Текст книги "Там, где встречаются приливы и гром (ЛП)"

Автор книги: Лина Казак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 28 страниц)

Глава 69

Неудивительно, что просыпаюсь я в одиночестве. Гнев, должно быть, всю ночь настаивался у меня в груди – его горький вкус обжигает язык. Я пулей вылетаю из палатки и нахожу Зева: он сворачивает лагерь.

Земля гудит под моими ногами. Подскочив к нему, я яростно тычу пальцем ему в грудь. Он смотрит на меня холодно, совершенно не задетый моей яростью.

– Ты больше никогда не прикоснешься ко мне, – шиплю я. – Если снова начнется шторм, я останусь снаружи, чтобы мое жалкое «нытье» не мешало твоему праведному сну.

Зев убирает мой палец от своей груди. Я толкаю его еще сильнее.

– И при первой же возможности пойти своей дорогой я ею воспользуюсь.

Я вижу, что мои слова не достигают цели.

Его лицо ничего не выражает.

– Приливы, прокляните его до самых глубин вечного моря! – я стискиваю зубы, его равнодушие лишь подливает масла в огонь. – Если нам встретятся десять Повстанцев, которые решат выкачать из меня силу – все десять разом, – ты не вмешаешься.

Его взгляд теплеет, но лишь от ярости.

– Да ради бога, – рычит он. – Что-то еще?

– И если я решу выйти замуж за одного из них, или за всех сразу, уехать в закат и нарожать им детей, ты аннулируешь наш брак. Знаешь что, давай аннулируем его прямо сейчас.

– Валяй. – Его голос тверд, как кремень, но напряжение в уголках губ выдает что-то иное. – И если я вдруг об этом позабуду, жена, ты всегда можешь сказать мне «остановись».

– Я серьезно, – цежу я, чувствуя, как лицо заливает жаром. – Я больше не твоя забота. Ты ясно дал это понять прошлой ночью. Что бы это ни было, кем бы мы ни были, я больше не желаю быть твоей обузой.

– Наконец-то, – огрызается Зев. – Лично сдам тебя первым встречным Повстанцам.

Я делаю шаг ближе, впиваясь взглядом в его глаза.

– Ты лжешь.

Его губа дергается, обнажая зубы в диком оскале.

– Не смей, мать твою, говорить мне о лжи…

Зев резко захлопывает рот. Мгновение спустя его ладонь зажимает мне рот.

Палец у рта – единственное предупреждение, прежде чем он задвигает меня себе за спину. Он сканирует лес, его тело напряжено и готово к атаке.

– Что…

Он шикает на меня. Этот козел шикает на меня!

И тут я слышу это.

Тихий шорох ветвей, мягкий хруст листьев под ногами.

Зев напрягается и одной рукой обхватывает меня за талию, закрывая своим телом как щитом.

Он вскидывает руку, и небо темнеет – шторм готов повиноваться его воле.

Затем из-за деревьев внезапно появляется целая волна людей – больше дюжины фигур в капюшонах, темной коже и развевающихся плащах.

Повстанцы.

– Уходите сейчас же, – заявляет Зев, – и я оставлю вас в живых. – Гром рокочет зловещим эхом, словно подтверждая его слова.

Я внимательно изучаю мужчин – их руки лежат на эфесах, но никто не спешит обнажать клинки.

– Погоди. – Я обхожу Зева, заехав ему локтем в бок, когда он пытается оттащить меня назад.

– Что ты творишь? – шепчет он с убийственным взглядом. – Стой за мной.

Но я больше не собираюсь дрожать от страха. Не собираюсь прятаться.

Особенно за его спиной.

– Для того, кому я не нужна, ты слишком беспокоишься. – Не давая ему ответить, я обращаюсь к Повстанцам: – Чего вы хотите? Почему вы нас преследуете? – выкрикиваю я людям в капюшонах.

– Майя. – Кажется, зубы Зева сейчас треснут. – Ты доказала свою правоту. Но я не позволю тебе уйти с ними. А ну. Живо. Назад.

Его рука железным обручем смыкается на моем предплечье и дергает. Я врезаюсь в его бок, воздух покидает легкие, словно я ударилась о каменную стену. Колени подкашиваются от удара, и я бы рухнула, если бы не болезненная хватка Зева.

– Негоже так обращаться с женой, Виру.

Зев каменеет. Его пальцы впиваются в мою кожу.

Затем медленно поворачивает голову.

