сообщить о нарушении
Текущая страница: 55 (всего у книги 76 страниц)
Холодно-синие глаза Дианы устремились в мрачные своды комнаты. Там, наверху, она знала, кровавым потом исходит тело человечества, а вместе с ним тает и тело главного легионера.
Михаил поднял зрачки. Сердце в груди редко трепетало, как догорающая в чужих руках голубка. Оно расплавлялось большей болью, чем могли договорить глаза.
- Куда вы все бежите от меня?
Оставив одного, рыдая сами.
Вы бьете в сердце,
Беззащитен перед вами я.
Оружием пронзать мне подреберье
Не было так больно…
Тихим шепотом мыслей исходили, струясь по груди, и спускались вниз бесцветными лучами непроизнесенные слова:
- Агнесс, ты где?
Меня не слышишь.
Зачем покинула в слезах?
Моих ты слез не видела
Сегодня,
Но были в сердце слезы,
А не на глазах.
Не слышишь ты меня,
Не можешь слышать…
Мне ближе стала вдруг твоя сестра,
Из адских из камней,
Неровно дышит,
Ко мне сегодня вновь пришла
Она.
Диана…
Где ты?
Умоляю
Тебя:
Остановись,
Постой…
И стуком побледневшего сердца из глубин преисподней ответом звучало несказанное, что мог услышать только он.
- Не извинюсь я,
Михаил,
Уж поздно.
Пробил наш час давно.
Не быть вдвоем вовек с тобой. -
- Скажи, зачем…
Ушла ты с Самуилом?..
Его любить никто
Не воспретит тебе.
Но ты в аду себе всю жизнь
Разбила,
И мне судьба -
Страдать из-за тебя
Теперь. -
- Страдать?
Мужчины ли страдают?
Они лишь думают о том,
Чего сейчас хотят.
Ужель не помнишь:
Я была с тобою,
Ты предал
И ушла к нему тотчас. -
- Диана, ты опомнись,
Ангел,
Ты первая помощница моя,
Не предал бы тебя я никогда.
Люблю я,
Как сестру твою, родная,
Люблю тебя, как и ее, всегда. -
- Ах, любишь ты?
Скажи на милость:
Где доказательства любви?
Здесь было б больше к месту,
Когда к моим ногам
Весь мир бы бросил ты. -
- Диана, мир мне не подвластен,
Я лишь хозяин сам себе,
Я выбрал Господу служенье,
И выбрал я любовь к тебе. -
- Да, Михаил.
И ты безумен.
И это слабость,
Боль и страх.
Передо мной другая радость,
Что наслаждаться мне дала
Всем миром,
Властью и великолепьем,
Всем тем,
Чем я владеть могла.
Скажи теперь,
Архангел силы,
Ты, может быть, мне тоже
Это предлагал?
Или, быть может,
Ты хотел оставить
Меня как запасной вариант?
Чтобы когда сестра наскучит,
Я приходила бы
К тебе
И вам, прекрасной паре,
Дивной,
Была б помехой?
Нет,
Достойна больше
Получить я,
Мой дорогой,
Чем половину
Всех твоих побед. -
- Диаша,
Где же половину
Тебе я предлагал всего?
Я отдавал тебе себя
Всецело.
Нельзя отдать ведь половину
Сердца своего.
Я всем принадлежу,
Поверь мне,
И так же, как Агнесс,
Принадлежал тебе… -
- Молчи!
Я больше никому не верю!
Я ненавижу всех,
И места в сердце
Нет в моем тебе!..
Ты лишь горазд пренебрегать,
Потом ты плачешь.
Плачь теперь сильнее,
Ведь видеть я хочу,
Как слезы рвутся ранами
Из сердца,
Как ты умрешь от одиночества,
Когда и я умру!.. -
- Диана, больно…
Тебе я вижу,
Как и мне…
Диана,
Изменить не можем
Мы прошлого,
Но будущее
Ждет нас
В тишине.
Вернись,
Я на коленях умоляю…
Вернись на небо,
Не ко мне…
Себя избавишь ты от смерти,
Спасешь ты душу,
Преданную мгле… -
- Как это трогательно!
Умоляет!
Когда ушла его Агнесс!
Отрезаны пути,
Я не вернусь,
Архангел,
Ни к тебе,
Тем паче не вернусь
На небо.
Была царицей ада,
Сгину я в аду… -
- Ты преисподним
Пламенем одета…
И гордо сносишь
Ты напавшую беду.
Но вижу:
Ты страдаешь горько.
