Текст книги "АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Глава 26

В Ковров мне скататься было очень интересно, причем по двум причинам. Я – а смысле Федька – раньше никогда в других городах, кроме Москвы и не был, а я «еще не перерожденный» даже примерно не представлял, как живет сейчас народ в «провинции». Так что я предложение господина Салтыкова принял сразу, точнее, лишь для вида повыпендриваясь. А отец давно уже привык, что я время от времени куда-то с господином Салтыковым уезжаю и обратно домой с деньгами возвращаюсь, так что у него вообще ни малейших поводов возражать против моих путешествий не было: он мечтал все же «построить свой дом», и мои все возрастающие заработки реализацию такой мечты быстро приближали. Так что единственное, что я не учел, так это Василий Михайлович, произнося слово «завтра», имел в виду уже быть завтра в Коврове, а выезжать нужно было на ночном поезде. Но так как у меня все еще каникулы продолжались, большой проблемы и это не составило… проблемой было лишь то, что в Ковров этот поезд приезжал в два часа ночи.

Не очень большой: господин Салтыков с собой взял еду какую-то (не выпендриваясь особо, он заказал в своей же… то есть в моей уже лапшичной несколько бутербродов), и мы почти всю дорогу до Коврова просто разговаривали: спать тут было и неудобно, и бессмысленно. А так как билеты он взял в вагон первого класса, то как раз удобства все же были достаточными. И за разговорами я еще много интересного узнал, но главным было то, что как раз по производству у него ко мне вопросов вообще не было. Впрочем, мы больше о другом говорили, например, о выстроенной на Козихе школе, той самой, в которую теперь просилась директором Ольга Петровна. А ведь я ее действительно не уговаривал стать директором, и даже про то, что компания Салтыкова там школу строит, не говорил. Ей не говорил…

Но в основном, конечно, разговоры шли про ковровский завод… про два ковровских завода компании, и о школе мы только мельком вспомнили, когда я выразил «свое личное мнение», что рабочим стоит обеспечить и обучение для их детей. Когда Василий Михайлович пожаловался, что с рабочими для заводов большие проблемы: их очень непросто найти. Ну да, городишко маленький, там рабочих найти практически невозможно, а заинтересовать «иногородних» в переезде во все же «дыру» было весьма непросто. Даже при том, что город уж точно чем-чем, а именно «дырой» не был. И, собственно, это и стало основной целью моего визита в Ковров: господин Салтыков страстно возжелал, чтобы я лично там все осмотрел и рассказал, что там сделано «не так». Чтобы именно я это рассказал: в Электростали-то сразу после того, как там применили именно «мою» методику набора рабочих, с рабсилой проблемы-то и вовсе закончились. Однако и сам Василий Михайлович прекрасно понимал, что Электросталь и Ковров друг от друга очень сильно отличаются, и основное отличие заключается в расстоянии до Москвы. Точнее даже, в «транспортной доступности»: работяга московский мог в выходной лично прокатиться в новый городок и самостоятельно обстановку оценить, а вот в Ковров даже из Владимира (который и сам не был «промышленным центром» и где рабочие тоже толпами не бродили) доехать было дорого и не особо просто. А если из Нижнего Новгорода рабочих сманивать, но проблемы становилось в разы больше, чем их из Москвы нанимать: поезд от Коврова туда шел больше времени, чем до Москвы, и почему-то расписание было куда как менее удобное. Так что картина вроде выглядела очень печально: заводы уже есть, а вот работать на них некому…

Точнее, рабочих было просто очень мало, но все же оба завода уже заработали. Но я все же так и не понял, в чем проблема – да и, откровенно говоря, понять было именно за время этих разговоров почти невозможно: последние пару часов поездки мы оба просто героически боролись со сном и мысли просто в голове если и возникали, то тут же прятались по тайным уголкам. Так что я и не напрягался особо, решив, что «утром на свежую голову снова попробую в ситуации разобраться». И очень обрадовался, когда поезд, наконец, остановился у ковровского вокзала.