Стена облаченных в кожу Повстанцев расступается, и вперед выходит стройная фигура.

Женщина.

Он моргает. Раз, другой. Хватка на моей руке слабеет, но он не отпускает меня совсем.

Она откидывает капюшон, открывая взору темные густые косы с проседью. Ее лицо изрезано морщинами, полные губы тепло улыбаются.

Но именно ее глаза заставляют меня забыть, как дышать.

Ясные. Теплые. Материнские.

Глава 70

– Невозможно. Он… он сказал, что тебя убили. – Зев замирает, вытянувшись в струнку.

В темных глазах женщины вспыхивает раскаяние. Или, быть может, вина.

– Мне так жаль, Виру. Я ушла. – Она делает шаг к нам, и пальцы Зева снова сильнее сжимаются на моем предплечье. В его глазах – мука, между бровями залегла глубокая складка, но больше всего меня ранит это жуткое выражение на его лице – человека, которого снова предали.

– Варад не убивал меня, – продолжает она, подходя ближе. – Но он и не был добр ко мне. Ты знаешь, как я страдала. Все, кто не владел магией, страдали. Я больше не могла это выносить. И когда представился случай, я сбежала.

Мгновение Зев просто смотрит на нее, будто отказывается верить своим глазам.

– Ты оставила меня с ними, – выплевывает он. – Одного. – На последнем слове его голос срывается, будто оно годами застревало в горле. Горечь в его тоне царапает рваные раны моего сердца. – Он сказал, что ты уехала домой. В Волку. – Судорожный вдох. – Он лгал.

Мать Зева кивает. И делает еще шаг вперед.

– Он не знал, куда я делась. Пытался задобрить тебя. Варад не видел во мне угрозы. – Ее губы искривляются в полной ненависти улыбке, пальцы рассеянно потирают запястье. – А зря.

– Ты могла взять меня с собой.

Небо начинает плакать.

Она качает головой, в ее глазах смешиваются печаль и сожаление. Изящным движением она накидывает капюшон на голову.

– Я хотела. Но не могла. Прости меня, Виру. Варад перевернул бы мир, чтобы найти меня, будь ты со мной. – Она осторожно протягивает руку. – Но я следила за тобой. Видела, как ты растешь. Каким сильным магом ты стал. Грозным Командором. – Впервые ее взгляд устремляется ко мне. Ее темные глаза полны тепла. – И я была счастлива узнать о твоем браке. Надеялась, что вы двое найдете счастье друг в друге. Мира хотела бы этого.

Дыхание перехватывает.

Лицо Зева каменеет.

Дождь припускает сильнее.

– Вы знали мою мать? – шепчу я.

Она коротко кивает.

– Мы обе были матерями без дара, родившими детей королевской крови. Обе бежали, искали убежища у Повстанцев. Там и встретились. Когда я впервые увидела тебя, Майя, ты сжимала в одной руке игрушечного оленя, а другой вцепилась в ногу Миры, подозрительно косясь на траву. Словно не доверяла ей, раз она не была белой и холодной. – Мать Зева отводит взгляд. – Я советовала Мире отправить тебя назад. Говорила, что, сбежав с тобой, она подвергла себя опасности. Но она не слушала. И поплатилась жизнью.

В горле встает ком. Имя мамы, произнесенное этой женщиной, что-то переворачивает во мне. Зев прожигает взглядом мой висок, но я не смотрю на него.

Не могу.

С трудом перевожу дух.

– Зачем вы напали на нас? – спрашиваю я. – Когда мы уезжали из Тундрейна.

– Мы хотели забрать тебя тогда, прежде чем ты попадешь в Арбинж. Но мои люди не ожидали, что ты окажешься в повозке для пленников. – Ее улыбка становится острой. – И мы ожидали, что с тобой будет Фарамир. А не Виру. – Она улыбается с горькой гордостью. – Мой сын весьма умен. К тому моменту, как они тебя увидели, Виру уже перебил почти всех моих людей.

– А в лесу под Арбинжем? Что с теми Повстанцами?

Она поджимает губы.

– Мы нашли их… останки. Те люди не знали, кто вы. Иначе они бы никогда не напали.

Голова идет кругом. Земля уходит из-под ног, и если бы Зев не держал меня, я бы рухнула.

Она знала маму. Он знала маму. Она знала маму.

Колени подкашиваются, я приваливаюсь к Зеву, позволяя ему держать меня.

