… я же… любил его, Флорина. Я уважал его. Я хотел быть с ним… а он… он просто использовал меня. Он… плохой. Я ненавижу его за то, что мы пережили из-за него. Ненавижу. И мой отец не лучше. Они одинаковы, Флорина. Они ни о чём не думали, кроме власти, и когда я доберусь до них, то убью их. Клянусь, что убью их обоих. Я убью их, но их нужно найти, а Стан… боже, это больно. Мне так больно.

Стан падает на пол, прижимая колени к груди. По моим щекам текут слёзы. Я думаю, что он говорит словами Томаса. Стан не в своём уме, и я не знаю, чему верить… не знаю.

– Мне так больно, – скулит Стан и всхлипывает. – Мне так холодно и одиноко. Флорина… прости меня… я пытался… но у меня не было выбора. Прости…

– Эй, всё хорошо, – я стараюсь улыбаться сквозь слёзы. Господи, это мой друг! Я подползаю к нему и кладу его голову себе на колени. Я глажу его по грязным волосам, и он улыбается.

– А помнишь… помнишь, как падал снег, а мы лежали на нём и делали снежных ангелов? – тихо спрашивает Стан.

– Конечно.

– Папа… он… начал бросать в нас снежки, и все дети выбежали. Мы играли чуть ли не всю ночь, а потом… потом мы строили иглу. Мы с тобой там собирались жить вдвоём, вдали от этого мира. Мы так хотели сбежать, помнишь?

– Конечно, Стан, я помню. Только вот мы развели там огонь и разрушили наше иглу.

– Но у нас есть дом… наш дом… ты знала, что он разрушен теперь?

– Да, Стан. Его снесли.

– Я забрал оттуда все вещи. Они у меня дома… дома где-то… далеко. Где я живу, Русо?

– Ты живёшь в Америке, Стан, и скоро ты поедешь домой.

– Я не могу. Я должен быть здесь, рядом с тобой. Я больше не брошу тебя. Я не могу… я такой жалкий, – он жмурится и стонет, утыкаясь мне в ноги.

– Это не так, Стан, тебе просто нужно поесть, искупаться и выспаться в нормальной комнате. Давай я тебя проведу туда, хочешь? – мягко предлагаю я.

Тело Стана напрягается, и он резко садится.

– Нет, – отрезает он. – Я буду здесь.

– Но почему? Я приказала приготовить для тебя комнату рядом со своей. Ты можешь…

– Я не могу смотреть в глаза предателям, Русо. Они же смеялись… они унизили моего отца. Они смотрели, как он умирает, и как ты мучаешься. Они смотреть и смеялись, подначивали тебя. Я не могу. Ненавижу их. Они предатели. Я не смогу нормально жить там. Нет.

– Я понимаю, – грустно отвечаю. – Но там буду я, Стан. Мы справимся. Мы пройдём через это.

– Ну, конечно, – тянет он. – Конечно, это же так просто. Тебе просто было, да? Ты же изначально притащила сюда предателя, а я говорил, что Томас ублюдок. Я говорил тебе, но ты никогда меня не слушала. Я и про Гелу говорил, что она сука. Она пыталась соблазнить меня… постоянно. Фу, я не поддался. Но ты… тебя тянет к предателям.

– Стан, – шепчу я, умоляя его остановиться.

– Что Стан? Я не прав, Русо? Я прав. Ты притащила их тогда, притащила их сейчас. И ты не смогла нас защитить. Ты… мой папа умер, Русо, – глаза Стана наполняются слезами.

– Стан, прости меня. Прости за то, что я не оправдала твоих надежд. Прости за то, что не спасла его. Прости.

– Своими извинениями ты ничего не изменишь, Русо. Ничего. Ты не воскресишь мою семью и не вернёшь мне отца. Ты своего убила и моего. Ты всех убила, – обвинительно бросает он. И у меня ещё сильнее разрывается сердце. Больнее. Страшнее. Я боялась этого момента. Боялась того, что Стан обвинит меня во всём. И он имеет на это право, я облажалась.

– Прости, но ты должен понимать…

– О-о-о, я всегда был чересчур понимающим, Русо. Я всегда был на твоей стороне. Всегда, даже когда мне это не нравилось, я поддерживал тебя. А ты? Ты хотя бы один раз подумала обо мне? Ты думала обо мне, когда трахалась с Томасом? С тем, кто убил отца? С тем, кто убил остальных? Нет. Ты просто эгоистка! – громко произносит Стан и вздрагиваю от этих слов. Они разносятся по всей темнице и застревают между нами.

