Там, где встречаются приливы и гром (ЛП)

Текст добавлен: 6 июля 2026, 17:31

Текст книги "Там, где встречаются приливы и гром (ЛП)"

Автор книги: Лина Казак

Жанр:

Любовно-фантастические романы

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 28 страниц)

Назад к карточке книги

Глава 15

Следующим утром я просыпаюсь одна. Холодная волна разочарования накрывает с головой – я надеялась, что он останется. Не знаю, почему я ждала, что после прошлой ночи между нами что-то изменится.

Да и что могло измениться?

Он по-прежнему сын убийцы моей матери.

А я по-прежнему невеста его брата.

Так проще. Так лучше.

Может, если я буду повторять это почаще, то в конце концов поверю.

Я падаю на спину в тот самый момент, когда из-за деревьев выходит Зевейр.

– Пора вставать, Майя. – Он побрился, челюсть и шея теперь гладкие. От этого зрелища внутри пробегает жар. Я прикусываю нижнюю губу. Какая его кожа на ощупь? Какой она покажется моей щеке? Шее? Моим…

Приливы, да что со мной такое? Лицо вспыхивает, и я переворачиваюсь на живот, пока он не заметил этот предательский румянец.

– Я еще хочу спать, – бормочу я, кутаясь в одеяло. И это не ложь – я действительно устала. К тому же ноги ноют. После завтрака использую силу, чтобы унять боль.

Зевейр подходит ближе и останавливается у моей головы. По телу проходит дрожь осознания его близости, но я не нахожу в себе сил встретиться с ним взглядом.

– Еще десять минут, малышка, – рокочет он. Я краснею еще гуще и зарываюсь лицом в плащ. – И выдвигаемся.

– Не называй меня малышкой.

Все случается ближе к вечеру.

В одну секунду мы спокойно идем среди деревьев, а в следующую Зевейр уже прижимает меня к толстому стволу, закрывая рот широкой ладонью. Воздух вырывается из легких. Приливы, этот мужчина – сплошные мускулы, и я чувствую его твердое тело каждым дюймом своего. Кровь вскипает в жилах, обжигает щеки и приливает к низу живота. Грудь вздымается, прижимаясь к его груди, и я едва не стону от этого упоительного трения.

Вот только Зевейр на меня не смотрит.

Я пытаюсь нахмуриться, насколько позволяет прижатая к губам ладонь, но его внимание приковано к лесу.

А затем тишину нарушает звук. Едва слышные шаги.

– Стой здесь, – шепчет он. – Кивни, если поняла.

Руку он не убирает.

Я киваю, задевая губами его мозолистую ладонь.

Он исчезает мгновенно, растворившись среди деревьев. А, вот он. Замечаю его в подлеске – притаившаяся тень в зарослях, хищник в засаде.

Ждать приходится недолго.

На поляну выходят шестеро. Они снаряжены для боя: темная кожа и мечи в ножнах.

Повстанцы.

– …поверишь, что она это сделала? – хохочет один из них. – Я думал, бедняга в обморок упадет.

– Мона – просто огонь, – соглашается другой, хлопая дородного спутника по спине. Остальные понимающе смеются.

Они проходят мимо Зевейра.

Может, пронесет? Может, они нас не заметят?

Шаг за шагом мужчины удаляются, и я облегченно выдыхаю, но все равно боюсь пошевелиться. Они уже почти скрылись, когда вдруг…

Над поляной разносится резкий свист.

Один, второй, а затем третий – долгий и протяжный.

Повстанцы замирают.

– Гляньте-ка, парни, – объявляет толстяк. – Какие-то крысы решили поиграть в прятки.

Не успевает липкий страх коснуться моего позвоночника, как Зевейр коршуном бросается на них, занося меч для смертельного удара. Мужчины хватаются за оружие, но он быстрее – один падает замертво еще до того, как сталь покидает ножны, из его шеи торчит кинжал.

