Текст книги "Там, где встречаются приливы и гром (ЛП)"

Автор книги: Лина Казак

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 28 страниц)

Глава 42

Его кожа горит под моими пальцами, когда я вывожу нежные линии на его груди. Под ладонью сильно, словно в неистовом ритме барабанов, колотится сердце. Пальцы спускаются ниже, скользят по рельефным мышцам живота, ногти проводят по тонкой полоске волос, что тянется к поясу его домашних брюк…

Длинные, изящные пальцы обхватывают мое запястье. Зев подносит мою руку к лицу, прижимая ладонь к своей щетинистой щеке.

– Все хорошо, – шепчет он, и в каждом слове звучит тоска. – Тебе не обязательно это делать.

Приливы, этот мужчина.

– Пожалуйста, – выдыхаю я и веду свободной рукой по его груди. Губами нахожу уголок его рта и оставляю там сладкий, целомудренный поцелуй.

Он, кажется, не убежден, но и не останавливает меня, когда я высвобождаю руку и снова провожу ею по его прессу. Расплавленные серые глаза следят за каждым моим движением, но мне не нравится настороженность в них.

Эта нерешительность. Этот страх.

Я так долго отказывала ему, что теперь он боится.

Боится потерять меня. Боится зайти слишком далеко.

Его кулаки сжаты, на предплечьях вздулись вены – он хочет коснуться меня, заявить на меня права, но сдерживается.

Что-то первобытное мелькает в его глазах, отчаянная собственническая страсть, почти дикая в своей силе.

Он хочет удержать меня.

И, кажется, я хочу, чтобы он это сделал.

Но если он хочет, чтобы я томилась от желания, то я хочу, чтобы он сбросил оковы.

Я целую его в область сердца.

Спускаюсь ниже.

Еще один поцелуй на животе.

Ниже.

Мои пальцы цепляются за пояс его домашних брюк, и я оставляю легкий поцелуй на твердой мышце чуть ниже пупка.

Он напрягается от моих прикосновений, тело дрожит от усилий сдержаться.

– Пожалуйста, малыш, – тихо воркую я, глядя на него из-под ресниц.

Он моргает, и чары, в которых он пребывал, рассеиваются.

А затем он набрасывается на меня.

Его сильные руки рывком поднимают меня и бросают на спину, словно я ничего не вешу. Громкий звук рвущейся ткани эхом разносится по комнате – он разрывает мою ночную сорочку надвое. Несколько ударов сердца он просто жадно впитывает мой вид, глаза рыщут по обнаженной коже, будто он пытается выжечь этот момент у себя в памяти. Его штаны летят в сторону, и между нами не остается преград.

Мое дыхание срывается на горячие вздохи, и он целует меня с лихорадочным отчаянием, которое крадет воздух из моих легких.

– Моя, – шепчет он, прижимаясь губами к моим. – Ударь меня молния, Майя, ты моя.

Он снова накрывает мои губы своими, терзает рот, словно я единственное, что может утолить его жажду. Со сдавленным стоном он отстраняется, его штормовые серые глаза безумные и дикие. Они пригвождают меня к месту.

– Скажи, что хочешь этого, – звучит отчаянная мольба.

Я исступленно киваю, впиваясь пальцами в его плечи, пытаясь притянуть обратно. Он издает хриплый звук, от которого жар разливается между моих бедер. Он собирает мои запястья в свою широкую ладонь и прижимает их над моей головой.

– Я должен услышать, как ты это скажешь, малышка.

– Я хочу этого, Зев. Пожалуйста. – Я зашла слишком далеко, чтобы думать о гордости, политике или о чем-либо еще, кроме него. – Я хочу тебя.

Он смотрит на меня, приоткрыв губы, его грудь тяжело вздымается.

А потом снова целует. Я бы с радостью тонула в его губах вечно. Он не отстраняется, не разрывает поцелуй, пристраиваясь к моему входу.

Я напрягаюсь, предвкушение сковывает мышцы.

Зев отстраняется на долю дюйма, касаясь носом моего носа.

– Дыши для меня, милая.

Я подчиняюсь и делаю глубокий вдох. Он упирается на предплечья, бедра медленно подаются вперед, и…

Раздается резкий стук в дверь.

Мы оба замираем.

– Если мы не будем шуметь, может, они уйдут? – шепчу я, проводя руками по его спине.

– Если нет, я их убью, – рычит Зев, прикусывая мою нижнюю губу.