– Что вам от меня нужно? – выдыхаю я.

Она снова улыбается – тепло, по-матерински.

– Я обещала твоей матери, что присмотрю за тобой. – Она переводит взгляд на Зева. – Но это не единственная причина.

– Ты лжешь, – рычит Зев. Его мускулистая рука собственническим жестом ложится мне на грудь.

Грохочет гром.

Его мать цокает языком – ее совершенно не пугает его нрав, словно она всю жизнь только и делала, что усмиряла его вспышки гнева.

– Тише. Я слишком хорошо тебя знаю, чтобы лгать, Виру. – Ее темные глаза снова находят меня. – Ты нужна восстанию, Майя. Мы планируем нечто… масштабное. Нам нужна твоя помощь.

Когда я не спешу отказываться, Зев с силой проводит ладонью по лицу.

– Майя, нет. Они хотят использовать тебя как пешку.

– Я помню ту ночь, когда умерла Мира, Майя, – тихо говорит его мать. – Тормик забрал много жизней. Ты была совсем крохой – спала на руках у безымянного воина, когда тебя выносили из дома. Твой отец только что убил твою мать и даже не смог взять тебя на руки. – Ее голос становится жестким. – Я хочу, чтобы его не стало, Майя. И его, и Варада. Идем с нами.

– Ты не вправе ей приказывать, – цедит Зев. Он прижимает меня к себе еще крепче. Но теперь это не просто защита. Это страх. Страх, что я соглашусь.

– Я уважу ее решение, – отвечает его мать, скрестив руки на груди.

Сердце колотится о ребра.

Это мой шанс. Я могу отомстить отцу.

Могу освободиться от Зева.

Вот только я не уверена, что действительно этого хочу. Даже после прошлой ночи.

Я ищу его взгляд – мука исказила каждую черточку его смуглого лица. Я никогда не видела в нем такого страха, даже когда он был скован в тундрейнском лагере. Будто он боится, что я сейчас снова вырву сердце у него из груди.

Закусив губу, я поворачиваюсь к его матери.

– Как я могу вам верить?

– Доверие появляется со временем. Я не жду, что заслужу его сразу. Но клянусь Пламенем, Майя, я не причиню тебе зла. – Она бросает на Зева почти вызывающий взгляд и, помедлив, добавляет: – Твой муж может пойти с нами, если пожелает. – Она выразительно смотрит на то, как он вцепился в мою руку – я уверена, от его пальцев останутся синяки.

У меня нет ответа.

– Я…

Приглушенный крик доносится до нас. Снова, на этот раз ближе. Кажется, выкрикивают мое имя.

Лихорадочный топот сапог, и из-за деревьев выбегает тонкая фигурка, за ее спиной раскачиваются косы.

– Майя!

Сердце замирает.

Ясные голубые глаза на личике сердечком.

Ее губы расплываются в яркой, чуть кривоватой улыбке.

На мгновение я перестаю верить своим глазам. Мне видятся призраки. Зрение подводит, земля под ногами кренится. Но тут она снова произносит мое имя с той самой певучей интонацией, которую я узнаю так же легко, как собственное дыхание.

– Майя-медвежонок!

Я моргаю. Раз. Другой.

– Сура?

Она сияет, и я, вырвавшись из хватки Зева, бегу, потому что именно так и поступают, когда кто-то любимый возвращается с того света. Сура пошатывается, когда я врезаюсь в нее, и слезы катятся по моим щекам, смешиваясь с моросящим дождем.

– Ты жива, – задыхаюсь я, обхватив ее лицо дрожащими руками. – Как? Как?

Сура кидает на Зева острый взгляд.

– В ту ночь, когда он сжег наш лагерь, начался настоящий хаос. Но мы с Тумасом сбежали под покровом темноты. И еще несколько человек. Потом нас нашла Таирна. – Она кивает на мать Зева.

– Тумас? – Сердце сейчас разорвется. – Он тоже жив?

Она кивает.

– Мы тебя ждали.

Я отстраняюсь и жадно всматриваюсь в нее, все еще придерживая ее лицо ладонями. За эти годы ее черты стали острее. Но, Приливы, это моя Сура.

– Почему вы не вернулись домой?

Она мрачнеет.

– Твой отец… он бы все равно рано или поздно отправил нас обратно на фронт. Прости, Майя. – Она переплетает свои пальцы с моими. – Идем с нами.