Лязг металла эхом разносится по лесу. Зевейр подобен яростному шторму, его меч мелькает молнией, отражая удары и нанося ответные, фатальные.

Падает еще один.

Осталось четверо.

Нет, осознание прошибает меня молнией – их пятеро.

Тот, кто свистнул и предупредил отряд, должен быть где-то наверху, откуда все видно. Я осторожно продвигаюсь вперед, осматривая кроны деревьев. Тишина. Лишь море листвы, которое скрывает больше, чем открывает.

Резкий стон боли заставляет меня вздрогнуть и посмотреть на дерущихся. Не Зевейр, слава приливам. У его ног лежит еще одно тело. Он мог бы закончить все в один миг, призвав молнии и испепелив их, но сдерживается. Должно быть, не хочет привлекать лишнего внимания.

Убедившись, что Зевейр справляется, я снова перевожу взгляд на деревья. Проходит несколько томительных минут, прежде чем я замечаю его – Повстанец затаился в ветвях, его зелено-коричневая одежда сливается с листвой.

Сердце замирает: он целится в Зевейра из арбалета.

А тот его не видит.

Ноги сами несут меня вперед.

Далекий щелчок, резкий звон тетивы.

Свистящая смерть летит прямо в него.

– Зевейр! – кричу я, продираясь сквозь кусты. Он замирает, его глаза расширяются при виде меня. Повстанцы оборачиваются. Один из них меняет направление, бросаясь ко мне, и…

Все происходит слишком быстро.

Стрела находит цель. В боку вспыхивает острая боль.

Жгучий удар в ребра.

Вспышка жара, а затем приходит холод.

Судорожный вздох вырывается из груди, и я оседаю на землю.

Зевейр бледнеет, в его серых глазах – паника. Мгновение, и передо мной оказывается Темный Командор, лицо которого искажено неистовой яростью.

Он рычит, и небо отзывается громом. У того, кто был ближе всех к нему, нет ни единого шанса – Зевейр пронзает его мечом.

Я не понимаю, что происходит дальше. Я думала, он вызовет молнии.

Этого не случается, но люди все равно умирают.

Воздух трещит от электричества.

Один за другим мужчины начинают трястись, из их дергающихся ртов вырываются сдавленные, нечленораздельные стоны. В воздухе пахнет гарью и металлом, шипение становится громче.

Их тела неестественно дергаются, словно марионетки с оборванными нитями.

Один падает замертво.

За ним остальные.

Раздается глухой удар – стрелок тоже падает с дерева на землю.

Я пытаюсь вдохнуть, но легкие не слушаются. Яростное лицо Зевейра расплывается перед глазами, прежде чем тьма окончательно поглощает меня.

Глава 16

– Майя.

Из меня вырывается лишь стон.

– Майя. – Голос Зевейра звучит настойчиво, совсем рядом. – Очнись.

Глаза распахиваются. Мы движемся. Он несет меня, прижимая к груди, и каждый его стремительный шаг тревожит стрелу, застрявшую в боку.

– Мы ушли достаточно далеко, – бормочет он, оглядываясь. – Давай вытащим из тебя эту штуку.

Солнце уже начинает садиться, и его гаснущий свет отбрасывает длинные тени на маленькую поляну, где мы остановились. Он осторожно опускает меня на землю, прислонив спиной к толстому стволу дерева.

– Пей. – Он подносит флягу к моим губам, и я жадно, глубокими глотками пью воду. – Потише, – шепчет он.

Я вытираю рот, тяжело дыша. Приливы, как же больно.

– Сначала я сломаю древко, а потом выну стрелу. После этого сможешь исцелиться.

Я киваю, и даже это легкое движение заставляет меня поморщиться.

Его пальцы находят древко у самого основания, фиксируя его ладонью.

– Не шевелись.

Раздается приглушенный треск. Раскаленная добела боль прошибает насквозь, когда он аккуратно ломает древко. Из груди вырывается хриплый свист, и Зевейр переплетает наши пальцы, крепко сжимая мою ладонь.

