Текст книги "Сиротинушка казанская (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 27 страниц)

Глава 4

Валерий Кимович к императорской семье относился… как к неизбежному злу – а если добро больше не из чего творить, то приходится его творить именно из зла. Временного, просто время это зло ликвидировать еще не настало: люди-то пока что не осознали, что это именно зло. Но раз пока что со злом ничего поделать было нельзя, Саша его использовал для производства добра, прекрасно понимая, что для этого приходится использовать те же методы, которыми зло для себя и придумало.

К Сергею Александровичу он относился так же, как и ко всем прочим Романовым (исключением тут был лишь прошлый император), но все же учитывал, что Великий Князь многие начинания брата всерьез так поддерживал. Не без личной выгоды – но он как раз особо на выгоду не напирал, ему на жизнь средств более чем хватало, но он все равно придерживался «определенных традиций». И Саша (через Андрея все же) внушил ему некоторые мысли относительно того, как эти традиции поддерживать наиболее простым и в то же время наиболее эффективным образом. Причем выгода от такого подхода была двойная: московский правитель и себя не обделял, и для города и губернии много полезного делалось.

В частности, Сергей Александрович был убежден, что ему самому в голову пришла мысль о том, что электрические сети просто обязаны быть казенной собственностью: теоретически-то компаний, электричество производящих, может много возникнуть – а если все эти компании будут собственные линии электропередач прокладывать, то в городе от проводов просто темно станет, так как они все небо закроют. Опять же, если какая-то электростанция сломается (от чего никто не застрахован), то может оказаться так, что какая-то «критически важная инфраструктура» останется без электричества в то время как другие электростанции простаивать будут из-за отсутствия потребителей. То есть электросеть должны принадлежать лишь одной компании, но если это будут компании частные, то они наверняка устроят драчки разные, так что выход остается один…

А сколько эта казенная компания будет брать (с потребителей, конечно) за передачу им электричества со станций и на какие средства развивать собственно сети – это вопрос уже совсем другой – и всю «другость» вопроса Сергей Александрович рассмотрел, еще мысль о единой казенной компании не додумав.

Точно так же «он решил», что и трамвайная компания в городе должна быть именно единой и казенной, еще по некоторым вопросам он к советам Андрея Розанова прислушался – и теперь у него даже личные доходы с губернии были практически такими же, как у племянника со всей страны. Но, так как Великий Князь дураком точно не был и считать умел хорошо (особенно деньги считать), то ему не понадобилось много времени, чтобы понять простую вещь: все эти «сверхплановые» доходы он получает исключительно из-за того, что управляемые им казенные компании «подпираются» промышленностью компании Андрея Розанова. И что Розанов, по сути, честно с ним делится доходами за то, что ему, этому вчерашнему студенту, никто в делах не мешает. Правда, он не знал, что Андрей ему по сути просто «смахивает крошки с барского стола», ведь «по бумагам» доходы компании «Розанов и товарища» были весьма скромными, но понимал: если у Розанова возникнут неприятности, его личные доходы упадут просто катастрофически. И главным образом именно по этой причине он к племяннику и заехал. Сам заехал, его об этом вообще никто специально не просил.

Вот только племянник его умом и сообразительностью не отличался, и сразу совету дяди не последовал – впрочем, суровая действительность уже через месяц мозги ему все же вправила: барон Фредерикс, работающий министром императорского двора, примерно через месяц после разговора императора с дядей, принес ему «краткий отчет» о проведенном в отношении компании Розанова расследовании, и этот отчет заставил все же Николая задуматься.

– Ваше величество, мы провели проверку всего, о чем вы просили, и узнали, что у него в собственности находится сразу чуть больше сотни разных заводов и фабрик, каждая их которых оформлена в виде отдельной компании, причем у всех этих компаний собственники… тоже разные. И нет никакой возможности каким-либо образом выделить из собственности господина Розанова автомобильную компанию, ровно как и любую другую.

– Это почему же? Если по каким-то поводам автомобильная компания будет передана… в казну, то она ведь окажется выделенной?

– Это-то верно, по бумагам так и будет, вот только автомобили она уже выделывать не сможет. Потому что для выделки автомобилей она получает разные части от дюжины других компаний, каждая из которых что-то еще откуда-то берет, и изрядная часть нужного вообще из-за границы приходит. И мы полностью уверены: если таковое… изъятие случится, то все поставщики любые поставки тут же прекратят. Просто потому, что все эти компании принадлежать тоже иностранным собственникам…

– И каким?

