Текст книги "Там, где встречаются приливы и гром (ЛП)"

Автор книги: Лина Казак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 28 страниц)

– Я знаю, – шепчет он в ответ. – Всегда знал.

Снова тишина.

– Я всегда буду любить тебя, Майя. И я найду тебя.

Хрупкие, окончательные слова повисают между нами.

Мимолетные.

Внезапный раскат грома сотрясает ледяные стены покоев. Я вскрикиваю и инстинктивно прячу лицо у него на груди.

Гроз не было уже несколько недель.

Дак обнимает меня крепче.

– Это просто шум, – говорит он, но понимает, что все гораздо серьезнее. Он видел, как это на меня действует.

Грозы раньше были редкостью в Тундрейне, но за последние двадцать лет они участились. И каждая такая буря крадет воздух из моих легких. Они снова превращают меня в маленького, хнычущего, беспомощного ребенка.

Что я буду делать в Арбинже, стране жестоких магов штормов и яростных гроз?

– Майя, – выдыхает Дак, мягко приподнимая мой подбородок. Его лоб прижимается к моему. – Ты переживешь это. Будешь делать то же, что и всегда. Ты создашь лучшее будущее для всего Тундрейна. И сделаешь это благодаря тому упрямому огню в груди, который пугает половину дворца. И меня, если честно.

Я смеюсь, но смех выходит прерывистым.

– Ты говоришь так, будто я стихийное бедствие.

– Так и есть.

Очередной раскат сотрясает окна. Я вздрагиваю, и Дак прижимает меня еще сильнее.

– Мы еще увидимся, – твердо говорит он в темноте.

Он держит меня, пока я не засыпаю, а шторм за стенами все бушует.

Глава 3

Когда я просыпаюсь, Дака уже нет, но я не удивлена. В покои влетает стайка служанок, чтобы одеть меня к церемонии обручения.

В итоге я не узнаю себя в зеркале. Мои темные волосы оставляют распущенными: мягкие волны спускаются по спине, а несколько свободных локонов обрамляют лицо. Голубые глаза густо подведены сурьмой и стали такими выразительными, что кажутся слишком большими для моего лица. На губы нанесли румяна – нежно-розовые пятна на бледной коже. Снежная пудра, рассыпанная по щекам и переносице, скрывает редкие веснушки.

Служанки ведут меня по коридорам, трое из них несут шлейф платья, пока мы не достигаем Зала Предков. Они выстраиваются в линию перед высокими двойными дверями, сложив руки и склонив головы.

Только членам королевской семьи Тундрейна позволено входить в Зал Предков.

Я собираюсь с духом и глубоко вдыхаю.

Дверь за моей спиной глухо закрывается.

Сотни ледяных скульптур выстроились в ряд в огромном зале – высокие изваяния мужчин и женщин, которые больше не ступают по снегам. С высокого сводчатого потолка свисают сосульки, отбрасывая длинные тени на вырезанные лица: некоторые черты все еще резкие, другие же от времени притупились.

– Почтенные предки, – шепчу я, и мое дыхание становится облаком в прохладном воздухе. – Сегодня мое обручение. Я прошу вашего благословения и мудрости.

Я складываю руки и склоняю голову, прежде чем пойти между рядами. Ненадолго останавливаюсь у каждой статуи, но ищу одну-единственную.

Турму. Мою бабушку.

Я задираю голову, щурясь от пробивающегося солнечного света. Ее черты лица все еще четкие, не тронутые годами. Турма выглядит величественной и безмятежной. В прямой переносице и плавном изгибе подбородка я вижу отца.

Ее ледяные одежды кажутся холодными под моими благоговейными пальцами.

Я не первая принцесса Тундрейна, которую отправляют в Арбинж в надежде на мир. Моя бабушка проделала этот путь за десятилетия до меня. Ее брак продлился всего три месяца – три месяца мук, унижений и издевательств, – прежде чем группа тундрейнских воинов спасла ее.

Я провожу пальцами выше, пока не касаюсь рукава Турмы. Там, где от скульптуры откололся кусок, лед острый, зазубренный.

Потому что, когда Турма вернулась, у нее не было левой кисти.