Диана,
Я тебя прошу …
Ты знаешь,
Навсегда закрою
Глаза на то,
Что было,
И вовек
Не вспомню происшедшего
С тобою.
И если сердце по Агнесс страдает,
Не думай,
Что тобою не болит оно сейчас,
Поверь,
Я более всего на свете,
Прижать к груди
Хотел, чтоб уберечь, обеих вас… -
- Смешно вдвойне!
Тем паче,
Мой архангел!
Окончен бой,
Ты проиграл.
Я проиграла тоже.
Падший ангел,
Приравнена к тебе,
Первейший из бесплотных сил.
Твой Бог нас приравнял!
За то благодари!
И посмотри ты на себя!
Давно ты никому не нужен,
Ты впал в обман,
И истиной своей
Мы раскусили в сущности тебя.
То, что одним лишь Богом
Ты был на свете жизнь всю увлечен!
Меж тем,
Взывает женщин сердце,
Чтоб мир принадлежал
С мужчиной им вдвоем! -
- Диана… -
- Замолчи!
Я погибаю,
И ты страдай,
Коль хочешь,
Что погибну я,
Что ты не смог сберечь
Меня.
Один останешься
Среди поверженных людей,
Узрев окутану подругу
Властью адской
И дьявола под руку с ней.
Меня тогда уже ты
Не увидишь тоже...
Грудь Дианы поднялась, впуская в себя удавленный воздух преисподней. Черные ресницы догорали, не освещая мрака. Готовилось сердце к последним словам:
- Ушла,
Когда отчаянно трубили,
И ангелов был вой на облаках.
Ты говоришь,
Тебя мы отпадением убили,
Но сам ты виноват.
Ты был и ты сейчас не наш.
И я ушла
К архистратигу власти,
Тому, который
Под ноги мои
Бриллианты мира предлагает
И королевой называет
Жен своих.
И он единственный,
Кто может
Меня завлечь и силой удержать!
Покой мой ночью потревожить,
Мне от него не убежать!
Его я одного
Боготворила и любила,
Тебя я не любила никогда,
Смирись!
Он тот, к кому в оковах сердца
Я предана на вечные века,
Сопротивляться не могу я больше,
Я властью заворожена его,
Покорена.
Приди ко мне,
К тебе взываю,
Мой муж,
Ты дьявол,
Ты мой Князь.
В тиши ночной
Ты, камни разбивая,
Свяжи цепями,
Покори сейчас!
Приди,
Чтоб я смотреть не смела
Прекрасных выше ног твоих,
Чтоб я тобою оробела,
Чтобы сдалась
Для нас двоих.
Чтоб упивались целой ночи
Мы страстью,
Как купались в ней те дни.
Ко мне в ночи
Приди, мой бездны ангел,
Из рук твоих
Корону подари.
Приму железо,
И печали,
И раскаленные угли,
Которые мне плечи обжигали,
Которые меня сожгли.
Приди,
Приму алмазы я Вселенной,
Приму владычества я власть,
Быть может, сделаешь Царицей мира,
Но смерть из рук твоих принять
Мне будет тоже всласть.
Стук сердца Дианы умолк на мгновения. Вдох затаился в груди обжигающими воспоминаниями, вырывающимися наружу и заставляющими бежать мурашки по телу. Эти перекатывающиеся под кожей мышцы и бесшумные шаги…
Властелином греха по преисподней словно передвигался неслышно хищник, ступая лапами по заживо мертвым камням. Его раскалено-золотые глаза горели во тьме, и песочная шкура играла черными овалами пятен.
Как исполинским ягуаром шел по аду хозяин зла. Извивающееся тело блестящей лентой проскальзывало сквозь любые ходы и щели, без страха шагая по узким переходам над самой бездной.
Диана слышала его дыхание, внимая каждому звуку, рождавшемуся из ненасытной утробы.
Зверь поднимался по ступенькам, всходя на балкон над главной адской площадью. Он приблизился к самому краю и задел широкой лапой перила. Неистовый рык, от которого невозможно было укрыться, потряс преисподнюю.
В темноте Диана узрела, как рядом мелькнули кинжалы выточенных белизной клыков. Видением они приблизились к ее шее, желая попробовать ее плоти. Глаза Дианы закрылись, и она медленно и не дыша сползла на темные простыни.
Марина зашла к себе в комнату и закрыла дверь. Ей больше не надо было пить, она и так чувствовала себя неадекватно пьяной. Мозг перебирал одну за другой страшные сцены давно забытой ночи, сердце, заходясь отчаянием, рвалось в укрытие. Дикое чувство потери, ошибки, вины сцеплялось в солнечном сплетении.
