Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

Соломон замолкает, улыбнувшись мне, а затем опускает голову, изучая что-то на своих коленях. Кажется, не меня одну повергла в шок речь Соломона. Остальные тоже взирают на него в полном недоумении.

– Мне не нужна твоя поддержка и твои улыбки, ублюдок. Я всё равно собираюсь оторвать тебе вторую руку, чтобы ты мучился, – шиплю я.

Соломон вскидывает голову и тяжело вздыхает.

– Я знаю, Флорина, как ты меня ненавидишь. Мы все показали себя не с лучшей стороны, и я даже не обижен за руку. Но мы же один клан теперь и можем пережить это. Мы должны поддерживать друг друга, и я… хм, извиняюсь. Мне жаль, – Соломон поджимает губы.

И это заявление приводит в ещё более глубокий шок всех вокруг. Все присутствующие таращатся на него так, словно у Соломона нимб вырос.

– Да пошли вы, – шепчет он. – Я имею право извиниться. Флорина – наша будущая королева, а я не тупой. Я не хочу драться опять. Я устал от смертей и этих… недосказанностей. Я просто хочу мира между нами. Я же могу этого хотеть?

– Ты? – кривится Томас. – Ты хочешь мира? Вот ты?

– Да. Я хочу мира. Я хочу чёртов мир, а не эти все рычания, шипения, драки и кровь. Мы добились своего. Мы разрушили власть и создадим новую, потому что у каждого из нас своя правда. Мы знаем одно, Флорина и её клан другое. У нас разный взгляд на историю, и если мы расскажем друг другу всё, что знаем, то восстановим справедливость и поймём, кто кого обманывал. А также мы поймём, что мы не виноваты в том, что нас стравили друг с другом.

– Что за чушь ты несёшь? – рычит Томас.

– Хм, это не чушь, он прав, – подаёт голос Сав. – Соломон прав. Мы все причинили друг другу боль, так почему бы нам не извиниться друг перед другом и не жить дальше?

– А как ты извинишься перед своими мёртвыми сыновьями или женой, Сав? – ехидно бросаю я. Сав сразу же отворачивается.

– Или как вы все загладите вину за то, через что заставили пройти меня или Стана? Вы убили Рома. И я никогда, запомните, никогда вам этого не прощу. Я не одна из вас. Я Монтеану, а вы сборище отбросов.

– Флорина, выбирай выражения, – возмущается Радимил.

– Да пошёл ты на хрен. Я не собираюсь прогибаться под вас. Да, я подписала соглашение, потому что у меня не было выбора. Я подписала его, потому что у вас были в заложниках люди, мои слуги, которые были рядом со мной многие годы, которые доверяли мне, и я не могла их подвести. Я защищала Стана. А вы? Вы просто стайка ублюдков, и мне ваши извинения не нужны. Поэтому говорите, что вы хотите и отвалите от меня. Я никогда не буду на вашей стороне. Мирное соглашение для меня не значит внезапную любовь и всепрощение для вас. Так что хрен вам, а не мир со мной. Я буду при любом удобном случае издеваться над вами и показывать, как ненавижу и презираю вас. Уяснили? – Я опускаю ноги и яростно оглядываю всех.

– И это неразумно. Если кланы поймут, что между нами всё не наладилось, то они вряд ли смогут существовать рядом. Начнётся очередная война. И её начнёшь именно ты, Флорина. Задумайся, этого ты хочешь для своего клана? – сухо спрашивает Томас.

– Я хочу для своего клана мира, где нет вас, – отрезаю я.

– А она нам точно нужна? – подаёт голос оборотень.

– Закрой пасть, собака, – рявкаю на него.

– Да ты…

– Прекрати, Норман, она тебя провоцирует, чтобы доказать твоим собратьям, что ты ничтожество. Не позволяй ей этого, – перебивает его Томас.

– Да, в принципе, его собратья знают, что он ничтожество. Оборотни-отшельники обычно те, кого выгоняют из стаи, и на них охотятся все, кому не лень. Он изначально ничтожество. И ни один уважающий себя оборотень не примет его в свою стаю. Как и он, по их законам, не имеет права стать главой стаи. Это лишь факты, пёс, – я широко улыбаюсь, замечая, как вздуваются вены на лице ублюдка.

– Выйди отсюда, – приказывает ему Томас. – Норман, выйди и успокойся, а потом, если хочешь, возвращайся.

