Текст книги "Там, где встречаются приливы и гром (ЛП)"

Автор книги: Лина Казак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 28 страниц)

Эпилог

ТРИ МЕСЯЦА СПУСТЯ

Бодрящий утренний воздух целует лицо, пропуская ледяные пальцы сквозь распущенные волосы. Под моими сандалиями прохладный, приятный каменный балкон. Даже зима в Арбинже не идет ни в какое сравнение с той беспощадной стужей Тундрейна, который я когда-то называла своим домом.

Столица расстилается внизу. Кирпичные здания, крыши под черепицей, аккуратные, упорядоченные улицы – город, который принял меня как свою Исцеляющую Королеву вместе с новоиспеченным королем, а до того – Командором.

Позади слышны знакомые, твердые шаги. Я улыбаюсь, когда мускулистая рука обвивает талию, а губы мужа находят мой трепещущий пульс.

– Готова? – шепчет Зев, притягивая меня спиной к своей груди.

– Да, – лгу я. Он не скрывает легкой дрожи, пробежавшей по его телу.

– Все будет хорошо. Последнее письмо было воодушевляющим, помнишь? – Его пальцы медленно, уверенно очерчивают круги на моей талии, удерживая на месте.

Я хмурюсь.

– Сорка написал, что они готовы к обсуждению. Это не похоже на встречу с распростертыми объятиями.

Зев посмеивается, прижимаясь губами к моей коже.

– Он не мог написать прямо: «Пожалуйста, приезжай и правь нами». За три месяца ты добилась большего прогресса, чем большинство правителей за годы. Новые торговые пути, обмен магами, регулярная переписка и делегации. Они примут тебя. Им просто нужно увидеть тебя вживую.

Сомнение все еще покалывает где-то под ребрами. Арбинж на удивление тепло отнесся к переменам. Тундрейн во всех смыслах был холоднее. Мы не рисковали наведываться туда, пока напряжение оставалось высоким. Сорка правил королевством с тех пор, как… я убила своего отца. Я не видела родину с того дня, как уехала с Зевом много месяцев назад.

Сегодня это изменится.

С балкона я замечаю кареты, готовые перевезти нас через границу. Я сплетаю свои пальцы с пальцами Зева, черпая спокойствие в его силе, и мы вместе направляемся через дворцовые залы.

Во дворе мы прощаемся с Таирной, обмениваясь крепкими объятиями и обещаниями писать, как только прибудем. Зев направляет нас к королевской карете, но я тяну его влево – к небольшой, неприметной. Тюремной. Той самой, в которой Зев когда-то заковал меня в кандалы.

Он вскидывает бровь.

– Серьезно?

Я борюсь с улыбкой.

– Я настаиваю на этой крайне недостойной повозке исключительно ради твоей безопасности. Но не волнуйся, супруг мой. Как только доберемся до Тундрейна, мы пересядем в королевскую. Въедешь в столицу со всей подобающей помпез…

Я вскрикиваю, когда Зев подхватывает меня на руки и одним махом преодолевает ступени. Он опускается на скамью, усадив меня к себе на колени, а его ладони властно сжимают мою талию.

– Этот острый язычок навлечет на тебя неприятности, – бормочет он, едва касаясь моих губ.

– М-м, мне нравится навлекать на себя неприятности с тобой.

– Да?

– Нет. Вообще-то совсем нет, – шепчу я. По его телу проходит дрожь, губы складываются в греховную улыбку, от которой мои бедра невольно сжимаются. Я поняла, что Зев любит маленькую ложь – ту, что пускает мурашки по его позвоночнику и приносит уверенность в сердце.

Что все по-настоящему. Что мы настоящие.

Его губы накрывают мои прежде, чем я успеваю моргнуть, и он глотает мой удивленный вздох, когда карета рывком трогается с места.

Я прерываю поцелуй, поднимая одну из его рук к кандалам, прикрученным к стене кареты.

– Майя…

– Это не железо. – Клац. Первый браслет защелкивается. – Я попросила Грегорана заменить их.

Клац.

– О? – Голос Зева становится глубже, наполняется порочным обещанием, пока я ерзаю у него на коленях. – И как ты объяснила Грегорану, зачем тебе понадобились новые кандалы?