Во тьме, не включая люстру, Марина опустилась вниз и привалилась к шкафу, закрывая руками лицо. Через задернутые занавески не проникало даже рассеянного желтого света уличных фонарей. Становилось страшно. Было жутко во мгле вокруг, которая переползала во мглу тела. Не спрятаться от своих ощущений, не включить свет. Мара не могла видеть, как вокруг нее, словно на шабаш, собираются трое демонов, намеревающихся поужинать остатками истерзанной души и ошметками бьющегося сердца. Она откинула голову, утыкаясь затылком в гладкую полировку лака. Внутри был ад.
Преисподняя томилась последними, самыми долгими часами ожидания.
Все приготовления к битве были давно окончены. Время слонялось по стенам, отсчитывая медленные минуты.
Генералы затихли в своих пещерах, настраиваясь на предстоящее и не желая видеть лица друг друга. Сегодня им вновь предстояло превращение из приятелей по бутылкам в соперников перед лицом всемогущего Князя. Варфоломей, тот и вовсе пропал, пообещав своим воинам прийти за два часа до выхода на бранное поле. Поговаривали, что он набирается сил у стальной Жанны. Но у последней были совсем иные планы…
Казимир в гордом одиночестве просматривал материалы штаба, надеясь, что это ему чем-то поможет. Перед битвой с небесным легионом ему всегда было немного не по себе для других, и слишком уж не по себе для себя самого. Младший генерал нервно потрошил усы, предаваясь самым тяжким размышлениям, временами переходившим в радужные надежды или короткий бессвязный полудрем.
Дементия мучила бессонница, он успел за три часа достать и себя, и девушку, которая была рядом, своими бессвязными и бессмысленными репликами и постоянным ворочаньем с бока на бок. Ему тоже не давал покоя завтрашний бой. Развлечения закончились и впереди было редкое и непереносимое для его души дело. Поэтому настроение было кисло, как долька лимона.
Ираклий, в отличие от многих, после бурной ночи, заявился домой где-то около семи утра и сразу направился к себе. Больше до выступления его никто не видел. То ли от слишком хорошо проведенного времени, то ли еще от чего, у него на губах играла лукавая улыбка, но глаза выглядели полностью опустошенными и, похоже, подавленными.
Даже тупой Булат грустил, сам не зная почему, уткнувшись взглядом в стену и беспорядочно закручивая лямочку у ночной рубашки оказавшейся рядом дамы.
Алан всю ночь провел в скитаниях по исписанным за два десятка лет бумагам. Здесь был почерк генералов, его собственный, но чаще всего в загогулинах почерк Дианы – сплошная и неустанная работа стратегов штаба и полевых командиров. Сегодня, не в пример последним двадцати потраченным годам жизни, второй генерал мало пил и много думал, подчас замусоливая одну страницу по несколько раз. Около девяти утра он вышел из своей комнаты в доспехах, серьезный и напряженный, и двинулся к своей армии. На лбу печатью задумчивости лежала морщина, лицо покрывала густая темная щетина, взгляд – ледяной и направлен перед собой.
- Ты здесь? – Самуил обернулся от раздумий и увидел на балконе Леонарда. – Как прошла тусовка?.. – поинтересовался начальник стражи.
- Нормально, спасибо что спросил, - без удовольствия ответил Князь. Его голос звучал ровно и бесстрастно. Темные глаза взглянули на Леонарда. – Нашел, что я вчера просил?..
- Конечно, Князь, - кивнул главный стражник. – Они ждут у тебя в покоях.
- Вот и ладненько.
Князь размеренно, но как-то напряженно зашагал по лестнице.
Алан маршем вошел в зал, где собрались его воины, сдержано и бодро приветствовал всех. Застывший водный взгляд окинул ряды второй адской армии.
- Все в сборе, генерал, - последовала реплика стоящего впереди элитного воина. Видимо, зама военачальника.
- Тогда приступим к делу, - ровным взором одобрил Алан. – Мы выступаем через полтора часа, и я хочу, чтобы все были готовы уже сейчас. Вы знаете, что мне от вас нужно, мои требования всегда одинаковы. Покажите себя по максимуму и выше максимума, докажите оружием, что вы лучшие в аду.
Алан стоял перед своими элитниками лидером, выпрямив спину, блистая позолотой амуниции. С доспехов на груди смотрели на воинов гордыни два широко расставленных раскосых женских глаза – эмблема второй адской армии.
- Будет исполнено, генерал! – услышал он. – Мы порвем легионы и Варфовских недоносков оставим целовать наши задницы!..
