Текст книги "Там, где встречаются приливы и гром (ЛП)"

Автор книги: Лина Казак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 28 страниц)

Глава 26

Зев не просто целует меня – он пожирает.

Его губы страстно прижимаются к моим, глубоко и жадно, пальцы удерживают подбородок. Другой рукой он притягивает меня к себе, мы так близко, что наше дыхание смешивается. Он вынуждает меня приоткрыть рот, его язык мягко касается моего. Тихий стон срывается с моих губ, я таю в его объятиях.

Он отстраняется и дрожащими пальцами находят мою руку.

– Сними его кольцо, – рычит он, срывая украшение с моего пальца, и оно с лязгом падает на пол. – Я подарю тебе другое.

А затем он целует меня снова, на этот раз медленнее, словно хочет запомнить вкус моих губ.

Словно у нас в запасе вечность.

Словно его брат и отец прямо сейчас не плетут интриги против меня в тронном зале.

Зеву, похоже, нет до этого дела. Все его внимание сосредоточено на мне, и от этой мысли по венам разливается теплое, трепетное желание. Он целует меня до головокружения, до тех пор, пока его дурманящий запах дыма и хвои не заполняет все мои чувства, а губы не становятся припухшими от его ласк.

Он целует меня так, словно ждал этого всю жизнь.

Когда он наконец отстраняется, его грудь тяжело вздымается, руки все еще обнимают мое лицо. Глаза темные от едва сдерживаемой страсти, будто единственное, чего он хочет, это целовать меня до потери сознания. У меня подкашиваются ноги, и Зев тихо смеется, поддерживая меня. Мы оба тяжело дышим, и на моих губах появляется улыбка, которую я не могу сдержать.

Выражение лица Зева вторит моему. Он едва касается губами моего лба.

– Пойдем, расскажем им.

Второй раз за час Зев ведет меня обратно в тронный зал, но на сей раз мы идем, держась за руки. Варад стоит, скрестив руки на груди, пальцами нервно барабаня по бицепсам. Фарамир выглядит скучающим, вычищая кинжалом грязь из-под ногтей. Оба мужчины выпрямляются, когда мы входим.

– Я долго и упорно размышляла над вашим предложением, – объявляю я, мой голос звучит громко и твердо. – Для меня будет честью выйти замуж за принца Зевейра, второго сына Арбинжа, командующего армией Арбинжа.

Тишина.

Варад хмурится, его взгляд опускается на наши сцепленные руки. Он мрачнеет еще больше.

– Я бы посоветовал подумать получше, принцесса. Ты – наследница Тундрейна. Его будущая королева. – Когда я молчу в ответ, он добавляет: – Если откажешься, разумеется, я отпущу тебя домой.

Зев дергается рядом со мной и сжимает мою ладонь до боли, почти до синяков.

Я бросаю на него встревоженный взгляд, затем снова оборачиваюсь к Вараду:

– В этом нет нужды. Пожалуйста, известите моего отца. Я уверена в своем решении. Восстание набирает силу, повстанцы настолько осмелели, чтобы напали на наш кортеж. Пора нашим народам объединиться.

Фарамир наконец поднимает взгляд, его холодные глаза заинтересованно прищуриваются. Он тоже смотрит на наши руки, и уголки его губ изгибаются в жестокой усмешке.

Варад молчит. Из его ушей, кажется, вот-вот пойдет дым.

Хорошо.

Я не оставила ему выбора, и он это знает.

– Чудесно, – цедит он сквозь зубы. – Свадьба состоится через две недели…

– Завтра, – перебивает Зев. – Свадьба состоится завтра.

– Так не терпится под венец, брат? – язвит Фарамир, не сводя с меня прищуренных глаз.

Варад хмурится.

– Этого времени недостаточно для подготовки. Знать…

– У нас слишком напряженные отношения с Тундрейном. Восстание крепнет. Медлить слишком опасно. Чем скорее мы объединимся, тем лучше. Свадьба будет скромной, – Зев пренебрежительно машет рукой. – Для второго сына пышность ни к чему.

Он уже второй раз перебил короля. Мой отец за такое устроил бы мне суровый нагоняй. Варад выглядит недовольным, но молчит.

– Завтра, так завтра, – соглашается Варад. – Полагаю, мы найдем того, кто проведет тест на чистоту сегодня вечером.

Я в удивлении приоткрываю рот.

Воздух покидает легкие. Я забыла об этом неизбежном унижении.

– Никакого теста на чистоту не будет, – заявляет Зев, его лицо каменеет. Хватка на моей руке становится железной.

