Текст книги "Там, где встречаются приливы и гром (ЛП)"

Автор книги: Лина Казак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 28 страниц)

Глава 34

– Что думаешь о розах и жасмине для украшения столов? – спрашиваю я, окидывая взглядом большой зал. Я улизнула из наших покоев вместе с Фарзиной, служанкой, отвечающей за Фестиваль Равноденствия, и горсткой стражников.

Фарзина моргает, на ее гладком загорелом лбу появляется морщинка.

– О чем думаю, принцесса?

– Ну, вообще. Я впервые планирую фестиваль, а у тебя гораздо больше опыта. Хочу услышать твое мнение.

Она на мгновение замирает, ореховые глаза расширяются, рот приоткрывается.

– Я… я всегда думала, что гортензии и лилейники хорошо смотрятся.

Я улыбаюсь ей со всей возможной добротой.

– Значит, гортензии и лилейники.

Яркий румянец заливает ее щеки, и она прячет улыбку, помечая это в своих записях.

– Что еще нужно сделать сегодня? – спрашиваю я, прохаживаясь по залу. – Меню, музыка, список гостей… Кажется, я что-то забыла.

Она изучает свои записи.

– Точно, вино! Есть идеи?

– Как насчет зинфанделя? Недавно читала о нем. Думаю, пряный вкус отлично сочетается с ягнятиной.

Фарзина покусывает губу.

– Зинфандель – смелый выбор. Он довольно крепкий. – Я медлю, пальцами сжимая край рукава, и она поспешно добавляет: – Но вы правы, принцесса, он подойдет. Сделаю пометку заказать достаточно бочек.

– Ты уверена? – переспрашиваю я. – Можем выбрать что-то другое. Мягкое белое?

– Нет-нет, принцесса. Вы сделали идеальный выбор.

Я широко улыбаюсь ей и бормочу благодарность. Фарзина приседает в изящном реверансе, бросает на меня последний теплый взгляд и уходит.

Стражники сопровождают меня обратно в покои как раз ко времени обеда с Зевейром.

Но он так и не появляется.

Я расхаживаю из угла в угол, пока не вытаптываю дорожку в ковре. Устав от метаний, я сажусь за свою последнюю книгу: «Великолепный дворец Арбинжа: изменения сквозь века». Листаю потрепанные страницы, стараясь не оставлять заломов.

«Изменение форм шпилей…»

«Перестройки в середине века…»

«Витражные окна…»

«Тоннели Даврана.»

Тоннели. Согласно тексту, самые ранние арбинжийские монархи приказали магам земли проложить под дворцом тоннели, чтобы использовать их как секретные пути отхода на случай осады. Историки спорят о существовании этих тоннелей и о том, не являются ли они просто выдумкой, родившейся за годы слухов и сплетен. Кто-то говорит, что один из монархов сбежал через разрушающийся тоннель во время атаки. Другие верят, что их использовали для тайных встреч с любовниками.

Я захлопываю книгу.

Зева все еще нет. И обеда тоже.

Я подавляю скребущее горло раздраженное рычание. Муж обещал стараться соблюдать баланс между своими обязанностями и временем со мной. Одиночество душит.

Но дело не только в одиночестве – мне не хочется признаваться в этом даже себе, но я скучаю по Зеву. Скучаю по его красивому лицу, мерцающим глазам и улыбке, которую он бережет только для меня. Скучаю по его поддразниваниям и смеху, пусть даже надо мной.

Скучаю по его флирту. По той искре, что пробегает по коже каждый раз, когда он касается моей щеки или берет за руку.

Я вынуждена признать, что мне больно оттого, что он, кажется, не скучает по мне. Иначе как он может проводить столько времени вдали от меня? Неужели его грудь не сжимается от той же боли?

Как глупо сидеть здесь и жаждать внимания мужа.

Я проклятая приливами принцесса. Гордая тундрейнка. Целительница.

Я целительница.

Быстро переодевшись в удобную тунику с обтягивающими штанами, я выхожу из покоев. Стражники потрясенно смотрят на меня, но я игнорирую их взгляды и бодро направляюсь прочь по коридору.

