Текст книги "АльтерНатива (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Глава 24

Я, все же желая «соответствовать» своему нынешнему «социальному положению», мучительно вспоминал все ранее прочитанное и увиденное в кино про нынешнюю молодежь, но с глубокой тоской все более убеждался, что вообще ничего «про гимназистов и реалистов» я вспомнить не смог. Но как раз к четвертому году моего перерождения наконец понял, чем была вызвана моя столь «избирательная забывчивость»: я не вспоминал об этом ничего просто потому, что про учащихся средних учебных заведений Российской Империи никто ничего и не писал (ну и кин про это тоже не снимали). Исключительно из-за того не писали, что никому это интересно не было. А никому не было интересно просто потому, что в этих заведениях «обеспечивали образовательные услуги», а вот никаких «коллективов» в классах просто не возникало, там каждый учащийся был сам по себе. И в классах не то чтобы дружбы между учениками не возникало, там даже товарищей у учеников почти не было, и причин тому было несколько.

Прежде всего, в классах среди учеников всегда была заметная «возрастная разница», старшие были, как правило, года на два, в то и на три старше младших одноклассников – а это накладывало свой весьма заметный отпечаток на взаимоотношения учеников в одном классе. Второй важной причиной было то, что почти все ученики принадлежали к разным сословиям – а сейчас сословные различия тоже играли заметную роль. И третьей серьезной причиной было то, что все ученики рассматривали своих одноклассников как «потенциальных конкурентов» в будущей жизни, и потому отношения даже среди «односословников» были хотя и не враждебными, но все же совершенно не приятельскими. И на все это накладывалось отношение преподавателей к ученикам: они рассматривали «детей» исключительно в качестве «объектов воспитания», и больше даже следили не за тем, как они знания усваивают, а за тем, чтобы ученики безобразия не нарушали и форму одежды соблюдали. А знания… я уже знал, что минимум четверть выпускников хотя бы Первого Московского реального свидетельства об окончании училища получали с несколькими «двойками», и это считалось делом совершенно нормальным.

Взять того же Ильича: с ним в гимназии только в двух параллельных классах училось пятьдесят пять человеко-рыл, но воспоминания о Вожде Революции удалось выудить только из двух, и воспоминания эти были… в общем, зависели от того, кто расспрашивал, и, похоже, к реальности отношение имели весьма косвенное. Что было понятно: практически все, те же гимназии окончившие, об одноклассниках забывали в день получения аттестатов, и забывали напрочь. Не из вредности природной, а потому, что одноклассников люди рассматривали на одном уровне с попутчиками в купе поезда при путешествии из Петербурга в Москву. Да, были какие-то люди, и вроде даже они что-то делали… ага, точно что-то ели и ночью вроде бы и спали, особо не храпя…

А вот конкретно у меня все же приятели в классе, да и в училище завелись, но завелись они по одной-единственной причине: через меня люди получали «доступ к необременительным заработкам», а вот «сословный статус» у меня был… странный. Я же не просто так на социопсихолога учился, и знал, как «в любом коллективе выглядеть своим», нас этому специально обучали – чтобы информацию из клиентов более достоверную выуживать. И «по бумагам» я как бы «из мещан» считался, точнее даже, «из мастеровых» – но меня «в школу устраивал сам господин Салтыков», «графиня Воронцова окружала особой заботой», а еще «иностранные языки он знает как родные», к тому же сам господин директор не просто позволяет, но и явно одобряет различные мои затеи, как то же анкетирование всех учащихся или послабления в отношении ношения форменной одежды – так что социальный статус моему сословному явно не соответствовал. И поэтому со мной «водиться» было никому не зазорно, а раз от меня многим была вполне ощутимая польза…

