Текст книги "Сиротинушка казанская (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 27 страниц)

Глава 24

Разговор с Коковцовым получился у Саши довольно тяжелым – но он это заранее знал. Все же Владимир Николаевич был убежденным монархистом и считал именно монархию «лучшим строем для России», а Саша тезисы ему выложил, саму идею монархии смешивающие с дерьмом:

– Прежде всего хочу уточнить: я вам выскажу исключительно свое мнение, и просто поясню причины, по каким мне нынешнее устройство государственное не нравится. Хотя от него – от нынешнего устройства – я, точнее компания Андрея Розанова, получает выгод поболее любого иного промышленника, так что рассуждения мои было бы лучше считать пустым философствованием на тему «а как сделать еще лучше», понимая, что сейчас подобные изменения приведут лишь к дополнительным проблемам. Но, возможно, мои рассуждения помогут вам лучше увидеть реальные проблемы, как уже имеющие место, так и потенциальные, но которые лично я считаю практически неизбежными. Вы, как министр финансов, все же в курсе, куда идут казенные деньги…

– И, пожалуй, лучше многих, например, лучше вас.

– Последний тезис спорный, хотя отрицать не стану: до копеек я наш бюджет точно не знаю. Однако и вы не знаете многое, мне известное, так что в копейки я вдаваться всяко не стану. Но я знаю одно: в целом бюджет России составляет около двух миллиардов рублей…

– И это не секрет.

– Да, но вот о том, что на содержание царской семьи тратится из этих миллиардов более десяти процентов… знают-то многие, но мало кто об этом задумывается. Например, на МПС – на все расходы путей сообщения, а не только на строительство новых дорог и ремонт старых, Россия тратит чуть больше двухсот пятидесяти миллионов в год, и примерно столько же на армию – если расходы на флот не считать. То есть царская семья уменьшает почти вдвое или бюджет МПС, или армии. А если оставить расходы на дороги и войска в том же объеме, то на деньги, которые проедают царские родственники, можно выстроить сто таких заводов, какие я вам показал. Или – и чисто гипотетический пример привожу – за год вдвое увеличить в стране выплавку чугуна и стали.

– Вы и без того увеличиваете каждый год…

– Я же сказал: пример гипотетический, на самом деле для удвоения выплавки металла – а планово-экономический департамент компании Розанова все подсчитал – нам нужно потратить уже около полумиллиарда. Просто потому, что для этого нужно и несколько больших железных дорог выстроить, по которым будет перевозиться руда и уголь, новых карьеров и рудников построить довольно много, а чтобы они заработали, то нам потребуется и несколько очень крупных заводов по выпуску горнодобывающей техники. Но даже если все сопутствующие расходы принять во внимание, то окажется, что затратами на содержание царской семьи всего за два с половиной года можно все это профинансировать.

– Но… Россия просто не может существовать без твердой власти!

– И вот тут я с вами полностью соглашусь. Но власть должна быть именно твердой, и Александр Александрович именно такую стране и обеспечивал. А вот Николай Александрович… Вы сами найдете цифры, сколько Алексей Александрович просто украл у российского флота?

– Но… это же исключение, и император уже пресек такую деятельность…

– Да, спустя шесть лет пресек после того, как о ней вслух заговорили. Но проблема не в Алексее Александровиче, точнее, не только в нем: практически вся родня императора ведет себя точно также. Правда, суммы украденного у них выглядят поскромнее – но беда в том, что они-то не сами воруют!

– Я о том говорю: они не воруют!

– Еще раз: сами они не воруют, а просто берут подношения от иных верноподданных. Которые, чтобы подношения эти делать, пользуются покровительством царских родственников и воруют как не в себя. Вы у Вячеслава Константиновича поинтересуйтесь, он за покражами из бюджета особо приглядывает. Но даже при таком очень плотном пригляде в прошлом году только из казны, то есть из бюджета российского, было украдено чуть более двухсот миллионов рублей. И украли бы куда как больше, если бы не Андрей Николаевич: он только на том, что Белосельскому-Белозерскому перебил поставки рельсов для МПС, не дал своровать через завышение цен около семи миллионов рублей.

– Так его заводы-то, насколько я помню, Розанов уж год как перекупил.

– Оттого и перекупил, что контракт на поставку рельс казенным дорогам перехватил – а князь, в делах смыслящий весьма слабо, понял, что этот завод его просто разорит и продал его. И, должен сказать, что Розанов с князем до сих пор в отношениях весьма хороших: тот понял, что Андрей его просто спас.