– Принцесса! – окликает один. – Вы не можете перемещаться без охраны!

– Тогда сопроводите меня, – бросаю я, не сбавляя шага. Позади слышится топот сапог по камню – они спешат следом.

Я ощущаю резкий запах антисептика прежде, чем успеваю завернуть за угол. Сморщив нос, я вхожу в лазарет, следом за мной появляется шестерка стражников. Внутри находится всего двое целителей – Созон, сухопарый мужчина средних лет в очках и с абсолютно белыми волосами, которого я встречала ранее, и его молодой темноволосый ученик, всего на несколько лет старше меня.

Оба замирают, когда я вхожу.

– Я хочу помочь лечить пациентов, – объявляю я, закатываю рукава и подхожу к первой койке.

Медики хмурятся, обмениваясь недоуменными взглядами. Созон прочищает горло.

– Принцесса, боюсь, это невозможно.

Я игнорирую его и приветствую молодую женщину на койке.

– Что тебя беспокоит? – спрашиваю с улыбкой.

– Принцесса, прошу вас, – сухо продолжает медик, будто я совершила тяжкое преступление. – Это крайне необычно.

Женщина на койке переводит взгляд с меня на Созона. Открывает рот, но тут же захлопывает его.

– В этом дворце раньше никогда не было целителя, – говорю я, оборачиваясь к хмурому медику. – Конечно, это необычно. – Указываю на переполненные палаты, где заняты почти все койки. – Этим больным нужна помощь. В Тундрейне я каждый день исцеляла свой народ.

– Это не Тундрейн. Если слухи о том, что вы делаете, распространятся… – Упрямый медик качает головой. – Прошу прощения, принцесса. Я не могу этого позволить.

Я ощетиниваюсь.

– Позволить? Мне не нужно твое разрешение. Как думаешь, какой будет реакция моего мужа, когда он узнает, что ко мне отнеслись с неуважением в его же дворце? – Взгляд Созона становится еще более хмурым, но он не отвечает, неуверенность мелькает в его темных глазах. – Лазарет сравняют с пеплом, – добавляю я. – Возможно, и медиков тоже.

Стиснув челюсти, он пристально смотрит на меня чуть дольше, чем нужно. Но в конце концов коротко кивает и уходит прочь.

В его отсутствие женщина быстро рассказывает о сильных болях в желудке. Я посылаю волну магии через ее тело – большая язва, исцеляется легко.

Двое медиков перешептываются между собой. Созон смотрит на меня тяжелым, прищуренным взглядом, но младший выглядит заинтригованным. Я перестаю обращать на них внимание и сосредотачиваюсь исключительно на лечении.

Проходит тридцать минут, я исцеляю троих пациентов, и вдруг волосы у меня на затылке встают дыбом. Воздух меняется, становится наэлектризованным, плотным. Мой пульс учащается.

Мне не нужно оборачиваться. Я и так знаю.

Мой муж здесь.

И, Приливы, он в ярости.

Глава 35

Его взгляд прожигает мне спину, но я отказываюсь оборачиваться. Ладони мягко светятся, пока я лечу сломанную ногу очередному больному. Но, судя по тому, как колотится пульс мужчины средних лет, Зев доведет его до сердечного приступа.

Проходит мгновение, другое.

Зев нарушает тишину, его голос напряжен от злости.

– Майя.

Руки замирают. Он произнес лишь мое имя – всего два коротких слога – но умудрился вложить в них все свое неодобрение. Я медленно поворачиваюсь к нему, вызывающе вздернув подбородок.

Пусть злится.

Пусть кричит.

Но если он попытается отправить меня обратно в те покои, ему придется тащить меня туда силой.

– Глаза меня не обманывают? Снова? – цежу я. – Неужели мой муж и правда здесь? – я почти рычу. – Ему же нужно присутствовать на важных встречах. У него королевские обязанности. Самые разные неотложные дела, кроме меня.

В лазарете и так было тихо, но теперь кажется, будто я выкачала из него весь воздух. Никто не шевелится. Никто даже не дышит. Серые глаза Зева затянуты грозовыми тучами, он в ярости, и во время моей тирады они темнеют еще сильнее. Я видела его злым, но никогда он не злился на меня, не так. С этим гневным выражением лица он так похож на отца – убийцу моей матери – что мне приходится отвести взгляд.

