Текст книги "Дом Монтеану. Том 2 (СИ)"

Автор книги: Lina Mur

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 26 страниц)

– Спасибо, – улыбаясь, отвечаю я. – Рома, спасибо. Я так скучаю. Мне так тебя не хватает. Я люблю тебя, папа. Люблю.

Поднимаю взгляд на Томаса и вижу печаль в его глазах. Он накрывает мою руку с подвеской и прижимается к моему лбу своим.

– Я люблю тебя. Я люблю… так сильно. Прости, что я люблю. Прости, – бормочет он.

Я закрываю глаза, позволяя слезам катиться по моим щекам. Мы так и стоим вдвоём в церкви, переживая каждый свою боль.

Свечи шипят. Где-то вдалеке можно услышать звуки музыки и разговоры.

Но сейчас важно то, что мы здесь. Мы одни и можем быть собой. Я нахожу вторую руку Томаса и сжимаю её.

Не знаю, может быть, я тоже люблю его, поэтому мне так больно. Больно от этой сухости вокруг, от невозможности быть честными на людях. Больно, оттого что у нас есть лишь страх довериться и обжечься. Больно, оттого что мы изначально были настроены друг против друга. Больно, оттого что… наши сердца изранены настолько, что в них не осталось уже живого места. Больно, оттого что любовь для нас – это страдания. Больно, оттого что вот здесь мы вдвоём, и это лишь несколько минут против часов противостояния, жестокости и воспоминаний.

Больно… больно любить друг друга. Больно…

Глава 23

Я никогда не была на коронации вампиров, потому что мой отец сам себя короновал и прописал целый свод правил, как сделать это правильно. Читала ли я его? Нет, конечно. Хотелось ли мне? Абсолютно нет. Думала ли я, что мне самой придётся короновать вампира и сделать его королём всех вампиров? Точно нет. В общем, помимо моего разбитого, подавленного и унылого настроения, а также боли, которая терзает каждую частичку тела, я должна сейчас короновать Томаса в тронном зале своей семьи. Это дерьмовый зал.

Мы входим с Томасом в зал рука об руку. Моя рука лежит на сгибе его локтя. Как только мы вышли из церкви, Томас снова отдалился от меня, стал холодным и грубым. Да, я убеждаю себя в том, что так нужно, жизненно необходимо. Но… но мне противно. Словно в Томасе живёт два вампира, хотя это так и есть. Есть тёмная сторона и светлая. Нужен баланс. Но он явно находится не в балансе, как и я. Тем не менее мы проходим мимо вампиров, приветствующих нас по обе стороны. Они выстроились живым коридором, провожая нас к возвышению, на котором располагаются два трона, принадлежащие Монтеану. На каждом из тронов выбит герб Монтеану, и они украшены драгоценными камнями. Троны сейчас переливаются в свете свечей, а я запомнила их пыльными и старыми. Этот зал когда-то был мрачным и мёртвым, сейчас он яркий, чистый и украшен цветами.

Отпускаю руку Томаса и поднимаюсь на возвышение. По правилам нельзя никому без разрешения короля или королевы подниматься на возвышение, на котором стоят троны. Мне можно, я же как бы уже королева Монтеану.

Все замирают. Наступает идеальная тишина. Я смотрю вперёд и распрямляю плечи. Я королева, чёрт возьми.

– Сегодня мы собрались здесь для того, чтобы заполнить пробелы в истории и создать новое будущее, – громко произношу я и перевожу взгляд на Томаса. – Перед тем как я разделю власть с Томасом Догаром, он должен доказать, что достоин быть королём.

По залу проносится удивлённый возглас и кое-где даже возмущённый.

– Я, Флорина Русо Монтеану, разрешаю задать пять любых вопросов Томасу о методах и планах его правления. Если они удовлетворят вас, то я начну обряд посвящения, – добавляю я. – Вы можете приступать.

Сделав шаг назад, наблюдаю за залом, наполненном вампирами. Их лица выражают просто невероятную смесь озадаченности, страха и непонимания.

– Я задам первый вопрос, – говорит Соломон и выходит вперёд.

Радимил шипит на него, пытаясь вернуть его обратно в толпу, но Соломон дёргает плечом, и его едкий взгляд останавливается на Томасе.