Он подскакивает на ноги так резво, отчего кресло падает у него за спиной.

– Ты ещё ответишь за свои слова, сука, – шипя, он тычет в меня пальцем.

– Я так боюсь тебя, пёсик, – смеюсь я. – Боюсь.

– Ты…

– Норман, вон! – повышает голос Томас, отчего оборотень сразу же ретируется, бросив на меня последний полный ненависти взгляд, а я дарю ему ухмылку.

– А ты закрой рот, – шипит на меня Томас.

– С чего бы это? Я как бы королева.

– Именно. Ты лишь как бы королева, Флорина. Ты на самом деле никто, чтобы открывать свой рот.

– Ошибаешься, – смеюсь я, качая головой. – Ошибаешься. Вообще-то, у меня в руках большая власть, и она вам нужна.

– Раз мы начали разговор про это, то обсудим лучше более приятную тему. Свадьбу, – улыбается Радимил.

– Для кого как, – бубню я.

Томас смотрит на меня так, словно готов придушить, но мне плевать.

– Перед церемонией нужно созвать всех вампиров, значимых вампиров, глав ковинов твоего клана, Флорина. Они должны засвидетельствовать своё почтение перед будущим королём и принять его, как и признать факт вашего союза. Это обычай.

Я вспоминаю слова Сава. Неужели, это правда?

– Ты должна призвать их, Флорина, – поясняет Сав.

– Попытаюсь, – отвечаю я. – В последний раз у меня ничего не вышло. Вы не должны забывать, что я только, как сутки назад, вернула себе сущность, и снова благодаря вам у вас же проблемы. Моя сущность ещё не окрепла, и я не уверена в успехе этой затеи. Но я попробую. Я не обещаю, что всё получится.

– С чего такая покорность? – усмехается Томас.

– Это не покорность, а власть, придурок. Мой клан будет здесь и на моей стороне, я уже не говорю про остальных. И я обладаю армией куда лучше вашей. Мне выгодно их призвать, потому что мне нужна поддержка. Это политика, Томас, просто политика.

– Флорина, если ты собираешься совершить очередной переворот, то этого не стоит делать. Кланы уже устали…

– Я не говорю про переворот. Я должна заботиться о своём клане, чего не делала раньше, чтобы в случае повторения, на моей стороне остались все, а не несколько вампиров. Так что, как я и сказала, мне это выгодно. Понятно? Мне плевать, как вы их собираетесь покорить, это мой клан. Они пусть сами решают, доверять вам или нет. Но они принадлежат мне, – я делаю паузу, а потом у меня появляется прекрасная идея.

– Да и, вообще, я считаю, что как-то нечестно, что у меня нет выбора, – пожав плечами, встаю и медленно обхожу стол, оглядывая всех.

– Флорина, сядь на место, – приказывает Томас.

Я плюю на его приказ.

– Почему Томас? Почему я должна выйти замуж именно за него? – интересуюсь я.

– Потому что он самый сильный из нас, и он старший. Таковы законы, как и то, что твой отец отдал ему власть. Мы восстанавливаем справедливость, – отвечает Радимил.

– Но мой отец ведь умер, – я продолжаю ходить. – Он давно уже умер, и, в принципе, его завещание, вообще, ничего не значит. Сколько лет уже прошло. Думаю, можно написать новые правила. Вы же знаете, что при слиянии двух вампиров их сила возрастает, верно?

– Флорина, закрой рот и сядь, – Томас поднимается, но я отрицательно качаю головой.

– Да, может быть, вы хотите следовать старым законам. Но всё меняется. Почему я не могу выбрать более приятного для себя мужчину? Хм, скажем, к примеру, Соломона или Сава, или того же Нормана, или кого-то ещё. Здесь полно мужчин-вампиров, сильных вампиров. При нашем слиянии я поделюсь с ними своими знаниями, силой, и мы станем мощнее вместе. А если устроить небольшое соревнование. Ну кто не хочет быть королём, а? А если я просто предложу трон любому, кто убьёт тебя, Томас? – останавливаюсь позади него и выдыхаю ему на его ухо.

– Я подскажу им, как убить тебя. И всё, соперника больше нет. Путь к трону свободен. С каждым днём моя сущность будет только крепнуть, значит, она станет ещё сильнее. Неужели, вы, и правда, считаете, что Томас сможет справиться с толпой возбуждённых властью вампиров? Нет, – я улыбаюсь и отхожу от него. – Поэтому я беру тайм-аут, чтобы подумать. Вероятно, я выберу себе в мужья другого вампира.

