Текст книги "Там, где встречаются приливы и гром (ЛП)"

Автор книги: Лина Казак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 25 (всего у книги 28 страниц)

Глава 77

Сердце пропускает удар. Колени едва не подкашиваются.

Жив. Он жив.

Лицо и руки в ссадинах и порезах, но в остальном он кажется невредимым. В руке он сжимает покрытый кровью массивный меч.

Тяжелые шаги Зевейра привлекают внимание уцелевших солдат Арбинжа. Те застывают с разинутыми ртами.

– Командор! – кричит один из них. – Это же Коман…

Толстый корень пробивает его насквозь, выходя из живота, перепачканный густой темной кровью. Колени солдата со шлепком впечатываются в сырую землю.

Зев даже не удостаивает убитого взглядом. Его глаза прикованы ко мне. Еще пять шагов, и я смогу коснуться его. Смогу рассказать, как мучилась, не зная, цел ли он.

Но Тумас опережает меня.

– Спасибо, что не сдох, – бросает он Зеву, после чего кивает в мою сторону. – Она извела и себя, и нас.

Взгляд Зевейра вспыхивает силой урагана, когда он переводит взгляд на меня. Но слова так и не слетают с его губ.

– Нужно найти Суру, – говорит Тумас, переводя взгляд с него на меня.

– Она в детской палатке, – отвечает Зев, все еще не отрывая от меня взгляда. – Там под полом вырыто убежище.

– Ты видел ее? – спрашиваю я.

– Да. Сначала отправился туда. Думал, ты можешь быть… – он резко обрывает фразу и нетерпеливо машет Тумасу. – Иди проверь ее и детей. Когда я уходил, все было в порядке, но ситуация могла измениться. Оставайся с ними.

Тумас, кажется, готов поспорить – командный тон Зевейра явно действует ему на нервы. Но в итоге он лишь произносит:

– Да защитят вас Приливы.

Не знаю, к кому он обращается: ко мне или к Зеву. Короткий кивок, и вот он вместе с Моной исчезает в темноте.

Я подношу светящиеся ладони к лицу Зевейра, но он перехватывает мои руки и опускает их.

– Береги силы, – глухо говорит он. – Они тебе еще понадобятся.

Его грубые ладони обхватывают мое лицо, он приподнимает мой подбородок, осматривая неглубокие порезы.

– Я в порядке, – шепчу я. – Это… это Арбинж.

Он мрачно кивает.

– Они пришли… чтобы спасти меня.

Ледяной холод пробегает по венам.

– А ты… ты хочешь, чтобы тебя спасли?

Его взгляд ускользает. Желваки на челюсти напрягаются.

– Даже если я вернусь с ними, они не оставят здесь никого в живых. Так что нет. Спасения я не ищу.

Не знаю, сколько мы бежим по лагерю, останавливаясь там, где можем помочь. Откапываем людей из-под завалов, попутно убивая арбинжских солдат.

К тому моменту, как мы добираемся до кухни, моя одежда пропиталась чужой кровью сильнее, чем дождевой водой. Здесь собралось больше Повстанцев: маги лихорадочно ищут любую еду, чтобы восполнить резервы сил. Зев находит путь сквозь панику, его мощная фигура легко лавирует в толпе. Он возвращается с двумя буханками хлеба и тремя яблоками, которые тут же впихивает мне.

– Ешь.

Я разламываю хлеб пополам, и крошки рассыпаются по грязному полу. Делюсь с ним половиной буханки и двумя яблоками.

Мы едим быстро и снова ныряем в этот хаос.

Столько боли. Столько смерти.

За поворотом на нас обрушивается волна воды, отбрасывая меня прямо на Зевейра. Он подхватывает меня, крепко сжав руки на моих бедрах. Едва я успеваю прийти в себя, как новая волна поднимается до уровня колен.

И мгновенно замерзает.

Я вскидываю голову.

Перед нами стоят три воина в сине-белых одеждах.

Тундрейнцы.

