сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 76 страниц)
- Они молятся за согрешивших при жизни изо дня в день, и их ангелы-хранители, конечно, первые, кто слышит эти молитвы. Твоя Мария часто молилась о своей давно умершей прабабушке.
- Да, молилась. И что... – Сергей запнулся. – Вика – это…?
- Вика – это Вика. А прабабушка как умерла, так и оказалась в раю. Люди говорили о ней мало справедливого, и это так и дошло до потомков. Ни при чем она тут, вот и все, - сказал Михаил. – Пути Господни неисповедимы, Сережа. Ни тебе, ни мне они неизвестны, - добавил он, видя замешательство ангела.
Сергей моргнул, силясь осмыслить странный переход.
- Мария… У меня же ее отняли, - проговорил Сергей, щурясь. – А когда я был на Земле… Ну, только что… И мы с Самуилом… Ну это… играли в русскую народную игру «догони-меня-кирпич»… В палату зашла медсестра. Знаешь, она мне жутко напомнила одну…
- Не предполагал, что жутко. Это Маша, практикантка.
- Чего ты сказал? Это была Мария?.. Моя подопечная? Но как это возможно?..
- Собственной персоной. Ну, не делай такое лицо, у нас случается всякое.
- Я помню, когда я еще был ее ангелом, - произнес Сергей, – она проходила практику в больнице, пока не бросила училище из-за проблем дома и не пошла работать. Я был с рядом в день, когда дети сильно плакали. Маша зашла в палату и пыталась успокоить ребенка, но это не удавалось. Тогда она его пе… - Сергей подавился.
- Перекрестила ребенка, и ребенок умер, - закончил Михаил. – Врожденная патология, и крестное знамение было тут ни при чем, как бы ни мучила себя Мария: неужели из-за креста?.. Нет, она так и не поверила, что это могло причинить вред.
- Нет, я не могу… - Сергей закрыл лицо ладонями.
- Доигрываешься иногда с потоками времени, - рассмеялся Михаил. – Но ты не страдай. И три тысячи лет в раю, и два месяца в аду и сорок лет на Земле – всё этапы твоей жизни. И это время, между прочим, высчитано не секундами, а пережитым смыслом.
- Ты меня довел, я не могу… - Сергей страдальчески исказил лицо.
- Есть сила, которая мощнее времени, - Михаил оставался спокоен. – И она исправляет сделанное и перечерчивает предначертанное. Как выкройку или фреску… Я не управляю временем, Сережа. Я лишь работаю с потоками по поручению Бога.
- Да, я так и думал… - вытянул из себя Сергей.
- Кстати, ты в каком году у нас умер?
- Я? В 20... Мне как раз было сорок, а я родился сразу по окончании «оттепели»… Ну, зима была… теплая такая… А что?
- Нет, ничего, - помотал головой Михаил. – Просто сдается мне, что сейчас август 19... Многострадальная Россия, кажется, опять в процессе перестройки. Ломает страну бедную, не сломает ли?..
В зрачках Михаила вспыхнула белоснежная искра. Сергей отшатнулся. Далекие глаза архангела смотрели светом. Страшным и желанным.
- Слушай, а по собственному желанию от тебя никак?.. – спросил ангел.
- А что, хочешь? – усмехнулся Михаил.
- Куда уж теперь… - сглотнул слюну Сергей. Он встряхнул головой. Архангел ответил на его улыбку. – Вообще-то я очень соскучился по работе.
- Ты можешь возобновить ее в любое время, - сказал Михаил.
- Да? Спасибо, это здорово.
- Не за что, я-то тут причем? Это закон неба. Ты, кстати, уже выбрал душу?
- Да, пока торчал девять месяцев в переходной, с половиной душ перезнакомился. Есть у меня на примете одна… У нас возникла взаимная симпатия. Она, по-моему, такая же беспокойная, как и я.
Губы Михаила затеплились.
- Девушка? – спросил он.
- Да. Теперь только девушки, - отозвался Сергей.
Глава 43
Вечерело.
В уголке старшего архангела, переливаясь всеми цветами радуги, плескался фонтан. Сквозь успокаивающий шум воды и тихое общение белок слышалась оживленная беседа. На траве стоял архангел Гавриил, хандра которого улетучилась, как дым от догоревшей спички, перед ним улыбался Сергей, поминутно щурясь и кивая в ответ. За письменным столом устроилась Агнесс. Она была в боевой форме и сосредоточенно работала с бумагами, что-то записывая длинным кремовым пером. Ее ресницы были опущены, а губы мерцали розоватым блеском.
- Скажи мне, Агни, - позвал ее архистратиг вдохновения.
- Да, Габри? – Агнесс подняла бирюзовые глаза.
- Почему ты зовешься первой помощницей архангела Михаила, когда других у него и в помине нет? – спросил Габри.
