Текст книги "Там, где встречаются приливы и гром (ЛП)"

Автор книги: Лина Казак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 28 страниц)

Глава 49

– Ты убила меня, Майя, – голос звучит хрипло, надломленно.

Нет. Нет, нет, нет.

Обвиняющие и холодные голубые глаза смотрят прямо на меня.

Мертвые.

– Ты больше не любишь меня. Но тебе не обязательно было убивать меня из-за этого.

Нет, нет. Я…

– Просто продержись еще немного.

Дак.

Сознание возвращается резким, болезненным толчком. Я жадно глотаю воздух, но легкие отказываются впускать его. Грозовые тучи висят над головой, вокруг сверкают молнии. Лицо обжигает вкрадчивым жаром искр.

Зажмурившись, я жду следующего удара грома.

Секунда. Другая.

Его нет.

Земля под ногами качается. Я двигаюсь. Веки вздрагивают – жесткие деревянные сиденья, дверь в стене… я в карете.

Пытаюсь пошевелиться, но не могу.

Дерьмо. Руки прикованы к стене. Судя по боли в плечах и онемевшим запястьям, я в кандалах уже не один час. Приливы, сколько же я была в отключке?

Карету подбрасывает на ухабе, и я влетаю плечом в стену. Дерево скрипит. Цепи впиваются в кожу. В этом тесном пространстве дыхание превращается в туман, будто я в склепе.

Воздух трещит, и я чувствую его присутствие.

Я не одна.

– Какое облегчение, жена, – цедит он, его голос сочится ядом. – Я уже начал беспокоиться, что ты никогда не очнешься.

Я не хочу на него смотреть.

Мой муж.

Не хочу видеть эти серые глаза, сверкавшие яростью, когда он убивал Дака.

Глаза, которые, без сомнения, будут полны ненависти, стоит им встретиться с моими.

– Маг воды, – размышляет Зев. Его голос холоднее земель Тундрейна. – Месяцами прямо у меня под носом. В моей проклятой небесами постели.

Я заставляю себя встретить его каменный взгляд. Белки глаз красные. На лице мужа нет ни капли тепла.

Это Темный Командор, выкованный из молний и стали.

И он меня ненавидит.

«Майя, прошу. Просто… пожалуйста.»

А потом – пустота.

Может, я это заслужила. Этот яд в голосе, этот взгляд, будто я грязь под его сапогами. Я предала его.

Но таков и был план. С самого начала.

И мне кажется, я тоже его ненавижу. За то, что он сделал. Дак не заслуживал смерти в ужасе и смятении. С осознанием того, что я его больше не люблю.

Так что да, я его ненавижу. Я обязана ненавидеть, если хочу выжить.

Он собирается меня убить. А как иначе? Тайный Маг воды, замышлявший убийство не только его, но и всей его семьи?

Я выпрямляю спину настолько, насколько позволяют цепи. Каждый стук колес отдается в черепе. Железные кандалы впиваются в плоть. Не могу шевельнуться, чтобы металл не заскрежетал о металл. Оглядываю карету, пытаясь за что-то зацепиться.

Взгляд Темного Командора становится острее.

– Узнаешь? – спрашивает он, и в стальных глазах вспыхивает блеск. – Та же конструкция, что и в карете для заключенных, на которой мы выехали из Тундрейна. Показалось символичным закончить наше путешествие так же, как оно началось.

Кровь стынет в жилах.

Он действительно намерен меня убить.

Я судорожно вздыхаю.

Он был бы глупцом, если бы оставил воду внутри кареты, но снаружи наверняка есть источник – ручей или река. Приливы, мне хватило бы и лужи.

Я тянусь к своей силе, пытаясь нащупать хотя бы крошечную каплю.

И… ничего.

Не работает. Там, где должна быть сила, лишь зияющая пустота.

У меня вырывается разочарованный стон.

Его губы застывают в холодной усмешке.

