Текст книги "Сиротинушка казанская (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Глава 19

К марту в Ростове на воду уже пять сухогрузов были спущены и тут же начали приносить весьма заметные доходы компании Андрея. Очень-очень заметные: сухогруз из Ростова в Марсель плыл девять суток и перевозил в своих трюмах триста тысяч пудов пшеницы. В Ростове цена пшеницы составляла примерно девяносто две копейки за пуд, а в порту Марселя она – еще до разгрузки из трюма – продавалась по пять франков, то есть по рубль-двадцать пять за пуд. Так что один рейс судна (с учетом времени на погрузку и разгрузку занимающий три с половиной недели) приносил сто тысяч рублей. А французская компания Дрейфуса, ранее промышлявшая этим бизнесом, в Ростове уже зерно покупать технически не могла: все банки города по факту уже принадлежали товариществу Розанова и просто не проводили для французов никаких платежей.

Прочие зерноторговцы, занимающиеся экспортом зерна, тоже перестали использовать Ростовский порт, а вот те, кто раньше зерно туда привозил, даже порадовались: «Товарищество» за пуд платило больше, чем в других портах на две, а то и на пять копеек за пуд – а зависимости от качества этого зерна, и поток хлеба в Ростов только вырос, что давало надежду и поток прибыли товариществу довольно быстро увеличить.

Но чтобы эту прибыль от торговли зерном получать, нужно было иметь собственные суда – а раньше в России с этим делом было весьма печально. Отдельные суденышки-то строились, однако все российские верфи в год производили кораблей и судов меньше, чем та же Британия за две недели – раньше столько производили, а Саша постарался эту ситуацию все же поменять. Вот только чтобы строить океанские суда, стране много чего требовалось – и прежде всего нужна была сталь. Ведь сухогруз-«пятитысячник» сам по себе весил почти три тысячи тонн, и сталь тут была нужна не абы какая, а вполне определенных сортов и сортаментов. Поэтому и судостроительный завод в Ростове «запустили» только в последний день шестого года: до этого у компании (да и у всей России) просто металла не было для подобного строительства. А вот к концу шестого года (на самом деле примерно в середине октября) металл «появился». И появился он сразу из трех весьма заметных источников.

И первым был самый «скромный» по производительности завод бывшего Донецко-Юрьевского общества, попавший в руки Саши после отправки вора Алчевского «по назначению» в места, очень даже отдаленные. Заводик был не очень большим и довольно отсталым в плане технологий, потому его прежде всего принялись «модернизировать» (а, по сути, просто все прежнее там снесли и выстроили все новое). И вместе с заводом компании достались и рудники, в которых руда была качества довольно паршивого и «бедная», но все же ее и обогатить перед отправкой в печи было не особенно сложно: у Карнеги несколько не самых маленьких заводов работали на примерно такой же руде и «за определенную мзду» удалось и сюда все необходимые машины (вместе с технологиями) приобрести. Причем «технологии» перетаскивались заметной частью вместе с «носителями»: на завод получилось перевезти из США перу сотен вполне себе «русскоговорящих» рабочих. Довольно примитивным способом: с ними заключался контракт на год – а они, осмотревшись на новом месте, предпочли контракт сделать уже бессрочным, все же у Розанова условия жизни рабочих были реально на порядок лучше, чем у таких же рабочих в США. А что зарплаты были поменьше, так и цены тоже были куда как более скромными, а уж относительно «соцкультбыта» американцы в принципе с заводами Андрея конкурировать не могли.

И не могли конкурировать не потому что были очень уж жадными, в США владельцы заводов даже по закону в большинстве случаев не могли за свой счет создавать подобную инфраструктуру: например, там по закону нельзя было устраивать промышленным предприятиям что-то вроде «школ рабочей молодежи» или бесплатные лечебные учреждения не для самих рабочих, а для их семей. Потому что там это был «отдельный бизнес», и «отдельные бизнесмены» нужные им законы продавили – а вот в России, оказывается, императору было вообще плевать, что там промышленники для своих рабочих придумывают. То есть были приняты какие-то законы, вроде бы права рабочих защищающие – но государство даже за их исполнением лишь изредка приглядывало и до «завоевания Андреем мирового господства в отдельно взятой стране» – по крайней мере по части металлургии – почти все промышленники такие законы просто игнорировали. Теперь – из-за того, что «Товарищество» как пылесосом высасывало любых квалифицированных рабочих – некоторые тоже обратили внимание на условия жизни собственного персонала, но пока этот процесс лишь стартовал. И стартовал даже не особо и быстро: у большинства этих именно отечественных промышленников в этом деле опыта не было, да и средств на масштабные работы в деле обустройства «соцкультбыта» катастрофически не хватало. Но самые умные из таких уже начали потихоньку договариваться с «Товариществом» о «совместной работе». И Саши такой подход нравился, так что в планово-экономическом департаменте был даже специальный отдел образован, в котором именно подобными «совместными проектами» и занимались.