Я сосредотачиваюсь на больном, чьи полные ужаса глаза прикованы к моему мужу.

– Это твой способ привлечь мое внимание? – выдавливает Зев у меня за спиной. Воздух вокруг него искрит.

– Не все, что я делаю, связано с тобой, – фыркаю я, не удосуживаясь обернуться. – Но, может, самую малость. Если бы я знала, что этого достаточно, чтобы ты появился, я бы оказалась здесь еще несколько дней назад.

Больной беспомощно смотрит на старшего медика. Раненый откашливается, но я снова прижимаю светящиеся ладони к его ноге, чтобы проверить, правильно ли все срослось.

Через плечо я бросаю испепеляющий взгляд на мужа.

– Это придает смысл моему существованию. Я целительница, Зев. Я исцеляю. Без этого я теряю неотъемлемую часть себя.

Он открывает рот, но я продолжаю идти напролом, наконец повернувшись к нему лицом.

– Я устала оставаться в одиночестве, запертой в наших покоях. Мне нужно нечто большее, чем планирование праздника. Ты говорил, что хочешь видеть жену равной себе. Я точно не чувствую себя равной, Зев. Я знаю, ты беспокоишься о моей безопасности, но как насчет моего рассудка?

Мой голос срывается, и в глазах Зева становится чуть меньше стали.

Мужчина, которого я только что вылечила, неловко откашливается, и я жестом прошу его подняться. Он легко встает, опираясь на зажившую ногу, и на его лице расцветает благоговейная улыбка. Она гаснет, стоит ему наткнуться на мрачное выражение лица Зева. Пробормотав слова благодарности, мужчина поспешно уходит.

Зев обводит взглядом помещение. Двое медиков явно подслушивают, но когда его каменный взгляд находит их, они внезапно оказываются очень заняты наведением порядка в шкафах.

Муж поворачивается ко мне. Его грудь тяжело вздымается, в глазах борются противоречивые чувства. Гнев все еще правит балом, но на поверхность пробивается что-то более мягкое. Он тянется к моему лицу, и я вздрагиваю. Его рука застывает в воздухе. Зев выглядит так, будто его ударили под дых, и на миг я забываю, почему злюсь.

Тяжелый вздох срывается с его губ, плечи опускаются. Он снова тянется ко мне, осторожно накрывая ладонью щеку. В этом нерешительном прикосновении читается сомнение, будто он боится, что я рассыплюсь от слишком сильного давления.

– Ты ничего не ела. – Его голос звучит хрипло, но пальцы нежно исследуют мое лицо. – Тебе не стоило так изматывать себя.

Я слегка дергаю плечом, отказываясь встречаться с ним взглядом.

– Мой муж забыл принести мне обед.

Он снова вздыхает, на его лице отражается боль.

– Послушай, мы поговорим об этом позже.

Зев нехотя убирает руку и направляется к мужчинам.

– Созон, – рявкает он, заставляя обоих медиков вздрогнуть. – Следи за тем, чтобы моя жена ела после каждого второго больного. Если не справишься, я прикажу привязать тебя к позорному столбу. Десять плетей за каждый пропущенный прием пищи.

Широко распахнутые глаза Созона устремляются ко мне, прежде чем он снова поворачивается к Зеву и сухо кивает.

– Граман, – говорит он, и младший медик выпрямляется. – Обеспечь жену Командора всем необходимым.

Не оглядываясь, Зев выходит из комнаты.

Как только дверь за ним закрывается, оба медика перводят взгляд на меня. Граман выглядит озадаченным, но в темных глазах Созона мелькает презрение.

Я поджимаю губы. Все могло сложиться лучше.

Зев явно не помогает мне заводить друзей.

Следующий час я провожу, исцеляя столько больных, сколько могу, и начинаю с самых тяжелых. Внутренние кровотечения, переломы, сильные боли без видимых причин. Пока работаю, я поражаюсь методам Созона: повязки, припарки, тоники и травы. Я всегда воспринимала исцеление как должное, но народ Арбинжа выработал совершенно иной подход к человеческому телу.