– Впервые в железных цепях?

Я смотрю на него с яростью.

– Зачем ты на самом деле приехала в Арбинж? – спрашивает он.

– Сними оковы, – я вкладываю в голос весь лед, на который способна, хотя от жара его взгляда можно вспыхнуть.

Уголок его рта приподнимается в жестоком подобии улыбки.

– Отвечай на вопрос.

– Нет.

Он наклоняется вперед – огромный и угрожающий в тесном пространстве. В мгновение ока его рука смыкается на моей шее. Он не сжимает – пока нет – но намек понятен без слов.

Темный Командор придвигается еще ближе, и я вжимаюсь в стену настолько, насколько позволяют цепи.

– Это тот самый момент, когда ты скажешь мне не прикасаться к тебе? Потому что ты принцесса Тундрейна? – его голос опускается до вкрадчивого шепота, пронизанного насилием. – Скажи мне, это была настоящая ты? Или просто очередная маска?

Я тяжело сглатываю, и он ухмыляется, хотя скорее обнажает зубы в оскале. Длинный палец скользит по ключице – ожерелья нет. Я содрогаюсь вопреки воле.

Беспомощная добыча под его ненавидящим взором.

– Зачем ты приехала в Арбинж? Не лги мне. Я не стану спрашивать снова, жена.

Я хочу, чтобы он перестал меня так называть – это издевательское обращение звучит как угроза.

– Чтобы выйти замуж за твоего брата! – огрызаюсь я. – Мы уже обсуждали это раньше, помнишь?

Видимо, это не тот ответ, который он ждал.

Небо снаружи темнеет, поглощая слабые отблески света, пробивавшиеся сквозь маленькое окно.

Далекий рокот грома издевается надо мной.

Темные тени тянутся по стенам, словно щупальца. Живот сводит судорогой, я крепко сжимаю зубы, униженная знакомым ужасом, когтями впивающимся в грудь.

Темный Командор откидывается назад, широко расставив колени и небрежно сложив руки на животе.

– Я призову бурю прямо в карете, если ты того желаешь. Но тогда ты снова упадешь в обморок, как жалкий, хнычущий ребенок, и мне придется ждать, пока ты очнешься, чтобы начать все сначала. Так что облегчи жизнь нам обоим и говори. Зачем. Ты. Приехала.

Его слова терзают мое и без того израненное сердце.

Его жестокость выверенная и точная.

Воздух меняется – становится гуще, влажнее. Словно дыхание моря перед тем, как оно поглотит тебя.

Я вызывающе вскидываю подбородок, упрямо сжав губы.

Он вздыхает.

– Ты собиралась отравить всех на Фестивале Равноденствия.

Шок захлестывает меня, и я не могу сдержаться – рот приоткрывается сам собой.

– Я приказал обыскать тоннели. Там были заготовленные бочки Токсиннии. – Он подпирает подбородок рукой, пронзая холодным взглядом. – А масло червякоры в моих покоях?

В его покоях.

Не в наших.

– Для кого оно предназначалось? Для твоего мертвого капитана?

При упоминании Дака на глаза наворачиваются слезы. Я отворачиваюсь. Не могу больше ни секунды смотреть на его убийцу.

– Для кого оно было? – рычит он, подаваясь вперед.

Молчание.

Потолок будто опускается с каждой секундой. Словно буря снаружи давит сверху, сжимая воздух, раздавливая меня дюйм за дюймом.

Вспыхивает молния, заливая меня мучительным светом.

– Для ког…

– Для тебя! – слезы катятся по щекам. – Оно было для тебя!

На мгновение он просто застывает, глядя на меня.

– Хватит лгать, – его голос смертельно спокоен.

– Клянусь Приливами, оно было длятебя!

В следующее мгновение он перелетает через карету, упираясь ладонями в стену и зажимая мою голову между ними.

– ХВАТИТ. ЛГАТЬ! – рявкает он мне в лицо.