- Я это ожидаю увидеть через девяносто минут. Но сегодня это еще не все, что я от вас хочу, - Алан вскинул голову.
- Мы готовы идти за тобой, генерал! – вымолвил старший по армии.
- Сегодня, - дождавшись утвердительного возгласа, продолжил Алан, –перед тем как начать построение и вступить в бой, Князь отдаст еще один приказ. О нем пока не знает никто, даже полевые генералы. Содержание приказа будет таково: найти среди щербин и каменных возвышений цветок образа и подобия Божьего и завладеть им. Я хочу, чтобы вы были первыми, кто его обнаружит. У меня с собой карта, на которой помечены синим наиболее вероятные места его нахождения. Разделитесь и ищите целенаправленно. Для подстраховки направьте несколько демонов на периферию. Вы не имеете права на ошибку. Цветок должен быть сорван моими воинами.
Пальцы Алана, тускло мерцая готическими кольцами, развернули замятый свиток. Он сделал шаг и передал его своему заместителю.
- Тому, кто первым найдет цветок, - проговорил генерал одними губами; его ноздри раздулись, делая выражение неистовым, – будет дана щедрая награда. Двойная ставка сил на целый месяц и самая красивая женщина ада или Земли. Достану сам лично хоть наследную принцессу, на ваш выбор. Это все. Действуйте.
Алан повернулся спиной и под выкрики своего имени, направился из зала сбора в опустевший с вечера тренировочный зал. В последние часы он хотел остаться один с мечом в руках.
Стрелки адских часов приблизились к десяти утра. Князь сидел в своей спальне, смяв под собой простыню и курил в постели. Его глаза смотрели прямо, проходя через зеркала в глубины камней. Губы часто прикладывались к истлевающему бычку. Он расположился вольно, до пояса скрытый одеялом, и светил всеми своими татуировками на голом теле. Позади, притихшие так, что едва не таяли на подушках, ютились две милые девушки-блондинки. Именно таких, решив испробовать перед новой семейной жизнью, Князь приказал разыскать Леонарду, велев еще к тому же, чтобы они были натуральными белокурыми и по-настоящему скромны. Задача выдалась не из легких, но можно было похвалить начальника стражи: перевернув вверх дном все варианты развязной преисподней, он все-таки нашел нужные кандидатуры, вполне миловидные и относительно этого мира добрые. Он понимал, какая перемена грядет для Князя и что означало для всего ада расставание со стервой.
И вот девушки сидели, полчаса назад оставленные Князем, который, казалось, впал в забытье. В его глазах не было сомнений, только черная расползающаяся ядом уверенность. Он знал, что уже достиг победы. Но вожделенная, она теперь не приносила алчного удовлетворения, заставляя проголодаться еще более. Князь ждал, когда ответит Агнесс, и внутри него стала разрастаться ожесточенность. Он чувствовал, как каждый мускул его тела наполняется злобой и что скоро эта злоба сорвет все плотины и будет безраздельно господствовать в нем до полного насыщения. Даже если раньше он испытывал некую симпатию к ангельской деве, сейчас это было рождение всеобъемлющей жажды подавить собой, заставить исчезнуть в собственной непререкаемой воле. Самуил не осознавал, что начинает ненавидеть эту женщину, которой еще вечером лживо клялся в любви, что, окажи она малейшее сопротивление, он уничтожит ее до последней капельки сердца. И никто не знал, какая трагедия ожидала ад, если новая Княгиня откажется выполнять приказание своего Властителя… Растоптанная душа Михаила уже не вызывала жгучего удовольствия. Тело требовало, чтобы страдания, которые окутали планету, продолжались еще и еще, превосходя возможное. Сорвались с цепи желания Князя и тащили его в нескончаемую бездну насилия.
Внезапно из-под двери, противно пища, выбежала мокрица и засеменила по направлению к постели. Девушки увидели, как одним прыжком Самуил слетел с кровати и размазал насекомое по полу. Это было похоже на бросок ягуара. В две секунды он стоял в кожаных брюках и сапогах, поправляя воротник подкольчужной рубахи. Девушки испугались еще больше, когда он взял меч, оставленный вчера в спальне. Колеблясь, они медленно сползли с простыни, не зная, имеют ли право уйти. Впрочем, Князь был слишком занят сборами, чтобы заметить их исчезновение. Через пятнадцать минут он вышел из своего кабинета, закованный в золотую кольчугу, с золотой серьгой в левом ухе и забранными на затылке волосами, и направился к своим армиям.