Их лица искажены ненавистью, они выпускают в нас ледяные копья. Я едва успеваю воздвигнуть ледяную стену. Быстро растапливаю лед у наших ног и принимаю оборонительную стойку.

– Я не хочу вам вредить! – кричу я, подняв руки в знак мира.

В меня летит очередное копье, которое я едва успеваю отклонить.

– Предательница! – выкрикивает один из магов воды, выпуская новый снаряд.

– Арбинжская шлюха! – вторит другой.

Небо взрывается грохотом.

Зев вскидывает руку.

Молния убивает обоих на месте.

Я вздрагиваю. Мой взгляд встречается с третьим воином. У нее такие же глубокие синие глаза, как у Суры.

Моя рука медлит. Всего лишь мгновение. Но этого хватает, чтобы душу пронзило чувством вины.

Я все равно убиваю ее.

Тундрейнцы тоже здесь.

И они пришли явно не ради моего спасения.

Неподалеку от того места, где мы сражались с магами воды, Повстанцы организовали что-то вроде штаба под охраной магов и вооруженных добровольцев. Там мы и находим Таирну. Она стоит перед собравшимися и выглядит почти невредимой. Я замечаю, как напряжение покидает плечи Зевейра.

Твердым голосом Таирна раздает приказы. Одной группе поручено извлекать выживших из-под завалов и эвакуировать людей из уцелевших зданий. Другой велено занять позиции в восточной части лагеря, третьей – защищать западную.

– Нужен еще один отряд для патрулирования периметра, – выкрикивает Зев. Все головы разом поворачиваются в нашу сторону. – Я возглавлю его.

Таирна замирает, ее глаза расширяются. Затем она прокладывает себе путь сквозь толпу, ее темная туника развевается. Она врезается в Зевейра с силой шторма, обвивая его руками. Несколько мгновений она просто стоит неподвижно.

Затем поворачивается ко мне. Не знаю, на что я рассчитывала – на кивок или очередную теплую улыбку. Но она обнимает меня так, словно я действительно родная ей. Мое тело каменеет лишь на секунду, а затем я таю в ее объятиях.

Она берет мое лицо в ладони, ее глаза блестят от слез, после чего она притягивает Зевейра, и мы обнимаемся все вместе. Вид ее слез, пролитых по мне, рождает внутри незнакомое тепло. Она позволяет нам лишь минуту – всего одну минуту в объятиях друг друга. В этот краткий миг я притворяюсь, что все это по-настоящему.

Что мы семья.

Затем она отпускает нас, отстраняется и берет себя в руки, теперь она снова командир.

– Отправьте весточку в Волку и в другие лагеря. Пусть пришлют всех людей, каких только смогут, – говорит Зев.

– Я уже отправила, но не знаю, сколько времени это займет. Нам нужно продержаться до их прихода.

– Продержимся, – твердо отвечает Зев. В нем чувствуется непоколебимая сила. – Я соберу людей для патруля.

Он уходит. Я следую за ним.

– Майя… – Таирна хватает меня за руку. – Мы не можем рисковать тобой. Когда все уляжется, ты должна возглавить народ.

Я смотрю на ее руку, сжимающую мою. Слегка сдавливаю ее пальцы в ответ.

– Я иду с Зевом.

Таирна выглядит подавленной. Она переводит полный муки взгляд на сына.

– Зев. Она не может пойти с тобой.

Зев отвечает не сразу. Сначала он изучает мое лицо. Затем берет мою руку из ее ладоней и переплетает свои длинные пальцы с моими.

– Ее не остановить, мама. Я защищу ее. Ценой своей жизни.

Судорожный всхлип вырывается из груди Таирны, когда Зев называет ее матерью. Она обнимает нас еще раз. Затем, не говоря больше ни слова, возвращается к своим обязанностям.

– Мне придется призвать молнию, – тихо говорит Зев, когда мы выходим из штаба.

– Я знаю. Я готова.

Зев собирает свой отряд – самый крупный из четырех. Мужчины и женщины с суровыми лицами смотрят на него. Дождь хлещет по лицу, превращая землю под моими босыми ногами в липкое месиво.