– Я слушаю, – спокойно реагирует Томас.

– Ты убил вампиров, которые помогли нам добраться сюда и обрести власть над кланом Монтеану. Ты убил верных тебе вампиров, Томас. Многие из нас возмущены твоим единоличным решением, – по залу пролетает одобрительный гул. – Какую гарантию ты можешь дать любому из нас, что под твоим правлением, нам не нужно будет переживать за свои жизни? Ведь по твоей новой логике, мы все предатели. Мы создали свой клан, отреклись от Монтеану. Мы боролись с ними и выиграли. А теперь ты стал Монтеану, значит, мы твои враги.

Приподнимаю уголок губ в насмешке. Да, Соломон сразу пошёл с козырей, а вот Радимил всем своим видом обещает наказать меня. Пусть только рискнёт, старый ублюдок.

– Хороший вопрос, Соломон, – улыбается Томас. – Но ты ошибаешься. Женившись на Монтеану, я не стал Монтеану. Я лишь временно взял имя прошлого правителя, пока мы не придём к общему решению с моей женой насчёт нового имени нашего великого рода. В моих венах течёт кровь Догаров, а не Монтеану. Я Догар. Я родился Догаром и умру Догаром. А насчёт показательного убийства, хм… что ж, кто из вас даст гарантии мне, что в будущем никогда не будет противиться моим приказам? Кто даст гарантии в том, что каждый из вас будет мне верен и не решит меня свергнуть? Кто из вас даст мне гарантии, что уже не помышлял о предательстве и побеге из моего клана?

Соломон недовольно поджимает губы, когда вампиры начинают оправдываться.

– Молчать, – рявкает Томас. – Видите, никто никаких гарантий дать не может? Но я могу обещать, что буду судить каждого честно и справедливо. Повторюсь, я убил предателей, которые боролись против своего рода и клана, а это для меня неприемлемо. Если бы там был кто-то из моего клана, и он боролся бы против нас, то я сделал бы то же самое. Я не приемлю предательства. Без верности и честности друг к другу мы проиграем. Всегда будут те, кто решит, что они сильнее и нападут на нас. Всегда будут те, кто выберет путь войны и убийств, насилия и жестокости. Всегда это было, есть и будет. Но не в моём клане. В моём клане вампиры будут уважать друг друга, вне зависимости от их положения, возраста и звания. В моём клане вампиры будут наказаны в соответствии с тяжестью преступления, и никаких поблажек не будет, как это было в клане Монтеану. В моём клане будут чёткие законы, и все должны соблюдать их, даже я и Флорина. Если мы нарушим их, то ответим за это наравне с вами. В моём клане все равны. Мы братья и сёстры. Мы семья и должны поддерживать, заботиться и помогать друг другу, а не травить друг друга, убивать и строить заговоры за спиной. Этого достаточно? Я ответил на твой вопрос, Соломон?

Зал взрывается аплодисментами, и я должна признать, что Томас хороший оратор. Он всегда был таким. У него были годы практики, чтобы уметь вести за собой людей. Он же бывший пастор.

– У меня вопрос, – поднимает руку Норман.

– Прошу.

– Мы оборотни, и нас травят другие. Нас изгнали и сделали из нас козлов отпущения. Отомстишь ли ты за нас? Убьёшь ли за нас наших обидчиков? И как мы будем жить рядом с вами?

– Я выбираю справедливость, Норман, как и трезво оцениваю ошибки, которые вы совершили. Скажите мне, вас изгнали из ваших стай за то, что у вас был не такой цвет глаз? Или потому что ваши родители были бедными? Или вас ущемляли в еде и защите? Нет. Я знаю историю каждого из вас. Вас наказали, изгнали и отреклись от вас, потому что вы нарушили законы. Вы убивали, насиловали, воровали, шли против главы стаи. И вы не были хорошими оборотнями, вам хотелось крови. Я не прав?

Норман отводит взгляд и притоптывает ногой, что выдаёт его нервозность и признание верности слов Томаса.