Когда я немного прихожу в себя, он осторожно задирает тунику выше обломка, подтыкая ткань под ребрами.

– Все плохо? – тяжело дышу я. – Потому что больно просто приливски.

– Пустяковая царапина, – говорит он, и его губы трогает легкая усмешка. – Ты просто еще малышка. – Тон у него игривый, но я достаточно хорошо его знаю, чтобы заметить тревогу в складке у рта и тень беспокойства в потемневшем взгляде.

Он протягивает мне кожаные ножны своего кинжала. Холодная кожа ложится между зубов, и я крепко их сжимаю. Длинные пальцы едва касаются моих ребер, после чего Зевейр упирается ладонью мне в грудину, а другой рукой берется за древко.

Его серые, как штормовое небо, глаза встречаются с моими.

– Готова?

– Просто сделай это, – мычу я сквозь кожу.

После этого он действует без предупреждения.

Обжигающая, выворачивающая нутро боль взрывается в боку, когда он выдергивает стрелу и тут же зажимает рану ладонью, останавливая кровь. Ножны в зубах заглушают мои крики, по щекам катятся слезы.

– Прости, мне так жаль, – шепчет Зевейр. В его глазах столько боли, будто это из него только что вырвали огромную стрелу. Он накрывает рану куском рваной ткани и прижимает сверху мои руки. – Держи вот так.

Я едва дышу. Боль невыносимая. Но мне удается выполнить его указание. Через несколько минут он возвращается с наполненной флягой. Бережные руки вынимают ножны у меня изо рта. Вода кажется удивительно прохладной. Он поит меня и протягивает несколько терпких ягод.

Еда поможет восстановить резервы, какой бы скудной она ни была.

Он кладет ладони поверх моих, прижимая их к ране, и притягивает меня к себе. Он обнимает меня, становясь живым щитом, дарящим тепло, и держит до тех пор, пока мое дыхание не выравнивается, а резкая боль не сменяется тупой, ровной пульсацией.

– Спасибо, – хриплю я. Конечности кажутся ватными, как мокрый плотный снег, а в животе неприятно урчит. – Думаю, теперь я смогу себя исцелить.

Я закрываю глаза и тянусь к своей силе.

Ничего.

Я моргаю.

Призываю ее снова.

Нет…

Вспыхивает паника.

Я пробую еще раз, настойчивее. Но сила остается запертой за какой-то невидимой стеной.

Я отстраняюсь от груди Зевейра и повторяю попытку.

Ответа нет. Я чувствую ее – сила по-прежнему внутри, она бурлит во мне, но почему-то… не действует.

– Что не так? – спрашивает он с тревогой в голосе.

– М-моя сила, – запинаюсь я. – Я не могу использовать ее. Не понимаю, что происходит.

Он напрягается, а затем выдает тихую череду ругательств.

– В чем дело?

Он не отвечает. На его челюсти гуляют желваки, но дрожь в руках выдает его с потрохами. Зевейр деревянной походкой идет к своему рюкзаку – кажется, только движение помогает ему не сорваться.

Когда он возвращается, на его ладони лежит маленькая баночка с травяной смолой.

Челюсти плотно сжаты, ярость искажает его загорелое лицо. Небо медленно темнеет, над головой собираются тучи.

– Зевейр. Дыши, – выдавливаю я сквозь зубы.

– Железо. Стрела была покрыта железом. Оно попало в кровь и подавляет твои способности. Вот почему ты не можешь исцелиться. Прикуси снова. – Без предупреждения он опять вставляет мне в зубы кожаные ножны.

Рану жжет, когда он промывает ее чистой водой. Слезы снова текут по щекам, пока он залепляет порез резко пахнущей смолой. Невероятно нежно Зевейр поправляет мою тунику.

Он переносит меня на одеяло, прижимая к груди как нечто драгоценное, и устраивается рядом.