А вторым «новым источником металла» стал комплекс бывших заводов братьев Юзов. Там тоже все было не очень-то и «прогрессивным», поэтому и здесь пришлось над модернизацией поработать довольно прилично, хотя старые домны все сразу и не погасили, их поочередно сносили и на их месте ставили новые. Но именно что «совсем новые», не по пятнадцать с небольшим тысяч кубических футов, а уже по тридцать две тысячи: новейший проект, который предложили отечественные металлурги. Замечательный у них проект получился, вот только на строительство таких печей ушло чуть больше двух лет. Зато когда печи заработали (а их в Юзовке сразу две и строили), то все глубоко осознали: время было потрачено не зря. А так как для этих печей (точнее, для чугуна, который они будут выдавать) сразу и пять новых мартенов выстроили, то уже в ноябре оттуда стало поступать (на прокатные станы, рядом установленные) по восемьсот тонн стали в сутки.

Третий источник' был немного послабее и на судостроение непосредственно даже и не влиял: на заводе у станицы Магнитная за период с сентября по начало декабря заработали четыре «восемнадцатитысячника» (на самом деле объемом самую малость поменьше), но они металлом стали обеспечивать другую довольно важную отрасль «народного хозяйства»: там на заводе катались профили, необходимые для постройки мостов и для изготовления рам тех же автомобилей и тракторов. А заодно и стальной лист для автомобильной промышленности. Ну и в Барнауле теперь металлом с этого завода должно было обеспечиваться литье звеньев тракторных гусениц – ну, когда завод на производство таких тракторов перейдет.

А пока два новых тракторных завода делали трактора колесные, и делали их по две с лишним тысячи штук в месяц. Однако компания, как и раньше, их никому не продавала: все они шли на организованные по инициативе Саши МТС, которые, в свою очередь, на «договорной основе» работали в полях, выделенных для переселенцев или на тех, которые компания получала на «старой» территории от переселяющихся на Восток мужиков. Ну и на землях, которые активно у разоряющихся мужиков и помещиков скупались.

Уж больно выгодным оказывалось такое их использование: трактор за посевную мог обработать около двухсот десятин полей, с учетом «осенней вспашки» на каждую машину приходилось уже триста десятин – а даже при весьма скудных урожаях в районе двенадцати-четырнадцати центнеров с гектара трактор обеспечивал сбор зерна свыше двадцати двух тысяч пудов. При средней рыночной цене «на току» в полтинник за пуд это уже давало больше десяти тысяч рублей – а сам трактор обходился в производстве чуть больше трех тысяч. Конечно, для работы ему и топлива сколько-то требовалось (как раз примерно по пуду на обработку десятины), масло, запчасти разные, трактористам за работу тоже что-то нужно было платить – но даже при всем при этом трактор успевал дважды окупиться за один сезон. И при таких условиях кому-то эти трактора отдавать – очевидная же глупость! А если собранное зерно еще погрузить на судно и отправить его в тот же Марсель или в Неаполь, то даже пятнадцать тракторов, необходимых для получения зерна на один рейс сухогруза, еще раз дважды окупались только за счет экспорта.