Тук. Тук. Тук.

– Ваше Величество? Э-э, принц Зевейр, ваш отец…

– Если вам дорога жизнь, убирайтесь, – громко бросает Зев, поворачивая голову к двери. В покоях темнеет: снаружи собираются грозовые тучи.

Пауза.

– Сир, прошу вас, король Варад…

– Прочь. Сейчас же! – ревет Зев, и вместе с ним гремит раскат грома.

Я вздрагиваю от внезапного шума, и муж резко оборачивается, нежно проводя рукой по моему боку и оставляя целомудренный поцелуй на моих приоткрытых губах.

– Прости, малышка. – Его извиняющаяся улыбка открытая, почти детская.

За дверью слышны приглушенные голоса, а затем кто-то другой говорит:

– Просим прощения, сир. Дело срочное. Иначе мы бы никогда вас не… побеспокоили.

Зев рычит, грубо проводя ладонью по лицу.

– Чтоб вас молния забрала в Небеса и обратно, – бормочет он. Он подается ближе, большая ладонь собственнически ложится между моих грудей. – Оставайся. Здесь. – Поцелуй на каждое слово. – Я скоро вернусь. Хорошо?

– Хорошо, – выдыхаю я, чувствуя, как в груди расцветает разочарование.

Я без всякого стыда наблюдаю, как он быстро одевается и идет к двери.

– Может ты хоть лицо умоешь? – кричу я ему вслед, прижимая простыню к обнаженной груди.

Его губы складываются в порочную усмешку. Он облизывается.

– Нет. Не думаю.

Я жду почти сорок минут, но потом больше не могу игнорировать потребности своего тела. Потянувшись, я соскальзываю с кровати и направляюсь в уборную.

Теперь, когда туман похоти рассеялся, в душе ворочаются противоречивые чувства – в основном вина и разочарование.

Я встречаюсь взглядом со своим отражением в большом зеркале над раковиной: щеки горят, волосы спутались в темные пряди. Синие глаза ярко светятся. Искрятся. Губы опухли и покраснели от поцелуев Зева. Я прижимаю к ним пальцы, будто пытаясь выжечь воспоминание на коже.

Я не жалею о том, что мы сделали. Совсем. И если бы нас не прервали, то мы бы…

С глубоким вздохом я наполняю купель, бросаю щедрую горсть соли и погружаюсь в пускающую пар воду. Она мягко ласкает кожу, успокаивая ноющую боль в ногах и спине.

Я лежу в воде около пятнадцати минут, когда дверь в наши покои открывается, и раздается знакомый звук тяжелых шагов Зева. Шаги приближаются, и дверь в уборную распахивается.

Штормовые серые глаза находят меня в облаке пены. На его губах играет капризная складка, и мои губы растягиваются в улыбке.

Затем я окидываю его взглядом. Он одет к битве – темные кожаные штаны, металлический щит на груди, наручи на предплечьях. Мои брови сходятся на переносице, и Зев вздыхает. Размеренными шагами он подходит ближе и опускается на колени за моей спиной.

– Моей жены не оказалось там, где я ее оставил, – бормочет он, убирая волосы с моей шеи. Его губы нежно касаются пульсирующей жилки.

– Твоя жена нетерпеливая. – Пауза. – Куда ты направляешься?

Он не отвечает сразу. Вместо этого он ведет носом по изгибу моей шеи, глубоко вдыхая, словно хочет навсегда запомнить мой запах. Мускулистая рука ложится мне на грудь, рукав его куртки намокает от воды.

– К границе. Мы подозреваем, что Повстанцы готовят еще одну атаку.

Живот скручивает от дурного предчувствия.

– Когда ты уезжаешь?

– Должен был еще час назад, – мрачно отвечает он.

Дыхание перехватывает, ужас леденит кровь.

– Зев…

– Со мной все будет в порядке. – Он бережно обхватывает мое лицо, но напряжение делает его голос грубым. – Мне нужно знать, что и с тобой все будет хорошо.

– Будет, – мягко уверяю я. – Надолго ты меня покинешь?

– Трудно сказать. На неделю? Может, больше. – Его щетинистый подбородок ложится мне на плечо, голова прижимается к моей. – Но я не пропущу Фестиваль Равноденствия. Ведь моя жена вложила столько сил в его планирование.

Я прикрываю глаза, откидываясь на него.

Хочется продлить этот момент.