Перед побегом муж-арбинжец отрубил ее вместе с обручальным кольцом. Вернувшись домой, Турма вышла замуж за одного из воинов, спасших ее, и позже родила моего отца. Если верить рассказам седовласых слуг, после пережитого она так и не стала прежней: всегда была пугливой. Сломленной.

Война с Арбинжем с тех пор только обострилась, с каждым годом унося все больше жизней с обеих сторон.

Я с трудом сглатываю застрявший в горле ком и молюсь, чтобы мой брак принес королевству больше пользы, чем брак Турмы, хотя ледяной ужас уже сковывает сердце.

Бросив последний взгляд, я коротко приветствую оставшиеся скульптуры и покидаю Зал Предков.

Статуи мамы там нет.

Я почти не чувствую ледяной трон под собой, настолько он холодный. Мое изящное платье для обручения очень красивое, но, клянусь приливами, чего бы я только не отдала за что-то потеплее. Хоть за пижаму.

Ропот собравшейся знати Тундрейна, одетой в лучшие синие и белые меха, проносится по Большому залу. Даже в такие короткие сроки слуги успели подготовить огромное круглое помещение к церемонии.

В центре, где я сижу и дрожу от холода, возвышается массивный помост из цельного куска льда. Рядом стоит второй ледяной трон, сверкающий в лучах солнца, проникающих сквозь большие окна. Эти парные сиденья вырезали специально для церемонии, они меньше величественного трона отца, который стоит в Тронном зале.

Вскоре входит сам отец, облаченный в парадные сапфировые меха, его белая борода перехвачена тонкой синей лентой. Голову украшает ледяная корона, чьи острые полупрозрачные пики устремлены к небесам. Гулкий топот сапог гремит по залу – знать поднимается, приветствуя короля, когда тот садится рядом со мной. Отец кажется спокойным, он величественно приветствует гостей взмахом руки, но напряжение выдают плотно сжатые челюсти.

Жалеет ли он о своем решении? О том, что отдает единственного ребенка в руки врага? Особенно учитывая, что сделал король Варад…

Нет. Нет, я должна перестать так думать. Отец делает это ради Тундрейна. Ради его безопасности и будущего. И я должна исполнить свою роль. Я хочу ее исполнить.

Минуты идут, но кажется, что время остановилось.

Я крепко сцепляю руки на коленях, так что белеют костяшки. Отец мерно постукивает посохом по полу помоста, и ритмичное тук, тук, тук вторит биению моего сердца.

Двери распахиваются.

В зале воцаряется тишина.

Не слышно ничего, кроме четкого шага тяжелых сапог.

В Большой зал входят солдаты Арбинжа в темных кожаных одеждах и нагрудных доспехах.

У меня перехватывает дыхание.

Я никогда прежде не видела арбинжских воинов, но слышала достаточно легенд об их силе… и об их жестокости. И я определенно исцелила достаточно ран, нанесенных магами шторма и земли, чтобы при виде такого количества врагов во дворце легкие сковало страхом.

Они подходят ближе.

Во главе строя идет рослый, мускулистый мужчина. Металлический шлем полностью скрывает его лицо. Кроме глаз. Они серые, как грозовые тучи перед самым дождем, и оценивающе скользят по залу, изучая каждое лицо, пока не останавливаются на мне.

Наши взгляды встречаются.

Я хмурюсь, изучая его. Металлический шлем, смуглая кожа, большой меч на поясе. Мой взгляд задерживается на гербе Арбинжа на его нагруднике – массивное дерево, пронзенное молнией. Он одет не как кронпринц, которого я ожидала увидеть. Нет, он выглядит как…

Осознание накрывает меня ледяной волной.

Оно лишает легкие воздуха, наполняя их инеем.

Темный Командор останавливается у подножия помоста, солдаты встают по бокам от него.

Жизнь возвращается в онемевший зал вместе с приглушенным шепотом и ропотом неодобрения. Кажется, температура падает, едва мой народ понимает, кто стоит перед ними.

Велика вероятность, что каждый человек в этом зале оплакивал кого-то из близких именно из-за него.

Отец смотрит на воина свысока, презрительно скривив губы.

– Принц Зевейр. Мы вас не ждали. Принц Фарамир задерживается?

– Фарамир просит прощения, – его глубокий, хриплый голос звучит тихо, но при этом громом разносился по залу. – Я приму участие в церемонии вместо него и доставлю его невесту в Арбинж на свадьбу.