– Стан, прошу тебя, не надо так. Мне тоже больно. И я думала о тебе. Я всегда о тебе думаю.

– Нет, это ложь. Ты бросила меня на произвол судьбы и даже ни разу не позвонила мне. Я тебе нужен только тогда, когда ты в заднице или тебе скучно. Я всегда на последних ролях, ты мной пользуешься. Думаешь, я слепой? Нет, я не слепой. Я просто любил тебя… я любил призрак. Я придумал себе тебя, Русо, а на самом деле ты подходишь этой шайке ублюдков, убийц. Ты сама убийца.

– Стан, прекрати, – резко произношу я.

– А то что? Убьёшь меня, как убила моего отца. Ты убила моего отца! Ты даже не боролась за него! Ты убила его! Ты настолько была безразлична ко всему, раз не заметила, как тебя отравили! Ты высокомерная зазнайка, Русо! Мне жаль, что ты Монтеану, ты, как и твой отец, ничтожество, которое лишь приносит горе…

– Стан, замолчи! – повышаю я голос и поднимаюсь на ноги, как и он.

– Ты постоянно ноешь и ноешь, как же тебе не повезло! Бедная и несчастная, вампир! Ты всегда ненавидела быть вампиром. Ты ненавидела наш вид. Ты никогда серьёзно не относилась к нему, – продолжает он.

– Я не ненавидела быть вампиром. Ненавижу эту чёртову связь с кланом, которая заставляет убивать. Ненавижу жестокость и алчность. Я ненавижу то, что власть затмевает рассудок, и вампиры перестали, вообще, понимать, что происходит. И я никогда не ныла, Стан. Я делилась с тобой своими чувствами, а выходит, что ты считал меня нытиком.

– Я всегда восхвалял тебя, Русо. Не надо обвинять меня в чём-то. Я старался поддерживать тебя, а ты меня бросила. Ты бросила всех и спряталась. Ты бросила меня, словно я вещь. Ненужная тебе вещь. А ты вспомни, как ты относилась ко мне на Аляске. Вспомни! Ты променяла меня на Томаса, и чем это обернулось? Ты променяла меня, чёрт возьми, своего друга на какого-то мудака с членом и драматичным взглядом! Ты просто… просто лицемерка!

– Стан, остановись. Я не собираюсь с тобой ссориться сейчас. Мы можем поругаться после того, как всё закончится. А сейчас нам нужно быть вместе, как семья, – вскидываю руки, пытаясь остановить его, но Стан завёлся. Я никогда не видела его таким злым. Никогда. И я боюсь, что сейчас мы просто всё разрушим. Он разрушит.

– Семья? – выплёвывает он. – Семья? Ты убила мою семью, Русо. Ты их убила. Ты убила моего отца, который тебя любил! Ты убила его у меня на глазах! Ты даже не попыталась спасти его!

– Я пыталась! Ты же был там Стан! Я пыталась!

– Нет, я не верю тебе! Ты не пыталась! Ты сдалась! Тебе было приятнее страдать, выглядеть мученицей, а не думать о нас! Ты больше страдала из-за своего уязвлённого самолюбия! Ты страдала из-за того, что Томас оказался предателем, как и Гела! Ты всегда доверяла этой шайке больше, чем мне! Так, может быть, в этом заключался план? Может быть, ты тоже с ними в сговоре? Ведь так удобно всё получилось, Русо. Сначала умирает вся твоя семья, а потом его. Вы неожиданно встречаетесь, и у вас начинается великая история мучительной и драматичной любви. Потом ты обманываешь всех, уверяя, что он человек, хотя ты знала, что он чёртов вампир! Ты знала и никому ничего не сказала! Ты знала и молчала! Ты предала всех! И что теперь… что выходит, а, Русо? Томас помогает тебе выжить. Он как мудак носится с тобой, спасает тебя, сидит рядом с тобой, пичкает тебя своей кровью, а потом мучает меня, чтобы ты видела в нём героя! И в итоге ты снова обращаешься, спасаешь меня и соглашаешься быть его шлюхой! Ты легко взойдёшь на трон, и это то, о чём ты втайне мечтала! Ты хотела избавиться от всех претендентов на трон, ведь это правило! Это правило наследования престола – убить всех своих братьев и сестёр или получить у них отказ от коронации, чтобы взойти на трон! А ты пошла простым путём, просто убив их!

От обвинений Стана у меня звенит в голове. Я не верю, что он, вообще, всё вывернул вот так.