– Если они прорвут оборону Арбинжа, здесь тоже будет небезопасно, – тихо добавляет он.

Я резко открываю глаза.

– Ты думаешь, они доберутся до дворца?

– На их месте, – шепчет он, целуя меня в висок, – я бы так и сделал. – Двумя пальцами он берет немного пены и втирает ее мне в ключицы. – Я убедил брата поехать со мной, – добавляет он. – Мы не подпустим его к опасности, но, как я сказал, солдатам полезно видеть, что он с ними. – На самом деле он имел в виду, что не хочет, чтобы брат был рядом со мной, пока его нет. – Мой отец, однако, останется здесь. Старайся избегать его.

Я киваю. Слава Приливам, что Фарамира не будет рядом. Меня бросает в дрожь от одних только мыслей о его холодных глазах и мерзких колкостях.

Зев целует меня в висок.

– Когда я вернусь, давай посетим Тундрейн, – шепчет он мне на ухо.

В груди вспыхивает удивление.

– Правда?

Я не знаю, что и думать.

– Да. Я знаю, что ты скучаешь по отцу. И будет здорово хоть на время сбежать из дворца.

– А как же Восстание? Твой отец и брат?

Он пожимает плечами.

– Сами разберутся. Или нет. Если станет совсем туго, я выдвинусь к границе прямо из Тундрейна. Но по крайней мере, я буду знать, что ты в безопасности у себя дома.

Сердце наполняется теплом.

– Было бы замечательно, – тихо говорю я. Вынимаю мокрую руку из воды, запуская пальцы в его волосы, и трусь щекой о его лицо. – Но ты не волнуешься? Ты в прошлый раз и часа не пробыл во дворце.

– Ты ведь меня защитишь, верно? – усмехается он. – И я надеюсь, что твой отец и народ потеплеют ко мне, когда увидят, что их принцесса в безопасности и о ней хорошо заботятся. – Он сглатывает. – И что она счастлива. Что я делаю ее счастливой.

Тишина между нами пульсирует немым вопросом.

Вода плещется о кожу, когда я разворачиваюсь в его руках, вставая на колени в купели, чтобы встретиться с ним лицом к лицу. Его прекрасные серые глаза такие открытые, такие уязвимые. Я хватаю его за воротник и целую так, словно хочу выжечь воспоминание об этом у него в костях.

Это единственный способ ответить.

Когда мы отстраняемся друг от друга, чтобы вдохнуть воздуха, прижавшись лбами, я боюсь, что сердце вот-вот разорвется от сильного, всепоглощающего чувства, бурлящего внутри. Я не решаюсь назвать его.

– Пусть Приливы хранят тебя, Зев, – шепчу я, прижимаясь губами к его губам. – Я буду скучать.

Его стальные серые глаза ищут что-то в моих, но я не знаю что. Его кадык дергается, когда он сглатывает, дыхание срывается. Еще один долгий, мучительный поцелуй – все, что он позволяет себе, – еще раз вкусить меня, прежде чем уйти. Он не прощается.

Я смотрю на закрытую дверь, и странная смесь эмоций бурлит в груди, подобно гневному, открытому морю. Зев ворвался в мою жизнь всего несколько месяцев назад, и все же моя душа страдает без него, словно забыла, как существовать в одиночку.

Остается только острое чувство покинутости и глубокая, пробирающая до самых костей печаль, ведь я хочу, чтобы он был рядом. Еще страх и беспокойство. Он направляется к границе, полной опасностей, где может случиться все что угодно. Я хочу, чтобы он был в безопасности.

Но под неуверенностью, тоской и тревогой таится шепот свободы.

Я одна.

Впервые за долгие месяцы я действительно одна.

Я теряю счет времени, оставаясь в купели, и терпеливо жду на случай, если Зев вернется за еще одним поцелуем. Он оставил свой запах на моей коже и свое обещание у меня в груди. Но его отсутствие освобождает место для чего-то другого. Для меня.

Вода становится чуть теплой, а затем совсем холодной, пока по моей бледной коже не пробегают мурашки.

Когда я больше не могу ждать, я медленно сажусь.

Поднимаю руку…

… и вода отзывается.

Она поднимается из жидкости тонкими струями, сливаясь и расходясь надо мной в вихревых узорах. Еще одно движение руки, и вода сходится, превращаясь в тонкую гладкую плиту. Легкий щелчок пальцами, и капли отделяются друг от друга, застывают, превращаясь в острые сосульки.