«Доставлю»? Я ощетиниваюсь от того, что меня приравняли к товару.

Отец хмурится еще сильнее.

– Это более чем оскорбительно – то, что Варад ожидает помолвки моей наследницы с доверенным лицом.

Зевейр небрежно пожимает плечами. Волна возмущенного шепота прокатывается по залу в ответ на такое вопиющее неуважение.

– Принц Зевейр, – резко говорю я прежде, чем успеваю остановиться. Его серые глаза находят мои. – Недавно с границы вернулись несколько воинов с тяжелыми ранениями. Уже после того, как была достигнута договоренность о прекращении огня.

Отец напрягается, и в зале снова воцаряется тишина – словно затишье перед бурей.

Темный Командор изучает меня холодным, непоколебимым взглядом. Шлем скрывает большую часть его лица, но я замечаю это – искру удивления в глазах, которую тут же сменяет гнев. Небо темнеет, приглушая свет в зале.

Приливы, поглотите меня.

Он маг шторма, он буквально держит на ладони мой самый большой страх.

Я сглатываю, отказываясь отводить взгляд.

– Прошу прощения, принцесса, – рокочет он наконец, на что я удивленно моргаю. – У нас были основания полагать, что тот батальон планировал атаку. Я получил извещение о прекращении огня позже.

Я внимательно смотрю на него, затем едва заметно киваю.

– Начнем церемонию, король Тормик? – спрашивает Зевейр.

Отец не отвечает, лишь поднимается с трона и сходит с помоста, жестом приглашая Зевейра занять его место. Когда Темный Командор поднимается по ступеням, я понимаю, насколько он огромен: когда он наконец нависает надо мной, его широкое мускулистое тело заслоняет все остальное.

Он опускается на свободный, явно тесноватый для него трон без единой жалобы. И снова эти нечитаемые серые глаза принимаются изучать меня. Я ненавижу то, что не вижу его лица.

Но долго гадать не приходится.

Он снимает шлем. Я готовлюсь увидеть монстра, уродливое лицо убийцы, которым он, несомненно, является.

Но мои губы приоткрываются от удивления.

Острые скулы, четко очерченная челюсть, покрытая щетиной. Взъерошенные и слегка примятые черные волосы. Он запускает руку в темные пряди с таким видом, будто в его распоряжении вся вечность.

Он красив. Раздражающе красив. И это я ненавижу больше всего.

Темный Командор. Безжалостный палач. Убийца.

Было бы справедливо, если бы он и выглядел соответственно.

Наши взгляды встречаются, и уголок его рта дергается в ухмылке, словно он чувствует, как неохотно меняются мои мысли. Но я не стану съеживаться перед ним, перед мужчиной, который живет тем, что терроризирует мой народ. Я прищуриваюсь, отвечая на его взгляд вызовом. Ухмылка исчезает с его лица, но он не выглядит рассерженным. Скорее, заинтригованным.

Отец откашливается, и я заставляю себя отвернуться.

Зевейр обращается прямо ко мне, его глубокий голос звучит невозможно тихо, будто предназначен только для моих ушей:

– Перед церемонией мне нужно увидеть твои силы в действии.

Прежде чем я успеваю ответить, он выхватывает кинжал из-за пояса и режет свою ладонь. Ярко-красная кровь выступает из глубокой раны, капая на белый пол.

Я поджимаю губы, испытывая искушение оставить его истекать кровью.

Он вопросительно выгибает бровь, бросая мне вызов.

Громко вздохнув, я призываю силу и быстро исцеляю порез, оставив кожу безупречно гладкой. Когда я бросаю на него быстрый взгляд, его широко распахнутые глаза с благоговением смотрят на исцеленную ладонь. Уголки моих губ вздрагивают. То, что я впечатлила этого грозного мага, доставляет мне больше удовольствия, чем следует.

Зевейр выуживает небольшую коробочку из складок тяжелого, подбитого кожей плаща и открывает ее, явив миру сверкающее кольцо с массивным темным камнем – возможно, черным алмазом?

Оно выглядит вызывающе и зловеще. Я испытываю к нему ненависть с первого взгляда.