– Достоверно это вызнать не вышло, известно лишь то, что управление ими ведется через четыре… то есть мы выяснили пока про четыре германских управляющих компании, кои тоже в чьей-то собственности находятся. И из-за законов Германии выяснить в чьей именно, возможности не имеется, и от чьего имени они компаниями управляют, тоже.

– Ну, хорошо, а, скажем, рудники: они-то частей для выделки руды или угля не получают из-за границы?

– Верно, но на рудниках этих работают машины, кои компании – владельцы рудников берут в аренду. Кроме того, руды и уголь, там добываемые, никому, кроме заводов Розанова, не нужны. То есть уголь-то продать было бы несложно – но его такой избыток будет, из-за чего цены неминуемо на уголь упадут, и рудники все эти только в убыток работать смогут. Я хочу Вашему величеству сказать, что изымать какие-то заводы у Розанова выгоды не даст ни малейшей, а вот рабочие бунты случатся почти наверное. Мы с господином фон Плеве это уже обсудили и в выводах полностью согласны…

Саша обо всех этих событиях не подозревал и вообще насчет возможного «отъема собственности» не волновался: во-первых, законы Империи все же право собственности как-то защищали, и изъять просто так собственность, тем более «иностранную» было крайне непросто. Имелись в законах лазейки, но они могли быть использованы только если собственность была коллективной (то есть принадлежала акционерному обществу) или компания заемные средства использовала «нецелевым образом» – но тут собственность формально была… явно не коллективной, да и заемщики никаких исков о «нецелевом использовании» не подавали. А вот просто взять и отнять имущество… теоретически, у царя такая возможность была, и даже периодически цари такой возможностью пользовались (это называлось «принудительный выкуп из государственных интересов»), но вот по отношения к иностранцам такое практически не применялось: уж больно много Россия этим иностранцам должна была.

А во-вторых, Саша очень грамотно разработал структуру собственно «собственности», и разобраться, кому что принадлежало, было практически невозможно. Но главное – в компании действительно ни одна «функциональная часть» ничего не производила полностью самостоятельно, и в случае даже конфискации какого-то производства его было нетрудно воссоздать в другом месте – а вот конфискованное сразу же становилось обузой для нового владельца. Поэтому Саша считал, что компания в обозримом будущем серьезных наездов избежит – и занимался делом куда как более интересным: с мая месяца он сидел в Поповской слободе и там увлеченно что-то делал с «сосланными» туда инженерами и рабочими. Причем к развлечению постепенно присоединялись и экс-жандармы, и офицеры из «инженерно-строительных» частей…

Периодически он отвлекался от «инженерных игрушек» и ездил в крошечный, забытый богом и людьми поселок под названием «Нерченский Завод». Когда-то там добыли «первое русское серебро», но руда серебряная давно уже была вся выбрана, и поселок постепенно превращался в идеальное место для самой суровой каторги. Но ведь кроме руд серебряных там и свинцовые имелись, немного, но в принципе работа на тамошних рудниках смысл с точки зрения Валерия Кимовича имела. Сейчас из-за границы свинец было ввозить куда как дешевле, чем здесь его добывать и потом возить очень далеко – но если возить не в телегах, запряженных исхудалыми лошаденками, а на грузовиках, то выгода импорта заметно сокращалась, а наличие «внутренних источников» помогало не опасаться внешнеэкономических неурядиц.

Конечно, для грузовиков и бензин нужен, но когда рядом (по местным меркам вообще чуть ли не во дворе) копается прекрасный уголек, это уже серьезной проблемой не становится. Да, бензин из угля получается гораздо дороже нефтяного, но его-то возить никуда не надо!