– Он не спросил. – Я целую Зева в губы, отстраняясь прежде, чем он успевает углубить поцелуй. – Но если бы спросил, я бы ответила, что это касается только меня и моего мужа.

Я подаюсь бедрами вперед и наблюдаю, как его веки вздрагивают и опускаются, а из груди вырывается хриплый стон.

– И что же именно между нами происходит? – хрипло спрашивает он.

Я провожу зубами по его широкой ключице, наслаждаясь тем, как резко он втягивает воздух. Я не отвечаю, лишь обхватываю его лицо ладонями и жадно целую. Приливы, я никогда не устану от его вкуса – от того, как он поглощает меня, словно умирает от голода.

Даже в кандалах он удерживает всю власть.

Его язык проникает в мой рот, вырывая из меня невольный стон. Если не буду осторожна, он зацелует меня до беспамятства, и я забуду свой план.

Не прекращая целовать его, я призываю силу в ладони.

Ему требуется мгновение, чтобы понять, что я сделала.

Он дергается назад, его глаза расширяются.

– Небеса, Майя. Ты…

– Я направила в тебя свою силу.

Его грудь тяжело вздымается, на лице появляется отчаяние.

– Разрази меня гром, милая. Я… я могу сделать тебе больно.

– Не сделаешь. А даже если так, к счастью, я знаю отличного целителя. – Я соскальзываю с его коленей и лениво располагаюсь на скамье напротив, широко расставив ноги в немом приглашении.

Его темный и голодный взгляд падает вниз.

– Сними с меня оковы. Позволь мне тоже направить силу в тебя. – Его голос звучит как мучительный рык, но я лишь улыбаюсь.

– В следующий раз, – шепчу я хрипло. Кончик языка пробегает по нижней губе. Он завороженно наблюдает за этим. – В этот раз я хочу быть в здравом уме, когда ты будешь брать меня.

Его дыхание становится тяжелым, запястья напрягаются в оковах. Он часто моргает, затем возвращает взгляд к моим глазам.

– Почему сейчас? Мы могли бы сделать это в нашей постели.

Я пожимаю плечами.

– Так интереснее.

– Хочешь знать, что я думаю? – рычит он. – Ты боишься возвращаться в Тундрейн. И хочешь отвлечься.

Я поджимаю губы.

– И то, и другое может быть правдой.

Он запрокидывает голову, глаза закрыты, глубокое рычание вибрирует в груди. Когда он снова смотрит на меня, его глаза почти черные.

– Выбери слово. Скажешь его, и я постараюсь остановиться.

– Гром. – Хотя у меня нет ни малейшего намерения использовать это слово.

Его взгляд скользит по мне – губы, шея, бедра – словно он решает, какую часть меня хочет поглотить первой.

– Сними кандалы, – рычит он, натягивая цепи.

– Что такое, милый? – напеваю я, расставляя ноги еще шире. – Ты что-то раскраснелся.

Он тяжело дышит, и не от нехватки воздуха, а из-за меня.

– Ты была очень плохой девочкой, Майя. – Он выдавливает предупреждение сквозь стиснутые зубы. – Заковала меня. Направила в меня силу. Дразнила. – Его улыбка острая. Злая. – Мне придется тебя наказать.

Приливы. Да.

– Как ты меня накажешь? – выдыхаю я.

– Скоро узнаешь.

С громким треском дерево вокруг креплений разлетается в щепки. Мой муж вырывается из оков, словно прорвавшийся шторм.

Он нависает надо мной, голод, ярость и обещание горят в его глазах. Его крупная ладонь обхватывает мое горло – крепко, но не жестоко, – заставляя запрокинуть голову, пока я не встречаю его дикий взгляд.

– На колени.

Нет ни единой мышцы в моем теле, которая бы не ныла. Моя голова покоится на плече Зева, его дыхание тепло касается моего виска.

Холодный воздух врывается через дыры, которые он проделал в стенах кареты, и я дрожу, плотнее прижимаясь к нему. Лохмотья моего платья валяются на полу, и я не могу заставить себя переодеться в сменное, которое захватила, предвидя такое развитие событий.