– От чего?

– От тюрьмы как минимум. Сам он, как я уже сказал, в делах, и особенно в металлургии, разбирается очень плохо, а потому не видел, что управляющие, им на завод нанятые, чуть ли не треть средств, заводов получаемых, просто воруют. Воровали: их Вячеслав Константинович уже на каторгу определил, но если бы завод в собственность Андрея не перешел… эти мерзавцы на допросах хором кричали, что их Белосельский-Белозерский лично так поступать заставлял.

– И фон Плеве им поверил? Он же человек весьма разумный…

– Не поверил, конечно, но протоколы допросов князю все же показал. А если учесть, что управляющих он лично выбирал и назначал… То есть если бы Андрей стал настаивать на более тщательном расследовании, результаты бы точно до императора дошли – а Николай Александрович и за меньшие суммы иногда готов карать весьма серьезно.

– Хм… допустим, в этом я с вами соглашусь. То есть в том, что хищениям отдельные люди потворствуют – но это не повод менять управление государством!

– Если государство позволяет просто так пускать на ветер… точнее, передавать иностранцам за стеклянные бусы и зеркальца по сути, четверть своего бюджета, то это повод весьма серьезный.

– Так уж за бусы…

– Владимир Николаевич, вина французские или тряпки – они, по сути, от бус и не отличаются. А российские подданные в карманах своих только по заграницам путешествуя, вывозя в год до трехсот миллионов рублей – которые казна с огромным трудом возвращает, продавая туда зерно, масло, яйца, много иного, что людям нашим могло бы на пользу пойти. Еще свыше ста миллионов страна выплачивать лишь как проценты по кредитам…

– Но кредиты-то тоже гасятся!

– Ну да, и лет через тридцать, если никаких неприятностей не случиться вроде войны, по нынешним кредитам Россия, возможно, и расплатится – но ведь император уже сейчас готов и новых набрать! А то, что по кредитам расплату хоть как-то провести выходит – тут опять компания Андрея единственная тому способствует.

– И как же?

– Один пример приведу: в начале века Россия в Германии только ходиков, которые мужики считают вершиной благополучия в доме своем, ввозила на три с лишним миллиона рублей. Андрей за менее чем миллион выстроил своих три завода, эти нехитрые машинки выделывающие – и из России на три миллиона в год денег стало утекать меньше. Если по другим предметам, нынче за границей не закупаемые, поскольку весь внутренний спрос завода Андрея закрывают, посчитать, то выходит, что только он не дает из страны вывозить свыше семидесяти миллионов в год. Семьдесят миллионов на простых бытовых вещах, а еще – только за счет зерновой монополии – казна дополнительно свыше ста миллионов получает, причем получает их как раз за границей и кредиты оплачивает не золотом, а иностранной грязной бумагой. И вот если бы только из казны покраденное вложить в такую мелкую промышленность, а торговлишку заграничную прижать, то Россия со всеми старыми кредитами могла бы и лет за пять полностью расплатиться.

– Вы так просто рассуждаете, но ведь это всего лишь слова, а государство не может…

– Государство вообще – может, но государство монархическое просто не хочет, и тут вопрос даже не в личности конкретного монарха. А в том, что масса людей, к монарху приближенные, этого категорически не хотят – и не хотят не потому, что они станут жить хуже… впрочем, именно поэтому. Нет, они даже не станут есть меньше или одеваться хуже, они боятся, что окончательно потеряют власть и, как внешнее проявление такой утраты, минимальное уважение населения. То есть ни так думают, принимая обычную зависть за уважение, но если простой мужик станет есть то же, что и они, одеваться так же, дети мужицкие получат возможность получить образование и стать инженерами, врачами, учителями – то есть людьми, по-настоящему уважаемыми в народе, то им уже никто завидовать не станет. Их просто будут игнорировать, а оттого и власти у них не останется. А так как в большинстве своем они сами ничего делать не умеют…

– Вы не правы.

– Я немного не договорил: они ведь даже денег зарабатывать большей частью не умеют, и жизнь свою разгуль… сладкую в основном на подачки от воров обеспечивают. А как воров не станет, то у них очень быстро и деньги закончатся – и тогда действительно, им и есть придется не так сладко, и веселиться на балах и приемах меньше. Посчитать они это, конечно, не в состоянии, но чутьем своим они это чувствуют – а потому будут до конца биться за сохранение нынешних порядков.