– Принцесса Майя из Тундрейна, от имени моего брата, кронпринца Фарамира из Арбинжа, я принимаю тебя как его невесту. Клянусь защищать тебя и доставить к нему в целости и сохранности. И да поразит меня молния, если я не сдержу слова.

Зевейр уже тянется к моей руке, но…

– В Тундрейне принято, чтобы мужчина преклонял колено перед своей нареченной, принимая ее в качестве невесты, – заявляет отец, скрестив руки на груди, его посох небрежно болтается между пальцами.

Это наглая ложь. Нет у нас такого обычая.

В зале воцаряется мертвая тишина. Каждый взгляд прикован к Темному Командору.

Зевейр свирепо смотрит на моего отца, его руки сжимаются в кулаки. Мощный раскат грома сотрясает зал. Мое сердце начинает биться чаще, ладони становятся влажными.

– Неужели ты хочешь обесчестить мою дочь? – требует ответа отец, потому что Зевейр не двигается.

На челюсти Темного Командора начинают ходить желваки.

– Я не обесчещу невесту своего брата, – цедит он сквозь зубы. Затем грациозно опускается передо мной на одно колено и берет мою руку в свою широкую ладонь, его мозоли царапают мою кожу.

Я приоткрываю рот от изумления, потому что не сомневалась, что он откажется. Его глаза не отрываются от моих. Мне хочется отвернуться, но я не могу.

В груди, вопреки здравому смыслу, расцветает крупица невольного уважения.

Он убийца.

Зевейр надевает кольцо на мой палец и решает мою судьбу.

Глава 4

Темный Командор поднимается, увлекая меня за собой, наши сплетенные руки подняты высоко вверх.

– Новая принцесса Арбинжа! – объявляет он.

В зале повисает мучительная тишина.

Хватка Зевейра становится крепче, он не выпускает мою ладонь, даже когда отец поднимается по ступеням и обнимает меня. Это прикосновение настолько непривычно, что я застываю в его руках. Когда он отстраняется, его ледяные глаза – единственный раз на моей памяти – теплеют, задерживаясь на мне.

Мгновение оказывается мимолетным, оно утекает сквозь пальцы, стоит отцу повернуться к Зевейру.

– Мы подготовили пир на сегодняшний вечер и грандиозное торжество на завтра. Слуги проводят ваших людей в…

– В этом нет необходимости, – обрывает его Зевейр пренебрежительным взмахом руки. – Мы отправимся обратно в Арбинж в течение часа. Этого времени принцессе хватит, чтобы собрать вещи.

Я потрясенно смотрю на него. Он серьезно?

Лицо отца багровеет, пальцы сильнее сжимают посох.

– Мы не жалели сил, готовясь к этому событию. Вы оскорбляете и мою дочь, и весь Тундрейн, – шипит он, брызгая слюной.

– У меня не было такого намерения, – беззаботно отвечает Зевейр, все еще не выпуская мою руку. – Мне было поручено доставить принцессу как можно скорее. Ваши старания оценены и не остались незамеченными.

По залу прокатывается гневный ропот. Зевейр прищуривается, обводя помещение тяжелым взглядом.

– Я также привез первую партию продовольствия. Вдоволь мяса и зерна, – эти слова достигают цели. Ропот смолкает, хотя отец по-прежнему хмурится.

Краем глаза я замечаю Дака. Он решительно идет к нам, не сводя ледяного взгляда с наших с Зевейром сплетенных рук. Он встает перед Темным Командором, уверенно скрестив руки на груди.

– Вы не можете ожидать, что принцесса соберется в дорогу за час, – рычит Дак.

Зевейр оглядывает его с нескрываемым презрением.

– А ты еще кто?

– Капитан королевской гвардии.

Взгляд Дака на мгновение устремляется ко мне.

Раздается мощный удар грома, громче, чем я когда-либо слышала. Я вздрагиваю, сердце колотится о ребра. В ушах стоит тонкий звон.

Вспыхивает молния, на мгновение заливая зал ослепительным светом, и я невольно сжимаю руку Зевейра. На долю секунды его внимание переключается на меня, брови сдвигаются, но затем он возобновляет игру в «гляделки» с Даком.

Гром рокочет, будто сталкиваются ледяные горы.

О, приливы…

Я не могу упасть в обморок посреди зала.

– Все в порядке, отец, – заверяю я. Голос звучит твердо, хотя внутри все переворачивается. – Я готова начать новую жизнь.