Созон внимательно следит за тем, чтобы я съедала по несколько кусочков жареного мяса или кислых ягод после каждого второго больного. Поначалу Граман тоже внимательно наблюдает за мной, его глаза горят восторгом от вида моих светящихся рук. Вскоре Созон отсылает его.

Старший медик не говорит ни слова, он стоит навытяжку, хотя по мере того, как койки пустеют и пациенты расходятся по домам, презрение медленно исчезает из его взгляда.

Я растворяюсь в своем деле, в своих пациентах.

Их боль ощутима.

Их страдания реальны.

И впервые за много дней я становлюсь самой собой.

Каждый раз, когда моя сила стягивает плоть, тупая боль в груди немного утихает. Вот кто я есть. Не принцесса в золотой клетке, а целительница, полностью погруженная в работу – облегчающая боль и спасающая жизни.

Проходит еще час, остается лишь горстка пациентов с легкими царапинами. Мне хочется вылечить и их, но конечности наливаются знакомой усталостью, от которой не избавиться, просто перекусив. Мне нужен отдых – если я мои резервы будут истощены, расплачиваться придется Созону.

Я глубоко вздыхаю и поворачиваюсь к нему. Старший медик нехотя встречается со мной взглядом.

– Я хочу извиниться, – начинаю я. У него отвисает челюсть. – Я не хотела, чтобы вы оказались крайним в нашей… размолвке с Зевейром. Я пытаюсь найти здесь свое место. Исцеление всегда приносило мне покой. Это ответственность и привилегия, которыми я не разбрасываюсь. Я бы хотела вернуться завтра и продолжить. – Я вдыхаю полной грудью, расправляя плечи. – Но я не приду, если вы этого не одобрите.

Созон пялится на меня так, будто я сошла с ума. Возможно, так и есть.

Я обвожу рукой стерильное белое помещение.

– Это ваш лазарет. Я не хочу переходить границы. Я могу найти себе применение в другом месте. Правда.

Он смотрит настороженно, сомневаясь, верю ли я сама в то, что говорю. И я его не виню. Медик оглядывает пространство. Почти все койки пусты.

– Вы можете вернуться, – сухо произносит он. – Если пожелаете.

– Возможно, вы научите меня вашим методам лечения, – предлагаю я, пока мы идем к двери.

Он усмехается.

– Какой в этом прок? Вы творите магию руками. Мои способы – ничто по сравнению с этим.

– Это неправда, – медленно говорю я. – Моя сила велика, да. Но вы спасли бесчисленное множество жизней без всякой магии. То, что делаете вы – истинное чудо. А я всего одна целительница. Если мои резервы на нуле или я ранена, я беспомощна. А вашим методам можно обучить. Передать знания. Я могу обучить только другого целителя, а вы – кого угодно. Для меня было бы честью учиться у вас. Может, мы даже сможем объединить наши подходы. – Я улыбаюсь ему. – Я знаю, доверие зарабатывается не за один день. Но я надеюсь заслужить ваше. Не как принцесса, а как человек, который хочет помогать людям. Так же, как и вы.

Он моргает, изумленно приоткрыв рот. Созон внимательно изучает меня, затем кивает.

– Увидимся завтра, принцесса.

Дверь с грохотом распахивается, я вскрикиваю и захлопываю книгу.

Входит Зев. Его взгляд падает на «Фаэразара Великого» у меня в руках, и в нем мелькает странное выражение, исчезая прежде, чем я успеваю понять что это было. Какое-то мгновение мы просто смотрим друг на друга.

Затем Зев делает пять широких шагов и нависает надо мной.

– Ты все еще сердишься? – спрашиваю я, стараясь, чтобы голос не дрожал. Пульс гулко отдается в ушах.

Его губы сжимаются в тонкую линию.

– На себя. Не на тебя. – Он протягивает руку, и я несмело вкладываю свою ладонь в его. – Идем.

Решительным рывком Зев поднимает меня с дивана.