– Им даже биться не придется, если никто, вроде вас, не станет порядок сей раскачивать.

– Вы снова ошиблись. Как раз меня лично, и Андрея Розанова, нынешний порядок более чем устраивает. Но он не устраивает множество других людей – тех, кто в нынешней промышленной революции видит пусть к увеличению собственных богатств. Тем, кому Николай Александрович своими указами о защите прав рабочих и мужиков уже поперек горла встал. Причем им не указы эти мешают, которые они всяко не исполняют и исполнять не собираются. Их из себя выводит то, что они на принятие указов этих и вообще законов никак повлиять не могут – а потому при удобном случае они постараются себе кусок власти отгрести – и уже многие считают, что власть они смогут получить только изменением государственного строя. И сначала они постараются устроить что-то вроде конституционной монархии, а затем и так называемой демократии потребуют!

– Я что-то не совсем понял: вы только что сказали, что монархия вас не устраивает, а теперь говорите, что вам она как раз очень подходит…

– Я же предупреждал, что вы со мной не согласитесь, но не потому, что я не прав с вашей точки зрения, а потому что вы, в некоторой степени, идеалист. Как человек безусловно честный и порядочный, вы и прочих людей таковыми же считаете, а я – как человек априори бесчестный и абсолютно непорядочный, на ситуацию и окружающих людей смотрю иначе. Меня пока существующая монархия устраивает лишь потому, что Николай Александрович как монарх слаб, а я – как уже делец – в определенных вещах сильнее его, и потому из нынешней монархии польщу для себя и для компании Розанова успешно извлекаю. И его иногда уговаривая пользу для Державы извлечь, хотя бы как с той же зерновой монополией. Просто потому, что мне приходится все объяснять только одному человеку, который по ряду причин готов ко мне прислушиваться. Но если вместо него на престол сядет другой человек, ситуация может коренным образом измениться – а мне требуется предсказуемость.

– Но, я надеюсь, она описанным вами образом еще долго не изменится…

– Сам бы рад, но… Вы с Борисом Владимировичем поговорите, он вам много интересного расскажет. У нас сейчас на Юге важнейшая, можно сказать, задача – укрепить Персию, как в военном, так и в промышленном отношении, и сделать ее настоящим партнером в международных делах, а еще и военным союзником, если на то пошло. Однако императору это вообще неинтересно, так что приходится компании Андрея все это проделывать. На Востоке, слава богу, у нас такой партнер и союзник уже появился. Коджон слабоват, конечно, но уж лучше такой союзник, чем никакого. А вот в Европе – я считаю, что нам на все европейские дела должно быть вообще… безразлично, пусть сами в своих сворах разбираются – но тут как раз Николай Александрович старается во все дела вмешаться.

– Насколько я знаю, мы оказываем некоторую помощь Болгарии, Сербии, Черногории…

– Которые с удовольствием кинут нас при первой же возможности! Им не помогать надо, а наоборот…

– Что именно «наоборот»?

– Болгары, сербы и черногорцы сами по себе – с простой народ имею в виду – к России относятся очень хорошо. Ну, в большинстве своем хорошо, а вот тамошние власти, насквозь продажные, ничего хорошего нам не дадут. И я считаю, что нужно как раз не властям там помогать, а простым людям… которые в нужный момент власть у себя и поменяют. Вот только Николай на это никогда не пойдет: там же странами его родственники управляют. А то, что для сохранения власти этих родственников в случае войны России придется миллионы жизней русских солдат положить, его волнует исключительно мало…

– Но как не помочь-то? Там же люди православные…

– А посему, если те православные не хотят сами себя защитить, их защищать должны наши православные? В этом наши разногласия и кроются: вы, как человек глубоко православный, делите людей на православных и прочих. А я, как человек русский, делю людей на русских и нерусских. И для меня русские– это и православные, и магометане, что в России живут, и буддисты, и тенгрианцы всякие, и жиды…

– А тенгиранцы – это кто?

– Буряты например, а буддисты – это тоже буряты другие и калмыки. Да мне неважно: тот же фон Плече – насквозь русский человек, или Штюрмер… да имя им – легион! И я, чтобы вас успокоить, сразу скажу: Николая я свергать точно не буду, мне это просто невыгодно, и, кстати, Вячеслав Константинович это очень хорошо знает… Но я о другом: пока есть возможность, я буду прилагать все силы, чтобы ошибки, которые наш император может совершить… в Европе, сразу же и купировать. Ну а если… когда его кто-то другой свергать пойдет, я этим других уже сумею показать козью морду в сарафане. России из демократия и даже конституционная монархия уж точно не нужна!