На вокзале нас уже встречали, причем встретили аж с автомобилем – и тут де повезли в какую-то гостиницу. И я еще удивился, что в очень провинциальном городе такие неплохие гостиницы водятся, хотя лично мне комнатушку предоставили самую что ни на есть задрипанную: метров восемь площадью, там одна кровать стояла железная, а из «удобств»… все удобства. Как мне сказал служитель, а конце коридора имелись. Но все же имелись: и унитаз там стоял нормальный, а раковина с краном была, и даже небольшое зеркало над краном висело. Но основным символом «удобств» были чугунные батареи в номере, так что спать я лег в тепле и уюте, причем в отдельном номере. И проснулся аж часов в десять…

Не сам проснулся, все же дальние путешествия по нынешним железным дорогам – дело очень утомительное, и я на самом деле сильно устал. Так что меня разбудил опять тот же гостиничный служитель – и через пятнадцать минут я встретил господина Салтыкова в небольшой столовой. Правда, меня даже спрашивать не стали, что я хочу получить на завтрак, дали обычную яичницу с беконом и стакан чая с сахаром. Вот только хлеб был не просто пшеничный, на стол подали жаренные бутерброды с сыром, так что наелся я от пуза. Быстро наелся: Василий Михайлович меня все время подгонял, так что пришлось немного поспешить, так что еще через пятнадцать минут мы «пошли обозревать окрестности». То есть господин Салтыков в сопровождении друз каких-то граждан пошел в одну сторону, а я – в сопровождении довольно молодого парня, который представился как «электрический инженер Плотников», – в другую. И до меня дошло, что гостиница эта к городу вообще отношения не имела: она разместилась непосредственно напротив проходной завода. Одного их заводов, как мне пояснил Сергей Иванович Плотников, механического.

Сергей Иванович мне сказал еще, что именно он «первым начал экскурсию» потому, что заводская электростанция сейчас «достраивалась», и вот как раз на электростанции с рабочими было совсем кисло. Точнее, рабочие для действующего турбогенератора на станции были, а вот для двух новых, монтаж которых уже заканчивался, их было просто неоткуда взять. И меня «порадовал» энтузиазм инженеров компании братьев Салтыковых: они разработали (причем, как мне кажется, неплохо – но я все же в энергетике не специалист) проект «просто шикарной» электростанции с заказанным в США турбогенератором мощностью почти в девять мегаватт, а вот подумать над тем, кто американскую технику обслуживать будет, они, похоже, вообще не собирались. У меня вообще сложилось мнение, что эти инженеры (в большинстве своем все же еще только студенты) в принципе думали задницами, но я это мнение уже настоящему инженеру Плотникову озвучивать не стал: он и сам думал точно так же. И причина наше «единодушия» заключалась в том, что из Америки привезли турбину с генератором, а все остальное (включая котлы) они решили отечественное ставить – так вот котлы под рабочее давление на двадцать две атмосферы завод еще «делал», и когда они живьем появятся на электростанции, этого вообще никто не знал…

Впрочем, разговоры с Плотниковым (и демонстрация «достижений» закончились уже к полудню, а затем меня передали, как эстафетную палочку, какому-то мастеру с механического завода и тот уже мне цеха показал. Четыре цехах, из которых работа пока только в двух какая-то проводилась, да и то в одном всего человек пять работало (а «по норме», как мне этот мужик сказал, там почти сотня рабочих трудиться должна. Но – не удалось пока рабочих на завод нанять, и лично меня это сильно опечалило: оказывается, завод выпускал в день около двух десятков пистолетов «ТТ», в смысле «ПТ». А еще один «пистолет» там пока вообще не производился, хотя вроде бы все для производства готово было. Там в одном простаивающем цеху даже два пресса гидравлических стояли, мощностью по семь тысяч пудов…

Но самая великая грусть меня обуяла, когда меня (уже после четырех часов вечера) свозили на второй завод, который располагался километрах в трех от первого, вообще посреди небольшого леса. На заводе работало уже три десятка человек, но это были большей частью грузчики и «истопники», а завод-то считался «химическим»! Не совсем химическим, на нем еще стояли две роторно-конвейерные линии для производства патронов, но именно что «стояли», а работала на заводе единственная установка. Очень интересная, мне инженер-химик с этого завода сказал, что ее придумал «лично Дмитрий Михайлович». Ну да, придумал, сразу после того придумал, как я ему рассказал о том, что ее придумал немец по фамилии Габер. И сказал, что этот немец придумал «не так»…