Прежде чем отец или Дак успевают возразить, Зевейр направляется к выходу. Солдаты тут же выстраиваются по бокам, смыкая строй. За спиной слышится голос Дака: он приказывает гвардейцам следовать за нами к моим покоям.

Зевейр останавливается так резко, что я едва не теряю равновесие.

– В этом нет нужды, – бросает он, не оборачиваясь. – Теперь она принцесса Арбинжа. Она под моей защитой.

По венам разливается холодная ярость. Этот невыносимый мужчина видит во мне лишь вещь – товар, который нужно доставить. Пусть на моем пальце кольцо его брата, это не значит, что я принадлежу ему.

– Она также все еще принцесса Тундрейна! – выпаливаю я, гневно глядя на него снизу вверх.

И наталкиваюсь на насмешливый взгляд серых глаз. Мне хочется выцарапать их ногтями.

– Твои люди могут сопровождать меня, но гвардия отца пойдет тоже.

Зевейр, прищурившись, изучает меня, но я не отвожу взгляда. Жду, что сейчас снова раздастся звук грома, заставляя подчиниться, но, к моему удивлению, этого не происходит.

Наконец он кивает, и мы выходим из зала. Зевейр и Дак идут по бокам от меня, а следом тянется хвост из тундрейнских и арбинжских стражников. У дверей моих покоев Зевейр настаивает на их личном осмотре. Дак, не желая уступать, проверяет ее следом за ним.

Оба мужчины остаются ждать в коридоре, пока я переодеваюсь в теплые облегающие штаны и плотную тунику для путешествий. Служанки собирают несколько сумок в дорогу, и это только одежда. В теплом климате Арбинжа мои меха и шерстяные вещи не понадобятся.

Есть лишь одна вещь, которую я не оставлю. Я беру с туалетного столика серебряную цепочку с нежной мерцающей каплевидной подвеской – единственное, что осталось у меня от матери. После смерти отец сжег все ее вещи, не в силах выносить их вида из-за горя. Ожерелье уцелело лишь потому, что лежало в моем кармане. Даже сейчас он не может смотреть на него, поэтому я никогда его не надеваю.

Дрожащими пальцами я застегиваю цепочку на шее.

Я одета и готова, но все еще не открываю двери. Не сейчас. Ноги словно примерзли к полу. Я в последний раз обвожу взглядом свои покои. Не знаю, когда я вернусь сюда.

И вернусь ли вообще.

Медленными, нетвердыми шагами я возвращаюсь к столику. Машинально выдвигаю верхний ящик и достаю маленькую деревянную шкатулку. Почти благоговейно открываю крышку, под которой лежит стопка писем в помятых, истертых конвертах. На каждом из них размашистым, знакомым до боли почерком выведено: «Майе-медвежонку». Я осторожно провожу пальцем по выцветшим буквам.

С комом в горле я убираю шкатулку обратно. Сердце мучительно сжимается при мысли о судьбе, которая ждет меня в Арбинже.

В новых покоях. В чужой постели.

Но я знала, что этот день настанет. Ждала его.

Поэтому я заставляю себя идти.

Шаг.

Другой.

Смирение.

Когда я открываю двери, Зевейр и Дак сверлят друг друга взглядами, кажется, готовые в любой миг выхватить оружие. Я игнорирую Темного Командора и, коротко кивнув только Даку, направляюсь по коридору. Мужчины следуют за мной.

Сердце бьется где-то в горле, когда я пересекаю порог огромных дворцовых дверей. На заснеженном дворе ровными рядами выстроились дворяне и советники. Каждый балкон заполнен: слуги, гвардейцы, воины, знать. Все пришли проводить свою принцессу.

Возможно, навсегда.

Я киваю каждому, но стараюсь не задерживать взгляд на лицах слишком долго. Боюсь увидеть в них правду.

Презрение? Жалость? Одобрение?

Отец ждет в конце шеренги. За его спиной стоят четыре арбинжских экипажа. Три из них большие и величественные, из полированного до блеска дерева. Последняя карета в процессии поменьше, потемневшая и потрепанная временем. По меньшей мере четыре десятка всадников окружают экипажи – солдаты в темной коже и доспехах выглядят словно сажа на безупречном белом снегу.

