Текст книги "Сиротинушка казанская (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 27 страниц)

Глава 17

Вячеслав Константинович был «законченным государственником» и всегда считал, что в деле защиты государства не может быть «недозволенных приемов»? государство должно себя защищать любыми доступными ему способами. И поэтому он даже не обращал особого внимания на то, что некоторые враги Российской Державы, которым по закону полагалась смертная казнь, куда-то внезапно и бесследно исчезали, и лишь иногда удивлялся элегантностью, с какой такие вещи проделывали охранники компании Розанова. Но вместе с тем он всегда считал, что любое наказание должно быть соответственным степени нарушения закона, а ослиное упрямство к числу караемых смертью нарушений он точно не относил. И потому, выслушав Александра Алексеевича, при том нисколько не сомневаясь, что задуманное тон выполнить сможет, миролюбиво заметил:

– Вы бы, молодой человек, погодили с… затеей вашей, ведь по всему выходит, что у наследников Рязанова уже более тридцати лет как все права на концессию закончились. А что император нужный вам указ не подписал, так я думаю, не дело ему указы издавать о том, что закон просто соблюдать требуется. И я предлагаю поступить иначе: не обещаю, но… был тут у меня на днях буквально разговор с императором, относительно ссылаемых за бунты мужиков, и если вы, скажем, часть затрат на их переселение как раз в эти края будете готовы из средств компании Розанова обеспечить, то почти уверен: в следующий же понедельник не ваша просьба удовлетворяться станет, а указом императора вас туда назначат главным по освоению земель этих. Вы при таких кондициях можете неделю… прочими своими делами заняться?

– Пожалуй, да. И неделю могу, и две – но, сами понимаете, уже лето настало, времени на обустройство мужиком там почти и вовсе не остается. А если все на следующий год переносить, то и очень много других проектов по обустройству переселенцев придется сильно замедлить.

– Вижу, что мы можем все же найти решение, которое и вам, и мне удобно будет. А если нет, то могу одно сказать: я очень уважаю наказы, кои вам покойный император выдал, но напомню: они для защиты Державы вам давались, а дела промышленные подобными способами я вам решать не дам. А нынешний наш разговор я… я отнесу к пустым, данным в состоянии крайнего раздражения… недостойным мечтаниям и сочту их и вовсе ничтожными. Пока сочту, учитывая, что вы мечтами своими все же со мной поделиться сами решили. Вы сейчас в столице остаетесь? Тогда ко мне в понедельник после обеда… а лучше сперва протелефонируйте мне: вы же на месте нынче вообще не сидите, а в случае необходимости вы из Москвы до Петербурга, как говорят, вообще за три часа добраться можете? Так что здесь я вас держать не буду, а коли дело выгорит, то вам и нужды не возникнет снова в Петербург приезжать…

К императору министр внутренних дел уже на следующий день аудиенцию получил, и почти сразу в докладе своем «перешел к делу»:

– Я, Ваше величество, еще раз обдумал те слова, которые вы относительно кормления мужиков калачами высказали при прошлой нашей встрече, и нашел их исключительно верными. А посоветовавшись все с тем же господином Волковым, я хочу предложить для ссылаемых мужиков отвести вот эти земли, чтобы, как высказался по сему поводу Александр Алексеевич, жизнь им не казалась раем. А так как он на иные возможности переселения ссыльных ругался матерно, я ему предложил за переселение их в эти места половину расходов уже на себя взять, и он согласился. Так что и в МВАД мы средств изрядно сэкономим, и мужики, узнав, в какие края за бунты отправляют, далее бунтовать поостерегутся.

– Подозрительно что-то, что сиротинушка эта казанская на такое согласился, наверняка тут подвох какой…

– Так сперва я ему предложил вообще за его счет переселение провести, раз ему мужики эти так не нравятся. И вам я не стану говорить, сколько времени мы с ним относительно расходов сих собачились… одно скажу: в ругани молодой человек – истинный виртуоз. Но всяко руганью закон не перешибить…

– Ладно, у вас указ о выделении земель сих готов уже? Давайте посмотрю… а чего на карте так криво земли-то указаны?

– А это тоже мы в перебранке нашей определили. Здесь земли-то такие, что и неудобья наши нечерноземные житницей покажутся, но земли зато много, и даже с малым урожаем там хозяйства вести возможно. Но все же не везде, в иных местах воды и вовсе нет, так что под переселение мы земли определили лишь те, где поблизости хоть какие реки имеются и где хоть через год урожай какой собрать все же возможно. А деревни все как раз на реках… на речушках определили, там мужики и в засуху огородами себе прокорм обеспечат…

– Чтобы жизни им не казалась раем? Насчет ругани не слышал, но выражаться сиротинушка действительно мастер. Так пусть за выражения свои и ответит теперь делом… так, указ… и карту, что в приложении? Все, подписал, идите, Вячеслав Константинович, радуйте этого… даже слова не подберу… нематерного. Но вот его, неподобранного, и радуйте…

