Текст книги "Там, где встречаются приливы и гром (ЛП)"

Автор книги: Лина Казак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 28 страниц)

Лицо залито слезами. Или это дождь? Не может быть дождя. Я в шкафу. Где мама?

Карета, из которой я выбралась, взлетает на воздух. Миллионы крошечных щепок разлетаются во все стороны градом острых осколков.

Это привлекает внимание Зевейра.

Он резко поворачивает голову, а затем его глаза лихорадочно мечутся, пока не находят меня. Его брови сходятся на переносице. Тревога? Гнев? Еще одна молния ударяет в футе слева, и я истошно кричу. Рядом со мной падает тело.

Я больше не невеста и не принцесса. Мне снова шесть.

Дверь открывается.

Гром ярится.

Мир в огне. И…

я…

…не

могу…

…дышать.

Топот сапог все громче. Вспышка молнии выхватывает силуэты их ног. Где мамочка?

– Это принцесса! – орет кто-то. – Не трогайте ее!

Это последнее, что я слышу, прежде чем мир темнеет.

Глава 6

Холод. Это первое, о чем я думаю, когда сознание по капле возвращается ко мне. Я замерзла, зубы стучат, а влажная одежда липнет к остывшей коже, словно смертный приговор.

Я вверх ногами. Следующая сонная мысль. Я вишу вниз головой и качаюсь. Со стоном я слегка шевелюсь и понимаю, что запястья стянуты толстыми витками веревки. Приливы, да что…

– О, отлично. Ты очнулась.

Осознание реальности обрушивается на меня при звуке хриплого голоса Зевейра. Он несет меня на широком плече, зажав бедра мускулистой рукой, словно тисками.

Без предупреждения он останавливается и швыряет меня на землю. Свежего снега достаточно, чтобы я приземлилась без боли, но что за…?

– Что… что все это значит? – выпаливаю я, клацая зубами и поднимая связанные руки.

– Ты мне скажи, – рычит он. Он опускается на корточки передо мной, и его лицо кажется маской чистой ярости. Загорелую кожу портят свежие раны: один глаз почти заплыл, на щеках и челюсти наливаются багровые синяки. – Кто на нас напал?

– Я не знаю! Похоже на Повстанцев. – Почему он так злится на меня? – Немедленно развяжи меня.

Он игнорирует мой приказ.

– Ты знала о нападении?

Приливы, этот человек сошел с ума.

И я не собираюсь помогать ему обрести рассудок.

– Это нелепо, – цежу я сквозь зубы. Обжигающая ярость кипит в венах, но она никак не согревает продрогшие кости. – Развяжи меня сейчас же.

– Только когда ответишь на вопросы. Ты. Знала. О. Нападении? – Его лицо в считаных дюймах от моего, в серых глазах бушует необузданный гнев, и впервые с того момента, как я очнулась у него на плече, внутри вспыхивает искра страха.

Это Темный Командор.

Он виновен в гибели тысяч тундрейнцев.

Он может призвать молнию и убить меня на месте.

Поэтому я делаю единственное разумное, что приходит в голову: откидываюсь назад и бью его лбом в переносицу. Раздается приятный хруст, и он падает навзничь, зажимая ладонью хлынувшую кровь.

Я вскакиваю на ноги и бросаюсь наутек.

Ноги заплетаются, со связанными руками трудно держать равновесие. Я успеваю сделать лишь несколько шагов, прежде чем рука хватает мои распущенные волосы и дергает назад. Кожу головы прошивает резкая боль, я валюсь на землю, и в то же мгновение Зевейр наваливается сверху.

– Слезь с меня! – кричу я, снова и снова колотя связанными кулаками по его груди, но этот невыносимый мужчина – сплошная гора мышц. Я не сдвинула его ни на дюйм. – Я принцесса гребаного Тундрейна!

Его огромные ладони смыкаются на моих запястьях, фиксируя руки над головой. Приливы, он прижимается ко мне всем телом.

– Здесь, – рычит он, обдавая мое лицо жарким дыханием, – ты не принцесса. Отвечай на вопросы, и, может быть, я тебя отпущу.

На мгновение мы оба замолкаем. Наши взгляды сталкиваются в яростной схватке, его серые глаза все еще искрятся гневом и молниями. Думаю, мои выглядят так же. Он слегка ерзает на мне, сильнее сжимая запястья и упираясь другой рукой в землю возле моей головы.