– Многие из вас встречались со мной на поле боя, – жестко говорит Зев. – Сегодня я сражаюсь на вашей стороне. Кто не может этого вынести – уходите. Сейчас же.

Никто не шевелится.

– Хорошо. Эта женщина, – он указывает на меня, – ваше будущее. Ее защита – приоритет для каждого. Ясно?

Я бросаю на него уничтожающий взгляд, но молчу. Сейчас не время подрывать его авторитет.

Повстанцы согласно кивают.

Зев вскидывает кулак.

– Выдвигаемся.

Глава 78

В хаосе постепенно проступает порядок. Зев, подобно ожившему шторму, раздает приказы с привычной властностью, разделяя Повстанцев на группы по шесть человек. Четыре отряда расходятся в разные стороны: кто-то прочесывает местность в поисках врагов, кто-то зачищает захваченные зоны или укрепляет рушащуюся оборону.

Мы присоединяемся к восточному патрулю, обходя лагерь по внешнему периметру. Мой взгляд мечется между деревьями, крышами и обломками баррикад – я ищу все, что кажется чужеродным.

Когда мы приближаемся к восточной стене, звуки битвы становятся отчетливее: крики, лязг стали, глухой стон извивающихся корней. Группа магов земли ведет жестокий бой с горсткой Повстанцев. Толстые лозы вырываются из почвы, с одинаковой силой впиваясь и в камень, и в человеческие тела.

Мое сердце замирает, когда я замечаю мелькнувшие темные косы Тумаса. Они хлещут его по плечам, пока он пригибается, перерубая мечом очередной корень. Рядом с ним, за остатками разрушенной стены, притаилась Мона, сосредоточенно прищурив глаза.

Раздается резкий свист.

Стрела прорезает воздух и вонзается одному из магов земли прямо в грудь. Тот с хрипом валится навзничь, и его корни увядают прямо в разгар атаки.

Бездна. Мона приливски хороший стрелок.

Мы с Зевом бросаемся к ним.

Тумас считывает немой вопрос в моих глазах:

– С Сурой все в порядке. Ни царапины. Выставила нас вон, чтобы мы помогали сражаться. Сказала, что отречется от меня, если я ее «опозорю».

Я шумно выдыхаю, мне кажется, что я не дышала с того самого момента, как на нас обрушилось здание.

Между нами со свистом пролетает стрела, едва не задев лица.

– Хватит болтать! – рявкает Зев, его меч уже пронзил грудь стрелка.

Мы смыкаем строй.

Вода взмывает в воздух. Замораживает. Душит. Убивает.

Лязг мечей, затихающие стоны умирающих.

Наши люди тоже гибнут, но каждый раз, когда я в панике оглядываюсь по сторонам, я вижу Зевейра, Тумаса и Мону. Все еще на ногах. Все еще сражаются.

Когда все заканчивается, на земле остается не меньше двадцати тел.

Мои резервы на исходе. Мы с Зевом делим еще один кусок хлеба, а Тумас и Мона переводят дух.

– Держи, – говорит Зев, бросая половину буханки Тумасу. Тот едва успевает ее поймать, недоверчиво глядя на Зевейра. Глаза Моны расширяются при виде хлеба.

Если я еще не была безнадежно влюблена в Зевейра, то теперь это точно произошло.

– Готовы? – спрашивает Тумас, отряхивая ладони от крошек после еды. – Нам нужно продолж…

Все происходит стремительно.

Земля за спиной Тумаса разверзается, словно огромная пасть, и оттуда выпрыгивает человек с мечом в руках и обещанием смерти в глазах.

Он заносит руку для удара.

Я открываю рот в крике.

Пытаюсь призвать воду, но он двигается слишком быстро.

Его меч вспыхивает в лунном свете…

…и Зев толкает Тумаса на землю. Оружие рассекает бок Зевейра, из раны хлещет ярко-алая кровь.

Рука Зева дергается назад, его меч вспыхивает, словно молния, и пронзает мага земли насквозь. Кровь брызжет во все стороны, горячие капли обжигают мне лицо.