Тем не менее даже приятелей в училище у меня было человека четыре, то есть четверо были «всегда готовы» поддержать какие-то мои затеи, а еще парочка хотя бы положительно реагировала на прямые им предложения. Последних я бы даже приятелями не назвал, но они очень сильно мне помогли в одном деле, которое у меня все же очень много времени занимало: по моей просьбе они стали вместо меня читать книжки «дворовым детям». За небольшое вознаграждение читать, но деньги было невелики, а времени это мне высвободило массу. А уже в октябре таких «читателей» стало уже трое: один из этой пары привлек к занятиям своего брата, который как раз в первый класс училища поступил. Из чисто корыстных соображений привлек: я-то денег на «чтение» больше выделять и не собирался, но Дарьюшка «читателей» кормила от пуза совершенно бесплатно, и готовила для них лучшие свои блюда – а кроме этого, младший получил возможность приобщиться к «мировой литературе». Ольга Петровна, хотя и переехала, но переехала недалеко, и по-прежнему позволяла мне брать книги из ее домашней библиотеки. Правда, в порядке получения книг некоторые изменения произошли: теперь она мне разрешала одновременно по несколько художественных книг брать, чтобы с каждой книжкой не ездить на трамвае с пересадкой. Так что «приобщение дворовых к литературе» и определенную финансовую выгоду не особо богатой семье давало, и все же книги интересные мальчонка теперь мог читать в большом количестве. И вот с ним у меня отношения выстроились даже не приятельские, а скорее дружеские: я же ему и книги приносил (в том числе и «по запросу»), и просто ему иногда советы давал – и насчет того, что почитать стоит и книг, причем самостоятельно, а не детям соседским вслух, и вообще «по жизни». Да и он мне тоже много интересного рассказывал, на этот раз «из жизни простых инженеров»: отец его как раз таким «простым» и был, работавшим на каком-то небольшом заводике по производству чего-то металлического. Да и разница в возрасте у нас была не особо большой, ему одиннадцать как раз стукнуло, так что и предлагаемые им разные игры в моей душе находили позитивный отклик.

Правда одна предложенная им затея у меня отклик вызвала… противоречивый: этот Никита Федулкин предложил играть во что-то вроде казаков-разбойников, используя как раз очень даже настоящие пистолетики. Сообщив, что он «попробовал и узнал, что пулька не пробивает тулуп, а если из патрона пороха высыпать три четверти, то и холщовую куртку очень редко пробивает». Ну да, а то, что пулька может мимо тулупа или куртки в глаз прилететь, он, конечно, не подумал – а я подумал, что подобная идея может и еще кому-то в голову придти. А обратившись к нашему городовому, узнал, что да, такая идея отдельным несовершеннолетним индивидуям в голову периодически приходит, причем с более чем ощутимыми последствиями – и мне в голову пришла идея несколько иного плана. Которая – среди прочего всего – могла и доходы компании заметно поднять. Правда, для ее осуществления требовалась «помощь зала», а более конкретно – помощь хотя бы Дмитрия Михайловича (но и его помощь тут стала бы лишь незначительной частью задуманного), так что я все аккуратно на бумажке расписал, и к Салтыкову-младшему пришел уже со вполне конкретными предложениями. Точнее, с конкретными, касающимися только его части работы…

Вторую часть моего «проекта» я стал лично воплощать, причем с помощью Сережи Федулкина: его отец успел научить работать с металлом на станках и вдвоем мы довольно быстро в мастерской Макара Савельевича сделали то, что я хотел. Точнее, мы сделали только «концепт» задуманного: у меня (да и у Сережи) не хватило ни знаний, ни фантазии для изготовления чего-то, хоть примерно годного в качестве прототипа серийного изделия. Но вот в качестве «демонстратора технологии» наша игрушка (изготовленная «на коленке» буквально за неделю, с некоторой все же помощью Макара Савельевича) вполне годилась. А Дарьюшка помогла нам с «расходными материалами», хотя в процессе работы и обозвала меня разными сугубо крестьянскими словами, включая термин «баран неумный» – но это она исключительно из «кулинарной жадности» меня так назвала, все же вполне пищевой продукт переводился, по ее мнению, на «говно какое-то». Но все же она запрошенное нам сделала, и в середине ноября мы с Сергеем устроили «показуху» для господина Салтыкова (в его «домашнем тире» устроили) и он, хотя очень долго смеялся, сказал:

– Сдается мне, что штуку вы придумали весьма забавную. Я, конечно, так сразу вам не скажу, насколько она другим людям понравится, но попробовать сделать что-то подобное все же стоит, и если ваше предложение начнет окупаться, без вознаграждения вы точно не останетесь. Сколько, ты говоришь, эти твои пачкающие шарики стоить будут? – это он уже персонально у меня поинтересовался, но и ответ «а хрен его знает, надо у Дарьюшки спрашивать» его удовлетворил. А Сереже он сразу и денег выдал пятерку «за доставленное удовольствие». А мне денег не дал, сказал, что я и без того достаточно от компании получаю… и в этом он был свершено прав: в Москве уже почти два десятка лапшичных вышли на «минимальные плановые показатели», и – хотя господин Салтыков три четверти «назначенных за имя отчислений» забирал для покрытия расходов на будущий вертолет, мне все равно денег доставалось очень много.