– Ты в порядке? – бормочет он, поглаживая меня по спине.

– Да, – выдыхаю я. – Это было… интенсивно.

– Я все еще собираюсь наказать тебя позже.

– Я думала, это и было моим наказанием.

Он фыркает.

– Для наказания тебе это слишком понравилось.

Путь в Тундрейн проходит совсем не так, как наш месячный переход в Арбинж. В этот раз мы едем по главным дорогам, останавливаемся в уютных небольших постоялых дворах, где в очагах пылает огонь, а в разномастных кружках пенится медовуха. Обеды в нашу честь – обычное дело; их устраивают мелкие лорды, жаждущие расположения своих новых короля и королевы. Я чувствую на себе любопытные, иногда настороженные взгляды, хотя они всегда меняются после ужина, как только я предлагаю исцелить какой-нибудь недуг.

Зев наблюдает за мной с открытой, неприкрытой гордостью на его красивом лице, и следит, чтобы я достаточно ела между сеансами исцеления.

Ночи сливаются: тесные комнаты с тонкими, как бумага, стенами, слишком маленькие кровати и колючие простыни. Мы – это только влажная от пота кожа, переплетенные конечности и дразнящие прикосновения. Зев заглушает мои прерывистые стоны своей широкой ладонью, шепча: «Тише, милая. Эти звуки только для меня».

По мере приближения к Тундрейну цивилизация встречается все реже, а воздух становится холоднее. При виде первого снега у меня внутри все переворачивается от такой острой тоски по дому, что руки начинают дрожать. Зев без слов останавливает кареты, и мы идем пешком, пока холод не начинает кусать лодыжки, а мои снежки не заставляют его хмуриться.

Большую часть ночей мы проводим, свернувшись под толстыми одеялами в королевской карете, но однажды вечером я заманиваю его в лес, оставив охрану позади. Я развожу небольшой костер, пока Зев охотится на зайца-беляка, и мы делим трапезу под звездами, как делали это бесчисленное количество раз – только теперь я сижу у него на коленях, а он кормит меня кусочками жареного мяса, требуя поцелуй между каждыми двумя укусами.

Позже, под его пропитанным дымом плащом, Зев занимается со мной любовью – медленно, благоговейно, глотая каждый мой вздох наслаждения и поклоняясь мне так, как я представляла себе тысячи раз.

Я засыпаю в его сильных руках. В безопасности. Счастливая.

Его.

Неделю спустя на дрожащих ногах я выхожу из королевской кареты, накинув на плечи толстый плащ.

Холодный воздух бьет в лицо – я дома.

Будем надеяться, мой народ относится к этому так же.

Мы с Зевом идем рука об руку через заснеженный двор, окруженные охраной, которая до сих пор демонстративно избегает встречаться со мной взглядом. Не уверена, что они когда-нибудь посмотрят на нас прежними глазами после этого наполненного страстью путешествия.

Сердце замирает, когда высокие ледяные двери – те, через которые я проходила бесчисленное количество раз, – открываются перед нами. Зев сжимает мою руку.

Вместе мы входим внутрь.

Сорка встречает нас. Хороший знак, надеюсь. Рядом с ним Ви настороженно наблюдает за нами, бережно положив руки на свой округлившийся живот. Позади, вместе с магами воды, стоят Сура и Тумас. Оба светятся яркими, ободряющими улыбками. Другие воины стоят плечом к плечу, море синего и белого, ледяные глаза устремлены на Зева.

– Майя. Командор, – мягко приветствует Сорка.

– Сорка, – я стараюсь говорить дипломатично. – Благодарю, что присмотрел за королевством в наше отсутствие. Надеюсь, продовольственные склады полны? Народ доволен?

Пауза. Затем кивок.

– Прекрасно. Мы с моим мужем готовы к обсуждениям, о которых вы упоминали в последнем письме. Я не хочу брать Тундрейн силой. Но не заблуждайтесь – я его королева.

Тишина рябью проходит по залу.

– Да. Насчет этого, – медленно говорит Сорка. – Я долго обсуждал это с нашими советниками. Предательство Тормика, убийство твоей матери. Штормы. Нападение в лагере. И, ну… пожалуй, проще будет показать.