– Куда мы идем? – спрашиваю я, подхватывая подол платья, чтобы поспеть за его широкими шагами. Он бросает взгляд на мои ноги и замедляется.

– Это сюрприз.

Мы петляем по освещенным факелами коридорам, проходим по узким открытым мостикам и поднимаемся по винтовой лестнице, которая кажется бесконечной. К тому времени, как мы выходим на уединенную террасу, спрятанную между высокими стенами дворца, мои икры уже ноют.

Каменные арки обрамляют иссиня-черное ночное небо, усыпанное тысячами мерцающих звезд. На полу расставлены свечи, заливающие террасу мягким светом. В центре расстелено большое одеяло, прижатое по углам гладкими камнями.

Я выгибаю бровь.

– Снова пикник? Это и есть твое великое извинение?

Его улыбка полна раскаяния. Он сжимает мои руки в своих ладонях.

– Прости меня, Майя.

Медленным шагом он ведет меня к краю террасы, откуда открывается вид на раскинувшийся внизу город.

– Это я хотел показать тебе в нашу первую брачную ночь. До того как дела… приняли иной оборот.

Я фыркаю.

– Оригинальное описание попытки покушения.

Он усмехается, прижимая меня к себе. Спиной я чувствую его грудь. Зев придвигается ближе, окружая меня своим теплом, словно уютным коконом. Когда он заговаривает, его теплое дыхание щекочет мне ухо:

– Это был мой любимый вид во всем Арбинже.

– Был? – шепчу я, вдыхая его дымный аромат.

Он что-то напевает, но не отвечает. Вместо этого говорит:

– Я приходил сюда мальчишкой, когда хотел побыть один. А это случалось часто.

– Я не удивлена, что ты был угрюмым и замкнутым уже тогда.

Его пальцы скользят по моему животу, и дыхание сбивается. Я хочу злиться на него, правда хочу, но, клянусь Приливами, я так по нему соскучилась.

– Вся эта угрюмость окупилась, – мурлычет он мне на ухо. – Раз ты так любишь мой свирепый вид.

– Я не говорила, что люблю его, – выдыхаю я. – Только что он мне нравится.

Пульс учащается, и Зев оставляет целомудренный поцелуй прямо над бьющейся жилкой.

С глубоким, тоскливым вздохом он прижимается лбом к моему виску.

– Я все делаю не так, Майя. Мне правда очень жаль. Пытаясь уберечь тебя, я вызываю твое недовольство. Я бы хотел проводить с тобой каждую минуту. Поверь, когда меня нет рядом, ты занимаешь все мои мысли. Дай мне еще один шанс. Я исправлюсь.

На сердце теплеет от его признания – от того, что больно не мне одной.

Но я не позволю ему так легко отделаться.

– И как именно ты исправишься?

– Ты можешь свободно осматривать дворец. Со стражей, – добавляет он прежде, чем я успеваю обрадоваться.

– Один охранник.

– Четверо.

– Один.

– Двое. – Он слегка щипает меня за бок. – И ни на одного меньше.

– Ладно. – Я прищуриваюсь. – Что еще?

– Можешь лечить людей в лазарете сколько угодно. Только не сжигай свои резервы полностью. Я знаю, что в Тундрейне еды было… маловато. Здесь нет такого дефицита. Я не допущу, чтобы ты грохнулась в обморок только ради того, чтобы что-то доказать.

– И? – подначиваю я, губы сами собой расплываются в широкой улыбке.

Он щекочет мои ребра, и у меня вырывается заливистый смех.

– Ты жестокая. Я уже и так стою перед тобой на коленях. – Его голос наполнен нежностью. – Клянусь, я буду меньше времени посвящать своим обязанностям. Я откладывал поездку к границе, полагая, что этого достаточно. Но теперь понимаю: даже когда я здесь, мы проводим слишком много времени врозь. Я был глупцом, Майя. – Он прижимается долгим поцелуем к моему виску. – Но я научусь. Будь терпелива со мной.

– Хорошо, – тихо говорю я. – Даю последний шанс.

Он крепко обнимает меня и глубоко вдыхает, будто запоминает мой запах. Не говоря больше ни слова, он ведет меня к одеялу, и мы ужинаем под звездами.