- Ты же знаешь, что были, - улыбнулась Агнесс.
- Просто на этой работе никто долго не задерживается, - в воздухе прозвучал приятный спокойный голос. Волной тепла в уголок зашел Михаил. – И это понятно: платят мало, работать надо много, больничных и отпусков не предусмотрено, перерыва на обед тоже нет. Вдобавок ко всему начальник зануда. Был бы он хотя бы блондин с голубыми глазами, как вон Сергей, тогда его можно было бы еще потерпеть, а так – просто невыносимо.
- Ты ошибаешься, Михаил, я нестерпим, - отозвался Сергей. – Меня терпит только Вика, и то, по-моему, с большим трудом…
- Ну Агни же терпит! – воскликнул Габри.
- Исключения, Габри, только подтверждают правила, - резонно заметил Михаил.
- Значит, бонусы хорошие есть, если все-таки терпят, - подала голос Агнесс. Михаил увидел, что она не дарит взгляда, но на губах ее играет светящаяся улыбка.
- Кстати, я хочу поздравить тебя и меня! – огласил Габри. – Ты гениален в своей дальновидности, Миша!
- В чем это выразилось? – поинтересовался первый архангел.
- Сергей – это готовая муза! Я бы сказал: наиготовейшая из всех готовых муз! – живо проговорил Габри. – У него потрясающая фантазия, а стиль и язык просто великолепны! Я зачитался планами искушений! Это просто конфетка! – архангел сложил пальцы горстью и смачно чмокнул их губами.
Сергей смутился. Брови Михаила нахмурились.
- Габри, ты разбирай, когда речь идет о людях. Это не игра и не книжный сюжет, - произнес Михаил.
Сергей сник. Похоже, разрешения на план можно было не ждать.
- Одно другому не мешает! – возразил Гавриил.
- Всему должны быть границы, Габри, - молвил старший брат.
- Творчество отодвигает любые границы! – с достоинством заявил Габри.
- Только не границы дозволенного.
- Ты чего, а?.. – не понял младший брат. – У тебя что, плохое настроение, да?.. Это не означает, что можно портить его другим!
Губы Габри надулись, как у обиженного ребенка. Начальник муз сложил руки на груди и отвернулся.
- Габри, ну что ты, - смягчил тон Михаил.
- Я тут для него стараюсь, выматываюсь, понимаете ли, а он приходит и заявляет: всё, всем по углам, картины в рамки, хомут на шею!.. – быстро пробормотал Габри.
- Гаврюша, я не имел в виду ничего так…
- Ты всегда так говоришь, а на самом деле потом выясняется, что ты говоришь совсем не это!.. Нет, вы подумайте… Если бы я ему хоть раз что-то не то сделал!.. Хоть бы слово сказал обидное или еще чего такое!.. Вот засвидетельствуй, Агни, я когда-нибудь позволил себе его задеть? – Габри мимо брата обратился к Агнесс.
- Что ты?.. Я такого не припомню, - безмятежно пожала плечами помощница.
Михаил с неслышным вздохом покачал головой.
- Гаврюся, ну извини, я не хотел тебя обидеть. Был не прав, прости. Простишь?.. – Михаил взял его за плечо, заглядывая в светлые, как весеннее небо, глаза. Габри перевел на него чистый, словно ручей, взгляд. Его ресницы подрагивали, сам он едва удерживался от хохота.
- Ха, опять купился! – воскликнул Габри весело. – Забыл, что ангелы не обижаются?..
- Они только дуются! – Михаил шлепнул развевающуюся на ветру прядь светлых волос.
Сергей улыбнулся. Его взор остановился на Агнесс. Она ровняла увесистую стопку бумаг. Все это она написала за то время, как он говорил с Гавриилом.
- Но что с тобой? Ты какой-то совсем грустный! – озаботился Габри.
- Все хорошо. Просто думал много… - устало поправил сбившиеся волосы Михаил.
- Думать – это хорошо! Но нельзя думать слишком много! Это вредно! – сказал Габри.
- Да, я знаю. Впрочем, тут такие головоломки задают, что приходится напрячься, - Михаил взглянул на Сергея. – И это полезно.
- Каков вердикт? – с надеждой вопросил Сергей.
- Тебе дано разрешение, Сережа. С этого дня твоя ответственность – моя ответственность. Действуй, на то воля Божья. Ты был прав, молодец.
- Спасибо! – Сергей сразу оживился и заметно повеселел.
- Тебе спасибо. Ты заставляешь меня заново взвесить многие вещи, - ответил архангел. В его глазах зажглась теплая улыбка. – Скажи, Серега, тебе в жизни кто-нибудь отказывал?..
- Да, - кивнул Сергей. – Виолетта отказалась знакомиться со мной на Земле. Впрочем, потом у нас все сложилось, - он улыбнулся.