В этом гробу из дерева, стали и насилия гром звучит еще громче. Меня тошнит, желчь подступает к горлу. Запястья дергаются в оковах.

Мне не выбраться. Мне не выбраться.

Были ночи, когда он обнимал меня во время бурь, и его голос мягко звучал над ухом. Теперь он сам – буря. И он больше никогда меня не обнимет.

Я втягиваю голову в плечи. Не горжусь этим, но я в ужасе. Его ярость неописуема.

Он внушает ужас.

Я не знаю, как мне спастись. Как убежать от него.

И смогу ли я вообще.

Тяжело дыша, он опускается обратно на скамью и с силой проводит рукой по губам.

– Ты собиралась отравить всех на Фестивале. А потом что? Править Арбинжем и Тундрейном вместе со своим капитаном? – он цокает. – Жаль, что он мертв. Вы могли бы править вдвоем, как романтично.

Горе сменяется гневом при его небрежном упоминании убийства Дака.

Да как он смеет?

– Кажется, тебя больше задело то, что ты застукал меня с другим, чем тот факт, что я замышляла убить твою семью и захватить трон, – шиплю я и издевательски улыбаюсь. – Бедный маленький командор. Не можешь пережить разбитое сердце?

Снова раздается громкий раскат грома, но я заставляю себя встретить его взгляд, не вздрогнув. Впервые с тех пор, как я очнулась в цепях, преимущество на моей стороне.

Его руки сжимаются в кулаки, костяшки белеют. Низкое рычание разносится по тесному пространству. Его плечи вздрагивают, и на мгновение мне кажется, что он меня ударит.

Я бы этого хотела.

Но он этого не делает. Лишь продолжает сверлить меня взглядом.

– Куда ты меня везешь?

– К границе.

Я удивлена его ответу.

– Ты убьешь меня?

– Может быть. Еще не решил. – Он говорит это так обыденно, будто еще не определился, что съесть на ужин.

Я тяжело сглатываю.

– Что ты сделал с его телом? – шепчу я.

Темный Командор смотрит на меня прищурившись, на челюсти играют желваки.

Я готовлюсь к очередной жестокой колкости, но ее нет.

Карета резко останавливается.

Глава 50

Дорога до границы должна была занять целый день пути. Выходит, я пробыла без сознания всего несколько часов. Впрочем, размышлять некогда: Темный Командор уже нависает надо мной, упершись коленом в деревянную скамью рядом с моим бедром.

Он так близко. Сначала я чувствую его запах – дым, хвоя и призрак безопасности, – и мои предательские легкие жадно вдыхают его. Но перед глазами всплывает образ Дака: безжизненное тело, рухнувшее на землю из-за моего мужа.

Он склоняется, и мое тело делает немыслимое – узнает его.

Мне хочется заживо содрать с себя кожу.

Ненавижу то, как дрожат мои руки. По шее ползет предательский, унизительный румянец. Почему его близость все еще прижигает меня, как клеймо? Его выдох касается моих губ, и под ложечкой сосет, потому что часть меня все еще тянется к этому теплу.

Часть меня все еще хочет его.

И я это ненавижу.

Нетерпеливым движением он освобождает одно мое запястье. Кожа там, где давило железо, покраснела. Он замирает, приковав взгляд к отметине. Его губы сжимаются, но затем он достает другой железный браслет. Тот защелкивается на руке с негромким щелчком.

Железо впивается в плоть, боль уже начинает расцветать. Он проделывает то же самое с другим запястьем, но на этот раз не медлит. Грубая веревка стягивает мои руки вместе.

На запястьях железо, на языке ненависть.

Он грубо хватает меня за локоть и вытаскивает из кареты.

Солнечный свет хлещет по лицу, словно наказание. Небо обрамляют высокие деревья – бесконечное море зелени до самого горизонта.

Я щурюсь от яркости.