Очередной укол страха ползет по позвоночнику, когда я осознаю наше положение.

Его близость. Сила. Гнев.

Я одна, посреди глухомани, а надо мной навис огромный мужчина. Который может причинить мне боль множеством способов, если того пожелает.

Должно быть, я слишком долго тяну с ответом, потому что он рычит:

– Сегодня я потерял всех солдат своего отряда. И как только нападавшие поняли, что ты принцесса, они стали тебя защищать. Я не склонен к милосердию. Не испытывай меня.

– Хорошо, – выплевываю я. – Я отвечу.

– Ты знала о нападении?

– Нет.

– Кто на нас напал?

– Не знаю. Думаю, это были Повстанцы.

– Почему?

– Не знаю! Наверное, потому что они ведут активную войну против обоих наших королевств?

Набитый идиот.

Он пристально вглядывается в мое лицо, но, кажется, все еще не удовлетворен.

– Почему Повстанцы не тронули тебя?

– Полагаю, они были слишком заняты твоей громовой истерикой.

Он рычит. Пальцы впиваются в запястья, грубая веревка жжет и без того стертую кожу. Небо темнеет, над головой собираются грозовые тучи.

– Когда ты лишилась чувств, они прикрыли тебя щитами. Почему?

Гром рокочет низко и угрожающе.

– Я… я не знаю! – заикаюсь я, не отрывая глаз от зловещих облаков. Сердце испуганно колотится о ребра, и мне интересно, чувствует ли он этот ритм своей грудью. – Может, хотели получить за меня выкуп.

Дыхание пронзает меня, словно клинок. Под его тяжестью я едва могу вдохнуть полной грудью. Вспышка молнии на миг освещает одну из темных туч. Пульс грохочет в ушах.

– Почему ты потеряла сознание? – спрашивает он. Мои глаза встречаются с его, он выглядит менее злым, но даже не думает слезать с меня.

Я отвожу взгляд. Не могу же я сказать этому проклятому магу шторма, что до смерти боюсь грозы. Особенно тому, кто убежден в моей причастности к атаке.

– Какая принцесса не упадет в обморок посреди битвы? У них были проклятые бомбы!

– Я не об этом спросил. Почему ты отключилась?

– Не хочу об этом говорить.

Снова раскат грома, и у меня вырывается жалкий всхлип.

Ненавижу это. Ненавижу его.

Я смотрю в сторону, щеки пылают. Он ведь не отвяжется.

– Я боюсь грозы, – слова звучат тихо, почти шепотом.

Так унизительно.

– Почему? – он хмурится, хватка на ноющих запястьях чуть ослабевает.

– Не твое дело! – огрызаюсь я, в груди борются стыд, злость и дикая усталость. – Я больше не отвечу ни на один вопрос. Убей меня, если хочешь.

Он отпускает руки совсем, и я морщусь, когда кровь приливает к покалывающим пальцам. Он замечает мое движение и отдергивает ладони, будто обжегшись о веревку.

Когда он наконец слезает, я глубоко вдыхаю холодный воздух. Он помогает мне сесть – его руки пугающе заботливы, – и я вырываюсь, как только оказываюсь в вертикальном положении.

Зевейр выхватывает кинжал из-за пояса, острое лезвие вспыхивает в гаснущем свете, словно предупреждение. Приливы, я его не убедила.

Он меня убьет.

Я пытаюсь отползти, но он с ворчанием хватает меня за руки. Холодная сталь плавно скользит между запястьями и перерезает веревку. Тихий вздох срывается с губ, когда кровь приливает к пальцам, болезненным рывком возвращая чувствительность. Запястья ободраны до крови, признаться, скорее из-за того, что я слишком сильно сопротивлялась, а не потому, что он завязал их чересчур туго.

Пальцы взлетают к шее, и облегчение захлестывает меня, когда острый кончик кулона-капли касается кожи. Я сжимаю руку: массивное помолвочное кольцо царапает пальцы. Его я тоже не потеряла, хотя радости это не приносит.

Зевейр не отводит глаз от покрасневшей кожи моих запястий. Он приоткрывает рот, но тут же смыкает губы. Вместо этого он встает и протягивает руку. Я игнорирую ее и поднимаюсь на дрожащих ногах.

– Нам нужно решить, что делать дальше, – говорит он серьезно, будто не связывал меня и не прижимал к земле пару минут назад.