Правда, отца моего такие мои «заработки» радовали не особо: он считал (и в этом я даже с ним частично согласен был), что зарабатывать деньги надо именно трудом, а не «именем» – но вовремя свое имя «подставить под денежный поток» – это тоже труд, хотя и не физический…

А игрушку мы сделали идеологически очень простую: пейтбольное ружье. Желатиновые шарики, внутрь которых Дарьюшка шприцом закачала раствор акварельной краски в этиленгликоле (который я у Дмитрия Михайловича выпросил) пулялись с помощью своеобразной «пневматики». Так как баллонов с газом под давлением в магазинах почему-то не было, я решил использовать другой подход (о котором где-то когда-то прочитал): выстрел холостым патроном резко передвигал поршень и воздух из трубки под давлением от поршня пульку выстреливал весьма успешно, а пока что не реализованная в «демонстраторе технологии» многозарядность в принципе должна была позволить стрелять довольно быстро. И по самым точным (ну как смог, так и подсчитал) расчетам цена такого ружья должна была укладываться рублей в шесть-семь. Потому что почти все (кроме патронника и, возможно, будущего магазина под холостые патроны) можно было делать из самого дешевого железа, а магазин для желатиновых пулек – вообще из жести или из карболита. И самым дорогим в комплекте должны были стать защитные очки (я их сделал тоже из карболитовой смолы прозрачной, хотя они у меня и получились слишком уж кривыми, но идея была понятна). А на будущее… я-то помнил «волшебное слово» полиметилметакрилат, и произнес это слово перед Дмитрием Михайловичем. И он даже пообещал над этим словом подумать! Впрочем, я ему уже много таких «страшных» слов сказал, так что когда он будет думать про новое, было не очень-то и понятно. Но думать он точно будет: он одно из ранее мною произнесенных «воспроизвел» уже в виде конкретного вещества и результаты его использования не одного его заставили всерьез задуматься. Воспроизвести его было несложно, немцы «это слово» уже года два как «воспроизвели» и даже в каком-то журнале процесс его «воспроизводства» расписали – но немцы-то вообще не поняли, что у них получилось, а я – я вообще не понял, что они понаписали, зато знал, как этот химикалий можно с пользой применить…

Впрочем, все это было делом «перспективным, но не особо важным», как мне сообщил Василий Михайлович после того, как донельзя довольный Сережа с пятеркой в кармане домой убежал. А меня господин Салтыков «попросил остаться» и я узнал много нового и интересного. Например, откуда у него взялся «мой» пистолет, да и прочего немало он мне рассказал. Имея в виду, что я еще чего-нибудь интересного в отместку для него придумаю.

А с пистолетом получилось интересно: еще до моего «перерождения» он приобрел в уездном городке Остров, что в Псковской губернии, небольшую мастерскую, занимающуюся ремонтом всякого охотничьего оружия. Небольшую, но очень хорошо оборудованную, а выкупить ее получилось потому, что предыдущий владелец (и собственно оружейный мастер) покинул наш бренный мир. А в тех краях охота была неплохой, и кто-то их товарищей Салтыкова ему как раз и пожаловался на то, что «очень хорошая мастерская осталась без хозяина, а его наследники руки не из того места себе отрастили». Ну так вот, насчет наследников мне Василий Михайлович ничего не сказал, а вот оставшиеся в мастерской два работника руки из нужного места отращивали – и господин Салтыков именно их и попросил «воплотить в металле» мой рисуночек. А мне пистолет он подарил не простой: номер на нем был «000101», вроде как далеко не первый – но именно этот пистолет стал вообще первым, полностью изготовленный «из отечественных материалов».

Однако возить сталь из Электростали под Псков было все же несколько накладно, да и относительно «безопасности места производства» у Салтыкова были определенные сомнения – и осенью он и саму мастерскую, и всех в ней работающих перевез «поглубже в Россию и поближе в Электростали» – в Ковров. Ковров, конечно, тоже далеко «не ближний свет», если от Электростали считать, но там подвернулись свободные «казенные земли», которые компания Салтыкова получила вообще бесплатно благодаря протекции Военного министерства, как раз под строительство нового «оружейного завода» – а протекция эта возникла потому, что предложенный министерству пистолет военных крайне заинтересовал. И военным была разрешено этими пистолетами даже вооружаться, правда «из своих средств», но все равно такая оценка оружия считалась крайне высокой. А если пистолеты эти пойдут не в штучных количествах и цену их получится несколько снизить («рублей хотя бы ниже пятидесяти»), то армия готова рассмотреть вопрос о принятии их на вооружение. Готова, но ни копейки в производство вкладывать не собиралась, так что просто выделение «казенной земли под частный завод» было «великим благодеянием» с точки зрения военных. Да и сам Василий Михайлович точно так же считал…