– Зевейр, – одергивает его отец, подаваясь вперед на троне. – Если ты подозреваешь, что принцесса нечиста, я не могу позволить…

– Я взял на себя смелость… проверить чистоту Майи. Во время нашего путешествия.

Тишина, воцарившаяся в зале, оглушает.

Унизительно.

Внутри все сжимается, лицо вспыхивает от горячего стыда. Я не могу решить, хочется мне поцеловать Зева или дать ему пощечину.

Две пары зеленых глаз вонзаются в меня. Приливы, как же я хочу, чтобы земля разверзлась и поглотила меня целиком.

– Позволил себе вольности с моей невестой, верно? – угрожающе мурлычет Фарамир. Его глаз дергается.

– Счастливое совпадение, что Майя теперь моя невеста, – парирует Зев. – Никакого ущерба.

– Теперь то да, но…

– Довольно, – Варад поднимает руку, призывая к тишине, и Фарамир замолкает, хотя я вижу негодование, вспыхнувшее в его холодном зеленом взгляде. – Зевейр, устрой свою невесту и вернись сюда. Немедленно.

Зев уводит меня из зала, его рука тепло лежит у меня на пояснице. Он окликает ближайшую служанку и отдает распоряжения, какие покои для меня подготовить.

Затем он снимает шестерых стражников с их постов.

– Если даже легкий ветерок посмеет коснуться ее, если невидимая заноза пронзит ее кожу, каждый из вас умрет медленной и мучительной смертью. Ваши крики будут эхом разноситься неделями. Вашим семьям нечего будет хоронить. Вы. Меня. Поняли? – рычит он, его глаза пылают яростной угрозой.

Стражники испуганно кивают, потрясенно раскрыв рты.

– Я буду беречь тебя, Майя, – обещает Зев. Он еще раз сжимает мою руку и возвращается в тронный зал.

Мы расстаемся впервые за последний месяц.

И даже с шестью стражниками, поклявшимися защищать меня, я никогда не чувствовала себя такой уязвимой.

Глава 27

Горячая вода ласкает кожу, это истинное блаженство.

Вода, по крайней мере. А вот три служанки, смывающие грязь с моего тела, – это наказание. С тех пор как мы вошли в мои покои, меня успели раздеть, оттереть и лишить остатков достоинства.

Вода стала отвратительно-бурой – точь-в-точь как снег, по которому стадо овцебыков пронеслось туда и обратно.

Но, по крайней мере, теперь я вымыта.

Одна из служанок сливает воду, и я пытаюсь подняться, но другая властным жестом опускает меня обратно.

Видимо, недостаточно вымыта.

Внезапно раздается резкий удар грома. Приглушенное эхо заставляет дребезжать изящное зеркало над раковиной, и я вскрикиваю. Но служанки, кажется, ничего не замечают. Должно быть, они привыкли к внезапным бурям… или к вспышкам гнева Зева.

Они снова наполняют купель, на этот раз посыпая воду лепестками роз. В кожу головы втирают ароматное масло, и у меня вырывается блаженный вздох. Одна из девушек улыбается, но никто из них не решается встретиться со мной взглядом дольше чем на мгновение. Теперь вода в купели прозрачная и благоухает цветами, но тревога в груди никуда не исчезает.

Они избегают моего взгляда, потому что я из королевского рода? Или потому, что я изТундрейна?

Вряд ли я добьюсь от них ответа, женщины молчаливы, хотя кажутся милыми.

Когда это самое долгое мытье в моей жизни заканчивается, меня облачают в неприлично короткую черную ночную сорочку, поверх которой набрасывают лишь шелковый халат в тон.

Я практически голая. В Тундрейне я спала в плотной шерстяной пижаме – в таком холоде по-другому нельзя. Прежде чем я успеваю попросить что-то более закрытое, женщины одна за другой покидают просторное помещение.

Я выхожу не сразу. Уборная выглядит просторной и роскошной. В центре стоит массивная каменная купель. Стены выкрашены в мягкий, успокаивающий лавандовый цвет, белый кафель холодит босые ступни. Я обхожу помещение, касаясь пальцами стен – идеально гладких, ни единой трещинки.

Губы невольно кривятся. На противоположной стене над огромной раковиной висит большое зеркало. В первое мгновение я даже не узнаю собственное отражение. Темные волосы стали длиннее и спускаются на плечи влажными завитками. Прежде бледная кожа покрылась здоровым загаром, на щеках и носу проступил легкий румянец, оттеняя россыпь веснушек. Я похудела: щеки ввалились, ключицы торчат.

Но глаза прежние – ярко-голубые.

Решительные.

Непокорные.