Отец снова заключает меня в вынужденные объятья, пока слуги загружают сумки в самую большую карету. Я стою, скованная его руками, и приказываю себе расслабиться. Но ничего не выходит.

– Не разочаруй меня, – шепчет он мне на ухо. Резкие слова, сказанные так тихо. – Увидимся на фестивале Равноденствия. Да защитят тебя Приливы.

Я сдержанно киваю, уткнувшись в его плечо. Когда отец отстраняется, его взгляд цепляется за мамино ожерелье. Губы сжимаются в тонкую линию, но он не произносит ни слова.

– Отец, – шепчу я. – Праздничный пир сегодня… раздели еду между людьми. Между всеми людьми. Пожалуйста.

Его взгляд становится острым, как лезвие, пронзая меня насквозь.

Он не удостаивает меня ответом.

Рядом стоит Дак, его полные печали голубые глаза прикованы ко мне. Как бы я хотела попрощаться с ним по-человечески. Он склоняет голову, но его яростный взгляд говорит больше любых слов.

Я всегда буду любить тебя. Я найду тебя. Да защитят тебя Приливы.

После последнего кивка отцу Зевейр помогает мне подняться в карету.

Я покидаю дом.

Глава 5

Карета резко останавливается.

Мы в пути всего полчаса. В абсолютной тишине. Я бросаю на Зевейра вопросительный взгляд, который он игнорирует. Вместо этого он соскакивает на землю и оборачивается, протягивая руку.

Что происходит?

Я продолжаю сидеть, вопросительно глядя на него.

– Почему мы остановились?

– Меры предосторожности, – его глубокий голос рокочет над ухом, он умудряется превращать даже пару слов в приказ.

Я не двигаюсь.

Секунда тишины. Очередная дуэль взглядов.

Он вздыхает и сжимает переносицу. Этот жест выводит меня из себя, с какой стати он раздражается? Я ведь ничего не сделала.

– Если на нас нападут, – начинает он медленно, будто я не способна мыслить здраво, – то будут ожидать, что мы едем в одной из королевских карет. Поэтому мы пересядем в ту, что поменьше.

– Кто нападет?

Темный Командор не отвечает. Лишь продолжает сверлить меня тяжелым серым взглядом.

– Почему нельзя было сразу сесть в маленькую?

Зевейр стискивает зубы.

– Не хотелось объяснять Тормику, почему я везу его дочь в… той карете, – он резко дергает рукой, и в этом движении сквозит нетерпение. – Выходи. Пожалуйста. – Последнее слово он выдавливает с таким трудом, будто оно причиняет ему физическую боль.

Я скрещиваю руки на груди.

– Перестань говорить, что ты меня «доставляешь». Я не товар, который ты выторговал.

Хотя именно им я и являюсь.

В его глазах на мгновение вспыхивает и тут же гаснет искра веселья. Раз уж он ничего не добавляет, я спрыгиваю вниз, проигнорировав протянутую ладонь, и бреду по щиколотку в снегу к небольшой карете в хвосте процессии.

Он тянется через мое плечо – проклятие, слишком близко – и распахивает дверцу. Кожу на затылке покалывает от его близости, я чувствую исходящий от него жар. Чтобы поскорее отстраниться, я взлетаю по шаткой подножке.

И замираю на верхней ступеньке: его присутствие давит на спину тяжким грузом.

Назвать это «другой каретой» было явным преуменьшением. Сердце начинает биться чаще, злобно колотясь о ребра. Внутри тесного салона к одной из стенок привинчены тяжелые железные кандалы. Места почти не остается, здесь едва хватит пространства для одного человека обычной комплекции, не говоря уже о нас с этим массивным магом шторма, к которому я окажусь прижата.

Я резко разворачиваюсь, хватаясь за стенки, чтобы не потерять равновесие. Дыхание перехватывает – он стоит ближе, чем я думала. На две ступеньки ниже, но все равно возвышается надо мной. Чтобы встретиться с ним взглядом, мне приходится задрать голову.

– В таких каретах перевозят заключенных, – шиплю я.

– Какая наблюдательность, принцесса, – протягивает Зевейр, и уголок его рта дергается. – А теперь присаживайся.