А мне он сказал, что на самом-то деле основным критерием принятия пистолета на вооружение будет не цена самого пистолета, а цена патронов к нему. Потому что «маузеровские» патроны стили в розничной продаже по восемь копеек за штуку, и даже если их какие-то армейские подразделения их оптом закупали, то цены ниже семи копеек опустить не удавалось. А тут – по расчетам того же господина Вишнякова вроде выходило (по самым последним, тщательно уточненным расчетам), что патрон, произведенный на роторной линии мог – если его делать именно со стальной плакированной гильзой – уложиться уже в три копейки, и даже при том обеспечивать «чистую прибыли в сто процентов». На самом деле гораздо меньше все же: первая выстроенная и уже запущенная линия патроны (правда с полностью латунной гильзой) сама по себе обошлась в сумму чуть меньше миллиона и «расходные материалы» для нее отнюдь не копеечными были (те же матрицы с пуансонами из особо прочных сталей вовсе не бесплатными получались, а изнашивались они буквально за пару недель работы), а как дело пойдет с «расходниками» для стальных гильз, пока никто даже предсказывать не брался. Но сам господин Салтыков искренне считал, что и стоимость новых линий получится серьезно сократить, и с «расходниками» все же разобраться получится. А меня он оставил только для того, чтобы мне «обрисовать картину» и услышать от меня предложения относительно как раз «сокращения затрат».

Ага, услышать «мудрые мысли» пятиклассника из реального училища, и я ему примерно это и высказал. А в ответ…

– Да ты, Федька, не волнуйся, никто тебя инженером на завод ставить не собирается, и начальников завода тебя мы назначать не станем: все мы знаем прекрасно, что ты только ахинею нести горазд. Но из твоей ахинеи умные люди иной раз и умные мысли выуживают: например, ты тогда сказал, что на роторной линии нужно не паровые машины использовать, а много моторов электрических ставить – и новая уже на треть вроде дешевле прежней получается, причем и работать она будет раза в полтора уже быстрее. Так что ты давай, вываливай нам свою ахинею, а мы посмотрим, что из нее можно будет полезного извлечь. Будешь в компании собственным Жюлем Вралем: тот вроде и чушь пишет, но задуматься в его книгах все же есть над чем.

– Ну да, конечно.

– Вот именно, так что не стесняйся, особенно мне все свои выдумки рассказывать не стесняйся. Мы друг друга вроде давно уже знаем, и ты знаешь, что я тебя обманывать никогда не стану. А я знаю, что у тебя в голове знаний особых нет, и ты даже примерно себе представить не можешь, как выдуманное тобою можно сделать, и единственное, на что у тебя мозгов хватает, так это придумать, как что-то вкусное сготовить быстро и недорого. Но и от этого польза огромная, в Москве мы с лапшичных, что под вывесками с твоим именем работают, компания почти по семь сотен рублей уже получает.

– Ага, а мне с них всего десятка перепадает!

– Ну да, но ведь это пока лишь десятка, да и то недостающее мы у тебя просто вынуждены как бы взаймы брать, чтобы прочие твои фантазии все же воплотить как-то. Но фантазия у тебя действительно бурная, а многие наши инженеры – особенно после того, так ПТ этот практически армией на вооружение принят – и на самом деле стали думать, что ты все же головой думать уже научился. Я-то знаю, что это не так, и что на самом деле они сами за тебя все додумывают – но ты, по крайней мере, направление их собственным мыслям задаешь, и направление это мной раз и верным выходит. Ну что, готов мне ахинею снова нести? Приступай, я слушаю, внимательно слушаю. Ведь у тебя голова-то на печах для чего иначе нужна-то?

– Голова мне дана, – не удержался я, – чтобы на ней картуз носить. А еще я в нее ем…

Отсмеявшись, Василий Михайлович заметил:

– Ну, начало положено неплохое, не ошибся я насчет фантазии. А по поводу завода хотя бы патронного есть что предложить?

– Ну, вы сами напросись, так что слушайте. Для начала – все станки на заводах переводите на электротягу, с паровозами нынешними вы много не наработаете.

– Это мы уже поняли, сейчас думаем, как это проделать. Завод вон в Москве новый ставим как раз чтобы электрические машины выделывать. Вот только с турбинами… ладно, это не к тебе вопрос. Дальше давай.

– Даю. Насчет матриц и особенно пуансонов: сработанные не выкидывать нужно, а восстанавливать.