В ответ я смотрю на него с яростью. Он открывает рот…

Громкий треск разносится в тишине леса за его спиной, резкий и внезапный. Он разворачивается, выхватывая меч и принимая боевую стойку.

Проходит минута, затем другая.

Когда ничего не происходит, он убирает меч и поворачивается ко мне.

Как раз вовремя, чтобы моя ладонь встретилась с его щекой.

Его голова дергается в сторону, и звонкий, приносящий глубокое удовлетворение шлепок разносится в морозном воздухе. Ладонь жжет, но шок в его глазах дарит мне волну сладкого торжества.

Я тычу пальцем ему в грудь.

– Ты больше меня не тронешь, – шиплю я.

На мгновение он замирает, широкие серые глаза изучают мое лицо, в них вспыхивает обжигающая эмоция, которую я не могу понять. Его взгляд опускается на палец, прижатый к груди. Глаза темнеют.

Он едва заметно кивает и делает полшага назад.

– После тебя, – рокочет он, указывая на заснеженные деревья за собой.

– Куда?

– Проверить, что это был за звук.

Глава 7

Тихий хруст снега под сапогами – единственный звук, нарушающий лесную тишину. Обхватив себя руками, чтобы спастись от холода, я снова оглядываюсь на угрюмую грозовую тучу, шагающую следом.

– Ты всегда такой галантный? – цежу я сквозь стучащие зубы, переступая через упавшую ветку. Насквозь промокшая одежда облепила тело ледяным коконом. – Заставляешь меня идти первой.

– Я не позволю Повстанцам причинить тебе вред.

– Я не их боюсь. Мне не нравится, когда ты у меня за спиной.

Долгое время он молчит, а затем отвечает:

– Мне не нужен эффект неожиданности, чтобы справиться с тобой. Неважно, буду я идти впереди или сзади.

Самоуверенный осел.

Я ускоряю шаг. Не то чтобы это имело смысл: его длинные ноги легко сокращают дистанцию.

– Стой, – говорит он. Когда я оборачиваюсь, он разглядывает деревце.

Вернее, то, что от него осталось.

Ствол расщеплен пополам, хвойные ветви поникли с обеих сторон.

Зевейр бросает на меня обвиняющий взгляд.

– Что? – Дрожа от холода, я сильнее обхватываю себя руками и вздергиваю подбородок.

– Смотри. – Он указывает на середину дерева: там, где лопнула кора, застыл толстый искривленный ледяной столб. Будто вода ударила вверх прямо сквозь дерево и замерзла, разорвав его на части.

Я неохотно встречаю его жесткий взгляд.

– Это сделал маг воды, – небрежно бросает он.

Я не отвечаю.

– Ты ведь не знаешь магов воды, которые могли последовать за нами? Может, капитан королевской гвардии Тундрейна? – Его улыбка жестокая, острая и холоднее окружающего снега.

Нет. Дак не стал бы действовать так безрассудно.

– Насколько мне известно, нет.

Он смотрит на меня несколько секунд, выражение лица нечитаемо. Я стараюсь не дергаться под его взглядом, но, клянусь приливами, это действует на нервы.

– Серьезно? – вспыхиваю я. – Думаешь, я послала за тобой Дака? Пожалуй, стоило бы.

Он едва слышно хмыкает и уходит вперед так быстро, что мне приходится бежать трусцой, чтобы не отстать.

На поляне, где этот огромный громила прижимал меня к земле, под деревом лежат две сумки. Раньше я их не замечала, видимо, была слишком занята попытками спастись. Он поднимает одну и протягивает мне.

Это моя сумка. Должно быть, он забрал ее с места битвы, прежде чем связать меня и потащить через лес. Какой заботливый.

– Переоденься, пока не замерзла насмерть.

Командный тон раздражает, и мне хочется отказаться из чистого упрямства. Но я дрожу слишком сильно и совсем не горю желанием погибнуть здесь.

Дрожащими пальцами я открываю сумку – там царит беспорядок. Конечно, этот придурок рылся в моих вещах. Новая волна раздражения поднимается в груди.

– Ты копался в моих вещах.

Зевейр даже не вздрагивает.

– Пришлось.

– А я-то наивно полагала, что у меня осталась хоть капля достоинства. Какая глупая. – Я холодно и горько смеюсь.