– Ни за что. Ты совсем с ума сошел, если думаешь, что я позволю заковать себя в…

– Я не собираюсь тебя заковывать. Если не дашь повода, – он усмехается, будто это какая-то смешная шутка.

Я тычу пальцем ему в грудь. В его глазах вспыхивает удивление.

– Ты не повезешь меня через Арбинж как преступницу. Это унизительно. Оскорбительно. Непозволительно. Я ума не приложу…

– Майя, – от того, как небрежно он произносит мое имя, я вздрагиваю. – Выдохни, – его голос звучит низко и ровно, бесяще спокойно. – Я настаиваю на этой карете, этой позорной, вопиюще недостойной колымаге, исключительно ради твоей безопасности. И я не заставлю тебя терпеть это в одиночку. Я буду рядом, втиснутый в это жалкое подобие транспорта, которое, как ты верно подметила, больше подходит каторжникам, а не принцессам, – он выдерживает паузу, не отрывая взгляда, а затем указывает мне за спину. – Как только доберемся до Арбинжа, пересядем обратно. Ты въедешь в столицу со всеми почестями и помпезностью, которой заслуживаешь. Но сейчас…

Короткая пауза.

– Садись.

Остроумный ответ не приходит на ум, поэтому я быстро разворачиваюсь, хлестнув его волосами по лицу, и опускаюсь на деревянную скамью со всем достоинством, которое удается наскрести после его снисходительной тирады. Зевейр входит следом, его колени упираются в мои, когда он втискивает свое мощное тело на противоположное сиденье.

Я испепеляю его взглядом, но этот проклятый мужчина лишь усмехается в ответ.

С губ срывается брезгливый смешок. Скрестив руки, я перевожу взгляд в мутное окно, решив больше не поддаваться на его провокации.

По ощущениям, мы едем в гробовой тишине уже больше часа. Колени затекли, я сижу, плотно прижав ноги к скамье. Иначе при каждом повороте колес они сталкивались бы с ногами Темного Командора.

Этот проклятый приливами мужчина занимает волнически много места.

Я хмуро смотрю на него, но он не замечает. С тех пор как мы тронулись, его взгляд устремлен в окно. Не знаю, что он надеется там увидеть. Пейзаж не менялся с самого отъезда: бесконечные мили белой пустоши и огромных заснеженных деревьев.

– Почему ты отказался остаться в замке? – спрашиваю я. – Всего на одну ночь. – Слова срываются прежде, чем я успеваю прикусить язык. Он наконец поворачивается, и на его лице отражается нечто нечитаемое.

– Перемирие заключено совсем недавно. Я не хотел рисковать, оставаясь на… враждебной территории дольше необходимого.

– Перемирие, которое нарушил только ты.

– Пока что, – он остается раздражающе спокойным, сложив мускулистые руки на груди. – И я уже говорил: это была случайность.

Случайность, унесшая жизни десятков воинов Тундрейна и покалечившая еще сотню. Фантомный запах их обгоревшей плоти до сих пор стоит у меня в носу.

– Во время церемонии обручения… тот гром. Это был ты?

– Да, – больше он ничего не говорит. Внутри закипает раздражение.

– Зачем? – я подаюсь вперед.

– Я был зол.

– То есть ты не контролируешь свою силу, когда злишься?

– Ты всегда задаешь столько вопросов? – выдавливает он сквозь зубы, теряя терпение.

– Возможно, – я усмехаюсь. Мне удается пробить его маску невозмутимости и даже вывести из себя, и это доставляет куда больше удовольствия, чем следует.

– Почему ты хочешь выйти замуж за моего брата? – спрашивает он, вперив в меня свои серые глаза.

Вопрос застает меня врасплох.

– Я не хочу. Но сделаю что угодно, чтобы защитить свой народ.

Он не отвечает сразу, продолжая изучать меня. Я открываю рот, собираясь спросить, что он нашел в моем лице такого интересного, но слова застревают в горле.

Карету сотрясает мощный взрыв. Меня швыряет в стену, когда экипаж заваливается на бок, и голова с глухим стуком врезается в окно. Едва я успеваю перевести дух, как на меня падает что-то тяжелое – Зевейр, – и выбивает остатки воздуха из легких.

Единственным, что я слышу сквозь звон в ушах, является приглушенное ругательство.