Он взмахивает рукой, приглашая нас пройти.

Пока мы шагаем сквозь знакомые ледяные залы, в груди разливается тоска по дому. Перед нами вырастает Большой зал, необъятный и сверкающий под замерзшими люстрами. В самом центре, словно стекло, сияет круглый помост. На нем покоятся два искусно вырезанных ледяных трона.

Они больше тех, что были на церемонии помолвки.

Величественные. Непреклонные. Вечные.

Я бросаю на Сорку быстрый взгляд. В ответ он жестом приглашает нас подняться.

Мы с Зевом поднимаемся на помост, занимая предложенные места. Мое кольцо ярко сверкает в лучах света.

– Еще многое предстоит исправить, – говорит Сорка. – Многое искупить. Но одно решение уже принято. – Он оглядывает зал. – Тундрейн приветствует тебя дома, королева Майя.

Бонусный эпилог

Если рай и существует, я не уверена, что он будет лучше моей нынешней жизни – когда я сижу верхом на коленях мужа, а его широкие ладони скользят по моей спине, груди и ребрам. Стоит мне томно качнуть бедрами, как он издает низкий стон, утыкаясь лицом в мою ключицу, и его горячее дыхание щекочет цепочку на шее. Жаркие поцелуи касаются кожи, грубая щетина приятно царапается. Его пальцы впиваются в мои бедра, прижимая меня к себе еще теснее.

Прошло две недели с тех пор, как мы вернулись в Арбинж, и муж стал просто ненасытен. Утро, вечер, даже короткие минуты между заседаниями совета и целительством я провожу зажатой между его бедер.

И я бы не променяла это ни на что другое.

Я целую его сильнее, упираясь коленями в деревянную скамью кареты и сжимая в кулаках его тунику. Его язык обводит линию моих губ, зубы прикусывают нижнюю. Длинные, изящные пальцы обхватывают мой подбородок, поворачивая лицо так, чтобы он мог поглощать меня, как ему вздумается. Поцелуй становится настойчивее, зубы сталкиваются с зубами. Грудь вздымается от каждого вдоха, пропитанного запахом дыма и хвои, и…

Карета плавно останавливается.

Зев недовольно стонет, прижимаясь ко мне лбом.

– Надо сказать кучеру, чтобы сделал еще круг.

Прежде чем я успеваю ответить, что это отличная идея, мой предательский желудок громко урчит. В груди Зева рокочет тихий смех, и, прежде чем я успеваю запротестовать, он пересаживает меня на скамью рядом с собой и легко поднимается. Я не могу сдержать хихиканье, наблюдая, как он поправляет тунику поверх брюк. Он бросает на меня сердитый взгляд, но я замечаю едва заметную улыбку на его губах.

Он счастлив. Клянусь Приливами, он до невероятного счастлив. И этот свет в его глазах, расслабленная линия широких плеч – все это вызывает во мне яростную волну радости. Я делаю его счастливым.

Зев выходит из кареты и подает мне руку.

– Пойдем, жена. Я задолжал тебе обещание, пришло время исполнить его.

Едва мои ноги касаются мостовой, муж притягивает меня к своему боку. Королевская карета быстро собирает небольшую толпу. Фрейнк и Грегоран прикрывают нас по бокам, впереди идут четверо стражников, позади – еще шестеро. Я говорила Зеву, что это перебор, когда мы покидали дворец, но он и слушать не стал.

Мы идем по мощеной дороге к любимой таверне моего мужа – той, где, по слухам, готовят грибную похлебку, которой нет равных. А после еды я наконец отправлюсь на экскурсию по столице, обещанную мне много месяцев назад.

Собравшиеся горожане семенят следом, выкрикивая приветствия сквозь гул толпы, но никто не решается подойти слишком близко к заслону из стражников.

– Да здравствуют король и королева!

– Да благословят вас небеса, королева Майя!

– Королева Майя, вы исцелили меня на прошлой неделе!

Еще несколько месяцев назад они смотрели на меня с нескрываемой ненавистью, когда я въезжала в столицу вместе с Зевом. Теперь обожание на их лицах разливается теплом в моем сердце.