Меч выходит с тошнотворным хлюпаньем. Человек падает замертво.

– Зев! – я бегу по грязи, ладони уже светятся.

– Это просто царапина, – хрипит он, зажимая бок. – Береги свои…

– Заткнись, – шиплю я. Силой усаживаю его на землю, отбиваю его руки и прижимаю ладони к окровавленной ране. Проходит всего несколько минут, и кожа под моими пальцами становится гладкой.

На этот раз не осталось даже шрама.

Он не шевелится, и я, пользуясь моментом, направляю поток целительной силы через все его тело.

Зев понимает, что я делаю, хватает меня за запястья и награждает испепеляющим взглядом. Я не могу разгадать это выражение лица – то ли он хочет прижать меня к себе, то ли оттолкнуть.

Он не делает ни того, ни другого. Вместо этого он достает из плаща еще немного хлеба и заталкивает размокший кусок мне в рот. Я машинально жую, загипнотизированная его взглядом. Забываю проглотить, пока он не касается моей шеи, уголки его губ едва заметно дергаются.

Мона обходит территорию с арбалетом в руках, а Тумас нависает над нами, сверля Зевейра прищуренным взглядом. Он открывает рот, но тут же захлопывает его.

– Ты сам ничего не ел, – говорю я Зеву. Кончиками пальцев я касаюсь его бока, успокаивая свое бешено колотящееся сердце – опасности истечь кровью больше нет.

– Это была последняя еда, – шепчет он.

Лицо Тумаса темнеет.

– Мы с Моной можем вернуться в лагерь, – тихо произносит он. – Возьмем еще провизии и придем обратно.

Зев качает головой:

– Отнесите еду Суре. Дети, должно быть, проголодались. К кухне мы доберемся сами.

Тумас ощетинивается, скрестив руки на груди:

– Надеюсь, ты не ищешь повод отослать нас. Мы и сами можем постоять за себя. Я бы справился с этим проклятым магом земли.

Зев поднимается на ноги, отряхивая штаны.

– Нам всем будет спокойнее, если дети будут под надежной охраной. И я не о тебе. Твоя техника оставляет желать лучшего. – Он кивает в сторону Моны. – Она присмотрит. Ступайте.

Тумас, покраснев, уже готов разразиться очередной тирадой, но Мона просто кивает и утаскивает его за собой.

Мы с Зевом идем бок о бок по опушке леса, наши шаги почти не слышны на пропитанной дождем почве. Деревья здесь редеют, уступая место выжженным участкам травы. Воздух пахнет мокрой золой и грязью.

Я не свожу глаз с деревьев, заставляя себя не смотреть на тела, разбросанные вдоль нашего пути: одни наполовину засыпаны землей, у других конечности вывернуты под неестественными углами. Желудок сводит судорогой.

– Ты спас Тумаса. – Я бросаю взгляд на Зевейра. Его челюсти плотно сжаты. Молчание между нами натягивается, как тетива лука, кажется, еще секунда – и оно лопнет.

Наконец, его низкий, уверенный голос разрезает тишину:

– Мы на одной стороне. – Его руки сжимаются в кулаки. – И он твой… – Зев обрывает фразу, шумно выдыхая через нос. – Я не собирался позволять ему погибнуть.

Я пытаюсь найти на его лице хоть какую-то эмоцию – гнев, ревность, сожаление, – но это каменная маска. И лишь напряженная спина выдает его.

– Спаси…

Земля содрогается.

Глубокий, утробный рокот разрывает почву.

Земля трескается. Десятки толстых, скрученных, живых корней вырываются из разломов, извиваясь подобно змеям.

Они несутся прямо на меня.

Глава 79

Толстые ветви обвивают мои запястья и лодыжки, грубая кора впивается в кожу, пока я не оказываюсь в воздухе. Зев бросается ко мне, целясь мечом в самый толстый корень, но из земли вырывается огромный ком плотной грязи и бьет его в грудь, заставляя отшатнуться.