Я оглядываюсь на Зева.

Он молчит. Не двигается. Но его шторм утихает, растворяясь в небе, словно старая нить.

Он знает, что я выбрала.

Глава 71

– Я сожалею из-за железа, – в сотый раз повторяет Сура. Ее колено касается моего, когда карету подбрасывает на ухабе. Здесь тесно: мы с Зевом прижаты друг к другу с одной стороны, Сура сидит напротив. Ее взгляд мечется между тонкими кольцами на моих запястьях и тяжелыми кандалами Зева. Она поджимает губы, и я понимаю, что извинения адресованы только мне.

После того как мы согласились поехать с ними, один из Повстанцев быстро заковал Зева, а затем и меня. Тот здоровяк намеревался надеть на Зева еще и ошейник, и, если бы не железо, я бы, наверное, пронзила его ледяным копьем. Я не могла вынести мысли о том, что Зев снова окажется в железном ошейнике из-за меня. К счастью, вмешалась Таирна, настояв, что кандалов вполне достаточно.

И все же сердце сжимается при виде холодного блеска металла на его широких запястьях. Сура откашливается, и я заставляю себя отвернуться.

– Все в порядке, – бормочу я, задевая плечом Зева на очередном ухабе. Кожа горит даже сквозь разделяющую нас ткань. – Необходимая мера предосторожности. – Эти слова кажутся пеплом на языке.

– Ну да. Особенно учитывая… – Она замолкает, бросая ледяной взгляд на Зева. Его руки сжимаются в кулаки, но он игнорирует ее колкость. Как проигнорировал и сотню предыдущих.

– Как твоя жизнь, Майя? – спрашивает моя лучшая подруга, и в ее глазах читается неподдельная тревога. – А Дак? Как он?

Зев замирает, выпрямив спину. Воздух в тесном пространстве, кажется, холодеет. Я удивляюсь, что при выдохе не образуется пар.

– Дак мертв, – шепчу я.

У Суры вырывается судорожный вздох.

– Пусть Приливы несут его в мирные воды. Мне так жаль. Ох, тебе, должно быть, было…

– Расскажи мне о Восстании, – быстро перебиваю я, пытаясь скрыть, как дрожит подбородок. Кошусь на Зева, проверяю его реакцию. Его каменный взгляд устремлен в грязное окно, желваки гуляют на скулах, костяшки пальцев белеют как снег.

Приливы, я тону. Когда это моя скорбь успела превратиться в нечто, что ранит сильнее из-за Зева, чем из-за Дака?

Сура кусает губу, поглядывая на моего мужа.

– Не о стратегии или планах, – поспешно добавляю я. – Расскажи о своей жизни. О Тумасе.

– Все на удивление… хорошо. Можно сказать, я счастлива. У меня есть друзья. Цель. Я воительница, конечно, но, помимо этого, присматриваю за детьми в лагере.

Я мягко улыбаюсь, представляя жизнерадостную Суру в окружении стайки малышей.

– Тебе это очень подходит.

Она довольно хмыкает, на ее лице расцветает улыбка.

– Тумас работает в кузнице. Мы живем в одной комнате, что порой бывает… неловко. Он ужасно по тебе скучал! Представить не могу его лицо, когда он тебя увидит.

Тело Зева рядом со мной напряжено, как натянутая струна.

– Я тоже по нему скучала. По вам обоим.

Если Зев сейчас не сделает вдох, то вполне сойдет за статую.

Карета резко останавливается, и Сура вскакивает на ноги.

– Приехали! – восклицает она. – Не двигайтесь. – Она выплывает из кареты, оставляя меня наедине с мужем.

Тишина между нами давит. Я не могу это выносить.

– Ты не обязан был ехать со мной. – Я скрещиваю руки на груди. – Я бы и сама справилась.

– Я поехалне ради тебя, – бросает он. Слова бьют больнее, чем следовало. Я пытаюсь закрыться, но они находят самые уязвимые места и вонзаются глубоко внутрь. – Я хочу увидеть дело рук Таирны. То, что она предпочла мне. – В его голосе сквозит горечь, и мое сердце болит за него, даже когда его слова вновь разрывают едва затянувшуюся рану.

– Мне жаль. – Моя рука медлит. Я хочу потянуться к нему. Но не делаю этого. – Но твоя мать жива, Зев. Ты сам можешь решить, как закончится твоя история. Я бы все отдала, чтобы оказаться на твоем месте.