– Я опять вас не понял: вы недавно сказали, что против монархии, а теперь…

– Я – против слабой власти, стране – любой, которая считает себя независимой – нужен вождь, сильный и поддерживаемый народом. И пока Николай таковым является, я буду всецело на его стороне: сейчас я просто не вижу, кто его заменить может. Но война может все очень сильно изменить…

– Вот вы все время говорите «война, война». А вы уверены, что она все же произойдет?

– Поговорите с Борисом Владимировичем. Обстоятельно поговорите, ну а потом, если пожелаете, мы наш разговор и продолжим. Имея в виду, что разговор се исключительно теоретический…

Разговор с Коковцовым ни к каким серьезным результатам не привел, а из несерьезных – Вячеслав Константинович Саше высказал свое «фе» по поводу «непатриотичных разговоров». Но и то только по телефону высказал, мельком, так что Саша продолжил заниматься «текучкой». А из «текучки» самым крупным предприятием стало начало постройки новой ГЭС на Куре после селения Мингячевир Но оно «в перспективе» должно было стать крупным, по расчетам инженеров компании на ее строительство должно было уйти уж никак не меньше пяти лет– а пока там на строительстве было занято два десятка новых (уже десятитонных) грузовиков-самосвалов и четыре экскаватора. И дватяжелых катка, которые перевезенную землю тщательно укатывали: плотину было решено строить земляную. А параллельно новая электростанция строилась на окраине Баку, но там ставилась тепловая, на которой топливом должен был служить «попутный газ», да и мощность этой ТЭЦ даже по планам была относительно небольшой, всего в сорок пять мегаватт – а на ГЭС намечалось поставить семь или даже восемь генераторов по шестьдесят два мегаватта. Вот только ТЭЦ должны были уже в следующем году запустить, а чтобы ей топлива все же хватало, основные стройки развернулись возле скважин: там ставили «газоизвлекательные» устройства. По сути – просто огромные танки-отстойники, куда нефть прямиком из скважин должна была качаться, и выстроить их было не очень трудно. Вот только таких танков требовалось много, да и сеть трубопроводов там требовалось выстроить весьма немаленькую…

Но в основном пока сто компания (за деньги, которые поступали «от неизвестных кредиторов» через три германских, один бельгийский и уже два французских банка) строила множество предприятий небольших. И по этому поводу Валерий Кимович вспомнил присловье их своего детства: «Мы дадим стране угля! Мелкого, но много…» – и небольших фабрик строилось действительно очень много. А так же небольших магазинов, небольших мастерских, обслуживающих население небольших городов…

И уже по этому поводу у него состоялся забавный разговор с императором, для которого Николай лично Сашу вызвал в Петербург. Правда, причину вызова он не сообщил, так что Саша с собой захватил кучу бумаг с отчетами по разным производствам. Но оказалось, что все это было ненужно, Николай его вовсе не «по работе» вызвал:

– Сиротинушка ты наша, мне на тебя жалобы в большом количестве идут: жалуются, что ты много где жидов притесняешь сильно.

– Врут, Ваше величество.

– А вот и не врут: ты же запрещаешь на работы их принимать!

– Вот это уж точно клевета на честного меня: на работу у нас в компании всех принимают, на род вообще не взирая.

– Ну да, мне примерно так и пишут. Но пишут, что жидов ты поначалу на работы берешь, я через неделю выгоняешь, и более они к тебе ни на какую работу пойти не могут.–А, так вот оно что! У нас, Ваше величество, правило простое: если человек работу прогуливает, то его сразу же и увольняют. И после уж ни на какую другую работу у нас в компании таких не берут: зачем, если он и дальше прогуливать будет? А жиды почему-то обязательно прогуливать начинают. Не все, но подавляющее большинство. И поэтому они после к нам на работу устроиться и не могут…

– Но им же тогда жить не на что!

– А Андрей не собирается всем этим лентяям сопельки вытирать, у нас каждый сам кузнец своего счастья. Хочешь работать и жить хорошо – мы всегда за, не хочешь – пошел вон и сам живи как хочешь. Какие к нам-то претензии?