Тихими шагами я выхожу из уборной.

И замираю.

Зев стоит посреди спальни. Видимо, ждет меня. Его пылающий взгляд скользит по мне. Медленно. Жадно. Кожа горит там, где он задерживается глазами – на обнаженных бедрах, которых касается край слишком короткой сорочки.

Я поплотнее запахиваю халат.

Он не шевелится, его взгляд прикован к моим ногам. Я переступаю с ноги на ногу, и тогда он переводит глаза на мое лицо, потирая шею.

– Ты в порядке? – хрипло спрашивает он. Прочищает горло, но взгляд снова предательски сползает вниз.

– Купание было чудесным. Немного… агрессивным, но чудесным.

Он хмурится.

– Я могу прислать других служанок, если…

– Нет-нет, – я качаю головой. – Они хорошие, правда. И стража за дверью тоже. Спасибо.

Зев прикусывает щеку, не отрывая от меня напряженного взгляда. Ждет, что я что-то скажу? После «изменения планов», о котором объявил его отец, мой мозг совершенно истощен. Его взгляд в третий раз сползает на мои бедра, словно против воли, и в голове проносится пугающая мысль.

Неужели он пришел, чтобы…?

– Мы еще не женаты, – говорю я, крепче сжимая края халата. – Так что, эм…

Его глаза расширяются, он делает полшага назад.

– Я пришел не за этим, Майя. – Он снова прочищает горло, сосредоточенно изучая стену над моей головой. – Прости. Не хотел заставлять тебя нервничать.

– Тогда почему ты здесь? – требую я ответа.

– Зная моего брата, он может нанести тебе визит сегодня ночью.

– Оу.

Он защищает меня.

Он не ждет, что я разделю с ним ложе. По крайней мере, сегодня.

Ненавижу ту беззащитность, что звучит в моем голосе, когда я спрашиваю:

– А завтра? Ты будешь ждать… этого… от меня завтра?

Его взгляд смягчается, рука непроизвольно дергается, словно он хочет коснуться меня.

– Я никогда не стану принуждать тебя к чему-либо, Майя, – шепчет он. – Я приду в твою постель только тогда, когда ты сама меня пригласишь. – Он указывает на кровать. – Брось мне подушку. Найду лишнее одеяло и посплю на полу.

Так он и поступает.

Зев какое-то время проводит в купели и выходит с влажными волосами и в свежей одежде. После месяца в темной коже и доспехах, мягкая рубашка и спальные штаны смотрятся странно на его мощной, мускулистой фигуре. Он устраивается на полу рядом с кроватью, как и обещал.

Даже в темноте я чувствую его присутствие. После всех ночей, проведенных в его объятиях, мое тело научилось улавливать малейшие нюансы – от мерного ритма дыхания до чувств, что стоят за каждым движением губ.

– Это глупо, Зев, – бормочу я, укутавшись в мягкие одеяла и глядя в темный потолок.

– М-м?

– Мы спали бок о бок несколько недель. Забирайся в кровать.

Проходит мгновение.

– Ты приглашаешь меня в свою постель, Майя? – Его низкий, рокочущий голос звучит греховно вкрадчиво, заставляя кровь быстрее бежать по жилам.

– Спать! Я приглашаю тебя спать. Ничего больше.

– Принято, – усмехается он. Матрас прогибается, когда он ложится рядом, и я злюсь на себя за тот прилив умиротворения, что согревает грудь.

Тело хочет быть рядом с ним. Хочет его близости.

Это все потому, что мы провели вместе слишком много времени. Я привыкла к нему, привыкла засыпать в его руках. Но я не должна. Не должна хотеть…

– Майя, – шепчет Зев. – Хватит думать. Спи.

– Оставайся на своей стороне, – предупреждаю я, лежа к нему спиной. Веки тяжелеют, мягкий матрас убаюкивает меня – роскошь, о которой я почти забыла за недели сна на холодной, твердой земле.

Я засыпаю прежде, чем он успевает ответить.

От удара грома я вскакиваю. Место рядом со мной пустует, но еще хранит тепло. Тонкая полоска света прорезает темноту, выхватывая широкий силуэт Зева у двери. Он говорит с кем-то в коридоре. Слов не разобрать, но голос звучит яростно.

Снова грохочет гром, и я вскрикиваю, едва успев прикрыть рот рукой. Зев, должно быть, слышит, потому что на миг оборачивается, прежде чем бросить еще пару резких фраз, в которых кипит неприкрытый гнев.

Вспышка молнии на мгновение заливает светом покои, и мое сердце пускается вскачь. Дыхание становится поверхностным. Легкие словно сдавило.