– Мы подписали соглашение, Флорина, – напоминает Томас.

– Да подотри ты им себе зад, Томас. Мне плевать на него. Это была лишь уловка, вариант небольшой передышки, чтобы оценить противника. Или всё же выйти за тебя замуж, а? Убеди меня в том, что ты стоишь этого. Убеди, что ты достаточно хорош, чтобы быть королём. Убеди. И я хочу, чтобы ты убил тех, кто предал меня. Всех, до единого. Убеди, что ты готов на всё, чтобы забрать свой трон. Давай, Томас, убей их своими руками. Принеси мне их головы, и тогда я, может быть, не начну войну против тебя среди твоих же людей. А я могу. Например, мне будет проще с Соломоном, он вроде как раскаивается. Правда же? – ухмыляясь, склоняю голову. Соломон сглатывает и бросает взгляд на злого, как чёрт, Томаса.

– Думаю, правда. Когда стоит такой выбор, то всем безразлично, кого убивать. Главное, обрести власть. Вы можете обсудить это, а я пойду погуляю. Мне жутко захотелось подышать свежим воздухом, где не воняет вами, – отправив воздушный поцелуй Томасу, я под гнетущую тишину выхожу из зала.

Вот теперь будет весело. Надо просто правильно разыграть карты. Но одно меня смущает, почему Сав предупредил меня, если он на их стороне? Почему Томас требовал впустить его в моё сознание? Исключительно для манипуляции? Вероятно, но я чувствую… да-да, знаю, мой друг, что ты можешь сказать, я уже обожглась. Ты забываешь, что у меня есть очень наблюдательная сущность, у которой прекрасно развита интуиция, и она всё замечает. Буквально всё. И она увидела, что Радимил подавил улыбку, когда я предложила свой вариант, словно ждал этого. Она увидела, что Сав побледнел, и его сердце забилось чаще. Она услышала, что пульс Томаса тоже повысился из-за страха. Единственный, кто оказался спокоен – Соломон, как будто он уже был готов к этому. Так-так-так, Стан говорил, что Соломон и Радимил имеют нечто такое, что может уничтожить Томаса. Посмотрим, что же это. Если они поймут всё правильно, то Томасу теперь грозит огромная опасность.

Захвати попкорн, мой друг, нас ждёт очередная бойня.

Глава 14

Порой и вампирам нужна минута. Да, мы соображаем быстрее, но когда за одни сутки на тебя сваливается столько противоречивой и странной информации, которую тебе надо как-то отфильтровать и выбрать полезное, то и нам нужна минута.

Я оказываюсь в спальне и сажусь на кровать, обдумывая странное поведение Стана и его припадки. Это ведь были именно припадки. Он вёл себя неадекватно, словно сошёл с ума. Но его обвинения… да, они сильно укололи меня, ведь Стан был прав. Я и без того прячусь от чувства вины, а друг мне совсем не помог уменьшить её. Абсолютно. Сейчас мне хочется просто спрятаться и поныть, чтобы полностью сдохнуть в чувстве вины, которое гложет меня, хотя не говорю об этом, но в моём сердце зияет дыра… большая и кровоточащая. Я не могу с ней справиться, а Стан потерял отца из-за меня. Я должна бы на него злиться или как-то оправдаться, но не могу этого сделать. Просто не могу, у меня другой характер. Я всю свою жизнь всегда принимаю всю вину на себя. И кажется, я обожаю чувствовать себя виноватой. У меня двести лет ушло на то, чтобы принять смерть части клана и своей семьи. Сколько мне понадобится лет, чтобы принять факт смерти Рома? Наверное, мне стоит больше переживать о том, доживу ли я, вообще, до этого момента.

Дверь в спальню резко распахивается и сразу же с грохотом закрывается. Мои волосы колышутся от сильного порыва ветра, с которым меня хватают за руку и толкают в сторону.

– И какого чёрта ты делаешь? – рычит Томас, кипя от гнева, оказавшись напротив меня.

– Хм, сижу? Ну, наверное, тебе стоит понять, что вампиры очень похожи на людей, и они сидят, рыгают и даже писают. Они…

– Ты знаешь, о чём я говорю, Флорина. Что ты там устроила? Ты не можешь выбирать себе мужа! – Томас тычет пальцем то в сторону двери, то в меня.