Он резко поворачивает голову и смотрит на меня с затравленным выражением лица…

Дверь кареты распахивается.

– Мы готовы, – объявляет Сура своим певучим голосом. Я позволяю ей вытащить меня наружу, Зев следует за мной по пятам.

Лагерь Повстанцев скромен, но в нем кипит жизнь. Повсюду люди заняты делом: точат клинки, чинят одежду, таскают припасы. Все работает четко. Жизнь бьет ключом.

Но больше всего меня поражают здания – некоторые из них высотой в четыре, а то и пять этажей. Я ожидала увидеть ветхие лачуги или палатки.

Сура ловит мой взгляд и усмехается.

– Маги земли, – с гордостью говорит она. – Они укрепляют почву корнями, а затем выращивают новые, чтобы те поддерживали балки. Добавь немного металла, и получишь конструкцию, способную выдержать осаду.

Маги воды тоже вносят свой вклад, отвечая за водопровод и систему орошения. Лагерь развит куда лучше, чем я представляла. Сура говорит, что это самый крупный из нескольких лагерей, окруженный охраняемым кованым забором.

Пока мы идем, Повстанцы провожают меня любопытными взглядами. Но когда они замечают Зева, их лица искажаются от страха, а порой и от открытой неприязни.

Репутация Темного Командора опережает его.

Сура и Таирна ведут нас к кузнице, где в воздухе висит запах дыма и металла. Трое мужчин работают у своих горнов, их кожа блестит от пота. Двое куют мечи, а третий покрывает наконечники стрел густой сияющей жидкостью.

У меня перехватывает дыхание.

Я узнаю его – загорелая кожа, выбритые виски, темные косы спускаются по спине. Потертый кожаный фартук небрежно завязан на груди, но этот беззаботный парень не потрудился надеть под него рубашку.

Он так сосредоточен на работе, что не замечает нас.

– Тумас, – зовет Сура.

– У меня больше нет денег, Сура, – откликается он, не поднимая головы. – Оставь меня в покое.

– Ту-ма-а-ас, – снова тянет она. Она улыбается так широко, что у меня на глаза наворачиваются слезы. Не помню, когда я в последний раз улыбалась, а уж тем более так искренне.

– Приливы тебя побери, Сура, – бормочет Тумас, встряхивая наконечник, прежде чем поднять взгляд.

Он замирает.

Наконечник с глухим стуком падает на землю, серебристая жидкость растекается лужицей у его ног.

– Это Майя-медвежонок! – визжит Сура, но Тумас уже бежит к нам. Я бросаюсь навстречу, и мы сталкиваемся посередине. Он подхватывает меня и кружит в воздухе. Волосы разлетаются вокруг, из груди вырывается невольный смех.

Он стал еще сильнее. Годы сделали его лицо жестче, и там, где раньше были мягкие черты, пролегли резкие линии, но глаза остались прежними.

Добрыми. Теплыми. Дружелюбными.

Мои руки скользят по его потным плечам, и я вытираю их о его щеки. Он закидывает голову и хохочет – громко, открыто, – и я не могу не смеяться вместе с ним, пока слезы радости не застилают мне глаза.

Через плечо Тумаса я замечаю Зева. Его стальной взгляд прожигает мою кожу. На один безумный миг мне хочется, чтобы он подскочил, схватил меня за руку и увел прочь. Чтобы сказал хоть что-то. Хоть что-нибудь.

Его кулаки сжаты, но он не двигается.

Тумас опускает меня на землю и крепко прижимает к своей широкой, потной груди.

– Моя милая Майя, – шепчет он мне в волосы.

– Дай ей подышать, олух, – кричит Сура.

Он отстраняется, обхватив мое лицо ладонями.

– Не передать, как я страдал без тебя. Некому было сдерживать эту девчонку… – он кивает в сторону Суры, – …и ее сумасбродство. – Он целует меня в лоб.

Я поворачиваюсь в его руках, готовая подразнить Суру, но мой взгляд снова натыкается на Зева. Улыбка мгновенно гаснет. Желваки бешено ходят на его челюсти, жилы на шее вздулись. Таирна с тревогой переводит взгляд с него на меня.

Сура подходит и, освободив из объятий брата, берет под руку.

– Тумас, поищи себе другое место для сна. Майя займет твою кровать.

Она ведет меня прочь.

– Сура, – окликает Таирна сзади. – Это очень мило с твоей стороны, но, полагаю, Майя предпочтет остановиться с мужем.