Зев крепче прижимает меня к себе.

– Они любят тебя, – шепчет он, касаясь губами моего уха.

Я улыбаюсь, глядя на его полное гордости лицо. Стоит мне помахать толпе, как люди начинают ликовать, громко и радостно.

– Пришли.

Мы останавливаемся перед узкой дверью с облупившейся зеленой краской. Над входом покачивается вывеска: на темном дереве толстыми белыми буквами выведено название «Таверна Фарауэя»⁵. Внутри большую часть пространства занимают разномастные столы и такие же стулья. В глубине, поперек тесного помещения, тянется длинная стойка. За ней высятся полки с бутылками темного стекла и прозрачными стаканами. Мерцающие фонари и настенные светильники отбрасывают дрожащие тени на потертый деревянный пол. Таверна выглядит на удивление уютной.

И она совершенно пуста.

Дверь в задней стене распахивается, и выходит худощавый мужчина, вытирая руки о заткнутое за пояс полотенце. Длинные черные волосы собраны в небрежный пучок, нижнюю часть лица скрывает густая борода. Увидев нас, он расплывается в широкой улыбке.

– Ну наконец-то, черт возьми! – восклицает он и направляется к нам.

Приливы, этот человек хочет умереть? Я бросаю взгляд на Зева, но тот лишь усмехается.

– Все те же безупречные манеры, я погляжу, – тянет муж.

Мужчина закатывает глаза.

– Мои извинения. Проклятие, ну наконец-то, ваше величество. – Он низко кланяется. – Королева Майя, – приветствует он, выпрямляясь, и голос его смягчается. – Добро пожаловать в мою скромную таверну.

– Приятно познакомиться. Вы… Фарауэй?

– Он самый, – отвечает он, продолжая улыбаться. – Меня назвали в честь отца, а таверну – в честь меня. Я знаю вашего грубого мужа много лет. Никак не могу от него избавиться, сколько ни пытался. Мы даже одно время перестали подавать грибную похлебку, так он угрожал сжечь нас всех дотла.

Зев хмурится, глядя на Фарауэя, и я не могу сдержать громкий смех.

– Видишь? Взгляни на этот свирепый взгляд. Я удивлен, что он еще не вызвал шторм. Вы его приручили, ваше величество.

Он подмигивает мне, и в груди мужа рокочет низкое предупреждающее рычание. Фарауэй смеется, вскидывая руки в шутливой капитуляции.

– Хорошо, хорошо. Я понял, границы.

Он указывает на маленький столик, самый дальний от двери.

– Располагайтесь. Я сейчас все принесу.

Зев ведет меня к столу, пока стража рассредоточивается по таверне. Двое встают у дверей, один караулит вход, готовый сразить любого входящего. Остальные рассредотачиваются по залу, вставая у окон и в других местах, которые кажутся мне ничем не примечательными, но для них, должно быть, кричат об опасности.

Зев отодвигает для меня стул, касаясь губами виска, пока я сажусь.

– Итак… – начинаю я, приподняв брови, когда муж садится напротив. – Фарауэй.

Зев выглядит раздосадованным.

– Мы подружились после того, как я стал захаживать сюда постоянно. Он всегда был таким… дружелюбным. Тогда я не знал, но они с женой служили под моим командованием несколько лет – оба они Маги земли.

– Жена?

Губы Зева дергаются в улыбке.

– Да. Он женат. Валирия, вероятно, на кухне. Почему-то ее не смущает, что муж любит пофлиртовать.

Прежде чем я успеваю ответить, Зев тянется под столом и обхватывает мои щиколотки. У меня вырывается испуганный вздох, а он смотрит на меня с хищной ухмылкой, от которой начинает бурлить кровь. Он устраивает мои ноги так, что ступни покоятся в развилке его расслабленно скрещенных лодыжек. Когда он начинает большим пальцем медленно выводить круги на моей коже, из меня вырывается еще один прерывистый вздох. Усмешка, играющая на его полных губах, говорит мне, что он прекрасно знает, что именно это со мной делает.

– Ты… ох… Часто здесь бывал? – выдавливаю я.

– Почти каждую неделю, когда возвращался из… походов.