– Великолепная мысль, а главное – свежая, никто до такого раньше додуматься не мог. А как?

– Надо сделать плазмотрон и в нем наваривать сносившийся металл. Я вам больше скажу: восстановленный пуансон проработает больше нового в разы, потому как на нем металл будет напыляться равномерно, с однородной кристаллической структурой, у него и прочность выше будет, и вообще…

– Согласен, но ты мне сначала расскажи, что это за плаз… устройство такое с этим названием и как его сделать?

– Очень просто: в вакуумной… нет, просто в герметичной камере, тем же аргоном заполненной, вы в дуге испаряете нужный металл, пары металла осядут на испорченной детали…

– В какой дуге? И почему пары осядут только на детали?

– В электрической дуге, там температура в многие тыщщи градусов, любой металл испарится. А чтобы пары на детали оседали, нужно на металл испаряемый подать полодительный электропотенциал, а на деталь – отрицательный. И металл под действием электрического поля сам на деталь полетит…

– Очень интересно… погоди, я все же запишу: что мне про электричество известно, вроде мысль твою поясняет, но все же в электричестве я не особо хорошо разбираюсь, нужно электрическим инженерам это показать. Вот странно, Федька: я же наверное знаю, что ты снова чушь несешь, но ведь интересно ее слушать! Итак? Испарять в электрической дуге…

– В аргоновой камере!

– Да, это я уже отметил. А как потенциал на пар металлический подать?

– Я вам что, профессор по электричеству? Сами же сказали: мысли мои будут правильные инженеры продумывать, вот путь они и это продумают.

– Да уж, на профессора ты точно не похож. А вот про электричество тогда скажи: мы сейчас можем за год выделать четыре, много пять турбинных установок по тысяче с небольшим киловатт, а если совет твой воплощать, потребность в разы больше будет. Можно новые установки за границей купить, но вот где на них денег взять… Причем взять их нужно очень быстро: что-то мне подсказывает, что наши патронные линии очень уж скоро станут крайне востребованными. А сейчас приходится еще очень много тратить на новый завод Дмитрия, на котором он будет порох, для этих патронов необходимый, самостоятельно выделывать…

– Боюсь, Василий Михайлович, вы даже не догадываетесь, насколько вы близки к истине. Я вам больше скажу: времени у нас… у вас… у нас почти и вовсе не осталось. И заработать потребные средства просто времени не хватит, но это все же не значит, что руки нужно опустить и плыть по течению. Да, заработать деньги – то есть что-то произвести, продать с выгодой и на полученную выручку новые производства обустроить мы просто не успеем. Но если вы, как и я, считаете, что нам нужно как можно скорее запустить заводы… и в Электростали, и в Коврове, и… где там Дмитрий Михайлович свой обустраивать собирается, то я помогу вам деньги на это почти сразу взять. Не заработать, а взять – ну а отдавать их уже после нужно будет. Гораздо позднее, когда и производства все нужные появятся. И выручки на отдачу с лихвой уже хватит.

– А откуда ты деньги-то возьмешь? Точнее, кто тебе их даст?

– Вот умеете же вы правильно вопросы ставить! Деньги возьму именно я, вас там даже близко стоять не будет. Потому что вам свою фамилию позорить всяко не гоже.

– То есть ты мошенничество какое собираешься…

– Нет, но поверьте: как я деньги соберу, меня дерьмом пачкать вся наша прогрессивная общественность начнет, с головой какашками закидает.

– Кто? Какая общественность?

– Прогрессивная, интеллигенция наша недоделанная. Но я-то человек простой, мне вонь дело делать не помешает, ну а после, когда саму эту общественность в унитазе народ смоет, я славой с вами всяко делиться буду, точнее даже, всю ее на вас и перевалю. И будете вы спасителем отечества…

– А тебе что с того будет?

– Ну, вы еще в начале разговора сами сказали: мы друг друга знаем и я знаю, что меня вы обманывать не станете. И выручкой со мной всяко поделитесь, а я… вы еще одно точно подметили: фантазий у меня много, и вот их я и буду на выручку полученную воплощать. Инженеров грамотных найму, рабочих умелых… но – потом, мне еще училище закончить нужно, да и в вашем Училище подучиться тоже не лишним будет. Но чтобы это все проделать…

– Ладно, давай про фантазии все же потом поговорим. А сейчас расскажи-ка, как ты собираешься деньги нужные взять?

– Ну, слушайте, мне таить тут нечего. Потому как вы так их брать и сами не захотите. Итак, сколько там по вашим подсчетам миллионов компании потребно? Чтобы заводы к лету все запустить?