Я замираю. Сура тоже. Мы медленно оборачиваемся.

Зев смотрит на меня, в его серых глазах бушует шторм.

Я смотрю на него.

Он не возражает.

Я тоже.

Полные губы Суры недовольно поджимаются.

– Ладно. Пожалуй, пусть будет так, – произносит она безжизненным голосом. Она бросает на Зева убийственный взгляд, но тот не замечает – его внимание приковано ко мне. – На нашем этаже есть свободная спальня, она подойдет.

Я позволяю ей вести нас дальше.

Глава 72

Сура неохотно оставляет нас с Зевом в маленькой спальне, расположенной чуть дальше по коридору от той, что она делит с Тумасом. По ее словам, здесь есть своя уборная – всем остальным на этаже приходится пользоваться общей купальней.

Зев осматривает комнату, запирает дверь и для верности подпирает ее стулом. Я прислоняюсь к стене, молча наблюдая, как он меряет шагами пространство, то и дело запуская пятерню в волосы. Тяжело вздохнув, он опускается на небольшой диван и обхватывает голову руками. Его плечи кажутся поникшими, словно им непосильно нести этот груз.

Нерешительно я подсаживаюсь к нему, оставляя между нами достаточно места для той пропасти, что нас разделяет.

– Ты в порядке? – тихо спрашиваю я. Рука дергается, чтобы коснуться его, но я заставляю себя оставить ее на коленях.

Он не отвечает, лишь ссутуливается еще сильнее.

– Хочешь… хочешь, я тебя обниму?

Он горько усмехается.

– С чего бы мне этого хотеть? – доносится его глухой голос.

Я пожимаю плечами.

– Выглядишь так, будто тебе не помешало бы.

Он откидывается на спинку, упираясь локтями в колени, и свирепо смотрит на меня.

– Ты запретила мне прикасаться к тебе, помнишь? – он стискивает челюсти.

Я закатываю глаза.

– Когда тебя это останавливало?

Он просто смотрит на меня. Злой. Он всегда злой.

– Послушай, – мягко добавляю я. – На нас обоих слишком много всего свалилось. Твоя мать, Повстанцы, Сура и… – я замолкаю. Мой отец. Мой народ.

Он молчит.

Не знаю почему, но его молчание разрушает что-то глубоко внутри меня – что-то настолько искалеченное, что я удивляюсь, как оно может ломаться дальше. За считаные дни мой мир рушился и менялся бесчисленное количество раз, но во всем этом хаосе Зев оставался единственной константой. Злой, жестокий, невыносимый – неважно, мы так долго были только вдвоем.

Связь длиной в жизнь, выкованная за считаные месяцы…

…и разрушенная в одно кошмарное мгновение.

Я моргаю, прогоняя внезапную резь в глазах.

– Наверное, это мне были нужны объятия, – шепчу я надломленным голосом. Я уже собираюсь встать, когда он с глухим ворчанием хватает меня за запястье и рывком тянет к себе на колени. Из груди со свистом вырывается воздух. Его мускулистые руки обхватывают меня, и он прячет лицо у меня на шее. Мои пальцы запутываются в его волосах, а его горячее дыхание заставляет сердце трепетать.

– Это ничего не меняет, – бормочет он мне в ключицу.

– Я знаю, – шепчу я в ответ, поглаживая его затылок. Я веду пальцами вниз к шее, затем к плечам, разминая напряженные мышцы, пока его тело не расслабляется. Его голова чуть склоняется, тяжелее опускаясь на мое плечо.

У меня почти получается притвориться, что он все еще мой.

Я прижимаю его крепче, и он утыкается носом в мягкую кожу шеи, глубоко вдыхая. Я сглатываю, и от этого движения его губы едва касаются моего горла.

Его дыхание обжигает кожу, когда он спрашивает:

– Если я скажу тебе остаться здесь, пока я поговорю с Таирной, ты послушаешься?

– Нет.

– А если я попрошу по-хорошему?

– Я буду думать об этом дольше. Но все равно не послушаюсь.

Он отстраняется и вздыхает – глубоко, страдальчески, хотя я замечаю, как уголки его губ вздрагивают.

– Пойдем.

Факелы освещают узкие коридоры, мы идем к кабинету Таирны этажом выше. Истертый деревянный пол скрипит под сапогами, и на мгновение я задаюсь вопросом, насколько устойчиво все это здание.