Я слабо хватаю ртом воздух. Мне нечем дышать.

Дверь захлопывается. Когда он возвращается к кровати, на его руках еще поблескивают остаточные искры энергии. Зев не спрашивает и не медлит – он просто притягивает меня к себе, к своей груди. Он знает: это именно то, что мне сейчас нужно.

– Прости, – шепчет он. – Никто не бесит меня так, как мой единокровный брат. Он пришел «воспользоваться правами» в отношении тебя. Я знал, что стража его не удержит.

– Он вернется? – спрашиваю я, уткнувшись ему в грудь.

– Нет. – В его голосе звучит сталь. – А завтра ты переедешь в мои покои. В наши покои. Там ты будешь в безопасности. – Он проводит широкой ладонью по моей спине. – Спи, Майя. Завтра тяжелый день.

Верно. Нужно спать.

Завтра я стану женой.

Завтра моя жизнь изменится навсегда.

Но все, что я слышу – это раскаты грома в груди.

Глава 28

День свадьбы, а я одна.

Зев ушел еще до того, как я проснулась, но другого я и не ждала.

Теперь вокруг меня суетятся не меньше одиннадцати служанок, затягивают корсет, поправляют наряд, но их присутствие ничуть не избавляет от одиночества.

Пустота внутри имеет другое имя – я хорошо его знаю.

С самого детства мы с Сурой представляли свои грандиозные, роскошные, идеальные свадьбы. Я клялась, что моим женихом будет статный принц из далеких земель, а она верила, что это будет Тумас.

Я всегда уступала ей, и в моих фантазиях Тумас неловко стоял у нашего импровизированного снежного алтаря, пока Сура вела меня к нему под венец. Я всегда думала, что это будет самый счастливый день в моей жизни.

Но детские мечты редко сбываются.

У меня нет слов, чтобы выразить странные, противоречивые чувства, что борются в груди. Острое чувство утраты переплетается с надеждой. Но сильнее всего – смирение.

Я выбрала это.

Я пришла сюда добровольно ради своего народа.

Я делаю это ради лучшего будущего королевства. Я не должна забывать об этом.

И не могу отрицать, что чувствую огромное облегчение из-за того, что моим мужем станет Зев, а не холодный, усмехающийся Фарамир. Хватило всего нескольких минут в его присутствии, чтобы понять, какой он человек – жестокий и жаждущий власти.

А ведь он станет королем.

От этой мысли губы недовольно кривятся, и одна из служанок цокает языком. Я расслабляю лицо, чтобы она могла закончить наносить румяна.

Я проснулась от резкого стука в дверь, а затем в мои покои потянулась бесконечная вереница служанок. Вчерашнего долгого купания им показалось недостаточно, они подвергли меня еще одной такой же утомительной процедуре, только в этот раз еще и выщипали каждый волосок на теле. Поджав губы, я стерпела. Я буду играть отведенную роль красивой, покорной принцессы.

Когда служанки заканчивают, я действительно выгляжу подобающе. Свадебное платье – ослепительно белое, с мерцающими серыми камнями, вшитыми в корсет сложными витиеватыми узорами. Юбка расширяется от бедер и тянется за мной на несколько футов.

Мои темные волосы выпрямили. Половина заплетена в изящную корону, остальные ниспадают на плечи, едва касаясь груди.

Я смотрю в зеркало. Что сейчас делает отец?

Гордится ли он?

Тревожится ли?

Вспоминает ли обо мне хоть мимолетно?

– Идемте, принцесса, – шепчет одна из служанок.

Вместо шести меня окружают десять стражников, сопровождая на церемонию в сад.

Я удивленно приоткрываю губы.

За один день дворцовые слуги создали нечто волшебное. Церемония проходит в огромном саду, утопающем в цветах и деревьях, каких я никогда не видела. Они высятся по бокам, словно живые стены, обрамляя усыпанную лепестками дорожку, делящую сад пополам. Вдоль нее расставлены диваны и стулья, укрытые навесом из сплетенных корней, украшенных каскадами белых цветов.

Впереди, прямо по центру, возвышается прекрасная арка из роз и плюща.

И Зев уже ждет меня.

У меня перехватывает дыхание.

Он одет в темную парадную тунику и брюки, черные волосы сегодня слегка причесаны. Он не побрился – мне он нравится таким, с грубой щетиной на сильной челюсти. Его кадык дергается, когда он смотрит на меня, и мощная волна счастья внезапно согревает грудь. Я рада, что именно он ждет меня у алтаря.

Я твердым шагом иду по проходу.

Одна.