Он приподнимает бровь, совершенно не смутившись.

– Могу лишить тебя и того, что осталось, если хочешь.

Пальцы сильнее сжимают сверток в руках. Кожу покалывает. След от моей ладони на его лице уже побледнел, и мне безумно хочется бить его снова и снова, пока отпечаток не превратится в татуировку.

Он выглядит самодовольным. Приливски самодовольным. Словно за каждое унижение я должна его благодарить. Я расправляю плечи и сверлю его взглядом, а в груди, несмотря на холод, разгорается пламя.

– Я не собираюсь переодеваться при тебе, – выплевываю я. Голос звучит низко и опасно. Я прижимаю чистую одежду к груди, как броню, вызывая его на безмолвную дуэль.

Я жду колкости или жестокой усмешки, но он лишь вздыхает и демонстративно отворачивается, отходя на несколько шагов, будто это должно меня удовлетворить. Выдавив проклятие сквозь сжатые зубы, я ныряю за дерево и стягиваю мокрую одежду. Холодный воздух бьет по голой коже, как пощечина, и я торопливо натягиваю сухие шерстяные штаны и плотную тунику. Мои сапоги водонепроницаемые, так что носки, к счастью, остались сухими.

Когда я, взвинченная, выхожу в сухой одежде, Зевейр все еще стоит спиной ко мне, скрестив руки и нетерпеливо постукивая пальцами по бицепсу.

Я его ненавижу.

Словно почувствовав мои яростные мысли, он оборачивается и окидывает меня взглядом. Я отвечаю тем же: его одежда кажется сухой – кожаные штаны и черная рубашка с длинным рукавом под плотным жилетом, увешанным оружием. Я с завистью смотрю на его плащ – густой мех с одной стороны, мягкая кожа с другой. Ему наверняка очень тепло.

– Мы будем вести себя цивилизованно? – спрашивает он, выгнув бровь.

Я едва не хохочу.

– Зависит от того, собираешься ли ты и дальше вести себя как козел. – Я швыряю мокрый комок одежды ему под ноги. Он закатывает глаза. – Что теперь, о Великий Командор? – огрызаюсь я.

Он выглядит невозмутимым.

– Все мои люди мертвы. Повстанцы точно знали, где мы находимся и сколько со мной солдат.

Я прищуриваюсь.

– Ты ведь больше не думаешь, что я имею к этому отношение?

Пауза.

– Нет. Я тебе верю.

– Наконец-то. Хоть какой-то прогресс. – Теперь моя очередь закатывать глаза. – Мы не так далеко от дворца. Можем вернуться за день, собрать новую группу, обновить припасы…

– Мы не вернемся во дворец.

Я моргаю.

– Прости, что?

– Ты ждешь, что я явлюсь в столицу Тундрейна без воинов? Меня пронзят ледяными копьями раньше, чем я дойду до ворот.

– Ты все время забываешь, что действует соглашение о прекращении огня. Это только…

– …которое я нарушил, – перебивает он. Желваки так и ходят на его челюсти. – Ты мне об этом напоминала. Раз десять. Перемирие и без того шаткое. Как только я появлюсь один, о нем тут же забудут.

– Ладно. Делай что хочешь. Я вернусь сама.

– А если тебя поймают Повстанцы?

– Это не твоя забота.

– Ты обручена с моим братом. Ты моя забота.

– О, теперь ты об этом вспомнил? – парирую я, скрещивая руки. – Ты как-то подзабыл этот факт, когда связал меня и закинул на плечо.

Он едва заметно вздрагивает, его взгляд падает на мои ободранные запястья.

– Послушай, – говорит он тихо. – Там опасно. Я не могу отпустить тебя одну. Веришь или нет, но я на самом деле не хочу, чтобы ты пострадала. – Я насмешливо хмыкаю, но он продолжает: – И если с тобой что-то случится, твой отец может обвинить меня и напасть на Арбинж.

Ах, вот оно. По крайней мере, он не скрывает, чего опасается на самом деле. Ответного удара.

Гнев горячей волной разливается под кожей.

– И что ты предлагаешь? Со мной ты не пойдешь. Одну не отпустишь. Нам просто поставить палатку и замерзнуть тут до смерти?

– Мы вместе отправимся в Арбинж. Где ты выйдешь замуж за моего брата. Как и планировалось.

Я открываю рот от изумления. Он это серьезно?