Дверь в кабинет простая. Совершенно неприметная. Если бы Сура не указала на нее раньше, я бы ни за что не догадалась, что именно здесь проводит время лидер лагеря. Стук Зева разносится эхом, пламя факелов бликует на его тяжелых железных кандалах.

Таирна приглашает нас войти – кажется, наш визит ее не удивил.

Кабинет маленький и аскетичный; здесь у каждой вещи есть свое назначение, и ничто не принесено в жертву тщеславию. Почти половину комнаты занимает большой, видавший виды стол, вся поверхность которого изрезана и исцарапана. Вокруг него теснятся разномастные стулья.

Единственный намек на чувства – картина, прислоненная к стене: впечатляющее изображение Матери Валки с ее дымящимся пиком над полями красно-золотой лавы. На иссиня-черном фоне неба застыл зигзаг молнии.

– Мой сын и его прекрасная жена, – приветствует она нас с широкой улыбкой. – Да благословит Пламя ваш союз вечным счастьем. – Она сияет, глядя на меня. Я неловко переминаюсь с ноги на ногу, выдавливая слабую улыбку. Зев лишь бурчит что-то неопределенное.

– Комната устраивает? – продолжает Таирна, указывая на стулья напротив. – Вам нужно еще что-нибудь?

Пауза.

– Комната чудесная, – отвечаю я, косясь на Зева. Неужели он снова проглотил язык? – Спасибо.

Зев выдвигает для меня стул, а затем сам усаживается рядом. Похоже, мы притворяемся счастливой парой.

Его мать смотрит на нас, положив подбородок на сцепленные пальцы.

– Излагай свой план, – грубо бросает Зев.

А вот и мой «очаровательный» муж.

Таирна откидывается на спинку стула, мягко улыбаясь.

– Все такой же нетерпеливый, Виру. – Лицо Зева остается каменным, и ее улыбка медленно гаснет. – План прост. Мы нападаем на Тундрейн и Арбинж в один и тот же день. Захватываем обе столицы одновременно.

– У тебя не хватит людей.

– О, поверь, хватит. – Улыбка Таирны возвращается, на этот раз заговорщицкая. – Скажи мне, как поживает альянс Волки и Арбинжа? – Ее темные глаза поблескивают в свете ламп. – Никак. Потому что они заключили союз с нами.

У Зева от удивления приоткрывается рот, и я уверена, что на моем лице застыло такое же потрясение.

Муж приходит в себя первым.

– А дальше?

– А дальше мы объявляем Майю – и тебя – правителями обоих королевств. Народ примет принцессу-целительницу. Она уже покорила сердца жителей Арбинжа.

– А меня? – голос Зева холоден как лед.

– Твоя репутация на войне… в Тундрейне тебя встретят не лучшим образом. Но я уверена, что рядом с Майей ее народ со временем примет тебя. И…

– В вашем плане есть одна маленькая загвоздка, – вклиниваюсь я, кусая губу. – Мой народ… они… – я судорожно вдыхаю, нижняя губа начинает дрожать. – В тундрейнском лагере мы…

Горло перехватывает. Горячие слезы застилают глаза.

– Там Майя узнала, что ее мать убил Тормик, – подает голос Зев, бросая на меня быстрый взгляд. Его кулаки на коленях сжаты до побеления костяшек. – Тормик и еще несколько человек сбежали, но остальные воины напали на нас. Нам пришлось защищаться. – Снова взгляд в мою сторону. – Тех воинов больше нет.

На лице Таирны отражается понимание.

– Ты думаешь, народ не примет тебя как королеву, потому что ты убила собственных воинов?

Я вздрагиваю от ее слов. Зев до хруста сжимает пальцы. Я лишь едва заметно киваю.

– Хм, – задумчиво произносит Таирна. – Это не идеально, но поправимо. Когда люди узнают, что Миру убил Тормик, – я снова вздрагиваю, Зев стискивает зубы, – они тебя поддержат. – Таирна постукивает пальцем по подбородку. Затем выпрямляется, глядя на нас со стальной решимостью. – План остается в силе. Вы будете править Арбинжем и Тундрейном.

Я тревожно закусываю губу. Мне хочется доверять ей, женщине, которая произносит имя моей матери с такой нежностью. Хочется верить, что она доверяет мне власть из-за моей позиции по отношению к тем, кто лишен магии. Но какую часть этой власти она хочет оставить себе?