– Это ложь! Я защищала Томаса, потому что переживала за него! Я не хотела, чтобы его наказали, ясно? Я не знала, кто он! Для меня он был просто Томасом… чёрт, он был моим Томасом, с которым я могла быть собой, не претворяясь, что я в восторге от этой жизни! Я могла психовать и быть ненормальной. Могла быть любой, и он… он… я думала, что он помогает мне, заботиться обо мне своими способами! Я верила ему, Стан! Я не знала ничего о нём! Не знала! И ты не можешь обвинять меня в этой чёртовой выдумке! Я ничего не планировала из этого, и ты знаешь об этом, Стан! Очнись, чёрт возьми! Томас обманул меня, и всё, о чём ты говоришь ложь. Томас не сидел рядом со мной, он меня изнасиловал!

– Лгунья, – шипит Стан. – Лгунья. Томас бы не смог тебя изнасиловать, потому что тебе нравится быть с ним. Это не насилие, Русо, это секс. Сколько угодно убеждай меня и себя в том, что он изнасиловал тебя, но ты кончила, чёрт бы тебя подрал! Ты кончила и получила оргазм!

– Откуда ты… откуда…

– Знаю? – криво усмехнувшись, заканчивает за меня Стан, и я киваю. – А потому что я это видел. Видел это видение в душе. Это же случилось в душе, верно? Так вот, лилась вода, я видел тебя, тебе нравилось! Тебе нравилось быть с ним! Нравилось! Поэтому не ври мне, ты предала нас! Ты убила всех! Ты убийца! Гори в аду, Русо! Гори в чёртовом аду! Я ненавижу тебя! Убирайся вон отсюда! Ты всего меня лишила! Всего! Ты забрала у меня отца, которого у тебя не было! Ты завидовала мне, что ли? Ты поэтому убила папу?

– Господи, Стан, что ты несёшь? – в шоке шепчу я. – Я никогда не хотела смерти Рома.

– Хотела! Если бы ты не хотела, то он был бы жив! Ведь жив до сих пор Соломон, который вырвал чёртов глаз у отца и сожрал его у нас на глазах! Жив Томас, вырезавший лучших вампиров, верных вампиров! Жива же Наима, сучья шлюха! Живы все, а вот папа умер! Из-за тебя! Ты его убила! Ты всегда мне завидовала! Ты… я ненавижу тебя. Я так глубоко ненавижу тебя, Русо. Ненавижу, – произносит Стан, внезапно обмякает и прикладывает ладонь к груди. Он оседает на пол и начинает снова раскачиваться.

– Ненавижу… убийца. Ты убила всех. Ты это сделала. Ты… защищала его… не меня. Ты убила папу… папу… моего папу. Я любил его… я так любил его, – Стан начинает рыдать и орать одновременно.

– Убирайся! Убирайся отсюда! Пошла вон! – орёт он, замахиваясь на меня, но сразу же падает на пол и весь скрючивается.

Я не в силах больше слышать всё это. Вылетаю из темницы и зажимаю рот ладонью. У меня буквально всё внутри оборвалось за пару мгновений. Я не верю… просто не верю… Стан… господи. Стан, да что с тобой происходит? Но ведь он прав. Я именно такая. Я мелочная, завистливая и алчная сука, как и остальные. А если он прав во всём? Если я, правда, всё подстроила так бессознательно, чтобы доказать всем, что могу. Томас… тогда он тоже говорил об этом. Он обличал меня и вывернул всё не так, как оно было. Я не понимаю. Не понимаю.

– Флорина, поднимись в зал заседаний. У нас совет, ты обязана на нём присутствовать, – по туннелю разносится холодный голос Томаса. Его даже не перебивают завывания Стана. Я не хочу никуда идти. У меня всё трясётся внутри от боли. Всё дерёт. Моя грудь горит, и я боюсь, что вот-вот разрыдаюсь снова. Ведь Стан был прав. Он был прав.

Глава 13

Наш мозг работает быстрее, чем ваш, мой друг. Мы быстро запоминаем информацию и можем вспомнить её в любой момент. Конечно, когда проходит сто или пятьсот лет, то кое-что мы не можем моментально вспомнить, но всё же помним. Надо просто напрячь мозг, а мы лентяи. Но не сегодня. За эти два дня я узнала много шокирующей меня информации. Признаю, меня напугало и оскорбило поведение Стана. Его слова ранили меня, нанесли ещё одни глубокие раны поверх не затянувшихся. Но я оправдываю его, потому что у меня достаточно оснований полагать, что это дело рук Томаса. Это он управляет моим другом, потому что его сознание расплывчато. Он даже говорит, как помешенный. Перескакивает с темы на тему, трёт себя, чешет, дёргается, скулит. Он словно с ума сошёл, и меня безумно страшит это. Хотя есть ещё кое-что… слова Сава, его предупреждение, да и… и некоторые обстоятельства, о которых Стан не мог знать. Если честно, я уже не понимаю, во что верить. Мне нужна правда, а где я откопаю? Архивы? Нет, там вычищенная история, которая восхваляет род Монтеану и клан, но правда всегда кровавая и грязная.