– Я прав, не так ли? Вы совершили ошибку. Кровавую ошибку. Но я вас принял. Я вас не судил. Я нашёл в себе силы простить вам ваши злодеяния и поверить в то, что вы изменились. А вот заданный вопрос наводит меня на мысль, что вы абсолютно не изменились и жаждете крови тех, кто защищал свои семьи от вас. Это неправильно для меня. Я приму ваше решение выйти из моего клана, если вам не нравится моя политика, но убивать из-за преступлений, совершённых вами, я не собираюсь. Да, мы все убийцы и рождены ими. Мы хищники. Но пока мы помним о своей человечности, и в нас живёт желание мира, должны следовать правилам Создателя. Не убей. Не соври. Не укради. Вы нарушили их все. И вы ответили за свой проступок. Но я предлагаю вам идти вперёд, простить себя за ошибку и стать лучше. Доказать не только вашим бывшим стаям, что вы изменились, но и себе. Это ваш шанс обрести мир и покой, наладить свою жизнь и перестать прятаться и бояться за свою жизнь. Я обещаю защищать вас, как самого себя, но только при условии, что вы будете уважать мои правила.

– Я принимаю твой ответ, Томас, – Норман склоняет голову и уходит в толпу.

Наступает тишина, больше никто не хочет задать вопрос.

– Приступай к делу, Флорина, – шипит на меня Радимил. – Все принимают Томаса. Давай.

– Увы, не могу. По закону должно быть задано пять вопросов. Прозвучало только два, чем быстрее вы это сделаете, тем быстрее всё закончится, – отвечая, равнодушно пожимаю плечами и получаю настоящее удовольствие от ярости, вспыхнувшей в глазах Радимила.

– Законы есть законы. Я готов ответить на остальные вопросы, – улыбается Томас. – Я честен перед вами.

– Но Норман задал три вопроса. Это должно считаться, – замечает Радимил.

– Да!

– Коронуй его!

– Остался всего один вопрос!

– Да!

Я закатываю глаза и киваю.

– Что ж, я согласна на один вопрос, и его задам я, – резко перебиваю шум в зале. Томас поворачивается ко мне.

– Скажи, Томас, готов ли ты отречься от своего прошлого? Отречься от своей семьи и своих родителей? Отречься от своего имени? Отречься от прошлых обид и зла, которое терзает тебя?

– Это нечестный вопрос! – возмущается Радимил.

Я вскидываю руку, затыкая его.

– Отнюдь. Чтобы править и быть королём всех вампиров, а это два разных клана, два различных уровня жизни и взгляда на этот мир, нужно забыть прошлое, иначе это приведёт к очередной войне. Если Томас и дальше продолжит травить мой клан, то вампиры возмутятся и поднимут бунт. Если Томас отдаст предпочтение своему клану, то я вряд ли буду молчать. Поэтому я задаю разумный вопрос, который обеспечит всем вампирам этого мира защиту, спокойствие и процветание.

– Ты права, – кивает Томас. – Это разумный вопрос. И я отрекаюсь. Отрекаюсь от прошлого, чтобы принять будущее. Отрекаюсь от боли, которую причинила мне твоя семья, чтобы она не туманила мой разум. Отрекаюсь от мести твоему клану, чтобы мы жили в мире. Отрекаюсь от учений моих отца и матери, чтобы найти ответы самому.

Все принимают ответ Томаса одобрительно, и мне ничего другого не остаётся, как перейти к главной части, как бы я этого ни хотела.

– Подойди сюда и встань на колени, Томас Догар, – приказываю я, показывая на место напротив себя.

Томас делает то, что я сказала.

Поднимаю корону с трона, и мои пальцы покалывает, моё существо внутри ликует от восторга, хотя я лично его не разделяю. Я видела эту корону на отце. Он обожал и боготворил её. И однажды он бросил ею в меня. Она тяжёлая с острыми гранями. Корона разорвала мою кожу. Отец просто психанул, потому что я отсутствовала на каком-то очередном балу в честь чего-то там. Он так разозлился, а я попалась под его горячую руку, и он швырнул в меня короной.

Воспоминание об этом внезапно появляется в моей голове, и я испытываю отвращение ко всему, что меня окружает. Ненавижу эту власть. Она уничтожает всё хорошее, имеющееся внутри нас. Но я держу корону над головой Томаса и должна дойти до конца.

– Томас Догар, клянёшься ли ты защищать свой клан ценой собственной жизни?

– Клянусь.