Однако то, что я практически весь четверг гулял по заводам, меня ни на какие мысли не навели: я ведь мало что в производстве понимал. То есть как самому сделать какую-то железяку, я знал (за что спасибо Федьке и очень настойчивому в плане обучения подмастерьев Макару Савельевичу), а вот как наладить производственный процесс по выпуску чего угодно на конвейере – у меня об этом ни малейшего понятия не было. Да и желания понимать это ниоткуда не возникло, так что вечером на вопрос Василия Михайловича я ответил, что «пока смотрю». А в пятницу я пошел смотреть уже не заводы, с ними мне и так все понятно стало. В смысле, что я там точно ничего посоветовать не смогу, а вот почему народ на заводы наниматься не хочет, было непонятно совершенно. И я подумал, что возможно причина кроется в том, что условия рабочим далеко не лучшие обеспечиваются: Так что я пошел бродить по «рабочему городку», и на это вообще весь день потратил. И вывод, который я сделал, гласил: в России вообще никто таких хороших условий рабочим не предоставляет.

Для «настоящих рабочих» в городке уже было выстроено с десяток неплохих домов, трехэтажных, на три подъезда, и в каждом таком подъезде на этаже было по две очень неплохих квартиры: две большие комнаты (метров по двадцать пять), одна комнатка-чуланчик метров в десять (в ней окна на улицу не было, а только окно в соседнюю комнату сверху), кухня метров в двенадцать, маленький чуланчик метра в четыре с входом их кухни как раз. В квартире имелся водопровод и ватерклозет, отопление «центральное» – ну что еще современному работяге для счастья-то надо? Но по каким-то таинственным причинам пока что из ста восьмидесяти квартир заполнены рабочими было меньше полусотни.

А рабочие с железнодорожного завода с удовольствием бы такую квартиру сняли, но, понятное дело, компания Салтыкова квартиры сдавать посторонним и не собиралась, а вот с этого железнодорожного рабочие переходить на «механический завод» категорически не хотели, а на завод «химический» их и не приглашали, там иные навыки и умения требовались. Какие конкретно – мне пока никто не рассказал, и для выяснения «корня проблем» я как раз в отдел кадров и направился.

Не сразу направился, а когда осматривать «жилой сектор» закончил, то есть перед самым обедом. Но задать вопросы смог только уже после обеда: до него со мной в отделе кадров просто никто и разговаривать не захотел. Но во время обеда я сумел отловить Василия Михайловича, он со мной в кадры зашел, очень вежливо на кадровиков наорал (даже голос не повысив и ни одного бранного слова не произнес) – и на мои вопросы я получил исчерпывающие ответы.

«Игра в вопросы и ответы» затянулась часов до восьми, даже слегка подольше, но господин Салтыков кадровиков предупредил:

– Вы ответите на все Федькины вопросы, и отвечать будете до тех пор, пока он сам не скажет, что все понял и у него вопросов больше нет. И я надеюсь, что вы ему дадите исчерпывающие ответы, потому что нам не нужны работники, которые не в состоянии ответить на вопросы ученика реального училища…

А за ужином (очень поздним по нынешним временам, мы сели за стол уже после девяти, хотя сейчас для «чистых господ» время ужина было около семи вечера) он мне задал один вопрос:

– Ты разобрался с тем, что тут делается не так?

– Точно не уверен, но, думается, пару полезных советов я вам дать смогу.

– Вот и отлично, но дашь мне эти советы завтра, когда домой поедем, сейчас я устал слишком, чтобы еще и тебя выслушивать…

Я было рыпнулся ему за завтраком свои выводы изложить, но он на меря просто рявкнул и велел «заткнуться, пока поезд не тронется». А вот когда мы в поезд все же сели и он неторопливо поехал в сторону Москвы, Василий Михайлович начал уже задавать свои вопросы, хотя и не совсем такие, какие я ожидал:

– Ну как тебе завод, понравился?

– Наверное, он не итак уж и плох, но точнее не отвечу: на механическом я больше подовины станков просто не опознал.

– А как тебе электростанция наша?

– А матом можно? Просто я не знаю, как по-иному назвать тех, кто к турбинам котлы правильные не купил.