Медленная улыбка растягивает мои губы.

Приливы, я так скучала по магии воды.

Глава 43

Владеть двумя дарами – редкость. Поэтому, когда в подростковом возрасте у меня проявилась магия воды, отец хранил это в строжайшем секрете. Ни одна живая душа не знает о моей силе, кроме него самого, Дака и меня. К тому времени, как отец назначил Дака моим наставником по боевой подготовке, я уже несколько лет училась на целителя, так что никто во дворце не заподозрил неладного.

Никто не понял, что отец оттачивает свое оружие.

Целительство всегда давалось мне легче, чем управление водой, но под руководством Дака я превратилась в грозного мага.

Последние несколько месяцев мне было сложно скрывать способности. Игнорировать привычный зов воды казалось чем-то неестественным. Последний раз я использовала магию в лесах Тундрейна, когда расщепила то дерево пополам. Это был невероятно глупый риск, но я не могла позволить Темному Командору распускать руки и остаться безнаказанным.

Темный Командор. Губы складываются в ироничную усмешку. Это пугающее прозвище совсем не подходит Зеву.

Зеву, в чьих глазах столько нежности.

Зеву, который тоже потерял мать и друга.

Зеву, который проявил ко мне больше доброты, чем я могла ожидать.

Я проглатываю комок в горле и моргаю, прогоняя предательские слезы.

Зев в милях отсюда, и теперь я наконец могу отыскать эти проклятые Приливами тоннели. Он не одобрял моего желания спать в других покоях, а когда за каждым моим шагом пристально наблюдают, проводить поиски невозможно.

Пока что единственный тайный вход, который я нашла, находится в покоях Зева – в наших. Вероятно, подобные лазы есть в каждой королевской резиденции, чтобы было легче бежать в случае нападения на дворец.

Возможно, в прошлом тоннели сослужили Арбинжу добрую службу.

Но не теперь.

После смены в лазарете я возвращаюсь в наши покои. Сразу после заката переодеваюсь в удобные облегающие штаны и тунику. Остановившись перед стеной, провожу руками по выступу, который обнаружила спустя всего пару дней после свадьбы, – впрочем, я знала, что искать.

Сильный толчок, в который я вкладываю весь свой вес.

Тихий щелчок.

Часть стены уходит внутрь, оставляя ровно столько места, чтобы я могла протиснуться. Я задвигаю потайную дверь обратно, хотя сомневаюсь, что кто-то зайдет.

Зев никогда меня не простит.

Я отмахиваюсь от навязчивой мысли и иду вперед.

У меня есть цель.

И я намерена достичь ее.

За стеной скрывается узкий темный коридор. У ног я нахожу факел и быстро зажигаю его. Воздух пропитан сыростью и чем-то древним. Стены сложены из осыпающегося камня. На мгновение я представляю, как они рушатся и погребают меня под собой.

Этого не случится. Тоннели стояли веками.

Закрываю глаза и прислушиваюсь к ощущениям.

Слабый шепот воды манит меня – я игнорировала его месяцами, но он всегда был рядом, притаившись под самой кожей.

Я иду на этот зов.

Пальцы крепко сжимают факел, взгляд обшаривает каждый темный угол. В этот коридор могут вести и другие входы. От каждого слабого шороха я вздрагиваю, готовая к нападению. Эхо собственных шагов кажется слишком громким, слишком сильным.

Но я по-прежнему одна.

Минут через двадцать тоннель расширяется и переходит в внушительную пещеру. Скользкие и блестящие в свете факела стены прорезаны тремя арочными проемами. Я снова закрываю глаза и ищу воду.

Проход в глубине справа.

Я оказываюсь в темноте, но ненадолго. Тоннель снова расширяется, на этот раз превращаясь в более просторный зал, явно имеющий свое назначение. Вдоль стен, где высятся шаткие груды ящиков, закреплены непогашенные факелы. Слева сразу открывается еще один проход – по неглубокому желобу, вырубленному в полу, течет поток воды. Эта выемка пересекает центр зала и исчезает в тоннеле на противоположной стороне.

Я кусаю губу, осматривая помещение.

Как понять, что это то самое место?

«Ищи воду. Поток выведет наружу», эхом отзывается в голове голос отца.

Я смотрю на неглубокий ручей. Посылаю по воде крупную рябь и наблюдаю, как она затихает, скрываясь во тьме.