– Оставайся здесь, – приказывает он. Его лицо находится в дюйме от моего. А затем тяжесть исчезает. Все еще хватая ртом воздух, я смотрю, как он выбивает дверцу и выбирается наружу. Она захлопывается за ним, заглушая творящийся снаружи хаос.

Панические крики солдат, неистовое ржание лошадей, лязг стали. В карете темно и тесно, стены будто сжимаются, давя на грудь.

Я не могу здесь оставаться.

Гремит еще один взрыв, такой силы, что клацают зубы. Снова крики, но на этот раз тише. Непонятно, то ли люди погибли при втором ударе, то ли пронзительный звон в ушах заглушает все звуки.

Но следующий звук – отчетливый до дрожи в костях.

Оглушительный раскат грома.

Настолько громкий и близкий, будто грозовая туча зависла прямо над каретой. Очередной удар сотрясает воздух, и мысли о том, чтобы выйти, испаряются. Сердце мечется, отчаянно пытаясь вырваться из грудной клетки, а дыхание сбивается на короткие, бесполезные всхлипы.

По крыше внезапно начинает хлестать яростный дождь, будто издеваясь надо мной своей резкой дробью. Я замираю, прижавшись спиной к стенке.

Приливы, заберите меня, я безнадежна.

Это просто шторм. Просто шторм. Просто…

Карету подбрасывает вверх, а затем она с тяжелым грохотом падает обратно. Я снова ударяюсь головой. Перед глазами все плывет, я с трудом сдерживаю подступившую к горлу желчь.

Внутри пульсирует привычная, желанная сила, она сама по себе приливает к ладоням. Прежде чем я успеваю унять боль в висках, снаружи что-то начинает тяжело стучать по обшивке кареты, каждый удар выше предыдущего.

Будто кто-то карабкается на крышу.

Дверь распахивается, впуская свет, дождь и что-то еще, а затем с грохотом захлопывается. Где-то возле моей головы раздается тихое шипение. Снаружи очередной взрыв разрывает тишину.

Приливы…

Шипение становятся громче, и внезапно до меня доходит, что это за «что-то еще».

Распахнув дверь, я буквально вываливаюсь наружу. От ливня я мгновенно промокаю до нитки, и почти ничего не вижу сквозь пелену ледяной воды. Вокруг толпятся солдаты, поскальзываясь на льду и залитой водой земле. Я тоже не удерживаю равновесие и больно падаю на колени.

Чье-то оружие едва не задевает меня, когда я отползаю от кареты с бомбой внутри. Мои руки светятся – они дрожат, но готовы использовать мой дар. Я обвожу взглядом поляну, пытаясь понять, нужно ли кому-то помочь или лучше спрятаться, но в этом хаосе невозможно что-либо разобрать. Все мужчины в темных кожаных доспехах.

Кто из них люди Зевейра?

Должно быть, на нас напали Повстанцы.

Я прищуриваюсь, пытаясь разглядеть герб Арбинжа, но вокруг слишком много движения и дождя.

– Там бомба! – кричу я, но шторм заглушает мое предупреждение.

Запах дыма и горелой плоти забивает нос.

Звуки битвы оглушают.

Лязг металла.

Выкрики приказов.

Предсмертные стоны.

Но громче всего – гром.

В самой гуще сражения я вижу его.

Он – размытое пятно темной кожи и стали, его меч сверкает, подобно молнии. Он пронзает одного из нападавших, его клинок чисто пронзает живот Повстанца.

Зевейр вскидывает вторую руку к небу.

Молния отвечает.

Небо раскалывается, и ослепительный разряд ударяет прямо перед моими глазами, испепеляя троих мужчин, бегущих к нему. Даже когда вспышка исчезает, в глазах продолжают плясать жуткие зигзаги, похожие на жестокое призрачное видение.

Сердце грохочет в ушах. Легким недостает воздуха, я судорожно хватаю его ртом.

Отец прав. Я трусливый ребенок.

Не выходи, Майя. Что бы ты ни услышала.

Очередной разряд ударяет в землю совсем рядом со мной, и у меня вырывается сдавленный крик.

На деревянных ступенях слышны тяжелые шаги.

Им нужна я. За мной пришли.

Я цепляюсь пальцами за мерзлую землю, костяшки кажутся белее снега. Раскат грома прокатывается по телу. Снег под коленями холодный и мокрый.