Текст книги "Сиротинушка казанская (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 27 страниц)

Глава 9

По результатам войны в армии и флоте серьезных изменений все же не случилось: самым крупным «повышением» стало присвоение генерал-майору Оловцеву звания генерал-лейтенанта и назначением его командиром «Отдельной Дальневосточной военно-инженерной армии», но и это назначение было больше формальным: он так и продолжал командовать своей прежней дивизией, разве что теперь дивизия получила право «самостоятельно нанимать гражданских» на какие-то «текущие работы» для каждой определенной дивизии стройки. И этим очень ловко воспользовался уже Михаил Иванович Хилков, который договорился с адмиралом Алексеевым – и теперь половина дивизии Оловцева занималось строительством железнодорожных мостов.

С точки зрения «формальной логики» особого смысла в этом не было, ведь МПС работы оплачивало, просто мужиков нанимали не железнодорожники, а военные, и расходы вроде увеличивались, так как в армии даже гражданским полагались дополнительные выплаты – но вот с точки зрения «экономического развития» определенный смысл в этом был: с вояками-то мужики подписывали «контракт», по которому они именно «служили», хотя и без военных чинов. А служба предполагает в том числе и беспрекословное исполнение приказов – а мужиков именно в «приказном порядке» еще и обучали работе. И не только шпалы с рельсами таскать учили, но и вещам более серьезным, и, по мнению того же князя Хилкова, половина прошедших «армейскую школу» мужиков будет способна в дальнейшем и на железной дороге работать: обходчиками, ремонтниками путей и даже в железнодорожных депо определенные работы исполнять. А другая половина будет способна в строительстве себя найти – а строить всякого, особенно на Дальнем Востоке, намечалось очень немало.

Однако все же «саперный генерал» – после совещания с Александром Алексеевичем и министром-путейцем воспользовался новым своим званием весьма оригинально: он как-то пробил (с огромной поддержкой дальневосточного наместника Алексеева) создания под своим начальством отдельного «полка связи», в дивизию не входящего, и «для обеспечения полка кадрами» в Хабаровске был открыт «Институт инженеров связи». Пока что небольшой, в нем официально планировалось по пятьдесят студентов в год принимать – но уже Саша (и тоже по согласованию с Алексеевым) для этого института стал строить (за казенный счет) здание, в котором технически можно было бы и пятьсот человек одновременно всему «электротехническому» обучать (так как «связь» по умолчанию подразумевалась «электрической»), и рядом с ним общежития, рассчитанные на четыре сотни проживающих. Причем общежития (два «стандартных рабочих дома» компании Розанова) опять строили силами «добровольцев»: молодые строители, уже имеющие за плечами реальные училища, в институт будущий зачислялись «сверх штата» и бесплатно. Что особых проблем даже и создавать вроде бы не должно было, ведь «штат» установило военное министерство, а если набрать не только полсотни «целевых» студентов, то останется лишь вопрос платы дополнительным преподавателям – а это компания Розанова вроде изначально на себя брала.

Правда, оставался открытым вопрос, где для этого института преподавателей вообще найти – но его пока это просто «отложили»: основной состав преподавательского корпуса обеспечивала армия (как раз на полсотни студентов, там четверых грамотных офицеров-связистов для начала откомандировали), а прочих… вот выпустятся из институтов новые инженеры, можно будет и среди них поискать кандидатов…

Однако в планах Валерия Кимовича было и много других пунктов, уже с «предотвращением первой русской революции» не связанных. Точнее, если глубоко копнуть, все же связанных, хотя и не напрямую – и Саша успел в этом направлении кое-что уже сделать. Внешне это было совершенно незаметно, однако подготовка была проведена довольно серьезная. И началась она еще пару лет назад, когда компания Розанова выкупила возле Азовского моря несколько десятков тысяч десятин того, что с некоторой натяжкой можно было назвать землей: заросшие камышом плавни Придонья и Прикубанья. И с прошлого года там началось довольно интересное строительство, хотя почти никто вообще не понимал, зачем все это Андрею Розанову нужно.