– Полегче, брат. Не зли меня, – во тьме раздается угрожающий смешок Фарамира. – Я разорву ее пополам. И тогда нам обоим достанется по кусочку.

– Отпусти. Ее, – голос Зева вибрирует от ярости.

Фарамир прикладывает палец к щеке, делая вид, что раздумывает.

– Нет, – отвечает он со злобной ухмылкой.

В небе над головой гремит гром.

Фарамир ухмыляется, кружа вокруг Зева.

– Отец готов был сделать что угодно, чтобы спасти тебя, брат. Он думал, что тебя схватили тундрейнские свиньи. Его бы раздавило известие, что любимый сын на самом деле оказался предателем. – Он замирает, и его лицо искажается в мрачной улыбке. – К счастью, он об этом никогда не узнает.

– Что ты имеешь в виду? – рычит Зев, сжимая рукоять меча.

От кривой усмешки на губах Фарамира меня захлестывает волна отвращения.

– Я убил его, конечно же. Тебе следовало поверить мне той ночью, брат. Ты знал, что он планировал короновать тебя? Он хотел, чтобы ты и твоя сука правили.

Зев бросается на Фарамира.

Корни, удерживающие мои руки, дергаются вверх, а те, что обвили лодыжки, затягиваются. Суставы сдавливает, конечности натягиваются до предела.

Я пытаюсь заглушить стон боли, но Зев все равно его слышит и оборачивается, находясь всего в секунде от того, чтобы пронзить брата. Фарамир даже не вздрагивает перед мечом Зевейра.

В глазах Зева бушует страх, и это раздувает пламя моей ярости.

– Хочешь знать, как я это сделал? – голос Фарамира звучит почти ликующе. – Вы двое все так упростили. Майя. Волк в овечьей шкуре. Спасибо за всю эту токсиннию. И ты, брат, так быстро сбежал со своей сукой. Даже не убедился, что от яда действительно избавились.

Бьет молния, но Фарамир, кажется, только этого и ждет. Глыбы земли вырываются из почвы и образуют барьер над его головой, поглощая искры. Его лицо искажается в злобном оскале, и корни растягивают меня еще сильнее. Горячая кровь стекает по запястьям из глубоких ран, пробитых острыми шипами.

Снова яростный треск молнии.

Сердце бешено колотится. Спокойно, Майя. Расслабься. Ты справишься.

Я сосредотачиваюсь на Зеве. Это он. Это он. Не мой отец. Это Зев. Он защищает меня.

Впившиеся в ладони деревянные рога.

Вспышка молнии, осветившая мои дрожащие колени.

Дыши, Майя. Дыши.

Выпрямив спину, я смотрю прямо в полные ненависти глаза Фарамира.

– Ты стала таким чудесным дополнением к нашей семье, Майя, – мурлычет он. – Наконец-то. У моего брата появилась слабость.

Гром рокочет громче. Как и пульс в моих ушах.

– Я не слабость, – цежу я сквозь боль, раздирающую запястья и лодыжки. – И я не сука. Я гребаная стихия.

Я сжимаю кулаки над головой.

Из земли мерцающими каплями поднимается вода.

У Фарамира отвисает челюсть, глаза потрясенно округляются.

– Чт… это невозможно!

– Тебе нужен был маг воды? Вот она я.

Вода собирается в плотную сферу над его головой, поглощая невнятные крики и заливая легкие.

Зев бросается вперед. Его меч вспыхивает – чистая дуга стали.

Голова Фарамира падает в одну сторону. Тело валится в другую.

Его труп еще не успевает коснуться земли, а Зев уже действует. Смазанной тенью он оказывается передо мной, перерубая удерживающие меня корни.

Когда я падаю, он уже готов меня подхватить. Мы опускаемся на землю. Я морщусь, пока Зев осторожно снимает колючие путы с моих запястий.

– Ты в порядке? – его голос холоден, пустые глаза прикованы к трупу брата, но руки нежно обхватывают мое лицо.

– Да, – хриплю я, глядя на отрубленную голову Фарамира. – А ты?