– Ты сказал, мы едем к границе, – бросаю я обвиняющим тоном, смерив его яростным взглядом.

– Так не терпится встретить свою судьбу?

Ненавижу его. Ненавижу. Ненавижу.

Он кивает кучеру – худощавому растрепанному мужчине, который не смеет поднять на меня глаз. Щелкает бич, и карета уезжает, оставляя меня одну.

С моим мужем.

Он убьет меня прямо здесь?

Станет ли он утруждать себя похоронами или бросит гнить под солнцем?

Когда карета скрывается из виду, Темный Командор волочит меня через лес, как тушу мяса. Ноги скользят по влажной прелой листве. Со связанными руками я теряю равновесие, этот невыносимый человек тащит меня за собой, словно куклу.

– Куда мы идем? – цежу я сквозь зубы, споткнувшись об очередной узловатый корень.

– Заткнись.

– Клянусь Приливами, если ты…

Он резко разворачивается, обхватывает мою шею огромной ладонью и вжимает в ближайшее дерево. Грубая кора царапает спину. В груди вспыхивает острая и горячая паника. Я подавляю ее прежде, чем она отразится в моих глазах.

Я не позволю ему сломить меня.

Его пылающий серый взгляд полон ледяной ярости и чего-то еще, чему я не могу понять.

– То что? – рычит он, скалясь, его горячее дыхание обжигает лицо. – Похоже, ты не понимаешь, в какой беде оказалась. Будешь испытывать мое терпение? Убью. Будешь раздражать? Убью. Вдохнешь не так? Я. Тебя. Убью. Хватит задавать вопросы.

Я верю ему – стук тела Дака о землю все еще отдается в моем сердце.

Грудь тяжело вздымается, касаясь его груди, ярость бурным потоком несется по венам. Он прав. Мне не стоит его провоцировать. Нужно выждать время и придумать, как сбежать. Моя сила подавлена, и даже будь она со мной, он сильнее. На кратчайшее мгновение его взгляд опускается к моим губам, после чего он отступает и продолжает тащить меня сквозь чащу.

Десять минут спустя мы выходим к небольшому лагерю – три палатки вокруг потрескивающего костра.

Но мое внимание приковывает не огонь.

А шестеро мужчин вокруг него, облаченных в темную кожу и сверкающие доспехи.

Арбинжские солдаты.

Волоски на руках встают дыбом.

Я узнаю одного из них.

Сулон. Правая рука Зева.

В животе завязывается узел, когда я замечаю этого массивного, немигающего зверя.

Судя по чистой ненависти в его холодных глазах, он тоже меня не забыл. Сулон не произносит ни слова – просто сверлит взглядом мои связанные запястья и вытирает лезвие ветошью, уже потемневшей от старой крови.

Я сопротивляюсь, упираясь ногами, пока Темный Командор тащит меня вперед.

Но все бесполезно. Пятки оставляют борозды на примятой траве от края опушки до самого кострища.

– Садись. – Когда я не двигаюсь, его тяжелые ладони ложатся мне на плечи и заставляют опуститься. – Не двигайся.

Я огрызаюсь на него. Солдаты посмеиваются, хотя некоторые с недоумением поглядывают на мои путы. Они знают, что я его жена. Темный Командор жестом подзывает Сулона, и они отходят в сторону, переговариваясь слишком тихо. Остальные пятеро смыкают полукруг вокруг меня.

Ужас жжет вены, точно кислота.

Никогда еще я не чувствовала себя такой беззащитной.

Темный Командор и Сулон говорят вполголоса. Взгляд помощника проходится по мне, словно ржавый нож. Он кивает на каждое слово своего командира, и оба возвращаются к костру, устраиваясь напротив меня. Остальные пятеро расходятся, занимаясь обычными солдатскими делами в перерывах между убийствами.

Муж не удостаивает меня даже случайным взглядом. Другие тоже держатся на расстоянии, стараясь не смотреть в мою сторону.