Андрей тоже о «подковерных интригах» вокруг собственной компании ничего не знал, но его такие вещи в принципе не интересовали: ведь делами компании занимается Саша, и занимается неплохо, а у самого Андрея других дел невпроворот. Он теперь большую часть времени проводил в Одоеве, где проводил всякие исследования в прекрасной химлаборатории местного института, и периодически приезжал в Тулу или в Богородицк, чтобы на тамошних заводах заказать какую-то очередную химическую установку. И в Тулу он приезжал все же гораздо реже, хотя именно в губернском городе он официально и проживал: летом там – как и во всех городах – ароматы были не самые приятные. Почти во всех, в Богородицке уже никаких ароматов не наблюдалось, и в Одоеве – тоже. То есть канализация уже в нескольких городах империи какая-то имелась, но и в таких это счастье было доступно далеко не все жителям, а в Богородицке и в Одоеве канализация уже города полностью охватила и – что было очень важным – стоки не на ближайшие поля выливались, откуда при попутном ветре все ароматы в город возвращались, а направлялись на специально выстроенные станции «водоочистки». На станциях тоже, конечно, отнюдь не парадиз был по части ароматов, но их все же было поменьше, да и кое-что полезное из стекающего в отстойники дерьма там извлекалось…

Собственно, поэтому чиновники, отправленные на поиск Андрея Розанова из столицы, его никогда не могли «застать дома»: хотя губернатор и все губернские чаще всего точно знали, где находится Андрей, они столичным тайны не раскрывали: ведь «господин Розанов занят изучением химии, которая и Тулу превратит в чистый город»…

В августе прояснились и перспективы сельскохозяйственных инициатив компании: на целинных полях Сибири урожай с распаханных тракторами полей порадовал всех. И мужиков, и трактористов, и руководство как отдельных деревень, так и всей компании. По пшенице результаты даже агрономов ввергли в состояние, близкое к шоку: в среднем удалось ее собрать по сто тридцать пудов с десятины. Правда, для сбора такого урожая пришлось вообще всю технику задействовать – но техника все же имелась и на две сотни новых деревень ее хватило. А чтобы такие урожаи смысл имели не только для самих мужиков и рабочих компании, за очень скромное вознаграждение репортеры почти сотни российских газет о великом достижении заметки напечатали. Конечно, крестьяне в России большей частью были просто неграмотными, но как правило хотя бы по одному-двум грамотеям в деревне находилось, а так как народ в массе своей (именно в неграмотной массе) был убежден, что «в газетах печатают одну правду», небольшие конторы, открытые в полусотне уездных городов по инициативе Саши, и занимающиеся вербовкой крестьян в новые сибирские села, просто ломились от желающих «завербоваться».

С фон Плеве у Саши отношения было относительно хорошими, не дружескими все же (в силу разницы и возраста, и положения), но взаимоуважительными, у вот у Вячеслава Константиновича с Иваном Николаевичем Дурново, ставшим председателем Комитета министров, отношения сложились очень тесные и именно дружеские. И Комитет министров был полностью согласен с тем, что «мужиков в Сибирь переселять надо». Но «казенные» программы срабатывали как-то хило, а вот показанный Андреем Розановым результат «использования несколько другого подхода» от внимания власть предержащих не ускользнул – и Саше «свою» программу пришлось прилично так подправить. Исключительно по инициативе Ивана Николаевича: тот предложил просто передать в компанию Розанова средства, которые казна на свою программу тратила.

Правда, в масштабах всей программы средства были вообще копеечными: казна на семью переселенца выдавала восемьдесят рублей «на обзаведение» и обеспечивала «бесплатный переезд на новое место» плюс провоз довольно скромного багажа – но и эти деньги лишними явно не были. Еще, конечно, кое-что мужик мог получить от продажи своей земли и движимого имущества – но здесь его, как правило, местные кулаки обдирали как липку, так что довесок получался более чем скромным, и мужик (с семьей!) ехал в Сибирь с «капиталом» рублей в полтораста. Понятно, что за такие деньги даже вломиться с телефонную будку… то есть хоть как-то обустроиться мужик не мог, но если их рассматривать как дополнение к тому, что планировала проделать компания Андрея, то кое-что на них уже обеспечить становилось возможно. А еще…

Валерий Кимович все же в школах своих обучался не напрасно: после шестичасовых переговоров с Иваном Николаевичем он договорился о том, что император выпустит специальный указ, гарантирующей «компании-переселенцу мужиков» бесплатно (и без налогов на последующие пять лет) отходит принадлежащая мужику земля, а так же имущество, эквивалент которого компания мужику предоставит на новом месте. Несколько странный запрос Саша объяснил просто:

– Землю, понятное дело, там казна выделяет, но мужику, чтобы обосноваться, одной земли-то мало. Ему потребен дом, хлев, скотина и инвентарь сельскохозяйственный, а в степях сибирских ничего этого просто нет. Мы-то дома выстроим, но переселять-то не одного мужика будем, а целые села – и часто нам будет проще тут избу его разобрать и на новом месте ее собрать. Перевозки, спасибо князю Хилкову, у нас недорого обходятся, а мы выигрываем не столько деньги, сколько время: новый-то сруб еще год выстаиваться должен, а старый заново собрали – и в нем сразу и жить можно.