Саша организовал под это дело специальную компанию, в которой работали и довольно грамотные гидрологи, и специалисты-аграрии (точнее, все же биологи: сельским хозяйством в плавнях никто заниматься все же не собирался). А чтобы в плавнях вообще появилось возможность хоть что-то приличное построить, в эту компанию были направлены новенькие, на заказ построенные земснаряды и пара десятков небольших барж «собственной постройки». И эти земснаряды копали грунт на дне моря, а баржи его перевозили как раз в плавни и высыпали, создавая небольшие, но уже вполне «сухопутные» островки. В непосредственной близости от Азовского моря создавали – а весной четвертого года на нескольких таких островках (каждый был пока площадью где-то в пределах гектара) выстроили по паре простых деревянных домов – и поселенные в них рабочие (пока что «вахтовики») начали работать уже всерьез: им по планам нужно было каждый островок расширить уже раз в десять…

Но это было все же «работой на будущее», а «для настоящего» после довольно долгого и бурного совещания с Вячеславом Константиновичем в Казани был учрежден новенький (и совершенно гражданский) «Институт инженеров гражданской авиации». Николай в учреждении института принял активное участие (в частности, выделил «на постройку здания» из собственных средств миллион рублей) – а спор Саши с фон Плеве был не столько о том, учреждать его или нет, сколько о том, чему там студентов учить. Саша был категорически против того, чтобы студентам вообще рассказывали о уже выстроенных самолетах, он убеждал оппонента в том, что им будет достаточно лишь общую теорию давать – а уже «практику» они сами освоят, когда – после завершения обучения – пойдут работать на «совершенно секретные заводы». А Вячеслав Константинович резонно возражал, указывая, что о нынешних достижениях иностранные шпионы всяко информацию добудут, так что и учить народ нужно самым передовым технологиям. Но в этом споре «победителей не было», причем тут и «дружба» не победила: спор решил лично император, и решил… Все же он точно дураком не был и по крайней мере о том, что его родственники всю доступную информацию тем же британцам сольют, не сомневался. Поэтому он пригласил обеих спорщиков в себе «на секретное совещание» и задал Саше один простой вопрос:

– Сиротинушка ты наша казанская, ты мне прямо скажи: могут твои инженеры выстроить самолет, чтобы он и летать все же умел, и был при этом полным дерьмом, ни для каких нужд, кроме как похвастаться, что «и мы умеем», не годный?

– Выстроить самолет из палок и тряпок? Ну, моторы у нас уже довольно мощные есть, а если про аэродинамику забыть, то с ними и такое выстроить не особо трудно, да и времени на это уйдет немного. Причем можно будет так сделать, что издали новая машина на имеющиеся похожей станет.

– Вот ты про эту… динамику и забудь, дай инженерам своим денег, сколько попросят, потом еще столько же дай «за усердие» – но чтобы они такой самолет уже к лету выстроили. И вот студентов в институте в нынешнем году будут обучать только тому, как самолет… ну да, из озвученных предметов и строить. И было бы неплохо, чтобы они машин подобных несколько выстроили: одну мы пустим по России летать, чтобы люди за Державу нашу гордились и охотников полетами заняться побольше стало, другую, а лучше и не одну, за границу пошлем Империю нашу прославлять. Только ты им скажи: строить нужно так, чтобы никаких хитростей инженерных, для военных машин потребных, в самолетах таких не было, и чтобы даже намеков на них не было…

– Это как раз самым сложным будет, и все-таки какие-то намеки спрятать точно не выйдет. Но мы уж постараемся сделать это наиболее кривым способом.

– Делай, а средства, что инженерам дашь, от меня обратно получишь. Не от меня лично, ты на это рот не разевай, а выдадут тебе их через…

– Я думаю, что через министерство народного просвещения будет всего удобнее, и средства передать как раз под предлогом учреждения института нового, – подал голос Вячеслав Константинович. – Генерал Глазов о погонах своих не забывает, все в лучшем виде у себя в министерстве проведет. А во что в самом деле учреждение и стройка института нового встанет, все одно только Александр Алексеевич один и знать будет. – А затем, увидев, что царь нахмурился, тут же уточил: – нам он, конечно, до копейки затраты доложит, но вот другим о сем знать и вовсе нужды нет, а у него… Господин Тернер по сию пору понять не может, из каких средств компания Розанова Коджону оружия столько выделать и передать смогла.