Понятно, что все зерно за границу не продашь… хотя желающих такое проделать тоже было немало – но с этими «желающими» были свои методы борьбы. Правда, пока еще довольно слабенькие, но «дорогу осилит идущий» – и именно поэтому когда император попросил Сашу «рассказать ему подетальнее» насчет «ограбления России иностранцами», Александр Алексеевич обрадовался – ну а Валерий Кимович начал быстренько вспоминать, как следует вести переговоры с людьми, скажем, недалекими, но откровенными мерзавцами все же не являющимися. В «прошлой жизни» ему неоднократно доводилось с такими переговоры вести, но в основном это происходило в странах, мягко говоря, находящихся на задворках даже «третьего мира», а вот о том, что и в России начала двадцатого века подобные люди будут страной руководить, он и в страшном сне себе представить не мог. Но это, скорее, было вызвано тем, что в историю этого времени ему вникнуть было просто некогда, да и негде…

Однако уже Саша в этом мире успел пожить немало, и с очень многими людьми пообщаться успел. Да и с самим Николаем он уже встречался, а потому определенное мнение о русском царе уже составил. Мнение очень не лестное, но ведь у переговорщиков работа такая: нужно говорить с теми, кто есть, а не с теми, с кем поговорить хочется. И если визави – не мерзавец отпетый, то это уже хорошо, а если у него хотя бы намеки в мировоззрении имеются, позволяющие найти «общий интерес», то и вовсе замечательно. А у Николая по крайней мере один «намек» в его убеждениях имелся: он был «в принципе за социализм», ему это очень качественно профессор Янжул внушил. Правда, и сам профессор, и тем более Николай крайне слабо представляли, что такое «социализм», но определенные (и не самые идиотские) представления об этом имели, так что шанс «товарища наставить на путь истиный» имелся. Небольшой, но вполне реальный – но и тут, как хорошо знал Валерий Кимович, спешить и «давить» оппонента было категорически нельзя. Однако если это делать постепенно… Время-то еще для достижения нужного результата было.

Поэтому разговор с царем случился… именно застольный, «необязательный», в ходе которого Саша только про зерно говорил:

– И получается, что французы только на перевозке зерна у России воруют миллионов сто рублей каждый год.

– Но они у наших-то купцов зерно покупать не желают!

– Пусть не покупают, это уже их трудности.

– Так они в Америке просто купят, и мы вообще без денег останемся.

– Купят у нас, потому что американское зерно хоть немного, но дороже, с нашего у них выгода – если даже покражи при перевозке не считать, выходит около пятидесяти сантимов с пуда, чуть даже меньше, а с американского хорошо если десять сантимов будет. И дураков свои доходы в пять раз сокращать я во Франции особо не наблюдаю. У меня-то все зерно еще в порту в драку скупают!

– Но у тебя-то суда уже свои, да и немного их, а экспорт у нас знаешь какой?

– Знаю. У меня до Рождества судов этих будет достаточно, чтобы весь русский хлеб во Францию да в Италию вывезти, и все доходы с перевозок уже не французские будут, а русские.

– Ну да, товарищества вашего они будут.

– Пока да, но это потому, что государство эти деньги просто взять себе не хочет. А если деньги просто так у причала валяются, я их, конечно же, подберу. Поскольку знаю: не я подберу, так Дрейфус этот, как он всегда делал. Но евреи, что зерном русским за границей барыжат, все доходы за границу везут, даже те, что вроде как и подданные России. А вот Андрей – он деньги эти в заводы российские вкладывает и тем самым могущество Империи приумножает.

– Ну да, конечно… ладно, а как ты собираешься Дрейфуса и иже с ним прищучить? Пока в Ростове, как я понял, ты им торговлишку попортил, но в Одессе-то они ее сокращать и не собираются. И банки тамошние ты уж точно не выкупишь, тебе их ни за что не продадут.

– Я уже тут никак их победить не сумею, но вот вы, как император, все эти деньги за пять минут сможете в казну российскую забрать.

– Ну-ка, научи меня как?

– Очень просто: у нас же пошлина вывозная на зерно имеется?

– Да что ты говоришь? И много эта пошлина им мешает?

– Пока немного. Но вот пошлины ввозные давно уже берутся в золоте. И если вывозные тоже только в золоте брать, размеры их не изменяя, поскольку размер их оговорен в договорах международных, то все эти дрейфусы сами с рынка убегут, теряя тапки.

– И с чего бы это?

– С того. При ввозе золотом платят наши купцы, которые золото это внутри страны и получают – и Державе с того выгоды почти никакой, разве что меньше товара иностранного купцами нашими закупается. А вот ввозную должен будет уже экспортер платить, иностранец – а у него золото только от продаж уже у себя появится. То есть он золото в Россию привезет и у нас его больше станет.