Я хмурюсь, и он слегка сжимает мою щиколотку, принося молчаливое извинение.

– После смерти Лева они были моими единственными друзьями.

Сердце сжимается от того, насколько одиноким он, должно быть, был – и до, и после встречи со мной. Я открываю рот, чтобы снова извиниться за всю ту боль, что причинила ему, но задняя дверь распахивается, и входит нагруженный подносами Фарауэй. Позади него идет сногсшибательная женщина в облегающем изумрудном платье, держащая два кувшина с элем.

Фарауэй расставляет блюда с жареным мясом, караваи хрустящего хлеба и тарелки с овощами, названий которых я не знаю, и, конечно, большие миски, наполненные грибной похлебкой. У меня текут слюнки от чудесного аромата. Фарауэй забирает кувшины у женщины, которая, как я понимаю, и есть его жена.

– Королева Майя, позвольте представить мою лучшую половину, самого грозного мага земли в столице, любовь всей моей жизни и всегда и во всем правую Валирию.

Женщина делает низкий поклон, блестящие светлые волосы волнами рассыпаются вокруг лица.

– Ваше Величество, – приветствует она. Ее руки подрагивают.

– Можно просто Майя.

Я улыбаюсь ей, надеясь успокоить.

– Вы присоединитесь к нам?

– С радостью! – отвечает Фарауэй и хлопает Зева по плечу. – Но твой до невозможности угрюмый муж сказал мне, что хочет устроить тебе романтический ужин. Наедине.

Фарауэй, похоже, невосприимчив к свирепому взгляду Зева. Его жена прячет улыбку за ладонью.

– Глупости. Я бы хотела узнать вас обоих получше.

Фарауэй усмехается.

– И услышать постыдные истории о нашем Зевейре, а? Умная жена.

Через несколько минут он приставляет к столу еще два стула, и мы накладываем еду в тарелки. Все просто восхитительно. Зев расправляется со своей грибной похлебкой за считаные минуты, и Фарауэй приносит ему вторую порцию прямо с кухни, не переставая отпускать дразнящие комментарии.

Мы с Валирией быстро находим общий язык, и я понимаю, что она – та самая скала для бурного темперамента своего мужа.

– Я ужасно его боялась, – признается мне Валирия, пока Зев тихо беседует с Фарауэем. – Он был такой суровый. Все время хмурился, отдавал приказы. Солдаты уважали его, конечно, но боялись не меньше. Однажды вечером он забрел в таверну, и я выронила поднос, который держала в руках.

Она посмеивается, вспоминая это.

– Фарауэй отвел его к тому столу, – она указывает на большой стол в другом конце зала, – и имел наглость сесть рядом. Я была уверена, что скоро стану вдовой.

Она бросает нежный взгляд на мужа.

– Но Фарауэй не отступал. Настаивал на том, чтобы сидеть с ним рядом каждый раз. Думаю, он разглядел одиночество в глазах Зевейра.

Она сжимает мою руку, одарив доброй улыбкой.

– Я рада, что он нашел вас.

– Я тоже, – шепчу я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком.

За столом воцаряется уютная тишина. Зев бросает на меня пытливый взгляд, проверяя, все ли со мной в порядке – он делает так каждый час.

– Ну, а силой уже пробовали делиться? – внезапно спрашивает Фарауэй, и его озорные глаза бегают между нами. – Очень рекомендую.

Валирия закатывает глаза, ее щеки розовеют, и она слегка хлопает мужа по плечу.

– Не лезь не в свое дело, – рычит Зев, пиная стул друга.

Фарауэй смеется, бормоча жене:

– Значит, нет.

Над головой раздается низкий раскат грома, и Фарауэй снова вскидывает руки в жесте капитуляции.

– Спасибо вам обоим за гостеприимство, – говорю я, разглаживая платье на коленях. – Нам пора.

Я бросаю на Зева многозначительный взгляд, и он выдавливает из себя скупое:

– Спасибо.

Фарауэй и Валирия провожают нас до двери, настаивая, чтобы мы заходили почаще.

Снаружи толпа поредела, но зевак все еще много.