– Клянёшься ли ты быть справедливым и честным правителем?

– Клянусь.

– Клянёшься ли ты следовать правилам мироздания и не нарушать их?

– Клянусь.

– Клянёшься ли ты править двумя кланами без личных предпочтений?

– Клянусь?

– Берёшь ли ты ответственность за жизнь каждого существа, который преклонит колени перед тобой и попросит защиты у тебя?

– Беру.

– Берёшь ли ты ответственность за все свои поступки и действия, которые собираешься совершить в будущем?

– Беру.

– Берёшь ли ты ответственность за судьбу всего клана, как и мою?

– Беру.

– На этом я заканчиваю свои вопросы и нарекаю тебя, Томас Догар, королём всех вампиров, королём Монтеану, – произношу я и опускаю корону на голову Томаса.

Шум, гул и аплодисменты сразу же взрываются вокруг.

– Да здравствует король!

– Да здравствует Томас!

Томас, улыбаясь, поднимается и вскидывает руку.

– Мы ещё не закончили, – произносит он, поднявшись на пьедестал. Я беру вторую корону и присаживаюсь, передав её Томасу.

– Я нарекаю тебя своей королевой, Флорина Русо Монтеану. Я нарекаю тебя своей женой перед короной и нашими кланами. Я нарекаю тебя символом мира между нами, – громко произносит он, водружая корону мне на голову. Томас протягивает мне руку, и я встаю, опираясь на неё. В этот момент всё моё тело словно оживает. Такая странная метаморфоза. Я ненавижу корону и ненавижу власть. И я против всего, что делал мой отец. Я никогда не любила этого пафоса. Но теперь на моей голове красуется корона, и я смотрю в глаза своего короля, а внутри меня просыпается другая часть меня, сильная и властная, требовательная и тёмная.

– Теперь мы проведём священный ритуал, слияния крови, чтобы заключить настоящее перемирие, – произношу я, быстро пряча взгляд.

Радимил передаёт Томасу кинжал, а мне кубок. Томас надрезает своё запястье и наполняет кубок кровью, затем это делаю я. По моему телу проносятся дрожь и предвкушение, хотя я это просто чувствую, но не думаю об этом. Моё тело подчиняется моему существу, которое моментально выпускает свои клыки, являя собой свою силу.

Наша кровь смешивается, и Томас первым подносит кубок к губам в полной тишине. Он делает пару глотков, а затем я допиваю оставшееся и с силой бросаю кубок на пол, разбивая его на части.

– Да здравствуют король и королева!

Вампиры начинают скандировать эти слова, а Томас берёт мою руку и поднимает её вверх, словно выиграл какое-то то состязание. Это смешно и неправильно. Хотя признаю, что наша общая кровь согревает меня изнутри. Я моментально начинаю чувствовать крепнущую связь с Томасом на более тонком уровне. На самое удивительное для меня то, что моё тело, мой разум и моё существо единогласно принимают Томаса, как своего короля, мужа и возлюбленного. Я не могу уловить тот момент, когда это происходит, но всё внутри меня меняется. А это лишь начало, и оно пугает меня. Сильно пугает. Я не хочу терять себя. Не хочу раствориться в Томасе. Я не хочу… чувствовать его тепло и то, как быстро бьётся его сердце. Я не хочу ощущать, как его кровь сливается с моей в опасном танце смертоносного влечения.

Томас внезапно притягивает меня к себе за талию и впивается в мои губы. Его жар опаляет меня, и я цепляюсь за его плечи, чтобы не упасть от той силы, с которой он меня целует. С особым голодом и жаждой.

Так же неожиданно, как поцеловал меня, он отрывается от меня и облизывает немного покрасневшие губы. Его глаза заволочены чёрным дурманом и пылают азартом и похотью. И всё внутри меня сжимается от желания немедленно приступить к ритуалу брачного союза. Но я одёргиваю себя, как только Томас отводит взгляд.

– А теперь нас ждёт праздник! Столы уже накрыты…

– Подожди, Радимил, – перебивает его Томас. – Для начала у меня есть подарок для всех гостей. Он вам понравится. Идите за мной и своей королевой. Нам придётся немного нагулять аппетит.