Все игнорируют меня. Кроме Сулона.

Стоит мне вскинуть голову, как я натыкаюсь на его глаза – вязкий водоворот голода и ненависти. Мне кажется, я становлюсь грязной под его взглядом. Всякий раз, когда муж отворачивается, Сулон находит способ коснуться меня: задевает пальцами волосы, проходя мимо, или толкает своим бедром мое. Каждый раз, когда он рядом, в нос бьет запах ржавчины и прогорклого масла.

Я стискиваю зубы и слежу за ним, внутри закипает ярость, а железные оковы натирают и без того ноющие запястья.

Не могу вспомнить, когда в последний раз что-нибудь пила. Во рту мучительно пересохло, будто я наглоталась песка, но я слишком горда, чтобы просить воду. Солнце медленно скрывается за горизонтом, небо становится темно-фиолетовым. Мужчины бросают дела, чтобы поесть.

Я съежилась у костра, запястья горят, плечи ломит. Взгляд падает на связанные руки – пальцы пусты. Темный Командор забрал кольцо вместе с ожерельем. Я игнорирую укол в сердце.

Это меньшая из моих проблем.

Потому что муж направляется ко мне и опускается рядом.

Ненавижу то, как тело все еще реагирует на его близость – я ловлю себя на том, что подаюсь к нему, прежде чем вспоминаю о своем презрении. Когда я отстраняюсь, он хмурится еще сильнее. Он отрывает полоску вяленого мяса и подносит к моим губам. Скривившись, я отворачиваюсь.

– Ешь, – грубо приказывает он. Тени мечутся по его лицу в отблесках костра.

– Развяжи меня. Я поем сама.

– Нет.

Он снова прижимает мясо к моим губам, и я рычу, дергаясь в сторону от его рук.

Зев мгновение изучает меня, затем пожимает плечами:

– Как хочешь.

Один из солдат, высокий поджарый мужчина с темными глазами, произносит:

– Я могу попробовать покормить ее, сир, если вы беспокоитесь о ее силах. Целитель нам пригодится, если кого-то ранят.

Пауза.

Кажется, муж готов его придушить.

– Нет, – рычит он.

Мой желудок протестующе урчит.

– Погоди, – говорю я солдату. – Я очень хочу пить.

Солдат секунду колеблется, затем берет флягу и делает шаг ко мне.

Он не успевает.

Темный Командор молнией оказывается рядом и выхватывает флягу у него из рук.

– Не приближайся к ней. – Его голос полон яда, он стискивает челюсти.

Солдаты смотрят на меня, хотя и делают вид, что заняты делом.

С тяжелым вздохом Зев возвращается.

– Даже не вздумай ничего выкинуть, маг воды, – шипит он с каменным лицом, приседая передо мной. Я сверлю его взглядом, выставляя вперед скованные железом руки. Идиот. Неужели он забыл, как действует железо?

Он прижимает флягу к моим губам, и я глотаю воду так быстро, как только могу, пока он не передумал. Пока я пью, на его лице застывает странное выражение. Я жду, что он оскорбит меня, сравнит с рыбой или выдаст еще какую-нибудь гадость, но он молчит. Позволяет мне напиться в напряженной тишине.

Когда я заканчиваю, он хватает меня за руку и рывком поднимает.

– Что…

Я не успеваю закончить. Муж тащит меня к дереву и силой усаживает на землю, тяжело давя на плечи.

В венах бурлит гнев, но даже сейчас в местах прикосновений по коже пробегают искры.

Ненавижу себя. Ненавижу его.

– Я могу сбежать, – бросаю я, пытаясь испепелить его взглядом.

Он усмехается.

– Попробуй. Притащу обратно за твои хорошенькие волосы.

Прежде чем я успеваю ответить, он стискивает зубы и стремительно уходит обратно к костру.

Мои бесстыдные глаза провожают взглядом его тунику, обтягивающую широкие плечи, хотя в животе клокочет жгучая ярость.