– Есть новости про Повстанцев? – спрашиваю я между глотками легкого белого вина.

Зев морщится.

– Два дня назад они подожгли крупную ферму. Уничтожили запасы продовольствия для целого батальона. – Тяжелый вздох срывается с его губ. – Но давай о чем-нибудь другом. Как тебе Фаэразар?

– Ты хотел сказать Фаэратаак. Все та же история. Но книга врет. Сначала он был магом воды, а не магом шторма.

Зев закатывает глаза.

– Какая разница? В конце концов, он овладел и тем, и тем.

– Большая разница! – восклицаю я, ударяя кулаком по одеялу. – Арбинж не может присвоить Фаэратаака себе. Он наш.

– Хорошо, жена, – соглашается он, и уголки его губ слегка приподнимаются. – Он был магом воды. Расскажи мне лучше, чем еще ты занималась.

Я рассказываю ему о больных в лазарете, о разговоре с Созоном и о том, как продвигаются дела с Фестивалем Равноденствия. Зев внимательно слушает, то и дело касаясь меня: то мимолетно проведет по руке, то заправит выбившуюся прядь мне за ухо.

– Твои отец и брат не будут возражать против того, чтобы я исцеляла людей в лазарете? – Этот вопрос не дает мне покоя.

– Не беспокойся о них, – говорит Зев. Между его бровей залегает легкая морщина. – Я сам с ними разберусь. Делай то, что считаешь нужным.

Он нежно проводит рукой по моим волосам, перебирая темные пряди.

– У меня есть кое-что для тебя, – бормочет он. – Я должен был давно это сделать.

Зев отклоняется назад, доставая из кармана маленькую коробочку. Без лишних слов он открывает ее, и у меня перехватывает дыхание.

Внутри, на бархатной подложке, лежит потрясающее серебряное кольцо – тонкое, но на вид прочное. Простое. В центре сияет ослепительно белый бриллиант, ограненный в форме слезы. Дрожащий свет свечей пляшет на его гранях, рассыпая радужные блики.

Мои пальцы инстинктивно тянутся к ключице, касаясь прохладного камня на шее.

Кольцо идеально подходит к кулону моей матери.

– Я заказал его для тебя, – тихо говорит Зев, придвигаясь ближе. – Это заняло больше времени, чем я рассчитывал.

На мгновение я теряю дар речи. В горле встает ком, в груди бушует буря эмоций. Я часто моргаю, пытаясь сдержать слезы, но одна все же скатывается по щеке.

Зев меняется в лице.

– Тебе не нравится?

Тяжело сглотнув, я качаю головой.

– Оно идеальное.

Какое-то время он не двигается, пристально наблюдая за мной. Затем с облегчением выдыхает и осторожно берет за руку. Его пальцы медленно, благоговейно скользят по моим костяшкам, словно он запоминает каждую линию. А затем с нежностью, которая едва не лишает меня воли, надевает кольцо мне на палец.

Я смотрю на него, и сердце щемит. Оно поблескивает в свете свечей, как капля чистой, прозрачной воды, как нечто священное.

Я поднимаю глаза и вижу, что Зев смотрит на меня.

– Ты дрожишь, – шепчет он, поглаживая мою кожу на запястье.

Я не отвечаю. Не могу. Под ребрами будто ворочается тяжелый камень.

Он подносит мою руку к губам, целует ладонь, а затем прижимает ее к своей щеке, закрывая глаза.

– Я знаю, это не искупит всего. Но надеюсь, положит начало.

Я не могу вымолвить ни слова из-за комка, подступившего к горлу.

Затем он открывает глаза, и я готова поклясться, что этот взгляд мог бы разрушить королевства. Разрушитьменя.

Зев опускает глаза к моим губам, и на одно бесконечное мгновение кажется, что муж сейчас меня поцелует.

Но он этого не делает.

Вместо этого Зев подается вперед и прижимается лбом к моему. Наше горячее и неровное дыхание смешивается.

Кольцо мерцает между нами – обещание, слишком прекрасное, чтобы быть правдой.

Но, Приливы, помогите мне, я так хочу, чтобы оно стало реальностью.