Томас берёт меня за руку и ведёт за собой. Я, ничего не понимая, просто следую за ним. Мы выходим из замка и огибаем его. Прохладный воздух сейчас прекрасно остужает внезапно появившееся желание к Томасу.

Ещё вчера на этом месте лежали трупы, сегодня площадка за замком вычищена, и везде расставлены факелы.

Вампиры толпятся в стороне, когда Томас кивает, и что-то начинает грохотать. Перед нами появляется нечто, накрытое чёрной тканью. Я сразу же слышу частые удары сердец. Их много. Ткань слетает, и я охаю, когда вижу клетку, в которой заперты люди. Самые обычные люди. Они начинают кричать, молить о пощаде и просить о помощи.

– Ты что делаешь? – с ужасом выдыхаю я.

Томас фыркает и дёргает меня назад за свою спину, приказывая заткнуться и не мешать ему.

– Дорогие мои друзья, мой клан. Я знаю, что мы долго шли к тому, чтобы этот день наступил. Я стал королём. Мы получили то, что планировали. Но я не добился бы всего этого без вас. Без вашей силы и ума. Без вашей веры в меня и поддержки. Поэтому сегодня я хочу подарить каждому из вас подарок. Вот он, – Томас показывает на клетку с напуганными до смерти людьми.

– Я предлагаю вам поохотиться. Мы откроем клетку и выпустим добычу. Мы дадим людям немного времени, чтобы они разбежались, а после моего сигнала вы приступите к охоте. Каждый из вас выбирает свой выигрыш и ищет его. Как только вы поймаете свою добычу, то приходите с вашей парой на праздник. Убедите вашу пару, что вы исполните все её мечты. Развлекайтесь. Сегодня каждый из вас должен получить удовольствие. Вы можете делать с ними всё, что хотите, но есть одно ограничение – убивать нельзя. Они нам ещё понадобятся. Это наши рабы. Вы готовы?

Я в таком шоке и не могу поверить в то, что Томас это сделал. Это же люди, чёрт возьми! Люди! Но внутри меня существо шепчет, что он не разрешил их убить, да и мы не без греха. Это будет просто развлечение. А вот мой разум против. Это жестоко и неправильно. Нельзя так поступать с людьми, но остальные с готовностью встают на позиции.

Раздаётся гонг, и клетка открывается. Люди бегут кто куда. Они натыкаются друг на друга, падают, визжат, кричат.

Томас, улыбаясь, поднимает руку, а затем резко опускает её вниз.

– Охота началась! – кричит он.

Вампиры с улюлюканьем и смехом срываются со своих мест. И даже Радимил понёсся искать себе жертву. Боже.

Я разочарованно качаю головой, когда замечаю единственного, кто не побежал. Это Сав. Наши взгляды встречаются, и он тяжело вздыхает, а затем уходит в замок. Признаю, что в эту минуту я благодарна ему за отказ участвовать в этой затее и начинаю уважать его немного больше, чем раньше.

– Ты просто чудовище, – шепчу, глядя на довольного собой Томаса. – Мы так не договаривались. Это же живые люди.

– Боже, да успокойся, Флорина. Это просто развлечение. Ну что они с ними сделают? Не убьют же. Всем нужно немного расслабиться, как и тебе. И это лишь только начало. Ты же не против немного развлечь своего короля, – Томас тянет ко мне руку, но я отпрыгиваю в сторону.

– Да пошёл ты, – шиплю я.

Томас откидывает голову назад и хохочет.

– Уже поздно отступать, Флорина. Ты короновала меня. Ты дала мне то, что мне было нужно. А теперь важны лишь мои желания. Я твой король. Ты признала меня и теперь подчиняешься мне. Я же теперь могу заставить тебя делать всё, что захочу. Мы провели ритуал, и ты не будешь отрицать, что уже чувствуешь эту магию на себе. Я требую, чтобы ты подошла ко мне и поцеловала меня. Немедленно.

Его голос звенит в моём теле, и я сжимаю кулаки, заставляя себя стоять на месте. Заставляя… мои ноги идут к нему. Я не могу сопротивляться, и это паршиво. Господи, что я наделала?

Мои губы касаются губ Томаса, и моё сознание становится таким слабым, когда он крепко обнимает меня и прижимает к своему телу, смакуя мои поцелуи. Я осознаю всё, что делаю, только вот моя сущность настолько стала сильной внутри, что ей плевать на мои желания. Она берёт то, что хочет. А хочет она Томаса.