Он отрывисто кивает.

– Идем. К кухне.

Лес дышит вокруг нас шелестом листвы и стрекотом насекомых. Мы прошли почти половину периметра лагеря, оставаясь в зоне видимости границы под прикрытием деревьев. Поскольку мои силы на исходе, Зев решает, что безопаснее будет срезать через лес и спуститься в хаос лагеря только тогда, когда мы окажемся поближе.

– Ты точно в порядке? – тихо спрашиваю я. – Он… он все-таки был твоим братом.

Тень омрачает его лицо.

– Я не питал к нему особой любви.

– Это не «да».

– Это все, что я могу ответить сейчас.

– Ты…

Он замирает рядом со мной, резко повернув голову вправо.

– Что? – спрашиваю я, проследив за его взглядом. Там нет ничего, кроме густой листвы. Вместо ответа он обнажает меч.

– Предоставь это мне, – говорит он едва слышным шепотом.

– Что…

– Они приближаются, – цедит он, заслоняя меня собой.

Я вынимаю из ножен меч, который дал мне Тумас.

Тихий шорох. Сбивчивое сердцебиение.

И вот выходят четверо скалящихся мужчин в синих мехах.

Зев не медлит.

Он проносится по поляне с оружием в руках. Двое падают наземь, кровь хлещет из зияющих ран на их шеях.

Но оставшиеся в живых действуют быстро. Это хорошо обученные воины. Возможно, Даком.

Ледяное копье летит в Зева, он едва успевает увернуться. Тем не менее оно задевает руку, оставляя тонкую струйку крови. Другой воин поворачивается ко мне, выплескивая водяной хлыст в сторону моих ног. Я замораживаю его, а затем отправляю обратно. Он тает, не долетев до цели.

Зев стоит спиной ко мне, сражаясь с другим магом воды.

Тот, что сражается со мной, переводит взгляд своих синих глаз между нами.

Оценивает. Решает.

Он выбирает Зева. Я стискиваю зубы. Он ошибся с выбором.

Вода поднимается из земли тонкими лентами, застывая острыми осколками, и их не меньше тридцати.

Все нацелены в спину Зеву.

Нет. Нет.

Я бросаюсь через поляну, двигая ногами быстрее, чем когда-либо в жизни, и подняв руку, чтобы подчинить воду. Мне удается замедлить их полет, растопив несколько осколков, но маг воды удваивает усилия.

Тошнотворное хлюпанье. Зев убивает противника.

Он оборачивается.

Я закрываю его собой, притупляя одни осколки, растапливая другие. Но их слишком много, они летят слишком быстро. Две острые льдинки пронзают мою плоть: одна впивается в плечо, другая в бедро. Сдавленный крик вырывается у меня из груди, и я валюсь назад, на Зева.

Он ловит меня. Он всегда меня ловит.

Молния обрушивается с устрашающим ревом – я не уверена, гром это или сам Зев. Металлический запах горелой плоти бьет в нос. Обезображенное тело мага падает на землю.

Зев разворачивает меня к себе.

– Будь прокляты Небеса, Майя, – рычит он, дикими глазами осматривая мои раны. – Я же сказал, что сам разберусь. – Я уже привыкла, что он злится на меня, но сейчас в его голосе звучит страх.

– Тебя едва не ранили, – задыхаясь, бормочу я. – Я не могла просто смотреть на то, как тебя убивают.

Он тяжело дышит. Я почти чувствую вкус его ярости в воздухе.

– Если бы с тобой что-то случилось, тогда…

– Тогда что? – шепчу я, в груди теплится надежда, даже когда раны кровоточат. – Если бы со мной что-то случилось, что тогда?

Он баюкает мое лицо в ладонях, прижимаясь лбом к моему.

– Я…

Зев медлит, слова замирают у него на губах.

Я хмурюсь, собираясь спросить, что не так.

И тут…

– Ты всегда была сплошным разочарованием, дочь.

Кровь стынет в жилах.

– Но такого я от тебя не ожидал.