Через пять минут повторяю.

Потом еще раз.

И еще.

Я сижу на полу у стены, опираясь спиной на холодный камень и обхватив колени руками. Прошло больше часа. Каждые несколько минут я отправляю мощную волну по тоннелю.

Еще одну. Последнюю, и ухожу. Завтра попробую другой путь. Я говорила себе это уже раз шесть, но теперь точно.

Последняя рябь уносится вдаль.

Проходят минуты.

Тишина.

Тяжело вздохнув, я поднимаюсь, чтобы уйти. И уже почти покидаю зал, когда слышу его. Шум встречной волны.

Тот самый звук, что я слышала весь последний час.

Только на этот раз он приближается ко мне.

Шлепая подошвами по каменному полу, я бросаюсь обратно к устью тоннеля как раз вовремя, чтобы увидеть, как небольшая волна вскипает и спадает.

Ноги подкашиваются.

Она вернулась. Вернулась!

В ожидании я стою так несколько минут.

Жду, что это окажется игрой эха или моего воображения, но тут до ушей доносится отчетливый топот сапог по воде, и дыхание перехватывает.

В тоннеле появляется темный силуэт: широкие плечи, длинные косы, раскачивающиеся в такт движению. Заметив меня, он бежит еще быстрее, и расстояние между нами тает, как дым на ветру.

Лицо мужчины скрыто тенью, но взгляд мерцает в темноте.

Эти синие глаза я узнаю где угодно.

Глава 44

Дак врезается в меня, обхватывая мускулистыми руками. Он отрывает меня от земли и кружит в воздухе, уткнувшись лицом в шею. Меня окутывает его привычный запах – свежий снег, ель и дом.

– Приливы, Майя… – шепчет он мне в ключицу, словно молитву, прежде чем опустить на пол. Его бездонные синие глаза полны страха, он внимательно осматривает мое лицо, поворачивая его к мерцающему свету факела, затем проводит руками по волосам и плечам. – Я сходил с ума каждый день, мерил шагами тоннели снаружи, не зная, какой из них станет моим спасением. Какой из них скажет мне, что ты в порядке. Приливы, ты цела. Приливы, прости меня, я тонул без тебя. Ты не ранена? Тебя не обидели? Они…

– Все хорошо, Дак, – бормочу я и ободряюще кладу руку ему на плечо. Он не выглядит убежденным. Морщинка между его бровей становится глубже.

Он тяжело сглатывает, кадык дергается.

– Они заставили тебя выйти за него – за Темного Командора.

Я вздрагиваю, услышав это прозвище, и Дак принимает мою реакцию за страх. В его глазах отражается раскаяние и вина.

– Прости, что не смог защитить. Приливы, Майя, я чуть дворец не затопил, когда узнал. – Его ладони сильнее сжимают мои плечи. – Он… он тронул тебя?

Меня коробит от этого намека.

– Нет. Не тронул. У нас вообще ничего не было… он добр ко мне.

Я не понимаю, почему чувствую потребность защищать Зева перед Даком, но защищаю.

– Добр? – переспрашивает Дак, вскинув бровь. – Никогда не думал, что ты используешь это слово для описания Темного Командора. Ты точно в порядке? – Он подводит меня к сырой каменной стене и помогает сесть, после чего опускается рядом. – Сколько у тебя времени? Рассказывай все.

И я рассказываю.

Говорю о нападении Повстанцев на наши кареты и о первоначальных подозрениях Зева. О нашем шатком перемирии и путешествии через два королевства. Я умалчиваю о ранении стрелой и разделении магии – ему незачем об этом знать. Затем рассказываю о прибытии во дворец и вероломной замене жениха Варадом.

– И Темный Командор просто согласился на тебе жениться? – спрашивает Дак, искоса поглядывая на меня. Он продолжает сканировать меня взглядом, словно ищет скрытые травмы.

– Очевидно, – я фыркаю, демонстрируя обручальное кольцо.

Дак хмурится, глядя на крупный бриллиант в форме капли, мерцающий на моем пальце. На мгновение я пугаюсь, что он заставит меня снять его. Почему эта мысль обжигает, словно кислота?

– Но он не… прикасался к тебе? – спрашивает он с недоверием в голосе.

– Нет, – лгу я без запинки.

Зев прикасался ко мне. Но только когда я сама умоляла его об этом.

Дак качает головой.