Чертовски плохой расклад.

Глава 24

Мир меняется. Думаю, и ты это заметил, мой друг. Нужно приспосабливаться к другим правилам и подстраиваться под них. Нам это делать крайне сложно, потому что у нас есть сравнение. Раньше всё было намного проще. Не было мгновенного интернета или сообщений, которые бы передали всю информацию. С одной стороны это круто, с другой… опасно. Думаю, если бы мы выбирали, то все бы жили в средневековье, только с нормальным унитазом и душевой. А остальное… боже, как сложно.

Наверное, ты не понимаешь, почему я думаю об унитазе, а не о том, как губы Томаса жадно поглощают мои. Как его ладони сжимают мою талию и ласкают спину. Как он по-хозяйски прижимается ко мне, подавляя мою волю. Ну, я пытаюсь отвлечься от мощного потока возбуждения, которое покалывает в каждом участке моего тела. Поэтому мне приходится думать про унитазы. Да-да, знаю, то ещё занятие. Но как тебе объяснить? Я запуталась. Понимаешь? Я больше не могу контролировать происходящее, а в этот момент вампиры вышли на охоту за людьми. Ведь в следующий раз ты, мой друг, можешь оказаться на их месте, и умом я понимаю, что должна защитить тебя, уберечь… но что мне делать с моими чувствами и существом, которые требуют занять своё место под Томасом? Именно под ним, а не рядом с ним. Это унизительно, правда?

Томас отрывается от моих губ и улыбается, лаская взглядом моё лицо. Мои щёки горят, как и губы.

– Ты до сих пор борешься с собой, Флорина. Пора признать, что ты проиграла, – шепчет он, касаясь моего подбородка и поглаживая его.

– Не дождёшься, – шиплю я.

– Дождусь. Ты признаешь меня своим королём, своим мужем, своим любовником и своим единственным.

– Зачем? – Боль моментально прорывается сквозь порочный шёпот в голове поддаться и покориться ему. – Зачем ты это делаешь?

– Потому что могу, – усмехается он и щипает меня за щёку. – Я могу, Флорина. Могу и буду пользоваться любой возможностью продемонстрировать тебе, насколько теперь ты зависишь от меня, и как легко я могу управлять тобой. Тебе не стоило соглашаться ни на одно моё условие. Тебе стоило умереть. Поверь мне, смерть была бы намного приятнее, чем твоё будущее.

Меня до глубины души пугают и ранят слова Томаса. Никого ведь нет рядом. Никого. Почему он говорит мне это?

Непроизвольно в моих глазах появляются слёзы, и я ненавижу себя за эту реакцию. Моё существо скулит внутри меня, требуя умолять его о ласке и любви. Но я не позволю себе так низко упасть. Я совершила ошибку, да? Боже, как мне надоело сомневаться. Так задолбало, что я ни черта не понимаю, постоянно путаюсь и блуждаю в темноте, в которой только Томас может ориентироваться. И именно он включает свет там, где хочет, где ему нужно, чтобы управлять мной словно марионеткой. Это оскорбительно и больно. Да всё уже больно для меня. Даже дышать.

– Знаешь, мне так жаль тебя, – шепчу я, с горечью рассматривая его лицо. – Искренне жаль, Томас. Посмотри, как низко ты упал. Ты приложил все силы для того, чтобы контролировать женщину, которая тебя презирает. Думаешь, что получишь от меня любовь? Нет. Получишь тело. Получишь подчинение своим прихотям. Но любовь не получишь. Нет.