– Умно, но…

– А я еще не закончил. А главное, что за последние пятнадцать лет серебро вдвое подешевело, так что если пошлину в золоте брать, то по сути выйдет, что пошлина вдвое и вырастает – а с такими дрейфусам разным выгоды от покупок у нас зерна вообще не станет.

– И опять мы то же получим: зерно у нас останется, а денег не прибавится. Да ты же первый от торговли хлебом откажешься!

– А вы Ваше величество, так на меня не смотрите. Да, я зерном торговать не стану, и в России его, если ничего не менять, очень много будет. А вот если поменять… казенная-то контора хлеботорговая может сама себе пошлины хоть какие платить, и хоть в золоте, хоть в яхонтах, хоть в борзых щенках или в бумажке для подтирания задниц. Казна будет брать хлеб у тех же мужиков или хозяйств переселенческих по пятьдесят копеек, Андрею немного заплатит за пользование судами его – и в Марселях с Неаполями продаст по пять франков. Да пусть она с продажи по шесть франков с пуда платит, у казны от сего точно не убудет!

– Говоришь… умно, но где честных людей на такую казенную контору взять?

– На меня не смотрите, я через контору эту вообще из казны до копейки все выгребу. Но людей честных в Державе все же немало: тот же князь Хилков, а таких уж точно у нас не один. Вы с Вячеславом Константиновичем поговорите, он вам за полчаса десяток честных найдет. И честных, и умных, которых заграничные торговцы точно вокруг пальца не обведут.

– Вот смотрю я на тебя и думаю: где-то ты точно врешь. У тебя судно одно миллион в год доходу дает, а ты от таких денег вроде как просто так отказываешься. Но на идиота ты уж точно не похож…

– Конечно, я же отказываюсь не просто так, а взамен на иную выгоду. Чтобы сказанное мною осуществить, России судов потребуется немало, а всерьез их много только компания Розанова выстроить и сможет. И вы, как человек явно неглупый и выгоды легко подсчитывающий, тут же с судостроения компании все налоги снимите на десять лет. А судно одно в шестьсот тысяч встает – с налогами, а без оных – уже чуть больше четырехсот будет. Вроде и копейки, но за десять лет Андрей выстроит уже три сотни судов – а продажи зерна как были, так и останутся примерно на том же уровне, их и два десятка судов обеспечить смогут. Да и с пошлинами вы бы и без меня додумались скоро, так что выгоды от хлебной торговли и невелики, и ненадолго – а вот флот из сотни бесплатных, по сути, сухогрузов долго доходы давать будет. По морю-то не одно зерно возят, там и лес, и металлы, и очень много всякого другого – и каждое судно – это, получается, приличный рентный капитал. А мне жизнь рантье нравится: сидишь себе в кафе, пьешь кофе с круассанами, поплевываешь на прохожих…

– Ага, плеватель нашелся. Ты, поди, мне уже и проект указа о снятии с тебя налогов принес?

– Нет, Ваше величество, для такого мне потребуется каждую буквочку с господином Тернером согласовать. Ведь если я сего не сделаю, он меня с какашками сожрет и не подавится. А сие вам точно не понравится: и с умным мной вам уж побеседовать далее по выйдет, и от него попахивать будет…

– Ладно, с нефтяным топливом ты мне хорошо растолковал, можешь спокойно пожирать иностранцев и далее. И если указ какой по этой части нужен будет… я скажу в канцелярии, чтобы твои прошения мне без промедлений приносили. Сколько, ты говоришь, через два года хлеба на вывоз увеличится? Вдвое? Я проверю… а вот по контору зерновую вывозную я, как ты верно сказал, сначала с фон Плеве поподробнее побеседую. И, конечно, с Федором Густавовичем, он-то такие вещи в уме считает тут же. А с налогами… я завтра указ издам, о том, что с компании Розанова все налоги на месяц снимаются, но ты смотри у меня, не жульничай, из других времен сделки под указ не подтаскивай: я особо это проверю! Как обед, понравился? Ну, ты теперь знаешь, как снова на такой же попасть…

Через несколько дней два немолодых министра поздним вечером сидели за ужином и обсуждали последние события:

– Да уж, хитер этот молодой человек, – заметил министр финансов, – я с ним уж сколько разговаривал о пользе государственной монополии внешней торговли, то есть с императором разговаривал – а он, Волков то есть, так ловко хоть хлебную торговлю в эту сторону поворотил…по крайней мере и помирать уж не обидно будет, хоть одно важное дело устроить получилось.