– Претензии? Очень простые: у них по субботам работать не положено, а у вас…

– У нас правила простые: фабрики и заводы работают, как и по всей России, шесть дней в неделю, а многие и по семь дней без остановки. И в больницах врачи тоже по воскресеньям трудятся: ведь когда человек заболеть, может заранее сказать невозможно, а заболевшему терпеть тоже не годится. Так что мне на все эти еврейские страдания, как человеку православному, вообще… безразлично, Не хочет человек работать по субботам – вольному воля, мы его не держим, пусть идет туда, глее в субботы не работают. В те же лавки, например…

– Так ты и лавки все эти закрываешь!

– Нет, они сами закрываются, потому что доходов больше не имеют. Но если не умеет человек правильно торговать, мы же не обязаны его ходить и лелеять? Пусть другое себе занятие подыщет, нам-то какое горе? Они нам не родня, не даже единоверцы. Кто им, скажем, запрещает, свои фабрики там выстроить? Но ведь они того не желают, ждут, пока мы им все дадим – а вот хрен им, у нас других забот хватает!

– Грубый ты, Сиротинушка… но вроде не врешь. А с другой стороны, мне пишут, а том же Двинске уже более пятнадцати тысяч жидов уехало.

– И тридцать пять тысяч не жидов приехало: у нас на фабриках там кто только не работает! И русские, и латгальцы, и немцы с поляками, грузины есть, татары разные, даже пара испанцев есть и вообще монголы или буряты вроде. То есть и православные, и католики, и протестанты, буддисты. А один, на обувной фабрике, так и вовсе шаман сибирский! У нас все рабочие равны, но если вдруг кто-то захочет быть ровнее прочих, то нам такое не надо. Ведь если списки рабочих посмотреть, то и евреев все же в них записано немало – но это нормальные евреи, мы таких, как и всех прочих рабочих, уважаем.

– А если они взбунтуются?

– Так на это у нас, слава богу, Вячеслав Константинович есть. И он бунтов не допустит, у него с бунтующими жидами разговор короткий. Он же вам наверняка уж докладывал, сколько они кружков своих, якобы социалистических, пытались организовать? И что, получилось у них это?

– Ну да… он мне и о том, как ты ему в деле этом помогал, говорил. Правда, сдается мне, что и не договаривал изрядно… ну да наплевать. Тогда еще один вопрос к тебе: мне тут Владимир Борисович на днях сказал, что ты уже почти всю Латгалию скупил…

– Это вы господина Фредерикса в виду имеете? Вот он точно не врет, истинную правду вам сказал. Но ведь Андрей-то там очень много фабрик сейчас ставит, а рабочих кормить надо – вот землю под поля и прочие хозяйства сельские он и скупает. А если местные мужики ее так радостно продают, то отчего бы случаем не воспользоваться? Экономия ведь на перевозках продуктов получается весьма изрядная…

– Ну ты и жук! Но ведь оттого, что в трактирах твоих любой, как говорят, досыта за три копейки пообедать может…

– Потому и может, что мы картошку больше чем на пять верст, и не возим. Вру, там все же местами и до семи верст выходит…

– Хорошо, на вопросы мои ты ответил, так что, Сиротинушка, иди уже. А теперь я вот о чем, Александр, спросить тебя хочу: говорят, ты сейчас часто в Тегеран ездишь… летаешь. Там-то у тебя что за дела такие, что тебе туда постоянно ездить приходится?

– Да дела все те же: Андрей там сразу четыре завода стрит, а дополнение к трем уже запущенным, и приходится лично за работы расчеты вести. Потому как инденеры наши – они больше по самим заводам, а с подрядчиками тамошни они договариваться просто не умеют.

– Что, такие… несообразительные?

– Нет, просто языка не знают, а персы – они мало кто по-русски хорошо говорит.

– А ты что, еще и по-персидски говорить умеешь?

– Да за такие деньги, ваше величество, любой бы персидский выучил!

– Что-то я не слышал, что ты оттуда много привозишь.

– Пока не привожу, только трачу Андреевы последние копеечки. Но вскоре они сторицей вернутся!

– И когда?

– Точно не скажу, но знаю, что скоро. Да вы и сами узнаете, о таких деньгах не только в Персии или в России все говорить будут, но вообще во всем мире. И будут сильно на завидовать, поскольку нам оттуда не менее половины выручки достанется. Шах об этом знает, и он как раз не против, а вот тех, кто против… но это уже не наша забота будет.

– Ну да, Александр, обещаешь ты всегда много… но ведь и выполняешь обещанное. Все на сегодня, иди. Только про богатства будущие ты мне уж постарайся первому рассказать…

– Ну уж это я пообещать могу… До свидания, Ваше величество!