– Вообще-то, могу. Я только что упомянула об этом на собрании. Я могу, Томас. Могу и буду делать всё, чтобы наблюдать за вашими потугами, это весело. Вы мучили меня пару месяцев, а я буду мучить вас годами, веками, столетиями, каждую секунду вашей жизни, – довольно улыбаюсь ему.

– Боже, – Томас запускает пальцы в волосы, и я только сейчас замечаю, как они отрасли. – Никто не бросит мне вызов, Флорина. Никто. А создавая проблемы и ссоры внутри клана, лишь покажешь остальным, что ты несерьёзно относишься к клану. Ты как была безразлична к ним, так и осталась. Тебе плевать на их жизни, раз ты так легко плетёшь интриги и манипулируешь.

– О-о-о, ты хочешь обсудить манипуляцию, Томас? Тебе припомнить, что ты угрожал убить Жозефину?

– Я отпустил её, как и обещал. Она дома. Она жива и в порядке. И да, я манипулировал её жизнью, чтобы объединить кланы. Это разумно.

– С каких пор ты, вообще, говоришь о разумности? Ты никогда не поступал разумно. Ты поступал эгоистично и самолюбиво, жестоко и подло, низко и мелочно. И уж точно неразумно. Ты, чёрт возьми, разрушил мой дом, – злобно произношу и толкаю его в плечо.

– Я не разрушил его. И это мой дом, – огрызается Томас. – Это мой дом. Это всё моё, Флорина. И я уже устал спорить с тобой по этому поводу. Это всё будет нашим, когда мы поженимся. Нашим, довольна?

– Нет, меня это не устраивает. Я оставила себе только дом. Всего один дом, но ты и его разрушил. Ты добрался туда, а я дура…

Внезапно раздаётся резкий стук в дверь, заставляющий меня замолчать.

– Что тебе надо? – злобно рычит Томас.

– Простите… хм, там Стан… он зовёт Её Высочество. Ему… плохо.

– Господи, – шепчу я и срываюсь с места.

Оттолкнув вампира, я несусь в сторону темниц, опасаясь самого худшего, и вдруг понимаю, что иду туда не одна.

– Какого чёрта ты идёшь за мной? – злобно повышаю голос и останавливаюсь.

Томас врезается в меня, и мы оба чуть не падаем с лестницы. Он успевает обхватить меня за талию и поставить обратно.

– Я задала тебе вопрос, Томас. Зачем ты идёшь вместе со мной? – прищуриваясь, спрашиваю я и отпихиваю его от себя.

– Я могу помочь, – спокойно отвечает он.

– Ты уже достаточно помог. Ты заставил смотреть Стана, как убивают его отца. Ты отлично помог, Томас. Ты морочишь ему голову. Путаешь и забиваешь его мозги видениями. Поэтому хватит. Не смей ходить туда. Я вырву твоё чёртово сердце, Томас, если ты тронешь Стана. Я клянусь, – кричу и указываю на него пальцем, а затем продолжаю спускаться.

– Я не насылаю на него никаких видений. Я, вообще, его не трогаю. Я, в отличие от тебя, следую нашему соглашению, – злобно шипит Томас у меня за спиной и всё равно идёт за мной.

Нельзя допустить, чтоб Томас увидел Стана в таком виде. Ни за что не подпущу его к другу, пока он так слаб.

– Тебя он точно не хочет видеть. Отвали, Томас, – бросаю я через плечо.

– Это мой дом, и я имею право идти туда, куда хочу. Если Стан опасен, то моя задача защитить свой клан от его безумия.

Зашипев, я обращаюсь и хватаю Томаса за пояс джинсов. С силой толкаю его в камеру, в которой ещё недавно находилась сама, и захлопываю за собой дверь.

– Даже не думай причинить ему боль, – рычу, прыгая на Томаса. Он ускользает от меня в сторону, и я сейчас впишусь в чёртову стену. Я уже готова залезть на полоток, когда Томас обхватывает меня за талию и толкает к другой стене, а сам оказывается напротив меня.

– Я и не собирался причинять ему боль. По крайней мере, сегодня. Завтра может быть и послезавтра возможно, но сегодня нет, – злясь, отвечает Томас, и его горячее дыхание касается кончика моего носа.

– То есть ты не отрицаешь того, что постоянно причиняешь ему боль? Ты изводишь его, – прищуриваюсь я.

Томас склоняет набок голову и моргает. Его глаза становятся человеческими. Затем моргает ещё раз и они опять чёрные, как ночь.