- Из любого правила… - протянул Михаил. – Ладно, я тебя итак достаточно задержал. Лети, с Богом, сынок, - он прикоснулся к руке ангела.
- У меня к тебе еще одна просьба касательно моей подопечной, - припомнил Сергей. – Ты не мог бы… Как-нибудь скоро прилететь к ней и просто… коснуться ее крылом? Я верю, это сыграет свою роль.
Взгляд Михаила был долгим.
- Почему так?.. – молвил он. – На небе есть и другие силы…
- Просто… я прошу тебя. А ты опасаешься, что это будет навечно?..
- Нет… Нет, конечно, не опасаюсь, - Михаил склонил голову. – Хорошо, я сделаю, - его улыбка была знаком прощаться.
- Спасибо тебе, - проговорил Сергей. – До встречи всем.
Он растворился в воздухе, умиротворенный и сосредоточенный. Михаил посмотрел ангелу вслед. Его глаза посерьезнели, а губы плотно сжались.
- Точно перенапрягся! – решил Габри. – Но ничего, я знаю, что тебя развеселит!
- Что? – Михаил с опаской посмотрел на брата.
- У меня есть для тебя подарок! Да, Агни? Слава Богу, я успел его закончить до введения планового распределения, ой ну да не о нем сейчас речь! – Габри махнул рукой. – Агни!
- Гаврюша сделал орешник для белок, как ты просил, - объяснила Агнесс.
- Правда? – поднял брови Михаил. – Так показывай, чего же ты ждешь!..
- Момент!
Габри подошел к пальме, на которой скакали пушистые зверьки и приподнял запястье. Под его ладонью, покрывая экзотическое дерево, заструилась шелковая ткань. Габри отдернул занавесь, и перед ангелами раскинулось большое дерево с золотистыми ветками и зелеными бархатными листиками, словно покрытыми изморозью. Там и здесь на нем виднелись расписанные хохломой орехи.
- Здорово, - искренне обрадовался Михаил. – Спасибо, Габри, я в восторге.
- Это еще не все! – остановил его Гавриил. – У нас есть еще один сюрприз, для которого понадобится доброволец. Прошу Вас, леди, - архангел муз снял с ветки пушистую белочку. – Как зовут? – спросил он у Агнесс.
- Шерстинка, - ответила первая помощница. Она отложила в сторону бумаги и смотрела за происходящим, подпирая подбородок руками.
- Отлично! Какое оригинальное имя! Поаплодируем архангелу, придумавшему такое редкое наименование! – обратился к аудитории Габри.
- Не дошла моя фантазия до Тузика, - покачал головой Михаил.
- Мисс Шерстинка! Я попрошу Вас испробовать этот разрисованный в прекрасном русском стиле, слегка разбавленном восточными мотивами, орех и убедиться, что он не только красив, но и полезен, и вкусен! – Габри сорвал орешек и протянул его белочке.
Шерстинка обнюхала лакомство, а затем взяла его двумя лапками и откусила. В следующую секунду на траву полетели два белых кусочка. Это были зубы белки.
Агнесс проследила за тем, как вытягивается лицо Михаила. Его глаза порывом ветра устремились на младшего брата.
- Зачем ты это сделал?! Только не надо говорить, что случайно! – выпалил первый архангел.
Габри прыснул от смеха.
- Что смешного, я не понимаю?! – вознегодовал Михаил, глядя на круглые глаза покалеченной белки.
- Клюнул! – сквозь смех произнес Габри. – Это же шутка, смотри! – при его прикосновении Шерстинка раскрыла рот в двузубой голливудской улыбке. – Как мы тебя провели! Иди, милая! – он выпустил белку на дерево. – В действительности орехи мягкие, как сахарная вата! Можешь сам поесть!
- Попробую на досуге, - Михаил опустил лицо, стоически и почти обреченно качнув головой.
- Ладно, мне пора, пока-пока! – Габри налетел на Мишу, расцеловывая его в обе щеки. – Пока, Михаил! Пока, Агнесс! Я еще вернусь! – он и растворился, оставив за собой переливы разлившегося в луже масла.
- Знаешь, я не удивлюсь, если, когда вылечу под звуки труб Апокалипсиса на середину неба, вдруг окажется, что это очередная шутка Габри, - сказал Михаил, глядя вдаль.
- Надеюсь, до этого не дойдет, - улыбнулась Агнесс. Она поднялась из-за стола и подошла к архангелу. – Я закончила составление программ.
- Спасибо тебе, птенчик, - поблагодарил Михаил, беря ее руку. – Прости, что сбросил на тебя всю работу.
- Ничего, ты же был занят, - отозвалась Агнесс. – Ты выглядишь таким уставшим.
- Да, есть немного…
- Это из-за Сергея?