– Можешь и называть «уважаемый господин Салтыков». Я потратил на турбину с генератором всю выручку американскую за год, на котлы у нас денег не хватило, а сормовцы обещали плату за них взять когда котлы уже сделаю.

– То есть бесплатно, я так понимаю? Ведь они их никогда, как я понял, не сделают, так что им платить и вовсе не нужно будет…

– Дурак ты, Федька! Таких котлов в России раньше вообще никто не выделывал, да и не в России всего две компании на такое производство способны. Потому и цену дерут безбожную, а в Сормово просто инженеры знакомые, они с меня пока что денег взяли только на металл, но и предупредили, что делать будут небыстро, им же нужно еще и самим обучиться такое выделывать.

– Ну да, они учатся, а у вас электростанция просто для красоты стоять будет.

– Не так уж и для красоты, мы станцию пустим с другими котлами уже весной. И выдаст она поначалу всего меньше трех тысяч киловатт… да и те никому не нужны будут, если рабочих на завод не найдем.

– Ну да, с кадровиками нынешними вы рабочих еще пару лет выискивать станете без малейшего успеха.

– Думаешь, их гнать нужно и новых набирать?

– Не нужно их гнать, да и новые, причем любые, лучше работать не станут. Они не виноваты в том, что неверно поступают. Вот кто у вас тут в кадрах-то сидит? Я думаю, что те две тетки разве что гимназию закончили…

– А тебе институтских подавай, так?

– Мне пока что никакие тетки не нужны, мал еще. Но дело тут вообще не в тетках: нынешние просто не понимают, как человек рабочий живет, чем дышит, к чему стремится. Но это не только здесь, в Электростали поначалу почти все такие же были, кроме, разве что, Варвары этой… отчество забыл.

– Я понял, о ком ты.

– Ну так вот: они верно решили, что нудный нам рабочий читать умеет и газеты порой почитывает, однако просто объявления в них давать о том, что заводу срочно требуются высококлассные работяги – глупость неимоверная.

– Пояснить можешь?

– Легко! Рабочий газетку, объявление это прочитает и что сделает? Он газетку сомнет хорошенько и задницу этой газеткой подотрет. Потому как хороший рабочий знает: он везде требуется, а объявление-то маленькое, в нем не написано, как хорошо у вас на заводах рабочим живется. А приехать посмотреть рабочий это не может…

– Предлагаешь большие объявления размещать?

– Большие тоже делу не помогут: рабочий объявление-то прочет разве что перед тем, как газетку для определенных целей смять, и на большое ему времени прочесть не хватит.

– И что делать?

– Маленькое объявление не годится, больше тоже не годится…

– Газеты рабочим вообще малоинтересны, а вот письма он читает и перечитывает. Потому как письма ему пишет только знакомый, и не любой знакомый, а с кем он в какой-то дружбе или в родстве.

– Предлагаешь тем, кого на работу взять хотим, письма писать? А как мы вообще узнаем, что где-то какой-то умелый рабочий живет?

– Да нет же! Нам еще часов пять ехать, куда вы спешите-то? Успеете и меня выслушать до конца, и вопросы свои задать, и обдумать сказанное. Я предлагаю открыть на заводе реферальную программу.

– Ты специально слова непонятные используешь?

– Нет, по привычке. Слово английское, означает «ссылочную», то есть кто-то на кого-то ссылается. Так вот, объявите, что если кто из рабочих знакомого пригласит и тот нам для работы сгодится, то через три месяца после того, как этот новый рабочий у нас проработает, тому, кто его к нам позвал, вы заплатите… скажем, половину месячного оклада новичка. Просто за то, что он еще одного хорошего рабочего к нам сосватал. Десяток пригласит – пусть десять половинок оклада получит, но если приглашенный окажется плохим, то никому ничего платить мы не станем.

– И зачем?

– А затем, что каждый… ну, почти каждый подумает: ага, тут деньги просто так дают! И напишет письма всем знакомым, кто работать умеет: приезжайте к нам, тут хорошо. И подробно распишет все хорошее. Ну а кадровики приехавших проверят, это они уж делать научились – и будет вам счастье.

– Думаешь, что так всех мастеров России мы у себя соберем? Да и у многих и знакомых среди именно мастеров нет.