– Должно быть, у него проблемы с инструментом, – усмехается он. – Спать с тобой каждую ночь и не прикоснуться? – Тон его голоса становится ниже. – Я-то знаю, что бы я сделал.

Его синие глаза темнеют, он наклоняется ко мне, не сводя взгляда с моих губ. Я каменею, но не от желания, а от проклятого Приливами чувствавины.

– Мне… мне пора идти. Меня хватятся. Нужно обсудить план.

По его лицу пробегает тень разочарования, но он кивает.

– Ты писала, что занимаешься подготовкой к Фестивалю Равноденствия?

– Да. Там будут все знатные семьи. Я заказала зинфаделан – он скроет вкус яда. Ты достал токсиннию?

Дак кивает.

– Бочки готовы. Тебя никто не подозревает? Темный Командор ни о чем не догадывается? Он ведь тоже будет пить?

Сердце пронзает острая боль при мысли о Зеве – холодном, неподвижном, с белой пеной на губах.

Я сглатываю подступившую желчь.

– Нет. Я его обманула.

Почему же тогда я чувствую себя дурой?

Дак притягивает меня к себе.

– Ты отлично справилась, Майя, – шепчет он, его рука лежит на моих плечах тяжелым гнетом. – Мы поставим Арбинж на колени. Когда аристократы и королевская семья погибнут, ты займешь трон. Это будет безопасное королевство для нашего народа. Все, как мы планировали.

Мои губы дрожат, когда я выдавливаю улыбку, но Дак этого не замечает.

– Пармак бродит по столице – его темные глаза позволяют ему. Майя, люди любят тебя. На каждой улице кто-то да восхищается доброй принцессой-целительницей. – Он усмехается. – Они примут твое правление с распростертыми объятиями.

Его слова больно ранят сердце. Я пошла в лазарет не ради плана, а потому что искренне хотела помочь. Потому что я целительница.

Но если это расположило ко мне горожан, полагаю, вреда не будет.

– Я…

Он придвигается ближе. Его горящий взгляд замирает на моих губах, но тело не отзывается, как прежде. Оно помнит, чего хотело раньше. Но сейчас… медлит.

И тут Дак накрывает мои губы поцелуем, от которого я не успеваю уклониться. Я замираю, когда его руки обхватывают мой затылок, притягивая ближе.

Все не так. Приливы, все это кажется неправильным – его вкус, его запах, его тело. Дак, хмурясь, медленно отстраняется. Проводит большим пальцем по моей губе.

– Что случилось?

Я чуть отодвигаюсь.

– Я… нервничаю. Не хочу попасться.

Его губы кривятся в полуулыбке.

– Раньше тебе нравилась опасность тайных встреч. Или тебя возбуждало то, когда на кону стояла моя голова? – Он гладит меня по спине. Жест должен успокаивать, но я лишь сильнее напрягаюсь.

Неправильно. Неправильно. Неправильно.

– То было дома, а не в недрах вражеского дворца. – Я поднимаюсь на ноги, кожа до сих пор зудит от его прикосновения. – Я вернусь завтра.

Не сказав больше ни слова, я оставляю Дака сидеть на полу.

Следующие два дня проходят по привычному распорядку: утро с Фарзиной за планированием Фестиваля Равноденствия и мыслями о гибели правящей верхушки Арбинжа, день – в лазарете.

Но вечера я провожу с Даком.

Планирую.

Предаюсь воспоминаниям.

Предаю…

Это не должно казаться предательством. Я знаю, что Варад организовал убийство моей матери. Лишил меня ее света и тепла. Оставил меня наедине с этим постыдным, изнуряющим страхом перед грозой.

Я годами ждала этого момента. Но теперь, когда он близок, у него вкус пепла.

Я отмахиваюсь от этих мыслей и возвращаюсь в реальность – холодный камень под ногами, слабый шум воды в узких тоннелях… и тяжелая ладонь на моей пояснице.

Неправильно. Неправильно. Неправильно.

Дак сидит рядом со мной на полу пещеры, перед нами развернута карта. Он разглаживает потертую бумагу широкой ладонью, а мерцающий факел отбрасывает странные тени на наши чертежи.

– Темный Командор просто позволяет тебе брать из библиотеки все, что захочешь? – презрительно спрашивает Дак. – Он дурак, если думает, что ты когда-нибудь примешь жизнь здесь. С ним.

Он внимательно изучает мое лицо.