– Итак, ты захотела со мной уединиться, Флорина? – ухмыляется он, демонстрируя клыки.

– Никогда. Я остановила тебя от причинения боли моему другу, ясно? Это не то, о чём ты там думаешь, насильник, – злобно шиплю и толкаю его в грудь.

Но он даже не двигается. Его ладонь до сих пор лежит у меня на талии, а второй он упирается в стену рядом с моей головой.

– Насильник? Ты снова путаешь слова, Флорина. Любовник.

– Омерзительный. Отпусти. Мне нужно к Стану. Ему плохо, – кричу я и упираюсь ладонями в его грудь, но чёрт сдвинет с места этого придурка.

– Он в порядке, – хмыкнув, Томас отпускает меня, и я шатаюсь, оттого что на секунду теряю опору.

– Повтори.

– Стан в порядке, – пожимает плечами Томас, отворачиваясь от меня. Он медленно идёт по периметру темницы, касаясь стен ногтями. – Я всё подстроил, потому что ты неразумная девчонка. Ты никогда не можешь заткнуться вовремя, Флорина. Ты даёшь так много информации, которую потом используют против тебя, а теперь, значит, и против меня.

На секунду он бросает на меня беглый взгляд, а потом продолжает своё занятие.

– То есть… хм, Стан в порядке? – хмурясь, спрашиваю я.

– Именно.

– Ладно. Тогда я всё равно загляну к нему и потом…

– Ты сделала так, как посоветовал тебе Сав, Флорина, – улыбнувшись, Томас поворачивается и опирается о стену лопатками, сложив руки на груди.

Я замираю.

– Нет, не беспокойся, здесь никто нас не услышит. Сав уже проверил этот вариант общения. Ты ведь совсем тупой стала, – фыркает Томас.

– Что тебе нужно? – сухо спрашиваю его.

– Узнать, где расположено то место, где наши отцы обратились.

– Я не знаю.

– Ты знаешь, Флорина. Мне нужно это место. И лучше тебе рассказать о нём мне, чем кому-либо другому.

Цокнув, я закатываю глаза.

– Я не знаю, – чётко отвечаю ему.

Томас отталкивается и моментально прижимает меня к стене.

– Знаешь, Флорина. Ты всё знаешь. Ты хранишь тайны Русо. А Рома тебя слишком сильно любил и доверял, поэтому один из них рассказал тебе об этом месте, – шепчет мне на ухо Томас.

– Пошёл ты! – рычу я. – Ты убил Рома! И ты не смеешь мне…

– Это была его идея, – перебивает меня Томас.

Я сглатываю кислый привкус и вскидываю голову.

– Что за чушь. Рома никогда нас не оставил бы. Никогда. Это вы привыкли убивать тех, кто вас любил. Вы. Сав убил всю свою семью. Всю. Из-за тебя, Томас. Поэтому не ври мне снова, Рома точно не руководил тобой. Это ты всеми руководишь, как марионетками. Ты и только ты виноват в этом. Ты, – яростно выговаривая всё ему, тычу пальцем в его грудь.

– Я, – он обхватывает ладонью мой палец и кивает. – Да, конечно, только я виноват во всём, но никак не ты или твой отец. Только я. Это же я начал убивать всех. Это же я добивался этой войны.

– Да, ты. А что скажешь не ты? Нет, можешь не говорить, всё равно соврёшь. Ты всегда врёшь. Ты каждую минуту врал мне. Смотрел мне в глаза и врал. И тебе было не совестно. Ты врал и врал. Ты отлично играл свою роль, Томас. Ты больше не заслуживаешь ни доверия, ни нормального отношения. Ты мерзкое животное, – выплёвываю ему в лицо. Он морщит нос и отпускает мой палец. Томас отходит от меня, но я уже завелась.

– Ты виноват. Ты мог всё рассказать мне. Мог, Томас! Я не участвовала в заговоре против твоей семьи! Я, вообще, ничего не знала о тебе! Это твоя мать использовала меня! Это твои родители ворвались на свадьбу моей сестры и порубили практически всех! Это они пировали их телами! Это были Догары, а не я! Не я! И я тебе доверяла! А что сделал ты? Ты предал меня, Томас. Ты меня предал. Я никогда не желала тебе ничего плохого. Я привезла тебя в дом, который ты уничтожил. Я… просто, – тяжело вздохнув, провожу ладонью по волосам. – Это уже не имеет значения. Вы все врали. Все. Ты должен был мне рассказать. Мы могли разобраться во всём миролюбиво, но тебе нужно было убивать.