– А еще нужна другая программа, назовем ее программой наставничества. Если мастер и просто неплохого рабочего другого мастера подготовит, то ему за это – и тоже после трех месяцев работы нового мастера – тоже такое же вознаграждение компания заплатит. И я снова поспорить готов, на червонец: каждый рабочий с наших заводов по десятку писем с приглашениями за неделю отошлет, и мастерам, если среди его знакомых такие имеются, и просто рабочим нерукожопым, которых они будут потом яростно готовить. Причем последних к нам на самом деле очень много приедет, потому как наши-то мастера – я по Савельевичу сужу – уверен, что обучить ему пяток учеников большого труда не составит. Правда, куда таких учеников селить…

– Как куда? Ты что, в казармы заводские не заходил?

– Какие еще казармы? Я только дома с квартирами посмотрел, а других и не увидел.

– Там шесть домов с квартирами, а еще четыре – это казармы. Но тоже неплохие, там и сортиры нормальные, и все остальное – только не для каждой комнатушки, а по паре на этаж.

– Ясно, да, их я не увидел. Но так даже проще: всех, кто на испытательный срок на завод берется, даже мастеров, в такие комнатушки и селите, а квартиры им обещайте уж после того, как их окончательно на работу наймете. Они так и стараться даже сильнее станут, работать лучше…

– Чувствую, что разбалую я тебя, но удержаться не могу. Значит так, ты мне к понедельнику все, что сказал, в письменном виде принеси, а я тебе за каждого рабочего, что по твоему предложению на ковровские заводы наймем, по червонцу лично выдам. За мастера по червонцы, а за ученика и трояка тебе хватит, а доплату получить, когда ученик сам мастером станет. Но учти: программа эта, то есть премии тебе будут выдаваться, не все время, а лишь до конца лета. И только по механическому и химическому заводам, а вот что с электростанцией делать…

– По электростанции могу вообще бесплатный совет дать…

– Бесплатный? Что-то на тебя не похоже…

– Я за советы свои беру ровно столько, сколько они стоят. Я тут статистику посмотрел, по населению России, и много интересного в ней откопал. В частности, откопал, что в Америку только за последние лет десять полмиллиона человек из России уехало. И вот если уже в Америке поискать наших соотечественников среди работников электростанций, да их сманить…

– Рассказывай, как оттуда нам народ сманивать.

– Я же сказал: совет бесплатный. Знал бы как это проделать, то и цену бы назвал… соответствующую, а так… язык-то – он без костей.

– Понятно… Ладно, пес с ними, с американскими работягами, сами что-нибудь придумаем. В любом случае котлы сормовские раньше лета готовы не будут, а с паровозными мы и с железной дороги кочегаров наберем.

– А откуда у вас паровозные котлы? Покупать их ради того, чтобы турбина просто бесплатно крутилась… там же давление никакое!

– Двенадцать атмосфер, турбина треть мощности и на таком все же даст. А котлы мы не покупаем и не собираемся даже, просто выкупили пару десятков мертвых паровозов у железных дорог на металл. Конечно, ты опять прав: гонять такие котлы на электростанции – дело, мягко говоря… но Дмитрию на химзавод его электричество нужно как можно скорее, так что… У тебя еще что по заводам есть что сказать? Нет? Жалко, что соплив ты еще, с тобой и не выпить. Я коньяк захватил, настоящий, не шустовский, но одному его пить – дело вообще последнее.

– А зачем пить-то? Вроде праздновать еще рано…

– С расстройства, Федька, с расстройства. Мы-то раньше договорились вроде с фабрикой Треумова о том, что они в электростанцию пятьдесят тысяч вложат чтобы с нее к себе электричество потом брать, а нынче они от обещания отказались. А мне через пару недель по займу выплачивать уж нужно будет…

– Сколько? Всего пятьдесят тысяч?

– А ты что, настолько уж забогател, что можешь такие деньги из кармана вынуть и мне их… одолжить?

– Пятьдесят тысяч – это сколько лапшичные в день приносят.

– Ну да, вот только все выручку с лапшичных мы на иные потребности сразу же и тратим.

– Можно где-то на день удаться, а вообще… вы как-то спрашивали, что можно с совсем небогатых трактирщиков заполучить? Ну так вот, слушайте внимательно…