Взгляды собравшихся дворян и советников вонзаются в меня, как острые иглы – одни оценивающие, другие холодные. Мужчина в золотых эполетах⁴ прищуривается, его взгляд ползет по моему платью. Женщина в фиолетовом шепчется со своей соседкой, прикрывая губы перчаткой.

Но я сосредоточена на мужчине впереди – моем единственном оплоте спокойствия в эти недели неопределенности.

Его стальные серые глаза скользят по мне, когда я подхожу к алтарю, и на полных губах расцветает искренняя улыбка, стоит нам встретиться взглядами.

Сердце пропускает удар.

Он не тот статный принц из далеких земель, о котором я мечтала, но я бы солгала, сказав, что от него не захватывает дух. Ветер играет с его темными прядями, сквозь которые пробиваются солнечные блики, освещая скулы.

Однако тишина, опустившаяся на собравшихся, не благоговейная.

Она выжидающая.

Их осуждение вибрирует под маской учтивости, спрятанное за вежливыми улыбками и блеском драгоценностей.

Служитель прочищает горло – какой-то старший советник из совета Варада.

– Сегодня настал новый день! – провозглашает он, широко разводя руки. – Союз принца Зевейра и принцессы Майи ознаменует эпоху мира между Арбинжем и Тундрейном.

Я перестаю слушать его напыщенную речь о дипломатии и счастье. Как будто хоть кто-то из этих льстивых дворян искренне заботится о Тундрейне – они бы ликовали, если бы завтра океан поглотил мою родину.

– …демонстрация сил.

Мое внимание снова возвращается к служителю. Мне снова нужно доказывать, что я одаренный маг? Губы недовольно кривятся, и в глазах Зея мелькает извинение. Как и во время помолвки, он делает глубокий разрез на ладони, а я исцеляю его за считаные секунды. Гости вежливо аплодируют.

– А теперь принц Зевейр покажет нам мощь Арбинжа!

Сердце замирает.

Приливы, утопите меня.

Он собирается призвать шторм? Сейчас?

Я не могу превратиться в дрожащее существо перед всеми этими ненавистными дворянами.

Дыхание сковывает.

Небо темнеет, зловещие тучи застилают яркое солнце. Я в ужасе задираю голову, наблюдая, как над головой собирается мой главный страх.

– Эй, – тихо шепчет Зев. – Смотри на меня.

Я подчиняюсь, переводя взгляд на него. Он берет мою руку и кладет себе на грудь, мерный ритм его сердца отдает в ладонь. Не сводя с меня глаз, Зев поднимает свободную руку вверх. Гремит гром, и я вздрагиваю. Он сжимает мою ладонь крепче. Я цепляюсь за него, за это ровное биение.

В его глазах нет осуждения.

Только забота.

Только привязанность.

Только он.

Его грудь мерно вздымается, и я подстраиваю свое дыхание под его.

Дышу глубоко. Размеренно.

– Держись, малышка, – шепчет он, но слова едва доходят до сознания. Я тону в расплавленной стали его глаз, смотрящих на меня с такой, проклятой приливами, нежностью, что мне хочется сбросить броню и спрятаться внутри него.

Скромная молния вспыхивает и ударяет в шпиль одной из башен дворца.

Секунда тишины. Ожидания.

А затем раздаются громовые аплодисменты. Гости встают и хлопают своему принцу так, как никогда не будут хлопать мне. Фарамир сидит, развалившись в первом ряду, его ухмылка такая широкая, что достает меня даже у алтаря.

Он не хлопает.

Толпа все еще ликует, но звук кажется приглушенным. Пульс все еще стучит в ушах. Я сильно зажмуриваюсь. Шторм закончился. Все позади. Это был всего лишь Зевейр. Все кончено. Я в безопасности.

В одно мгновение небо проясняется.

Мои плечи слегка опускаются, и Зев целует мои костяшки, возвращая в реальность. Служитель завершает церемонию еще парой фраз.

Аудитория поднимается со своих мест.

Все кончено. Я жена Зева.

Принцесса Тундрейна и Арбинжа.

Зев берет мое лицо в ладони, накрывает губы своими и дерзким движением языка заставляет мой рот приоткрыться. Это далеко не целомудренный поцелуй, но в каждом касании я чувствую сдержанность. Мгновение я даже испытываю благодарность, что наш первый поцелуй случился за закрытыми дверями, где он не сдерживал себя.

Когда он отстраняется, его глаза горят желанием, и я уверена, что тот же жар отражается в моих.

Я отвожу взгляд, боясь того, что он может увидеть.

Для меня опасно чего-то хотеть.