– С чего ты взяла, что я ищу у тебя любви? – спрашивает он. – Флорина, ты так много о себе возомнила, что я…

– Ты ищешь, – уверенно перебиваю его. Он хочет причинить мне боль, буду отвечать тем же. – Ты ищешь, потому что тебя никто не любил. Никогда тебя не любили. Тобой пользовались, как туалетной бумагой. Ты был лишь вещью для всех. Но теперь, зная о своей силе, ты нашёл последователей, напал на нас, убил лучших вампиров, думая, что это возвысит тебя над другими. Нет. Ты так и остался тем самым брошенным ребёнком. Нелюбимым ребёнком. Забытым ребёнком. Вещью. И что бы ты ни делал сейчас, каким бы сильным ни был, всегда будешь чувствовать себя лишним и нежеланным. Поэтому ты и ищешь любовь, точнее, насильно требуешь её любым способом от меня, ведь я для тебя нечто особенное и ценное. И ты считаешь, что, разбив мне сердце, у тебя появится то, чего ты был лишён в прошлом. Нет. Если тебе не купили машинку в детстве, купи их себе хоть несколько сотен во взрослом возрасте, но факт остаётся фактом, в детстве машинку тебе не купили. Ты ничего не изменишь. Так что мне тебя жаль. Ты так пытаешься выдавить хотя бы у кого-то любви, отчего хочется тебя пожалеть, проявить сочувствие, как к бедному, раненому и брошенному ребёнку, сироте. Бедный малыш.

И я вижу, как мои слова цепляют его. Глаза Томаса темнеют от боли и злости одновременно. Прикрывать боль злостью – это самое простое, что он может сделать. А ещё причинить мне боль ответно, чтобы показать, что ему плевать, но на самом деле это не так.

Томас грубо хватает меня за волосы, срывая фату. Она мягко падает к моим ногам. Он стискивает пряди волос, вынуждая меня запрокинуть голову.

– Ты ни черта не знаешь обо мне. Твоя жалость мне не нужна, Флорина. Себя жалей и только себя. Ты здесь самое безвольное и жалкое существо, – шипит он мне в лицо.

Я улыбаюсь ему, получив реакцию, которую намеревалась увидеть.

– Бедный малыш. Бедный, бедный малыш. Мамочка тебя бросила, папочка оказался гадом, другой дядя соврал, и ты остался один. Бедный, бедный малыш, – издевательски тяну я.

Дыхание Томаса рвано вырывается из его ноздрей. Я чувствую, как он весь напрягается, готовый разорвать мне глотку.

– Ты была аккуратнее, Флорина. Я же отомщу.

– И что ты сделаешь? Заберёшь моё сердце? Забирай, – легко отвечаю я.

– Именно. Заберу его. Вырву его из твоей груди. Присвою себе, – цедит он сквозь зубы.

– Пожалуйста, Томас. Я не против. Только вот оно никогда не будет любить тебя. Никогда. Что бы ты с ним ни сделал, ты не добьёшься того, что ждёшь. Никогда. Ты не будешь тем, о ком болит моё сердце. Ты не станешь мужчиной, ради которого оно будет биться. Ты просто будешь убийцей, чудовищем и мразью для него. Вот и всё. Забирай, оно не особо мне дорого, там никого больше нет. Оно пустое и разбитое. И я буду молиться, чтобы оно смертельно ранило тебя, и ты умирал в страшных муках, глядя на царапины от острых осколков, в которое превратил его. Забирай. Я ни слова не скажу. Забирай, – выдыхаю последнее слово, извращённо наслаждаясь, как ему больно.

Его глаза горят паникой и страданиями. А мне хорошо… точнее, моему разуму хорошо. Я ударила его. Ударила сильно. Мощно. Задела его чувства. Разорвала их. И я рада, но только в своих мыслях. Рада… а вот моё сердце трещит, опять ноет, как подстреленное ядовитой стрелой животное. Ноет и скулит, скрипит и воет от той боли, которая сквозит в глазах Томаса.

Я не улавливаю того момента, когда уже совсем близко раздаются радостные голоса вампиров, которые тащат свои пойманные жертвы. Томасу приходится меня отпустить и отойти на шаг, чтобы начать наигранно улыбаться ртом, но не глазами. Глаза пусты.

В этот момент, если честно, мне становится дурно. Я осознаю, что мы сделали. Мы причинили друг другу боль просто так. Это же чудовищно. Мы относимся друг к другу, как чудовища, а что говорить о других? Так неправильно. Я не могу поверить в то, что Томас начал всё это. Ещё пару часов назад в церкви он сказал, что любит меня. Я помню об этом… Боже, откуда столько жестокости друг к другу? Откуда? Любить больно. Но за что мы мстим друг другу? За любовь? За прошлое? За боль? Разве это всё стоит той агонии, которая разгорается внутри? Нет. Не стоит. Тогда зачем? Зачем?