– Вы ждете, что я буду вашей марионеткой?

– Конечно нет. Но это не значит, что вы останетесь без присмотра. Мы учредим наблюдательные советы в обоих королевствах. Я войду в твой совет в Арбинже вместе со своими советниками. Но я не сомневаюсь, что вы будете достойными, добрыми монархами. Созон так высоко отзывается о тебе, Майя.

– Вы знаете Созона? – удивляюсь я.

Она кивает.

– У меня есть шпионы в обоих дворцах. Созон – один из них.

Зев напрягается, склонив голову набок. Взгляд Таирны встречается с его взглядом, она едва заметно кивает. Кажется, между ними происходит безмолвный диалог, и мне не нравится оставаться в стороне.

– Созон – щит, – наконец произносит Таирна вслух, не сводя глаз с сына.

– Щит? – переспрашиваю я, нахмурившись.

– Это редкая способность магии, – объясняет она. – Мы узнали о ней совсем недавно. Они невосприимчивы к воздействию магов сердец и магов истины. Обычно такие люди всю жизнь считаются лишенными дара. Мы открыли их только в прошлом году. К нам попал новый рекрут – она была в истерике после тяжелой травмы. Один из наших магов сердец пытался ее успокоить, но его сила не подействовала. После этого мы начали проверять всех.

Голова идет кругом от этой информации – от того, как много знаний накопили Повстанцы, как далеко заходят их планы. Насколько они готовы изменить мир.

Таирна снова переводит взгляд на меня.

– Как я уже сказала, Майя, я не сомневаюсь, что ты будешь невероятной королевой. Мне нужен кто-то, кто позаботится и о магах, и о простых людях. Лучший мир для всех нас.

– Но как вы можете нам доверять?

– Я уже говорила, что у меня везде шпионы. Я знаю, что ты годами боролась за права людей без дара. И из того, что мне сообщил Созон, я знаю, что ты добрый и честный человек. – Она бросает мимолетную улыбку Зеву. – А сердце своего сына я и так знаю.

Я обдумываю ее слова.

– Что ты думаешь, Зев? – тихо спрашиваю я. – Ты ведь не хочешь править. – Я не упоминаю о том, что наш брак фактически мертв. Интуиция подсказывает, что Зев не хочет, чтобы мать знала о наших раздорах.

– Зев… – повторяет Таирна с грустной улыбкой. – Никто не называл тебя так с тех пор, как…

– Левейнт. – Это имя вырывается из груди мужа как проклятие.

– Да, – шепчет она. – Мне было очень жаль узнать о его смерти.

– Правда? – вскидывается Зев, подаваясь вперед. – А о реакции моего отца ты тоже слышала?

Температура в комнате падает на несколько градусов. Воздух густеет, словно в ожидании удара молнии. Кровь отливает от лица Таирны. Она качает головой.

– Он сказал, что Левейнт, должно быть, был никчемным магом, раз позволил себя заморозить. – Голос Зева срывается. – Он не пустил меня на похороны. Не мог рисковать тем, что его королевство увидит, как их командор ревет, точно девчонка. – Его кулаки так сильно сжимают подлокотники, что дерево стонет, и я знаю: если бы не железные кандалы, в этой самой комнате сейчас разразился бы шторм. – Он издевался над памятью Левейнта на каждом совете в течение двух месяцев, называл его «гребаной ледяной грязью», пока я не научился высиживать эти встречи без единой эмоции.

Две слезы скатываются по щекам Таирны. Слишком медленно. Слишком поздно.

– Мне так жа…

– Оставь свои бесполезные сожаления при себе. – Его голос холоден. Пуст. – Ты отлично справилась с Восстанием. Ебать как здорово, Таирна. – Она вздрагивает. Он склоняется еще ниже над столом, на его лбу вздувается вена. – Скажи мне, как я вписывался в твой грандиозный план, если бы не женился на Майе и не свалился тебе в руки вместе с ней? Ты и меня планировала убить?

– Виру, пожалуйста, конечно нет! Я правда сожалею о том, что тебе пришлось пережить без моей поддержки. Но жестокость Варада – это именно то, почему нам нужно…

Зев с силой бьет кулаками по истерзанной поверхности стола, его железные кандалы звонко лязгают о дерево. Мы с Таирной вздрагиваем от внезапного звука. Его стул едва не опрокидывается, когда он вскакивает и пулей несется к двери.