– Пешком это займет недели! Больше месяца! У нас нет припасов, – я едва выношу его присутствие, хотя знакома с ним всего несколько часов, большую часть из которых провела без сознания.

– Определенно больше месяца, – соглашается он. – С тобой придется идти медленно.

Мне хочется поспорить. Нет, мне хочется его придушить. Это идиотское точеное лицо.

– Это безумие, – цежу я. – В Тундрейне ты будешь в безопасности. Под моей защитой.

Невыносимый наглец усмехается, будто сама мысль о том, что ему может понадобиться моя защита, кажется забавной.

– Я ценю это, Майя. – Я вздрагиваю. – Правда. Но мой ответ – нет.

Клянусь приливами. Когда я проснулась сегодня утром перед церемонией обручения, я бы и за десять тысяч лет не угадала, что буду препираться с печально известным Темным Командором посреди проклятого приливами леса.

Я кошусь на густые заснеженные деревья.

– Даже не думай об этом, – рокочет Зевейр. Два широких шага, и он уже рядом. – Я поймаю тебя за секунды и притащу обратно. Мы только зря потратим драгоценное время.

В голове оглушительно бьет тревожный набат при мысли о том, что мне придется провести с ним недели в глуши. Но я не вижу другого выхода.

– Ладно, – выдавливаю я. – Что дальше?

– Идем до темноты. Завтра продолжим. У границы есть база Арбинжа. – Он уходит, будто его слово – закон. – Повстанцы могут быть рядом. Небеса, ты кричала так громко, что могла привести их прямо к нам.

Он даже не оборачивается, просто ждет, что я пойду следом.

И я иду. Скрепя сердце.

– Может, в следующий раз не стоит вызывать бурю только потому, что ты не в духе? – бормочу я. – Гигантские грозовые тучи – это отличный знак, что поблизости бродит невыносимый маг шторма.

Он не удостаивает меня ответом.

Я его ненавижу.

Глава 8

Верный своему слову, Зевейр не останавливается до тех пор, пока не темнеет настолько, что идти становится почти невозможно. После того как я в третий раз спотыкаюсь о торчащий корень, он тяжело вздыхает и начинает обустраивать импровизированный лагерь.

Из сумки он достает плотное одеяло и расстилает его прямо на снегу. Не успевает оно коснуться земли, как я плюхаюсь сверху, мечтая вытянуть гудящие ноги. Он протягивает мне вяленое мясо и горсть орехов, и я впиваюсь зубами в жесткую соленую полоску и проглатываю ее так жадно, будто это нежнейшее тюленье мясо.

– Думаешь, за нами следили? – спрашиваю я между укусами, настороженно поглядывая на него. Он сидит напротив и тоже ест.

– Возможно. – Мы часто меняли направление, но следы на снегу скрыть трудно. – Завтра прибавим ходу.

Я рассеянно киваю, сжимаясь в комок. Теперь, когда тело замерло, холод проникает в каждую косточку. Я тру ладони друг о друга, согревая ледяные кончики пальцев горячим дыханием.

Взгляд Зевейра снова цепляется за мои запястья. За последние несколько часов синяки потемнели и стали багровыми, распухшие «браслеты» резко выделяются на бледной коже. Он хмурится, и его губы сжимаются в суровую линию.

– Ты можешь это исцелить? – тихо спрашивает он, кивнув на мои руки.

Соблазн солгать велик. Мне даже нравится эта тень вины, мелькающая на его лице всякий раз, когда он видит содранную кожу.

Но запястья действительно саднят. А я никогда не была терпима к боли. Полагаю, это одна из привилегий целительницы: избавляться даже от малейшего дискомфорта.

К тому же, теперь, когда я сыта, у меня хватит сил заживить ссадины без опасения истощить резервы.

Мгновение, и ладони вспыхивают белым светом. Я прижимаю пальцы сначала к одному запястью, затем к другому. Под кожей гудит тепло, и синяки тают, словно дым.

Когда я поднимаю голову, Зевейр смотрит на меня широко раскрытыми глазами. Ну, по крайней мере, одним – второй все еще представляет собой заплывшее багровое месиво.

Я вздыхаю, не сомневаясь, что пожалею об этом.

– Я исцелю тебя. – Глубокий вдох. – В обмен на перемирие. Если пообещаешь не нарушать его каждые пару секунд.