– Я хотел, – вставляет Томас.

– Хотел? Ложь. Я вот хотела тебе доверять. Я хотела видеть в тебе хорошего вампира. Я хотела и делала это. А ты не хотел. У тебя было достаточно времени, Томас. Целая куча. У Сава была куча времени. У всех вас была куча времени, чтобы обсудить всё со мной, с нами. Но нет, вы сделали свой выбор. Вы…

– Я хотел, но не мог! – повышает голос Томас и отворачивается. – Я не мог, ясно? Я хотел! И не просто так я сел к тебе в самолёт! Я уже тогда предупредил тебя об опасности и совершил ошибку! Никого не было в городе! Никто не приходил, я просто всё знал и рассказал тебе, а ты была безразлична к моим словам! Я сказал!

– Ты говорил, что это были твои домыслы, а не правда. И да, я была безучастна, потому что мне вкололи твою чёртову сыворотку. Ты приговорил меня к смерти, даже не зная меня! – выкрикиваю я. – Ты легко приговорил меня к смерти, как и остальных! То же сделали и твои родители! Ты приговорил к смерти даже сыновей Сава и его жену! А они в чём были виноваты? В том, что выбрали мой клан или желали остаться людьми? Или…

– Они живы, – едва слышно произносит Томас.

– Что? – недоумённо переспрашиваю я.

– Я не могу с тобой говорить. Мне нельзя. Чёрт, – Томас хватается за голову и мотает ей. – Я не могу… Я пытался и в итоге сотню раз видел тебя мёртвой у себя на руках. Мои видения… они реальны. Они внутри меня. Они постоянно показывают мне тебя мёртвой. Шаг влево. Шаг вправо. Замереть на миг. Мертва. Мне нельзя отклоняться от плана. Я не знаю… хрень собачья. Но пока в моих видениях ты сидишь на троне, я буду делать всё, что должен был. Я буду изводить тебя. Буду убивать. Но у меня есть цель.

У меня в груди словно разрывается бомба. Я не могу произнести ни слова от внезапной и острой боли в сердце. Я даже прикладываю к груди руку, и моё дыхание сбивается. Томас оказывается напротив меня и накрывает мою руку своей.

– Я точно так же чувствую себя каждую чёртову минуту. Каждую минуту. Я не могу рассказать тебе. Открой мне свой разум. Я покажу. Впусти меня, – шепчет он.

Приподнимаю голову, а внутри меня словно прокручивают раскалённый металл, заставляя сцепить зубы. У меня на глазах выступают слёзы.

– Впусти меня, пожалуйста, – добавляет он, придвигаясь ближе ко мне.

Прикрываю глаза. Я так хочу… поверить. Хочу. Я не могу объяснить эту боль и агонию внутри меня. Моя кровь причиняет мне боль. Она становится ледяной и с трудом движется по моим венам.

По моей щеке скатывается слеза. И я чувствую, как тёплые губы Томаса подхватывают её, и он мягко целует то место.

– Впусти меня, Флорина. Впусти, тогда мне не придётся ничего говорить. Я не могу. Я пытался. Сейчас я не могу. Любое моё слово – прямая дорога к твоей смерти. Я… прости, – шепчет он, и я слышу столько горечи в его словах. Столько боли в моём теле.

– Я не могу, – выдыхаю, распахнув глаза. – Не могу. Ты предал меня. Я больше не могу верить тебе. Не хочу, Томас. Ты предал меня. Ты обращался со мной, как с какой-то дешёвой шавкой. Ты, чёрт возьми, изнасиловал меня.

– Я не насиловал. Я показал тебе, что ничего не кончено. И теперь ты можешь почувствовать то же, что и я.

– Ты решил обласкать меня болью? – с трудом выговариваю слова.

– Я не смогу переубедить тебя?

– Нет. Докажи, что тебе можно верить. Докажи. Расскажи мне всё, буквально всё, что происходит.

– Я не могу менять ход событий, которые были запланированы очень давно. Всё идёт именно так, как и должно. Я пытался менять их. Пытался и тогда видел дату твоей смерти. Помнишь… помнишь, когда мы были вместе, и я сказал, что понял, что должен сделать? Вспомни, Флорина. Вспомни каждое моё слово. Вспомни. Других доказательств для тебя у меня нет и не будет. Вспомни, – шепчет Томас и чертит у меня на лбу крест, а затем едва касаясь, целует меня туда. – Вспомни.