Зев помогает мне сесть в карету и закрывает за нами дверь. Он садится рядом, закинув ноги на противоположную скамью. Из его груди вырывается глубокий вздох, словно любое общение выматывает его донельзя. Он кладет голову мне на плечо, и я нежно целую его в висок.

– Они хорошие.

Еще один поцелуй в висок.

Он издает нечленораздельный звук и поворачивает голову, чтобы уткнуться носом мне в шею.

– Вернемся во дворец? – спрашиваю я. – Джейзар говорил, что у нас накопилось много дел. Столицу исследуем в другой раз.

Зев не отвечает сразу, полностью сосредоточившись на рисовании узоров на моем бедре.

– Денек они без нас проживут. Мать позже введет в курс дела. Я обещал тебе прогуляться по городу. И намерен наконец сдержать свое слово.

Когда он приподнимается и накрывает мои губы томным поцелуем, я понимаю, что переубедить его не получится. Да и я бы и не променяла это ни на что другое.

КОНЕЦ

До того как стать автором, я никогда не придавала особого значения разделу с благодарностями. Осталось послевкусие от книги или нет – я просто шла дальше. Теперь же читаю их почти с одержимостью, потому что, зная, сколько труда уходит на создание романа, хочу понимать, кто помогал автору на этом пути. Ведь это непросто. И совсем не красиво. Это изнуряющая, выматывающая душу работа, пронизанная чистой любовью. Поэтому, дорогой читатель, надеюсь, ты найдешь время прочесть, кто помогал мне, ведь ручаюсь: без этих людей книга не увидела бы свет.

Мужу – каким-то образом мне удалось заставить тебя полюбить меня, и, о, Приливы, то, как ты любишь меня – всеобъемлюще. Год назад я спонтанно решила изменить нашу жизнь, задумав опубликовать свою историю. Теперь я требую больше времени на писательство, больше объятий и больше терпения, когда я бываю не в духе. И, любимый, ты справляешься. Каждый. День. Ты делаешь все возможное, чтобы заботиться обо мне и ставить мои интересы выше всего остального. Я так сильно люблю тебя, что кости ноют от фантомной боли, стоит только представить жизнь без тебя. Ты самый невероятный муж и отец, и я, безусловно, самая счастливая женщина на свете, потому что могу назвать тебя своим.

Сестре мужа – я так благодарна тебе! Ты проявила столько восторга и энтузиазма по поводу этой книги, и не передать, как я ценю это. Синдром самозванца подкашивает лучших из нас, и ты всегда была рядом со своей похвалой и поддержкой, когда он добирался до меня. Ты стала одной из первых семи человек в мире, прочитавших «Там, где встречаются приливы и гром», и первым человеком вообще, прочитавшим ее второй раз (не считая меня). Не представляю, как писать что-то, если ты не прочитаешь это первой! Я счастлива иметь такую родню, как ты.

Сестре – ты лучшая тетя, какую только видел мир. Я не встречала детей удачливее моих, или сестру удачливее меня. И я по-настоящему горжусь тем, что ТГВПиГ заставил тебя прослезиться. Это само по себе величайшее достижение, на которое я только могла надеяться. Спасибо, что всегда меня поддерживаешь!

Писательским родственным душам – вы знаете, о ком я. Я каждый день в ваших личках с безумными голосовыми сообщениями. Мне невероятно повезло встретить вас. Вы изменили мою жизнь, и невозможно представить ее без вашей поддержки и любви! Спасибо, что читаете черновики, советуете по поводу артов, СОЗДАЛИ МОЮ КАРТУ, вместе со мной паникуете из-за обложек и за ВСЕ остальное между этим. Пусть нас разделяют мили, но вы – в моих личных сообщениях, моих гугл-доках и моем сердце.

Команде поддержки – я безмерно благодарна, что у меня есть такая потрясающая группа людей! Спасибо за все время, любовь и энтузиазм, которые вы дарите моим историям! Я счастлива называть вас своими друзьями. Для меня честь, что вы на моей стороне.

И, наконец, тебе, дорогой читатель – спасибо за прочтение «Там, где встречаются приливы и гром». Эта история родилась в глубине моего сердца, и потребовалось много сил и любви, чтобы облечь ее в форму.