Я – позор Тундрейна.

С тяжелым вздохом я прислоняюсь к дереву и наблюдаю.

Сулон и еще один солдат – Маги земли: Сулон призвал корни, чтобы закрепить палатки, а другой за несколько минут вырастил какие-то корнеплоды. Трое, судя по всему, лишены дара. Их работа кажется более приземленной – точат оружие, чистят доспехи.

Мужчины негромко переговариваются у огня, и я напрягаю слух.

– …Тундрейнцы… – шепчет Сулон, но остальное не разобрать. Пусть Приливы их поглотят.

– …лагерь? – откликается Зев низким голосом. Он мельком глядит на меня, будто чувствует мой взгляд. Ублюдки понижают голос, и дальше расслышать что-либо становится невозможно.

Не знаю, сколько я так сижу, но в конце концов усталость берет свое. Я борюсь со сном сколько могу – ради Приливов, я связана и окружена врагами, – но в итоге сдаюсь.

Грубая рука скользит по моей лодыжке, задирая штанину и прижимаясь к голой коже. Потные пальцы гладят шею, оттягивают воротник.

– Зев? – бормочу я, пытаясь пошевелиться.

Но не могу.

Мрачный смешок режет по нервам.

– Зев? Как мило.

В лагере тихо. Слишком тихо. Ни шепота, ни стука сапог. Даже костер больше не трещит.

Я распахиваю глаза.

Надо мной навис Сулон. Его полные ненависти глаза блестят в темноте. Одной рукой он сжимает мою голую щиколотку, а другую запустил мне под тунику.

Глава 51

– Здравствуй, принцесса. Помнишь меня? – его голос маслянистый, тошнотворный, под стать ему самому. На губах играет жестокая улыбка, пока он общупывает меня. – Что-то ты сейчас не очень похожа на королеву, а?

– Убери руки, – хриплю я, пытаясь отползти. Он толкает меня на холодную землю, ветки и камни впиваются в спину.

Тяжелый кулак сжимает ворот моей туники.

Резкий треск. Он разрывает ткань до самого пупка, туда, где на животе лежат мои связанные руки.

Он зарывается лицом в мою шею, вдыхает, и, Приливы, меня сейчас вырвет. Собрав все силы, я резко бью коленом ему в пах.

– Сука, – хрипит он, падая в сторону.

Тишину прорезает звонкий хлопок – его ладонь врезается в мою щеку.

Боль взрывается в каждой клетке. Лицо горит огнем.

Что-то теплое течет по губе. Из носа идет кровь.

– Вставай, – рычит он, глядя на меня сверху вниз.

– Нет. – Ненавижу эту дрожь в собственном голосе.

– Живо встала!

Я игнорирую его, осторожно шевеля челюстью. Кажется, зубы целы.

С низким рычанием Сулон хватает меня за руку. Его хватка липкая и непоколебимая, как у мертвеца, притворяющегося живым. Я спотыкаюсь, когда он рывком ставит меня на ноги, и вытягиваю связанные руки, чтобы удержать равновесие.

Из палаток доносится шорох, оттуда медленно выходят остальные солдаты, протирая заспанные глаза.

Но их командира нигде не видно.

Где он?

– Что ты творишь? – шипит один из солдат, тот самый, что предлагал меня покормить. – Она жена Командора.

Сулон смотрит на меня глазами, твердыми как кремень.

– Она в цепях, идиот.

Солдат все еще колеблется, покусывая щеку изнутри. Ясно, что Сулон старше его по званию.

– Я не знаю… – произносит солдат, с тревогой разглядывая мое избитое лицо. – Он спрашивал меня, считаю ли я ее красивой, прежде чем уйти. Вел себя странно. Был злее обычного.

Сулон усмехается.

– Она пленница. А это значит, что она моя.

Никто больше не произносит ни слова. Никто не пытается его остановить.