– Хорошо, но ты, сиротинушка, за слова свои передо мной ответ держать будешь. Когда институт-то выстроишь? А то британский король все мучается, не зная, куда шпионов своих посылать, а особу царственную заставлять мучиться негоже. На стройку я военных отправлю, а вот все прочее за тобой будет…

Валерий Кимович в принципе знал, что у Николая с королем Эдуардом отношения были довольно странными: русский царь изо всех сил пыжился, чтобы доказать, что Российская империя ни в чем британской не уступит. Но вот каких-то особых усилия для того, чтобы Россия на самом деле перестала «уступать», он не прикладывал, искренне считая, что «все само случится». Потому что Россия-то – она вон какая большая, и народу в ней куда как больше! И этот народ – он сможет «догнать и обогнать», но вот как этому народу все же в таком непростом деле хоть малейшую помощь оказать, он просто не знал (да и знать не хотел). Правда, у него был как минимум один не самый глупый советник в этом деле – профессор Янжул, который влияние на Николая все же имел и потихоньку продавливал законы, направленные на воплощение в стране разработанной им концепции «государственного социализма». Но законы – это одно, а вот соблюдение их – это дело и вовсе другое, и пока что в России социализмом если и пахло, то настолько незаметно, что за прочими «ароматами» этот запах и не различался. Хотя бы потому, что «прочие ароматы» создавали в том числе и многочисленные члены императорской семьи с тучей уже своих приближенных, так что простых вариантов эти ароматы ликвидировать не проглядывалось.

Однако, как пелось в одной детской песенке, «нормальные герои всегда идут в обход» – и Андрей Розанов теперь именно на этом «не очень-то легком, не очень-то приятном и очень далеком» маршруте успел пройти немало. В частности, компания Андрея к лету четвертого года стала фактическим владельцев металлургических заводов Юзовки: британец там полностью обанкротился. Чему очень сильно поспособствовали князь Хилков, министр финансов Тернер и благополучно уже усопший Алексей Кириллович Алчевский. Когда вскрылись финансовые махинации последнего, заводы его общества (как и все прочее имущество) были переданы казне, а оттуда они быстро перекочевали в компанию Андрея: никто другой просто в условиях финансового кризиса их выкупить из казны не смог, хотя и цена была назначена почти символическая. А небольшая модернизация заводов позволила стоимость металла сильно снизить – и захватить местный «мелкооптовый» рынок металлических изделий. А с пуском завода в станице Магнитная МПС (под давлением Минфина) аннулировала все контракты на поставки рельсов по высокой цене «в связи с существенным падением мировых цен на сталь» – и Юзовка осталась без сбыта. А затем еще и «рабочая инспекция» условия работы на заводах проверила и выписала братьям Юзам штраф, который они оказались оплатить не в состоянии: по закону-то рабочим зарплату платить требовалось независимо от того, продается продукция или нет, и если это не выполняется, то штраф мог составить от удвоенной до утроенной величины невыплаченной зарплаты – так что Джон Джеймс и Айвер, чтобы не оказаться в долговой тюрьме, просто быстренько все свои заводы продали, поскольку шансов вернуть доходность этих заводов они уже не видели. Сашина политика «держать цены на минимуме», прикрываясь «обязательствами перед императором», дала, наконец, свои весьма вкусные плоды…

Понятно, что такие действия компании Розанова создавали очень много врагов, как явных, так и тайных – но «явные» в основном молча скрипели зубами и старались не высовываться: в императорской семье все знали, что Розанов – «человек Сергея Александровича», а дядя нынешнего императора и брат предыдущего в семье имел очень большой вес. Что же до врагов тайных – с ними и борьба велась «тайная», а сами борцуны очень быстро сообразили, что полиция и жандармерия на результаты такой борьбы вообще не реагируют, так что и они большей частью вели себя тихо.

Отечественные враги вели тихо, и их – пока Андрей Розанов подгребал под себя отечественную металлургию – было все же немного: эта металлургия все же большей частью была «иностранной», а на иностранцев большинству людей было просто плевать. А вот сами иностранцы были в бешенстве – но они всерьез тоже ничего против этого предпринять не могли: русские законы же в процессе «монополизации» не нарушались, а воевать с Россией в Европе пока было просто некому. Но исподтишка гадить желающих оказалось достаточно, причем не лично гадить, а желающих таким местным гаденышам заплатить. Но и тут враги особыми успехами похвастаться не могли: местные как-то уж очень быстро «заканчивались». Причем часть «заканчивалась» вроде бы способами совершенно естественными, а часть просто пропадала бесследно…