Желваки гуляют на его челюсти. Он изучает меня так, будто я могу укусить.

Затем… медленно кивает.

Я придвигаюсь ближе, встаю перед ним на колени, сила уже приливает к ладоням. Мгновение я медлю, мне не хочется его касаться. Но его раны выглядят болезненными, а подготовка целителя берет верх над любой ненавистью, которую я к нему питаю.

Я осторожно прижимаю руки к его шее, стараясь не замечать, как ладони колет едва отросшая щетина.

– Пытаешься меня задушить? – бормочет он.

Я игнорирую его, сосредоточившись на травмах. Несмотря на плачевное состояние лица, он не сильно пострадал, если не считать настолько огромного ушиба на бедре, что я поражена, как он идет и не хромает.

Сначала я убираю отек с глаза, затем залечиваю остальные порезы и синяки, покрывающие лицо. Я даже вправляю и исцеляю припухший нос, пострадавший от моего удара лбом. Через несколько минут его лицо принимает прежний, холеный вид.

Он красив. Объективно. Раздражающе красив.

Но это не значит, что я ненавижу его меньше.

Когда с лицом покончено, я оказываюсь перед дилеммой.

Чтобы вылечить ногу, нужен контакт кожа к коже. А значит, придется просить его снять штаны. Я точно этого не хочу.

Или я могу продолжать касаться его шеи и направить силу через все тело до бедра. Это неаккуратно и энергозатратно. Но возможно.

Я закусываю губу. Его взгляд падает на мой рот, задерживаясь там на секунду дольше положенного.

Это решает дело.

Я возвращаю ладони на его шею.

Сила течет из моих рук, проникая в его мышцы, кости, ткани. В каждый избитый, ноющий дюйм.

Пусть вспомнит об этом, когда в следующий раз решит меня связать.

Когда магия достигает ноги, я концентрируюсь, снимая воспаление и восстанавливая повреждения. Когда я отстраняюсь, с губ срывается тихий вздох. Конечности наливаются свинцом, в голове легкость.

Зевейр изучает меня прищуренными глазами.

– Это тебя истощило.

Не вопрос, а утверждение.

Он прав. Мои запасы на исходе. Битва, переход, голод, а теперь еще и это – я держусь на одном честном слове.

– Спасибо, – тихо добавляет он.

Я моргаю. Он только что… правда?

– Съешь еще кусочек мяса. И поспи. Я посторожу первый.

Я опускаюсь на одеяла прежде, чем он успевает закончить фразу.

Мне кажется, я только-только закрыла глаза, когда он начинает трясти меня за плечо.

– Майя, – шепчет он. Я игнорирую его. – Майя. – Уже громче. – Ты дрожишь. Иди ложись со мной.

Это приводит меня в чувство.

Я распахиваю глаза и сверлю взглядом темноту.

– Ни… за… что.

– Не спорь.

– Я и близко… к тебе… не подойду.

– У тебя зубы чечетку выбивают. Хочешь замерзнуть насмерть? Или в твоем драгоценном дворце пропустили уроки выживания?

– Я… я не… – пытаюсь возразить я, но голос срывается на каждом слове.

– Разрази меня молния, – вполголоса ругается он.

Затем, не успеваю я и глазом моргнуть, он подхватывает меня и перетаскивает на свою сторону одеяла. Его мускулистые руки согревают, словно печь, и он накрывает нас обоих своим тяжелым плащом. Мой замерзший нос утыкается ему в грудь, и – Приливы, утопите меня – он такой теплый.

Его тепло накрывает меня, как медленная, коварная волна. Помимо воли вырывается тихий стон облегчения.

Ненавижу то, что мне хорошо.

Ненавижу это чувство безопасности.

С ним я должна чувствовать все что угодно, только не безопасность. Нельзя об этом забывать.

– Ты обещал… не трогать меня, – ворчу я, голос прерывается от усталости. От него пахнет дымом и хвоей.

– Беру свои слова назад. Я не трону тебя, если только ты не решишь умереть по собственной глупости.

Ненавижу его. Правда ненавижу.

Я собираюсь сказать это вслух, но предательский зевок мешает мне.

– Не хватало еще, чтобы принцесса Тундрейна погибла рядом со мной, – бормочет он.

– Ты говорил, что я здесь не принцесса, – шепчу я в тепло его груди.

Я не слышу, отвечает ли он. Сон поглощает все остальное.