– А за госкомиссией по торговле все равно глаз да глаз нужен будет, тут же о миллиардах речь получается. Ну да ничего, есть кому приглядеть… да и Сиротинушка точно мимо нарушений не пройдет.

– Да что он-то сможет?

– Он – сможет, много сможет. А по налогам и пошлинам на Розанова вы с ним вопросы решили?

– И тут он, должен сказать, в ту же дуду дует. Вроде как и невелики налоги эти, у Розанова же прибылей, почитай, и нет – но вот отмена для него Челябинского порога… Думаю, лет за пять он и всю зерновую торговлю здесь, на манер торговли металлической, под себя заберет. А так как у него все как-то только дешевле становится, то… Но всяко за ним присматривать будет нужно. Я-то уж скоро в отставку…

– Да не отпустит вас император!

– А вы на меня-то взгляните: отпустит меня с должности властитель куда как более могущественный! Но за сделанное – спасибо ему, дал на все и сил, и здоровья… А если он – Сиротинушку в виду имею – и далее относительно монополии усилия свои направлять продолжит…

– Ну, мое министерство ему в сем помощь окажет. А вот ваше…

– Я уж преемника выбрал, и вы его, надеюсь, поддержите… ладно, засиделся я у вас, пойду уже…

Посевная седьмого года прошла… немного странно: в Европейской части страны площади полей заметно сократились – старых полей, но вот новых появилось куда как больше. Причем распахали землю в больших количествах там, где урожаев вообще ожидать было сложно: в Нижнем Поволжье и в Приуральских степях. Но с окончанием посевной работа в тех краях не прекратилась: нанятые «на сезон» мужики дружными рядами высаживали в степи кусты и деревья. То есть эту работу еще с прошлой осени начали, а теперь продолжили, и кусты с деревьями (на самом деле с годовалой порослью) везли в те края из лесов чуть ли не от Вологды начиная. Понятно, что в мае сажать деревья уже поздновато, тем более в степи – но если их после посадки поливать регулярно, но шансы на то, что они все же не засохнут, были немаленькими – а чтобы было чем эти деревья поливать, в степных балках и запруды возвели, и проложили от рек трубы, по которым вода качалась. Не всегда качалась, а лишь когда ветер дул: насосы от ветряков и крутились, но деревьям воды хватало. И, похоже, не только деревьям: поля рядом с постоянно поливаемым рядами деревьев тоже неплохо зеленели.

А эта работа – прокладка на самом деле сотен километров временных водопроводов – тоже раньше начаться не могла, так как раньше просто труб не было. А вот когда трубы появились, такое проделать оказалось не очень-то и сложно. Тем более что водопроводы вообще не мужики ставили: в степях Поволжья и Приуралья «проходили учения саперных частей армии». Которые инициировал генерал-лейтенант Оловцев, а его начинания Генштаб поддержал, поскольку «легенда» учений гласила, что армия «борется с беспорядками в пустынях сопредельной Монголии». Хорошая легенда, ее можно было хоть в газетах печатать – но ни у одного человека в Генштабе не было сомнений в настоящем их смысле: Османская империя начинала себя вести все более безобразно. И было бы неплохо османам намекнуть, что если вдруг что…

Ну а у Валерия Кимовича видение «международного положения» было несколько иное: Британия себя вела в Афганистане так, что проделки османов выглядели как детские игры в песочнице. Правда, пока англичане прямых провокаций на границе империи не устраивали, однако вели очень серьезную работу с пограничными племенами уже на территории России, и иного термина, кроме как «подрывную», Валерий Кимович для этих действий британцев и придумать не мог. Но, как часто говорили в его «прошлом будущем», в такие игры можно играть вдвоем – а вот как именно играть, он прекрасно знал. И очень тщательно готовился вделать «ответный ход». Готовился, просто пока еще кое-что подготовить он не успел, однако уже осенью…

Для ответного хода ему было нужно, чтобы «закрома Родины» просто ломились от урожая. Это было, конечно, не единственным, и даже не первым условием, но важность его все же оставалась весьма высокой – и если саперы помогут стране собрать лишний миллион тонн зерна… В таких «играх» ресурсная база становилась определяющей…