– Спи, – тихо говорит он, убирая влажные волосы с моего лица. – К утру железо выйдет из организма.

Но его рука медлит, словно он не готов меня отпустить.

Глава 17

Зевейр ошибся.

К утру железо не покидает мой организм.

Не происходит этого и к позднему вечеру.

Я прислоняюсь к очередному дереву, тяжело дыша и обливаясь потом, словно проделала огромный путь, хотя почти весь день Зевейр нес меня на руках. Мы преодолели ровно столько же, сколько прошли бы, если бы я шла сама. У меня не осталось сил, чтобы позволить этому факту хоть немного меня задеть.

Он ведет себя необычайно любезно, даже чересчур. Никаких подколов, никаких «малышек». На его лбу залегла глубокая морщина, и она становится лишь резче, когда он смотрит на меня.

Как сейчас.

– Нужно проверить рану, – говорит он, но я уже приподнимаю тунику – чистую, в которую он помог мне переодеться утром. Пот градом катится по моему лицу, заливая глаза, тело колотит от неуемной дрожи – раннего признака заражения. Края рваного разреза воспалились, и Зевейр хмурится еще сильнее, чем мне казалось возможным.

– Может, завтра ко мне вернется сила?

Он не выглядит уверенным.

– Подонки наверняка покрыли стрелу ядом дважды. А может, и трижды. Эффект не должен длиться так долго.

Я опускаю тунику и сажусь, морщась от пронзительной боли в боку.

Зевейр не упускает этого из виду. У него на челюсти дергается желвак.

– Надо было прикончить их медленнее, – рычит он.

– Как ты их убил? – Этот вопрос не давал мне покоя, но боль в боку перетянула все внимание на себя. – Ты не призывал молнии.

Он отвечает не сразу. Вместо этого он вновь поднимает край моей туники с такой непринужденностью, что это кажется до неприличия интимным. Он не спеша втирает мятную мазь в кожу вокруг краев раны.

– В воздухе всегда есть частицы молний, – говорит он. – Иногда больше, иногда меньше, но они присутствуют. Я обуздал их, чтобы убить тех двоих.

Кроме Фаэратаака Могучего, я никогда не слышала о маге шторма с подобными способностями – ни за все годы целительства, ни за время обучения.

– Ты… ты уже использовал эту силу в бою?

Он тяжело сглатывает. Его взгляд на мгновение встречается с моим, прежде чем снова вернуться к ране.

– Лишь однажды. Я не могу делать это по желанию. Только когда охвачен яростью и теряю контроль над собой. Словно что-то внутри меня срывается с цепи.

– Оу.

Я не знаю, что делать с этой информацией – осознанием того, что вид моих страданий довел его до такой степени гнева, которую он испытывал лишь однажды.

Не стоило спрашивать. Меня не должно это волновать. Но слова вырываются сами собой:

– Это произошло, когда погиб Лев?

Его кадык судорожно дергается.

– Да.

Следующий день проходит так же: Зевейр несет меня через бесконечный лес, пока мы все ближе подходим к границе земель Повстанцев. В теле бушует жар, погружая меня в туман, съедающий большую часть дня. К тому времени, как Зевейр останавливается на ночлег, я удивлена, что его зубы еще целы – так сильно он сжимает челюсти.

Молча он поднимает мою тунику и резко втягивает воздух сквозь зубы. Я смотрю вниз и понимаю причину.

Рана воспалена, по телу расползаются яростные красные лучи. Я слегка потягиваюсь, смоляная заплатка легко трескается, и из краев раны, словно растопленный воск, сочится желтоватый гной. Воздух наполняет мерзкое, металлическое зловоние железа и гнили, настолько резкое, что щиплет в носу.

В его глазах паника.

– Попробуй исцелить себя, – хрипит он, его голос дрожит.

Я взываю к своей силе, но блок все еще на месте. Даже если бы его не было – инфекция сильно меня ослабила. Сомневаюсь, что у меня остались резервы для самоисцеления, даже если бы все железо вышло из организма.