Он отходит, а я, как бы ни хотела, как бы ни страдала, как бы мне ни было больно, не могу.

– Нет, – сипло отвечаю. – Ты убил Рома. Я не прощу тебе этого, Томас. Никогда. Я больше не доверюсь тебе. Я доверилась и вот где сейчас оказалась. Догары снова забрали у меня семью. Теперь мою настоящую семью. Самое страшное в том, что я лишь после смерти Рома поняла, что он был мне отцом. Ты убил его. Ты. Я не могу. Не хочу. Я не предам его память, даже если буду мучиться всю свою жизнь. Нет. Ты не стоишь этого, Томас. Ты просто предатель. Ты уже играл мной…

– Флорина, – с горечью шепчет он.

– Нет, не проси. Нет. Бери остальное, но я никогда не дам тебе возможность забраться в моё сознание. Нет.

– Возлюбленные существуют.

– Ты издеваешься? – Внутри меня поднимается жуткая обида и злость, ярость и боль. – Закрой рот, Томас! Не тебе говорить об этом! Ты врал мне! Ты всегда мне врал! Каждую секунду! Это твои слова! Твои! Ты разрушил мою веру во всё, Томас! Теперь я узнала, что мой отец был не таким хорошим! Ты разрушил даже мои воспоминания!

– Я открыл тебе глаза, чёрт возьми! Не отрицаю, что я не такой, каким ты меня знаешь! Я совершаю ошибки! И да, я плохой для тебя! Путь так! Хорошо! Плевать! Пусть так! Но пока в моих видениях ты сидишь на троне, я буду плохим. Буду насильником. Пусть я буду кем угодно, а все остальные такие невинные! Твой отец постоянно изменял твоей матери! Твой отец не был таким идеальным, каким ты его считаешь, Флорина! Он был ублюдком! Да боже мой, он отдал тебя мне, словно ты кусок мяса! Где твои мозги, Флорина? Ты ни черта не знаешь, кем был твой отец! Ты ни о чём не знаешь! И ты живёшь в чёртовых иллюзиях, так тебе удобнее. А когда приходит время выбирать сторону, ты выбираешь мёртвых, которых совсем не знала! Плевать! Я умываю руки!

Томас направляется к двери и бросает на меня печальный взгляд, а затем исчезает.

И тогда я даю волю слезам. Я не могу отрицать, что бороться со всем и с самой собой это легко. Нет, это чертовски трудно, потому что мне хочется довериться ему. Хочется. Но а как же Рома? Нет, я не могу. Рома никогда меня не простил бы. Никогда.

Глава 15

Привести себя в чувство это довольно сложно. Мы вампиры. Мы чересчур эмоциональны. Даже я, которая особо никогда не проявляла эмоций, подвержена этой черте. И поэтому пустота внутри, боль, горе и отчаяние в разы сильнее. Словно плиты они давят на тебя с разных сторон. Они выжимают из тебя всё хорошее и нарушают твоё дыхание. Стискивают все твои органы, и ты просто не можешь жить дальше. Вот так это всё чувствуется у нас. Паршиво, правда, мой друг?

Мне приходится выйти из темницы и потереть лицо, чтобы прекратить лить слёзы. Ах да, это тоже одна из особенностей во много раз более развитой в нас эмоциональности. Мы смеёмся порой так, что нас можно принять за умалишённых. Мы плачем… хм, долго. У человека истерика может продлиться минут двадцать, а у вампира это может занять целые сутки. А также иногда это происходит совершенно внезапно. Одно неосторожное слово или воспоминание, и всё. Реки слёз, которые делают нас ещё теми драматичными королевами мира. Но это тоже паршиво, мой друг. Умом ты понимаешь, что пора бы остановиться, но твоя сущность ещё не готова. И пока она не проживёт горе, боль или же гнев, то чёрта с два остановится. Поэтому мне безумно сложно сохранять сейчас спокойствие, но я должна.

Подхожу к темнице Стана, делая пару глубоких вдохов, а потом резко вхожу, чтобы проверить друга. Я не верю Томасу, и как бы мне ни хотелось снова выставить себя дурой, но мозги у меня ещё работают.