Вячеслав Константинович вообще не считал, что в деле защиты правопорядка какие-то способы применять нельзя, для него главным было, чтобы способы эти оказывались «соразмерными нарушениям». И поэтому уже немногочисленные крестьянские бунты обычно заканчивались одним и тем же образом: зачинщики шли под суд (и приговоры там были обычно весьма суровыми), а остальные бунтовщики скопом отравлялись в места, где «поводов для бунтов уже не было» – то есть «в Сибирь». Но не на каторгу, а просто «в ссылку», в основном в новые «переселенческие деревни», которые теперь во множестве появлялись как собственно в Сибири или на Дальнем Востоке (хотя на Восток ссылали пока народу немного), так и в «киргизские степи». И Саше почему-то очень нравилось деревни такие устраивать к востоку от Актюбинска, а чтобы в этих деревнях все же можно было жить, возле каждой такой деревни на речке или ручье строились плотины и обустраивались хоть небольшие, но водохранилища. Совсем небольшие, чтобы поля окрестные поливать, в них воды всяко не хватит, но вот на деревенский быт и даже на полив огородов воды в них все же накапливалось достаточно. А насчет полей… Ссылаемые мужики с глубокой печалью узнавали, что на каждую семью распахивать разрешается не более двух десятин, а если хочется пахать больше, то будущие поля сначала следует обсадить кустами и деревьями – и пахать будет их можно только когда кусты и деревья вырастут выше четырех аршин. Причем полосы таких кустов нужно было высаживать довольно часто – зато на своих огородах никто не запретит рассаду этих кустов выращивать, и за рассаду казна им деньги платить станет.

Одно их немного успокаивало: перевозили-то крестьян со всей скотиной, а сена для нее в степи косить можно было сколько угодно. Паршивого, там в основном ковыль рос – но зато его можно было накосить очень много. Еще мужикам платили за всякие постройки: те же плотины (и за выкапывание земли из водохранилищ тоже деньги давали), а к деревням почти всем и дороги прокладывали железные, узкоколейные, по которым часто поезда ездили, так что «железнодорожные магазины» в деревню часто наезжали, а в них – ну, если деньги все же есть – что угодно продавалось. Так что на новом месте, хотя жизнь оказывалась вовсе не райской, жить все же было можно не очень плохо…

Андрей как-то не удержался и у старого друга спросил:

– Саш, я одного понять не могу: зачем ты с переселенцами так возишься? Ведь… ладно, на обустройство их мы деньги какие-то из казны все же получаем, но траты-то выходят куда как большими, а в степи этой, ты сам говоришь, урожаев больших мы вообще никогда не получим и мужиков нам и далее кормить придется.

– Ты меня хоть когда-то слушаешь внимательно? Я говорил, что приличные урожаи там хорошо если раз в три года будут, но такие позволят нам все же мужиков уже не кормить, им этих урожаев на три года с запасом хватит, да и в прочие годы хоть что-то, да вырастет. А так как мы для них трактора делаем, с тракторами мужик себя и при низком урожае прокормить сможет, да и нам кое-что останется уже для рабочих на заводах. Но тут дело вообще не в мужиках: компания-то вокруг новых деревень имеет право что угодно из земли добывать, а тут в земле столько хорошего закопано, что нам мужиков там селить будет выгодно даже если им хлеб из Америки закупать придется. Это – раз, а два – мужиков-то туда не с Луны отправляют, а деревни и земли все вокруг тех деревень, откуда их ссылают, нам достаются. Сам смотри: сослали, допустим, полсотни мужиков – и после них нам достается уже десятин триста. Вроде немного, но чтобы эту землю всю вспахать, засеять и урожай собрать, с трактором потребны всего две семьи, которых мы туда с нашей тракторной станции на работу пошлем. И получается, что оставшаяся от ссыльных земля уже и их прокормит, и нам очень много зерна для рабочих даст. Конечно, поля в три сотни десятин – приобретение не самое удобное, но уже окрестные мужики, глядя на то, какие у нас урожаи получаются, сами захотят к нам со своей землей присоединиться. И так постепенно мы и здесь нормальное земледелие обустроим.

– Сдается мне, что ты вообще чушь говоришь. Ладно, со ссыльными понятно, а вот за каким чертом нам окрестных-то мужиков в таким землям присоединять, ведь они там на земле просто лишними будут. Трактору-то все равно сколько пахать, не совсем все равно, конечно, но если один трактор целую деревню мужиков заменяет, то куда этих-то мужиков девать хочешь?

– В поле трактор да, сто мужиков заменит. А вот если мы еще хотим скотину разводить – тут уже руки-то дополнительные и потребуются. Рабочий-то на одном хлебе много не наработает, ему и мясца подавай, и рыбу какую, и овощи разные – а на все это тоже руки нужны. А еще в селах можно – и нужно – небольшие фабрики ставить, чтобы из выращенного на земле что-то уже людям нужное делать. Те же сыры, колбасы, варенья всякие, да просто консервы любые – и тут лишние руки лишними точно не окажутся.