– Небеса, – ругается Зевейр. Он яростно взъерошивает темные волосы, а когда это не помогает, начинает расхаживать по лагерю, словно дикий полярный волк.

Я наблюдаю за ним, слишком обессиленная, чтобы сделать хоть что-то еще.

Он замирает на полушаге и вскидывает лицо к небу, будто прося сил. Затем он уверенными шагами подходит ко мне и опускается на корточки.

Прикусив нижнюю губу, он снова изучает зараженную рану своими серыми глазами.

– Ты знакома с… разделением силы? – тихо спрашивает он. Глаза темные, подернутые пеленой страха.

Я пытаюсь сесть, гримаса боли искажает лицо, перед глазами темнеет. Мир кренится, и я заваливаюсь набок, прежде чем Зевейр успевает меня подхватить. Мои руки беспомощно дрожат, рана полностью онемела. Это плохой знак.

– Были мужчина и женщина, – хриплю я. Говорю медленно, тяжело. – Их поймали на разделении силы. Это запрещено. Слишком много мощи для одного человека. Противоестественно. Опасно.

Он быстро кивает.

– Это верно. Если один маг направляет достаточно энергии в другого, он сам временно слабеет, а другой – становится сильнее. – Он облизывает губы и глубоко вдыхает. – Но это не единственная причина запрета.

Мои брови сходятся на переносице.

– Это также действует как сильный… стимулятор. Для мага, принимающего силу.

– Стимулятор?

Он медлит, закусывая губу.

– Афродизиак, – его губы сжимаются в тонкую линию. – Если это происходит без согласия… то позволяет невероятно легко воспользоваться кем-то.

В голове всплывает гневный выпад отца на совете, проливая иной свет на его отповедь Сорка.

– Откуда ты знаешь об этом?

Секунда молчания.

– Я уже делился силой.

Оу.

– И ты хочешь направить свою силу в меня.

Он кивает, осторожно вытирая пот с моего лба.

– Совсем немного. Достаточно, чтобы пробиться сквозь остатки железа и дать тебе исцелиться. Я… Небеса, Майя. Мне чертовски страшно. Мы можем идти дальше, но тебе становится только хуже. Это спасет тебя. Но ты должна знать, что будет после.

Он прав, мы еще слишком далеко от базы Арбинжа, чтобы надеяться, что когда мы доберемся, их целебные травы помогут справиться с инфекцией.

Целительница, погибшая от заражения.

Из горла вырывается панический смешок, и Зевейр хмурится.

– Может… может, на меня это так не подействует. Может, я смогу побороть это.

– Да. Да, конечно. Ты сильная, Майя. Ты справишься. А даже если нет, даже если начнешь чувствовать себя… странно, это будет всего лишь моя сила, текущая в тебе. Я буду знать, что это не по-настоящему. – Его голос звучит странно ровно.

Я верю ему. Меня это пугает, но я верю.

– Хорошо.

Глава 18

Зевейр испытывает такое облегчение, что я боюсь, как бы он не провалился сквозь землю и не исчез.

– Что мне делать? – тихо спрашиваю я.

– Ничего. Просто расслабься. Я все сделаю сам, – говорит он. Зевейр садится ближе, пока не оказывается почти между моих бедер. Его ладони ложатся на мою шею, прохладные на горячей, вспотевшей коже.

Сначала ничего не происходит.

Лишь тяжесть его больших ладоней да плотное прикосновение его бедер к моим. Я уже собираюсь открыть глаза и спросить, все ли он делает верно, как вдруг…

О.

Вот оно.

Поток силы наполняет мои вены, странный и незнакомый. Не мой, но и не чуждый. Он течет быстрее и мощнее, тонкий ручеек превращается в дурманящий прилив и…

Зевейр убирает руки.

– Пожалуй, этого хватит. – Он пристально наблюдает за мной потемневшими глазами.

– Я чувствую ее. Твою силу. Она внутри меня. Она… она смешивается с моей.