Его взгляд снова ползет по моему телу, и этот грязный жар обжигает так, словно к коже прижали открытое пламя. Холодные глаза Сулона встречаются с моими.

– Склонись.

Ужас сковывает меня, парализует. Я знаю, что будет дальше.

Он хмурится.

– Склонись, тундрейнская шлюха.

Зрение застилает красная пелена ярости, хотя страх оседает на языке горьким привкусом.

Он не сломит меня. Я, Приливы его подери, принцесса Тундрейна.

Я выпрямляю спину. А затем плюю прямо в его уродливую рожу.

Сулон замирает.

Мужчины в шоке глазеют на нас.

Спокойно, слишком спокойно Сулон вытирает щеку.

А затем бьет меня наотмашь.

Хлесткий удар разрывает тишину, голову откидывает в сторону. На языке взрывается медный вкус крови. Сила удара сбивает меня с ног. Я тяжело падаю на землю.

Кровь течет изо рта, стекает по шее. Острые камни разрывают штаны и кожу на коленях, пока я пытаюсь отползти, но грубые пальцы сжимают мои волосы и дергают назад. Острые иглы боли пронзают кожу головы. Жалобный вскрик подступает к горлу, но я плотно сжимаю губы, запирая звук внутри.

Я не доставлю ему такого удовольствия.

Сулон снова рывком поднимает меня, на этот раз прижимая к своему телу, только это не дает мне упасть.

Мир кренится.

Голова идет кругом.

Его дыхание обжигает лицо, грубые пальцы впиваются в подбородок, заставляя смотреть на него.

– Умоляй меня остановиться, и я, может быть, подумаю, – шепчет он мне в самые губы.

Он лжет. Я знаю, что он не остановится. Он просто садист, который хочет услышать мои мольбы.

– Упрямая маленькая сука, – произносит он почти нежно, когда я не отвечаю. – Не переживай. До конца ночи ты будешь умолять.

Его рука смыкается на моем горле, пальцы впиваются, точно железный ошейник. Давление нарастает быстро – слишком быстро, – пока мои глаза не расширяются от паники.

Я не могу дышать. Его хватка сковала гортань. Мои связанные кулаки молотят по его груди, рукам, бокам – дикие, отчаянные удары, которые не приносят никакого результата. Он даже не вздрагивает. Словно бьешь гору.

И все же я борюсь.

И все же он сжимает.

Легкие горят. Зрение затуманивается. Черные точки мелькают перед глазами, как пепельный снег. Колени подкашиваются, и Сулон заставляет меня опуститься, пока я не оказываюсь перед ним на коленях. Его хватка на шее ослабевает, и я наконец судорожно, всхлипывая, втягиваю воздух.

Тот солдат, что пытался меня покормить… я пробую поймать его взгляд, но он сверлит глазами свои сапоги. Проклятый Приливами трус.

– Видишь? Не так уж плохо, когда ты слушаешься, мм? – Он резко хлопает меня по щеке. Тварь.

С нечленораздельным криком я бросаюсь на него.

Сулон рычит.

Раздается низкий гул.

Не в небе, а в самой земле.

Толстые узловатые корни вырываются из-под земли, обвиваясь вокруг моих лодыжек, пригвождая к месту. Я в немом ужасе наблюдаю, как еще несколько корней поднимаются и оплетают мои запястья, словно извивающиеся коричневые змеи.

Я полностью в его власти. Если я переживу это, то буду преследовать Зева до его последнего вздоха.

Остальные солдаты молча наблюдают – кто-то с тревогой, кто-то с сальным блеском в глазах, будто дожидаясь своей очереди.

Острая, как шипы, паника впивается в мою плоть, когтями рвет грудь.

– Хватит прелюдий, тундрейнская сука, – рычит Сулон, расстегивая ремень.

Приливы, помогите мне выжить.

Помогите прожить достаточно долго, чтобы убить их всех.