- Нет, он тут ни при чем. Он у нас умница, работает парень. Пойдем присядем, - предложил Михаил. Он довел Агнесс до скамеечки, и они устроились рядом.
- Тогда что такое? – спросила Агнесс. Она сидела совсем близко, вплотную, касаясь коленом его колена. Ее рука ласково обняла шею архангела, скользнув в его волосы.
- Эта ситуация вся… Опять все на ножах. И резь в сердце.
- Ты из-за Сэма переживаешь?.. – молвила Агнесс, вглядываясь в глубину ставших почти черными глаз.
- Да. Сегодняшняя встреча с ним не идет из головы. Знаешь, уже столько тысяч лет отмотало, а сегодня утром все краски опять ожили. Вспомнилось, как мы были лучшими друзьями, как детьми сидели на облаке и делились самым сокровенным. Мечтали вместе, вместе росли, вместе влюблялись… Впрочем, что я тебе объясняю?.. Ты сама потеряла в его лице не меньше, чем я. И в лице Дианы тоже.
Глаза Агнесс грустно заблестели. Михаил взял ее запястье, гладя изящные пальцы.
- Интересно, как она сейчас? – проговорила Агнесс, следя за струями воды. – Она все еще говорит с тобой иногда?..
- Случается, - отозвался Михаил.
- И что?..
- Что от тебя скрывать? Плохо. Хотя, надо сказать, что она и обращается-то ко мне исключительно, когда ей плохо. Думает, наверное, что я не слышу ее оттуда, из ада, иначе не стала бы выкладывать все, что на сердце и сыпать проклятиями на меня, и на него…
На кого: на него, уточнять было не надо. Агнесс напрягла лицо. Стены преисподней не были помехой Михаилу, чтобы услышать голос ее сестры. А скольким еще молитвам и стенаниям внимает он каждую минуту, сколько прикосновений чувствует от людей, которые притрагиваются к его образу. И ни одно не остается без ответа. Агнесс не могла даже представить, как это.
- Он ее обижает? – вымолвила она.
- Обижает, - произнес Михаил. – И очень сильно.
- Надеюсь, он не сделает ей ничего…
- Я тоже на это надеюсь. Хочу верить, что его еще что-то сдерживает. Самое ужасное, что если он решит размазать ее о стену, я ничем не смогу ей помочь. Зная Диану, я думаю, она скорее согласится умереть, чем прибегнуть к моей защите. Она полностью отдала себя в его власть, и он может поступать с ней, как захочет.
- Ужас… - Агнесс прикрыла глаза ладонью. – Думаешь, он ее до сих пор любит?..
- Я не знаю, какие чувства остаются в глубине души Самуила. Ясно одно: сверху, над этой глубиной, лежат совсем иные мотивы, и он привык поступать по своим прихотям, а не по любви. Если Диаша сумеет найти в нем искорку той самой нежности к себе, я буду только счастлив, - ответил Михаил. – Ты помнишь, как мы, когда были подростками, играли все вместе?.. – он понизил голос, обнимая глазами рассыпавшиеся пряди светлых волос. – Как Габри с Вархом изумляли своими выдумками воображение, Ур вспыхивал факелом, мы с Сэмом терялись вдвоем в своих чувствах, а вы с Диашей секретничали у любимого озера?..
- Да… Беззаботное было время, - вспоминая, промолвила Агнесс.
- Помню, как мы с Сэмом разглагольствовали на высокие темы, пытаясь угадать свое призвание. Как сидели в обнимку под звездами, а потом делились своими вопросами про вас с Дианой и старались выяснить, что же нам делать со всем этим…
- Совещание двух лагерей: ты и Сэм, я и Ди, - улыбнулась воспоминаниям Агнесс. – Такие серьезные переговоры у вас шли …
- Конечно: одна голова хорошо, но если она не знает, как быть, без второй точно не обойтись, - сказал Михаил, играя лучами заходящего солнца на ресницах. – Как-то раз Сэм прилетел ко мне с фиолетовым цветочком в руках и, краснея, как помидор, и запинаясь, рассказал, что его подарила ему ты в знак своей дружбы. Мне в то время еще никто цветочков не дарил, и я ужасно переживал поэтому…
- Переживал? Почему? – спросила Агнесс.
- Я думал, что раз Сэму сделали подарок в знак дружбы, значит, и мне Диана должна такой сделать, если считает меня своим другом. А если нет, то я и не друг ей вовсе.
- Я и не знала, - усмехнулась Агнесс. Она убрала волосы за ухо. – Это, наверное, отразилось на твоих последующих отношениях с женщинами.
- Где-то я это уже слышал, - заметил Михаил. – Да, ты права: у меня до сих пор кошмарные комплексы и дикие трудности в общении.
Агнесс тихонько засмеялась. Между ними повисла пауза.