– Да. Но это лишь временно. Через десять минут ты сможешь исцелить себя сама.

– А я смогу управлять молниями?

Он усмехается.

– Нет. Это лишь усилит твою природную способность к магии. Если, конечно, ты тайком не скрываешь способности мага шторма.

Я фыркаю.

– Из меня вышел бы худший маг шторма в этих землях. Пряталась бы от грозы, которую сама же вызвала.

Зевейр широко улыбается – впервые по-настоящему с тех пор, как стрела пронзила мой бок.

От этого по мне пробегает волна тепла.

Или это его сила?

Мы сидим в тишине, пальцы Зевейра легко выводят линии на внутренней стороне моей руки, время от времени проверяя пульс двумя пальцами.

Спустя десять минут я приподнимаю тунику – рана выглядит еще хуже.

Я взываю к своей силе.

И, Приливы, она откликается.

Мои ладони озаряются ярким белым светом, более ослепительным, чем когда-либо. Я накрываю рану, и спустя несколько минут мое тело избавляется от заражения, а кожа затягивается сама собой, не остается даже шрама.

Зевейр наблюдает, как исчезает рана, затем с облегчением выдыхает и оседает, прислонившись ко мне, будто груз последних трех дней стал для него непосилен. Я кладу ладони ему на шею и посылаю поток исцеляющей силы в ответ.

– Хватит. Побереги энергию, – говорит он, но я игнорирую его и продолжаю исцелять, успокаивая каждую ноющую мышцу.

Я широко улыбаюсь ему, адреналин бурлит в крови.

Я могу все.

Я могу сделать что угодно.

Я такая сильная.

– Сколько силы ты мне передал? – спрашиваю я, вставая и потягиваясь. Приливы, как же хорошо двигаться.

– Совсем немного. Сначала это похоже на опьянение. Скоро оно пройдет, и тогда… – он замолкает.

– И тогда мы будем ждать, когда я попытаюсь тебя соблазнить? – Я одариваю его насмешливой улыбкой, приподняв брови.

– …Да.

– Этому не бывать.

– Будем надеяться.

Моя кровь кипит в жилах.

Невероятно жарко. Может, лихорадка возвращается? Неужели я пропустила часть инфекции?

Но я знаю, что это не так.

Взглядом я невольно нахожу Зевейра: он снимает остатки нашего ужина с вертела над костром. Его темные волосы завиваются на затылке. Они отросли с нашей первой встречи. Выглядят такими мягкими. Мне хочется запустить в них пальцы и потянуть его лицо к себе.

Пальцы подрагивают.

Мышцы его спины напрягаются при каждом движении. Мои глаза прикованы к ним, я слежу за каждым жестом с жадным вниманием. Должно быть, он чувствует мой взгляд, потому что оборачивается, и его лицо… Приливы, утопите меня, его великолепное лицо.

Оно совершенно. Острые скулы, покрытые щетиной – каково это, ощущать ее на себе? Шершавое прикосновение к моей нежной коже. Полные, чувственные губы, о поцелуях с которыми я думала достаточно часто. Прямые, темные брови, обрамляющие серые, как буря, глаза…

Серые глаза, которые смотрят на меня с легким весельем.

– С тобой все в порядке, Майя? – спрашивает он, уголки его губ подрагивают. Я едва не стону от звука его хриплого голоса. Как он может быть таким невозможно низким?

– Да, – шепчу я. Голос хриплый и прерывистый. – Да, п-просто немного жарко.

Он не выглядит убежденным. Зевейр берет флягу и протягивает мне.

– Выпей воды. Ты вся раскраснелась.

Наши пальцы соприкасаются, когда я беру флягу. Искра пробегает по коже. Он опускается передо мной на колени, вглядываясь в мое лицо. То, что он видит, заставляет его взгляд потемнеть.

– Я останусь на той стороне лагеря, – он указывает себе за спину, – а ты оставайся здесь. Если мы разойдемся, все будет хорошо.