– Ну, не знаю…

– А я знаю, специально у тех, кто знает, интересовался. В Сибири-то зимы холодные, если избу со щелями поставить, то народ в них просто насмерть замерзнуть может – а нам такого не надо. Но мы и мужику именно его избу не перевезем: мы их повезем, когда спрос на перевозки минимальный будет, чтобы и дорогу не перегружать, и платить за перевозки меньше. Но если мы для следующих мужиков такие избы ставить будем, то все будут счастливы и довольны. То же и по скотине: мы ее повезем, когда дешевле, а мужик там получит сразу как приедет, просто другую.

– Звучит разумно…

– Так на собственной шкуре проверено: компания-то уже, почитай, двадцать тысяч семейств таким манером перевезла.

– Поэтому-то мы, с Вячеславом Константиновичем посоветовавшись, конечно, вам сие предложение и сделали: у вас успех начинания весьма заметен вышел. А поземельный налог… вы правы, нынче мы с тех земель всяко ничего не получаем, так что, думаю, императора я уговорю его не на пять лет отменить, а на десять. Обещать тут все же не стану, все же десять лет – срок немалый… однако приложу все силы…

– А вы, Иван Николаевич, не силы прилагайте, а мудрость государственную. Я тут проект положения о переселенческой компании составил, с расчетами: выходит, что вложения компания окупит как раз за десять лет, и если положение это законом утвердить…

– За десять лет только окупит? При таких-то урожаях?

– Ну, во-первых, год на год не приходится, в прошлом мало где и по сто пудов собрали. А во-вторых, это по целине, отродясь не паханной, урожай велик, а через пару лет он как бы не вдвое меньше будет. И даже хорошо, если всего лишь вдвое…

– Ну, давайте ваш проект, я посмотрю… все же не просто так вас покойный император называл сиротинушкой хитрож… то есть слишком уж хитрым называл. Но вот в том, что дела вы ведете как обещаете, не я один уверен, и в том, что не обещаете того, чего сделать не сможете. Значит, о ста десятинах на семью мы, почитай, уже договорились, сие не императора забота, а нашего Комитета, это мы завтра же и утвердим. А с прочим… вы где-то через месяц мне протелефонируйте или просто приезжайте, надеюсь, тогда и все прочее сделано будет…

С телефонами получилось… интересно: Саша рассказал двум инженерам-выпускникам ИМТУ, увлекавшимся всякими электрическими машинами, про забавный прибор, именуемый герконом. По сути – небольшое реле, но именно что небольшое, а еще – очень быстрое. А еще он этим же ребятам – после того, как они герконы сделали и с ними изрядно порезвились – рассказал про логические матрицы. Причем не просто так рассказал, а объяснил, что из этих матриц сделанное ему будет нужно, и точно сказал, когда именно.

А дисковый номеронабиратель – это не самое простое изделие уже лет несколько как было известно, и даже известно, как такие использовать – для «автоматических телефонных соединителей», построенных на децимальных шаговых искателях. Однако АТС на таких искателях пока что оказывалась дороже (и в приобретении, и в эксплуатации) чем «обычная» телефонная станция «с барышнями», да и качество связи она обеспечивала… так себе. Однако парни задачу поняли, важностью ее прониклись – и в начале «круглого» года первая АТС на герконных матрицах заработала в Богородицке, летом того же года такая же и в Туле появилась, а в девятьсот первом году линии АТС дотянулись до Москвы и перед Рождеством – уже до Петербурга. А так как качество контактов в герконах было заметно выше, чем в используемых сейчас коннекторах (они просто не разбалтывались от постоянного включения-выключения), плюс под руководством (больше «моральным») Саши другие инженеры кое-что интересное придумали и даже сделать успели, то теперь стало возможным просто позвонить по телефону из Богородицка или Тулы и в Москву (правда, за дополнительную копеечку), и даже в Петербург (и тут уже дополнительные рубли вступали в игру). Но сама по себе возможность «позвонить из одной столицы в другую» стала настолько востребованной, что князь Хилков всерьез задумался и о прокладке второго телефонного кабеля вдоль Николаевской дороги – правда, Саша успел его от этой идеи все же отговорить. По двум причинам отговорить, и первая заключалась в том, что ему именно сейчас было жалко тратить на длиннющий кабель килотонны свинца. А вторая…