Пока я страдаю, стоя позади Томаса, он весело приветствует своих вампиров. Люди становятся зомби. Вас, мой друг, легко заставить видеть и делать то, что мы хотим. Просто внушить, прикусить немного вашу кожу, и тогда вы отключаетесь. Вы перестаёте соображать рационально, потому что вампир имеет над вами власть. Он даёт вам то, что вы хотите. И это страшно.

Мы ожидаем, когда все соберутся, и мне ничего другого не остаётся, как просто ждать со всеми вместе. Я не могу возмутиться. Не могу спасти этих бедных людей из лап вампиров. Я ничего не могу, и от этого мне паршиво.

Через некоторое время Томас сообщает, чтобы все направлялись в основной зал, в котором и будет проходить торжество, или просто следовали за нами. Он грубо берёт меня за руку и тащит за собой в прямом смысле слова. Он специально идёт быстро, а я без своих способностей, которые нет смысла применять, не могу так быстро идти на каблуках. Томас так выплёскивает на меня свою злость и обиду за то, что я ранила его. Отчасти мне жаль, а с другой стороны… он первый начал. Он решил снова подавить мою волю и показать мне, что теперь я его рабыня. Ни одной женщине такое не понравится.

Мы входим в зал, украшенный цветами. Столики, расставленные на огромной площади, накрыты чёрными скатертями и усыпаны лепестками роз, как и весь пол под ногами. Наш стол длинный и стоит на возвышении в самом начале зала. Свечи создают интимный полумрак, и когда мы входим, в нише зала начинает играть небольшой оркестр. Должна признать, что Томас прекрасно всё организовал. И я бы хотела насладиться, но мне сегодня до этого.

Томас заводит меня на возвышение, и мы наблюдаем за тем, как все гости располагаются на свободных местах. Смех, хихиканье и причмокивания некоторых целующихся парочек перебивают музыку, вызывая тошноту во мне. Я мрачно смотрю на Радимила, щекочущего юного мальчика, хихикающего от его прикосновений. Боже, как противно. Перевожу взгляд на Соломона, держащего за волосы девушку и жестоко терзающего её рот. Он кусает её, царапает клыками, отчего по щекам и подбородку девушки начинает капать кровь, но она абсолютно ничего не ощущает, кроме похоти.

Боже, меня сейчас стошнит.

– Дорогие наши гости, мы с вашей королевой приветствуем вас на банкете в честь нового мира, нового времени и нового клана, который сегодня мы с вами создали, – Томас привлекает внимание и делает паузу, чтобы заполучить полностью внимание всех присутствующих в зале. – Я надеюсь, что мой подарок придётся вам по вкусу. Я предлагаю поднять бокалы за этот знаменательный день.

Томас протягивает мне бокал с шампанским, и я молча беру его. Он поднимает бокал, как и все остальные.

– За новый мир! Мир вампиров! – провозглашает Томас.

– За новый мир! Мир вампиров! – подхватывают все и начинают орать это, отчего у меня даже уши закладывает. Идиоты.

Делаю вид, что отпиваю шампанское и отставляю бокал.

– Но это ещё не всё. Я знаю, что вы ожидали увидеть столы, ломящиеся от еды, но еда в ваших руках. Предлагаю вам положить еду туда, где она должна лежать, – говорит Томас, и все вампиры, смеясь, улюлюкают и толкают своих жертв к столам. Некоторые забираются туда, другие оказываются на коленях у вампиров. Кто-то, вообще, располагается на полу.

– И, конечно, мы, как король и королева, должны показывать пример, чтобы вы могли следовать ему. Мы взяли на себя обязательство сделать всё, чтобы наш клан был доволен и счастлив, особенно в такой великий день. И мы с радостью начнём этот вечер. Я бы лично хотел, чтобы каждый из вас убедился в том, что наш союз с королевой официально консумирован.

Что?

Я резко поворачиваю голову к Томасу, улыбающемуся гостям. И видимо, до них доходит смысл сказанных слов. Повсюду раздаются удивлённые и восторженные оханья. Он же не может…

– Да, я знаю, что моя жена давно не девственна. Я не расстроен. Честно, – Томас прикладывает ладонь к груди и смеётся.