– Но не целыми деревнями же на фабрики такие народ нанимать!

– Тоже верно, но тут уже мы сможем – и даже должны будем – лишним мужикам предлагать переселение в ту же Сибирь и на Дальний Восток, а молодежь деревенскую завлекать в рабочие уже в наши города. Я же не говорю, что мы всех мужиков к себе брать будем, мы им просто покажем, как можно иначе жить, лучше, сытнее и счастливее. А что они выберут – это уже, я считаю, их дело. Хотят и дальше жить в дерьме и с голоду помирать – да ради бога, мы никого ни к чему не принуждаем.

– Уж ты-то не принуждаешь…

– Я – так точно не принуждаю, я тут вообще никто, так, приятель хозяина компании. Но и ты не принуждаешь, а просто позволяешь людям, которые на тебя работают, жить по-людски. Кстати, я думаю, что уже этим летом рабочие наши петицию отправят насчет того, что тебя канонизировать давно пора. Я поддержу: Святой Андрей-первопионер – это очень неплохое звание.

– Какой первопионер? Ты что-то опять втайне от меня затеял?

– Ничего я втайне не затевал, а затевал совершенно открыто, причем не я, а ты. Тут у нас, знаешь ли, война недавно была…

– А покороче можно? О том, что было, когда земля была еще тепленькая, я уже много раз слышал.

– В народе из-за войны чувства патриотические проснулись, а народ – это не только взрослые мужики, но и дети тоже. И вот ты этих детей собрал в единую всероссийскую организацию юных пионеров, а сейчас для них обустроил летние лагеря, где детишки-пионеры отдыхают, помогая родителям меньше о них заботиться, и набираются разных полезных в деле защиты Родины навыков. Пока что они там учатся плавать, если кто не умеет еще – а не умеет на самом деле большинство, разные саперные навыки осваивают – например, постоянные домики для будущих поколений пионеров мастерят, учатся в лесу передвигаться, грибы собирать, еду готовить, одежду и обувь свои чинить – да мало ли дел, детям интересных, найтись может! И вот ты все это организовал, палатки им для жизни на приволье выделил, взрослых воспитателей нанял. И получаешься ты у нас на самом деле святой Андрей – основатель пионерии. Правда пока ты – как житель совершенно городской – все эти затеи для городских же детишек и придумал, но ничего, со временем и деревенских в пионерию найдешь, чем привлечь…

– Эх, надо же, сколько я о себе еще не знаю!

– Да не ты один удивляешься: я-то тебя, почитай, с рождения знаю – а ты иногда такое отчебучиваешь, что хоть стой, хоть падай. Я уж и не представляю, чего еще от тебя ожидать…

– Ну и не представляй дальше, только ты меня все же держи в курсе… моих новых затей. А пока про пионеров этих поподробнее можно? Мне интересно, зачем…

– Ну, во-первых, это действительно даст рабочим небольшой отдых, а дети в группах получат какой-то опыт коллективной деятельности, из них потом будет проще рабочих готовить. Во-вторых, тут уже другие взрослые, которые в пионерских лагерях все организуют сейчас, научатся – а за лето они точно научатся – обустраивать много людей одновременно для отдыха. То есть они-то сами работать будут, а вот сейчас дети – все же больше отдыхать.

– Это-то я понял, но вопрос «зачем» у меня остался.

– Андрей, ты у нас крупнейший промышленник России или голь перекатная? Но металлургию ты уже практически всю в стране под себя подмял, больше тебе отъедать от конкурентов нечего – а силушка-то молодецкая бурлит! Так что хочешь-не хочешь – а ты именно хочешь, причем сильно – и всю металлообработку тоже загрести.

– Удивляюсь я собственной жадности, но допустим. И что?

– И то, ты в следующем годы, просто раньше никак не успеешь, будешь создавать невыносимые трудности владельцам металлообрабатывающих заводов. Будешь их вынуждать рабочим больше платить и…

– С палкой бегать и по головам и лупить?

– Ну как ты о себе мог так плохо подумать! Нет, конечно, но ты сделаешь так, что им либо зарплату рабочим придется процентов на десять поднять, либо по миру пойти. Причем сделаешь это, вообще ничего им не делая, ты даже в их сторону смотреть не станешь. Но так как зарплаты поднимать у них денег не будет…

– Постой, мне уже интересно, до чего это я такой умный додумался? Только… ты побыстрее давай, дома жены и дети ждут…

– Пять минут-то изыщешь? Ну, тогда слушай и восхищайся собственной мудростью…