Хотя внезапно ему стало вообще не до телефонов: из Поповской слободы пришла телеграмма, и он снова рванул туда: парни прислали эту телеграмму всего из двух слов «мы сделали» – и теперь Саше вообще ни до чего было. И собой он захватил сразу дюжину специалистов, специально им для следующей задачи подобранных. Не по знаниям и умениям подобранным, а, скорее, по «морально-волевым качествам». Потому что людям предстояло просто очень многому научиться, и учеба точно выглядела исключительно сложной – но он все же надеялся, что времени у ребят на качественную подготовку все же будет достаточно.

Но оказалось, что это лишь казалось. Компания Андрея успела изрядно нагадить британцам, причем и в промышленности, по сути превратив их автомобильную промышленность в мировое посмешище, и, что была, вероятно, сильно больнее, существенно подгадив им в банковской сфере. Тут все же скорее не британцам как таковым она нагадить успела, а Ротшильдам: банкиры очень хотели подмять под себя создаваемый Александром Русско-Китайский банк, но когда Саша просто предложил императору этот банк по сути «из своих средств» профинансировать, Александр решил, что тут можно и без иностранцев обойтись. А банк-то получился весьма мощным, он фактически стал основным русским банком к востоку от Урала – и теперь именно через него проходила вся торговля русским золотом и русской платиной. И, что было наиболее противно, все это золото (и платина, а так же пушнина и прочие богатства Сибири и Дальнего Востока) проскакивали куда-то мимо Британии или Франции. То есть с пушниной было понятно, большая ее часть теперь за океан уплывала, а вот драгметаллы, похоже, просто испарялись бесследно – и без прибыли для зарубежных банкиров.

Кроме того, компания Розанова методично разоряла британских промышленников, затеявших разные дела в России, скупая из активы по бросовым ценам, а так же не давала им приобретать в России месторождения всяких крайне нужных Британии вещей. Но сами банкиры устраивать из-за этого войну не желали (так как Россия в ответ им могла все долги «простить»), да и собственно Британию (или Францию) на открытую войну против России натравить не могли по той же причине. Но вдали от Европы была такая приятная во всех отношениях империя, точнее приятная в том отношении, что у нее к России уже имелись серьезные претензии. И если этой далекой империи слегка помочь – кредитами, а так же прямыми поставками оружия – то теоретически можно было России нагадить так сильно, что она просто вынуждена будет снова влезть в долги перед британскими и французскими банкирами, а расплачиваться-то ей точно уже придется даже не золотом, а вообще всем, что у России есть!

И Валерий Кимович обо всех этих телодвижениях прекрасно знал, вот только он не предполагал, что разъяренные бриты настолько ускорят мировую историю. Все же полностью профинансировать предстоящую войну им было несколько трудновато, а с банкирами американскими они вроде о софинансировании мероприятия договориться пока не успели. Но оказалось, что он не учел, насколько мощными были его «удары» про британской экономике – а туманные альбионцы уже ждать, пока Россия станет еще сильнее, не захотели и вложились в дело на все сто.

И тридцатого января тысяча девятьсот третьего года в слободу пришла телеграмма, извещающая о том, что Япония объявила войну России. Саша тяжело вздохнул, затем собрал всех «морально-волевых» и всех работавших здесь инженеров и жандармов и сделал простое предложение:

– Господа, парни… я знаю, что вы только еще приступили к тренировкам и, боюсь, хорошо еще новую технику не освоили. И если вы ее попытаетесь использовать, то есть существенный риск того, что у вас… не получится. Однако если получится…

– Вот уж не зря тебя в Туле сиротинушкой называют, – хмыкнул начальник отряда охраны, начавший работу еще в первый год работы компании. Сиротинушка ты наша казанская, хватит прибедняться: мы – он обернулся, посмотрел на сидящих вокруг людей – благодаря тебе по крайней мере знаем, что делать нужно. И постараемся это сделать, а получится или нет – это уж как бог пошлет. Когда выезжать-то? Успеем домой забежать вещи собрать?

– Ближайший поезд через час, а кто не с нами… телеграммы я по всей трассе уже дал, люди ждут. Ну что, покажем косорылым мать русского Кузьмы?