Я залпом осушаю флягу.

Мои непослушные глаза следуют за ним на другую сторону лагеря, где он садится и начинает точить оружие. Его длинные пальцы сжимают точильный камень, раз за разом твердым, уверенным движением проходясь по лезвию. Каково было бы ощутить его пальцы на своей коже? Я хочу быть мечом в его руках, пока он ритмично…

– Майя. – Его голос звучит суровее. Он сердится. Это возбуждает меня еще сильнее. – Перестань смотреть на меня. Найди себе какое-нибудь занятие.

Я вздрагиваю, осознав, что одна моя рука сжимает грудь, а вторая лежит на животе, медленно опускаясь ниже. Но еще больше меня поражает то, что я ни капли не смущена.

Шипящий, дурманящий и горячий жар разливается внизу живота. Я пылаю, между бедер пульсирует ноющая боль, которую становится невозможно игнорировать. Мой взгляд прикован к его красивому лицу, сильной мужской шее, выступающим ключицам.

Я даже не замечаю, что начинаю двигаться, пока он не выкрикивает мое имя.

Я обожаю, как оно звучит на его губах.

Приливы, его губы. Его полные, идеальные губы. Они должны касаться моей кожи.

Земля кажется мягкой, когда я опускаюсь перед ним на колени и тянусь к мечу в его больших руках.

– Что ты делаешь? – Его голос грубый, сердитые глаза стали темными, как надвигающийся шторм.

– Занимаю себя. – Боль между ног становится невыносимой.

Меч глухо падает на землю, и вот я уже сижу у него на коленях, обхватив его бедра, а руками глажу его плечи.

Это не я. В глубине души я знаю это. Но ощущаю, будто это я.

Приливы, как же хорошо он пахнет. Его близость успокаивает отчаянную дрожь внутри.

– Небеса, Майя, перестань. – Он крепко сжимает мои предплечья, не позволяя прижаться к нему.

– Мне больно, Зев, – мой голос звучит тихо и капризно. Его руки опускаются на мою талию, когда я произношу его имя. – Ты мне нужен. Пожалуйста.

Он выплевывает ругательство и сжимает мою талию сильнее. На мгновение кажется, что он притянет меня ближе и поцелует. Но затем я покачиваю бедрами, и он отталкивает меня, будто обжегшись.

– Ты не в себе. Это моя сила внутри тебя. Это пройдет. Просто вернись. Туда. – Его глаза кажутся почти черными.

Я надуваю губы, и его взгляд опускается к ним, прежде чем он с силой поднимает меня. Молнии вспыхивают в его глазах, и мне хочется, чтобы они поразили меня на месте.

Я плетусь обратно на свою сторону лагеря.

Зев продолжает точить меч, а я прислоняюсь к дереву, смиряясь с горечью быть отвергнутой. Мне так жарко, кожа словно пылает огнем. Я стягиваю тунику, оставаясь лишь в тонкой белой нижней рубашке.

– Что ты делаешь? – рычит он, вена пульсирует у него на лбу.

– Мне жарко. – Я цепляю пальцами подол рубашки, и в мгновение ока Зевейр пересекает лагерь, его пальцы сжимаются на моем запястье до синяков.

– Перестань раздеваться, – цедит он сквозь зубы.

Моя свободная рука скользит по рельефу его живота, вверх по мускулистой груди, чтобы коснуться лица.

– Я думала, ты останешься на своей стороне, Зев, – шепчу я хрипло, подаваясь вперед.

Он вырывается.

– Майя, умоляю, – стонет он, словно от боли.

Жжение внутри меня поглощает все.

Мне нужно…

Приливы, я не могу думать. Почему он не хочет помочь?

– Пожалуйста, Зев, – молю я. – Это невыносимо.

Он тяжело дышит. Его кадык дергается при каждом вздохе. Тонкая пленка пота на его шее блестит в свете костра. Я хочу его попробовать.