«У стен есть уши».

Я услышала это несколько раз. Вампиры имеют идеальный слух. Всё, о чём ты говоришь здесь, они легко слышат, если только ты не в зале заседаний, там специальные звукоизоляционные стены для вампиров или если ты не в темнице. Там тоже глушат звуки стены и расстояние.

Что происходит?

Подавив в себе раненые чувства, панику и обиду, как и море слёз, я направляюсь в зал заседаний, который охраняют. Но мне открывают двери, и я вхожу внутрь. Боль сразу же прокатывается по всему моему телу, когда я вижу стол переговоров, но там нет Рома и остальных. Все новые вампиры, кроме Радимила. Да и тот оказался ублюдком.

Меня ожидают Томас, Соломон, Наима, Радимил, Сав и ещё одна собака, которую я вышвырнула из своего кабинета вчера. И эта собака меня ненавидит. Мужчина с длинными, густыми русыми волосами скалится, отчего его лицо приобретает довольно пугающую тень.

– Зубы сломаешь, – цокнув, я сажусь в кресло и закидываю ноги на стол.

– Флорина, расположись нормально, – цедит сквозь зубы Томас.

– Мне так удобно. Ой, я погляжу, у Соломона выросла рука, а у Наимы… боже, девочка, ты же себя изуродовала. Может быть, тебе отправиться к пластическому хирургу, он бы помог? – ехидничаю, глядя на Наиму. Её губы до сих пор красные и только на середине регенерации. Что выглядит довольно комично.

– Пошла ты, сука, – шепелявит она.

– Что-что? Ах да, поняла. Ага, люблю секс. Нет, я не против секса. И нет, не нашла никого нормально среди этих отбросов. Что-что? Стан? Ох, да, его буду всегда хотеть, – широко улыбаюсь, а Наима дёргается в мою сторону.

– Хватит! – рявкает Томас. – Мы здесь собрались не для того, чтобы слушать твой бред, Флорина. Мы подписали мирное соглашение, это означает, что теперь два клана и оборотни будут жить в мире, а также создавать сильную армию, чтобы управлять всей планетой.

– Да вы гляньте, как вы замахнулись, – присвистываю я. – А тот факт, что люди – это наша пища уже не в счёт? И как же вы дальше жить собираетесь? Вампирам нужна кровь людей.

– У тебя есть своя лаборатория. Она делает прекрасную альтернативу, – хмыкает Томас. – Я ведь пробовал эту кровь, и она ничем не отличается от человеческой. Ты будешь ещё богаче, для тебя это выгодно.

– Не решай за меня, что для меня выгодно, Томас. Синтетическая кровь не подразумевает исключительное использование. Даже вампиры-веганы один раз в месяц употребляют нормальную человеческую кровь, смешанную с синтетической. Мы смогли скопировать многие жизненно важные для нас клетки, но человеческая кровь всегда уникальна, поэтому она имеет ценность для нас. Как все мы разные, так и люди такие же. Помимо этого, синтетическая кровь имеет всего пять видов. Мы и так работали над ними много лет, чтобы вывести ещё один вид понадобится около двух-трёх лет. А человеческая кровь значительно разнообразней. Сколько в мире людей, столько и разновидностей крови. И у каждого вампира есть свои любимчики. Кому-то нравятся блондины, кому-то брюнеты, кому-то рыжие с голубыми глазами, а кому-то с карими. По этой логике вампиры выбирают кровь. Некоторые всеядны, но это лишь три первых поколения вампиров, остальные же привязаны уже к определённым наборам, и их тысячи. Так что это неразумно. Ваша затея, в принципе, изначально неразумна, – фыркнув, закрываю рот. По крайней мере заставила их задуматься.

– Она права, – неожиданно произносит Соломон. – Всех людей истреблять нам не нужно, да и пока рано. У нас самих куча проблем, начиная с двух враждующих кланов, заканчивая непонятными отношениями внутри нашего мира между другими видами. Нам нужно для начала разобраться с этим, а потом уже думать о господстве. И я бы не хотел остаться без вариантов питания и постоянно сидеть на синтетическом дерьме. Это что за жизнь такая? Мы не для этого считаемся высшими существами, чтобы ограничивать себя в выборе. Так что я согласен с Флориной. От этой идеи стоит пока отказаться.