Меня снова охватывает желание заступиться за Зева, но я подавляю этот порыв. В животе тлеет гнев, который я не могу объяснить до конца. Или признать. Он копится с той первой ночи, когда Дак намекнул, что муж мог взять меня силой.

Вместо ответа я указываю на карту, отмечая запасные входы и выходы на случай, если на фестивале все пойдет не по плану.

Дак кивает.

– Ладно. Я передам остальным. Мы будем готовы.

Я собираюсь встать, но он хватает меня за запястье.

– Побудь со мной еще немного, Майя. Я скучал.

Его голос звучит мягко. Этот голос шептал мне слова утешения во время бесчисленных гроз. Этот голос снова и снова возвращал меня к жизни после гибели Суры и Тумаса. Он тянет меня за руку, и я медленно опускаюсь обратно.

– Без тебя дворец – пустая оболочка, – шепчет он, касаясь носом моего уха. – Некому читать мне нотации, сводить с ума. Некому надрать мне задницу.

– Я никогда не могла надрать тебе задницу. – Короткий смешок вырывается сам собой, удивляя нас обоих.

– Это верно, – признает он, и его глаза сияют ярче, чем когда он меня остановил. – Но было забавно наблюдать, как ты пытаешься.

Приливы, я правда по нему скучала. Скучала по этой легкой пикировке. Он единственный, кто знает меня – тайного мага воды, до смерти боящуюся гроз. Дочь погибшей матери и презирающего ее отца. Он был моим лучшим другом долгие годы. Единственным утешением после смерти Суры и Тумаса.

Я не хочу причинять ему боль.

Но сейчас, когда он небрежно закинул руку мне на плечо, что-то изменилось. Я изменилась. Я больше не хочу его так, как прежде. Я все еще люблю его – думаю, буду любить всегда, – но жгучая страсть исчезла.

Тоска давит на сердце ржавым якорем.

Неправильно. Неправильно. Неправильно.

Скоро все изменится.

Я тяжело сглатываю, преодолевая комок в горле.

– Вторая партия провизии прибыла? – спрашиваю я.

Дак потирает шею, усмехаясь.

– Да. И представляешь – Арбинж прислал в три раза больше оговоренного. Мясо, овощи, зерно. Либо кто-то совсем не умеет считать, либо у них столько золота, что они его не замечают.

Я хмурюсь. Это не похоже на ошибку. Впрочем, если это значит, что мой народ не будет голодать, я не стану задавать вопросов. Когда все закончится и Варад будет мертв, они больше никогда не узнают голода.

– Как отец? – Мой голос падает. – Он не ответил ни на одно мое письмо.

В слова прокрадывается горечь, которую я не успеваю сдержать.

Дак вздыхает и целует меня в макушку.

– Он в порядке. Переживает за тебя. Я пытался убедить его написать ответ, но он не видит в этом смысла. Любое письмо прочитали бы несколько раз, прежде чем оно попало бы к тебе.

Не видит смысла? Он мог бы спросить, как я, не раскрывая плана. Хорошо ли со мной обращаются. Не обидели ли меня. Не нужно ли мне чего. Глаза щиплет от слез.

– Эй, – тихо говорит Дак. – Помнишь, как я только появился во дворце? Что вы с Сурой устроили?

Я выдавливаю смешок при этом воспоминании. Мне было пятнадцать, и я была в ярости, что отец назначил мне наставника, не спросив меня. Я ожидала увидеть ворчливого, закаленного в боях старика, а не красавца двадцати лет.

Тумас пытался нас отговорить, как он часто делал, но Суру было не остановить, если она что-то вбила себе в голову. Мы предложили Даку экскурсию по столице, тащили его через снег и лед к открытому морю. Доплыли на каноэ до острова Тарка и бросили его там, уплыв обратно.

– Не самая лучшая наша идея, – смеюсь я, вытирая глаза. – Особенно когда ты просто заморозил воду и пришел обратно по льду, готовый нас придушить.

Дак посмеивается.

– Я был чертовски зол. Тогда я понял, что с тобой мне скучно не будет. – Он берет меня за щеку, и вся веселость исчезает с его лица. – Я знаю, как тебе тяжело. Я вижу это – ты стала другой. Но почти все закончилось, Майя. Все это было не зря. Потерпи еще немного. Ради меня.

Я смогу.

Я вытерплю.

Только ложь, в которую мы выбираем верить, позволяет нам двигаться дальше.