– Какого чёрта ты делаешь? – рявкаю я, подлетая к Саву, которого абсолютно не ожидала здесь встретить. Я толкаю его в сторону от Стана, лежащего на грязном полу, и из руки Сава выпадает пустой шприц. Мои глаза от ужаса распахиваются ещё шире, и я шиплю, выпуская клыки.

– Нет… это не то, чем кажется, Флорина, – шепчет Сав.

– Не то, чем кажется? Что это за дерьмо такое? Чем ты его накачал? – рычу я, приближаясь к нему.

– Флорина, подожди… я же помог. Подожди, – Сав выставляет руку вперёд, но я ещё громче шиплю.

Я убью этого мудака. Убью его…

– Что это? – спрашиваю я, схватив шприц с пола, принюхиваюсь и удивлённо приподнимаю брови.

– Это кровь Томаса, – у меня за спиной хрипит Стан.

Обернувшись, я позволяю Саву выхватить из моей руки шприц.

– Что? – недоверчиво переспрашиваю.

Друг приоткрывает немного глаза и с трудом садится.

– Кровь Томаса… она… помогает мне… избавиться от боли, – хрипит друг.

– От боли? Это чушь. Они специально тебя накачивают кровью Томаса, чтобы он мог руководить твоим сознанием, Стан. Как ты мог им это позволить? Я убью его, – рывком прыгаю туда, где стоял Сав, но его уже и след простыл. – Сукин сын! Я доберусь до тебя! Чёрт, Стан, почему ты позволил им? Они же убивают тебя. Ты не должен был…

– Нет, всё не так, – Стан дёргает головой в сторону, а затем тянет дрожащую руку вперёд, подзывая меня. Я быстро оказываюсь на коленях напротив друга и хватаюсь за его холодные пальцы.

– Эй, привет, – Стан натягивает слабую улыбку.

– Привет, – шепчу я. – Ты больше не злишься на меня?

– Русо, я никогда на тебя не могу долго злиться. Ты слишком дорога мне, чтобы тратить свою жизнь, злясь на тебя, – отвечает он и трёт своими пальцами мои.

Но я хмурюсь, оглядывая Стана. Он выглядит паршиво. Хотя и пару часов назад он тоже выглядел очень паршиво. Ничего не изменилось.

– Стан, что происходит? – напряжённо спрашиваю его.

– Это Наима, – выдавливает он из себя. – Когда они схватили меня, то мне вкололи какое-то дерьмо, и оно чуть ли не расплавило мои органы.

– Боже, – выдыхаю я.

– Да, хотелось именно отправиться к нему от боли. Затем меня оставили здесь, а потом ко мне постоянно приходила Наима. Она… насиловала меня… я, – Стан отворачивается и жмурится, но я обхватываю его подбородок, заставляя посмотреть на меня.

– Говори. Я здесь, Стан. Я здесь и всегда буду рядом с тобой.

– Она… давала мне какую-то сыворотку, но не ту, что тебе. Она была в крови, которой якобы бы питала меня, чтобы я не усох. Сыворотки были разными… некоторые были как наркотики. Сильные наркотики. У меня были галлюцинации, и я… спал с ней. Она… садилась… мерзость, Русо. Просто мерзость. Я не мог остановиться. Не мог. Это как… как сильный адреналин, который необходимо куда-то выплеснуть. И я выплёскивал… в неё. А потом у меня были судороги, тогда и появился Сав. Он сказал, что даст мне кровь Томаса, чтобы хотя бы немного очистить мою. И это помогло, только я становился вялым, и мои органы горели. Не всегда сильно, иногда мучительно долго и вяло. Затем всё по новой. Чёртов порочный круг ада. Наима, Сав, Наима, Сав. В какой-то момент мне показалось, что я сошёл с ума. Я так устал… так устал. Я словно потерял себя, плюс эти видения. Они не исчезли, Русо. Я их вижу, – шепчет Стан, и его глаза блестят.

– Выходит, что они всё же пичкают тебя какой-то гадостью. Почему ты уверен, что кровь Томаса помогает?

– Я ещё жив, Русо. Это не всегда кровь Томаса, там ещё есть и твоя. Этакий семейный коктейльчик, – отвечает Стан, приподнимая один уголок губ в усмешке.

– Очень смешно, – недовольно цокаю.

– Я стараюсь. Ты же меня знаешь… я всегда стараюсь рассмешить тебя.

– Стан, но сейчас не время для смеха. Тебе нужно наверх. Найти врача, вымыть эту дрянь из твоего тела.