Ефрем Полуяров с плохо скрываемым презрением смотрел на новое пополнение, приехавшее в деревню, где он был назначен старостой. Приехавшие мужики рассказывали о своих умениях, и настроение у Ефрема портилось все больше, но ведь он знал, на что подписывался – а через пару лет и из этих получится сделать все же крестьян справых. Правда, придется им особо растолковать, что означает второе его название: «участковый инспектор милиции», но с этим ему и пятеро нынешних милиционеров помогут, а вот все прочее… Хотя, когда последний из мужиков сообщил, что «прошел курс истопников для котельных», настроение у Ефрема все же поднялось: как раз приехавшие на той неделе рабочие заканчивали установку вместо прежнего отопительного котла уже машины электрической, от которой по всей деревне будет сделан свет, как в городе. А когда тот на вопрос относительно электрических машин ответил, что «по электричеству это не я, сын мой обучение прошел», ему и вовсе стало хорошо: будет в деревне и свой мастер по этому таинственному, но весьма приятному электричеству. И дом этому мужику нужно будет выделить поблизости и новой станции – а заодно и рядом с домом самого Ефрема, с домом учительским и со зданием сельской управы. Именно сельской, не деревенской: прежние-то мужики какие-никакие деньги собрали и сейчас уже церковь ставили. До осени наверняка постройку закончат, а в Хабаровске наверняка уже и батюшку в новую церковь назначат: Ефрем ради этого специально в город ездил, за двести с лишним верст. Зато у него в округе первая из деревень селом станет!

Сам он сильно за дело волновался: во всех новых деревнях старостами (и участковыми инспекторами) назначали отставников больше из фельдфебелей, а иной раз и даже из зауряд-прапорщиков – а Ефрем Полуяров армию покинул всего лишь младшим унтером. Ну, было за что очередное звание не получить, но все же чин у него оказался невелик по сравнению с соседями, да и по возрасту он почти всем прочим старостам в районе уступал. Зато деревню, которая уже осенью селом станет, он на самом деле лучше прочих обустроить смог, даже несмотря на то, что в первой команде переселенцев всего полсотни мужиков и приехало. А как вторая команда сюда перебралась, так жизнь в деревне и вовсе замечательной стала: мужики почти все трудолюбивые подобрались, сена за прошлое лето накосили, что и нынче оно не закончилось – а потому уже в каждом доме коров по две было, а у самого Ефрема и еще троих – даже по три. И положенный урок деревня исполняла быстро, а затем с выручки от дополнительных сдач масла и яиц уже и иное, на общую пользу нужное, закупала: вон, сейчас станцию электрическую устроили. Свет – это, конечно, больше баловством можно посчитать, но вот работающая от электричества маслобойка или обещанная вскорости машина, что из яиц будет порошок делать, средств селу куда как больше принесет и жизнь получится сделать себе вообще райской!

Ну а то, что до конца осени и вовсе до села инженеры грозились дорогу железную довести, картины будущего счастья рисовало и вовсе замечательные. Ну а пополнение… мужиков привез уже старший унтер в отставке Стрыкопытов – но это он в армии булл старшим, а нынче он получил чин помощника участкового инспектора и будет теперь заниматься обустройством выселок. Наказ об обустройстве этих выселок Ефрем еще в позапрошлом году получил, но там работы было слишком уж много, да и срочности какой не имелось, а вот теперь… По каким-то правилам в переселенческих деревнях дозволялось «постоянных хозяйств» не более сотни иметь, а ежели кто сам приедет или по какой причине начальство новых переселенцев пришлет, то для таких и следовало выселки поставить, тоже по правилам: в шести верстах от деревни или далее, с обустройством туда дороги проезжей…

И вроде как дело-то простое, но тут все же жизнь была иной, не такой, как в прежних местах: земли тут богатые гаолян стеной растет, да и пшеничка урожаи отменные дарит – но, как говорили местные (сам Ефрем такого еще не застал) в десять лет раз, а то и чаще наводнения случались, причем летом, а не весной, что вокруг все водой покрывалось. И потому и дома в деревнях было сказано на насыпных пригорках ставить высотой не менее дух аршин, и для дорог насыпи сперва делать – а это труд все же немалый. Но раз новые мужики прибыли, когда уже сеять поздно, то пусть еще немного сена заготовят для привезенной с ними скотины, а больше пусть место под выселки готовят: им туда уже следующей весной переезжать всяко придется…

В Хабаровске уже устойчиво заработал «Турбогенераторный завод», и Леонид Красин с чувством выполненного долга отправился обратно в Москву. Запрос Александра Алексеевича он исполнил даже «с перевыполнением»: на заводе теперь каждый божий день выделывали по два турбогенератора, по шестьдесят и по сто двадцать киловатт, а сверх того там теперь и потихоньку начади выделывать агрегаты по тысяче шестьсот киловатт, правда, таких завод мог изготовить по одному недели за две. И на заводе для этих агрегатов и котлы выделывались, в ИМТУ специально спроектированные под местный бурый уголь, а при заводе даже школу открыли для истопников электростанций, где такие машины ставились, и даже отдельный техникум, где техники-электрики готовились. То есть в техникуме готовили таких, кто мог и машину обслужить, и ремонт при необходимости несложный провести, а ремесленном училище при техникуме из крестьянских детей выучивали электромонтеров. И вот все учебные программы монтеров и электриком лично Леонид Борисович и подготовил, за что и от компании премию получил, и от государства орден. Так себе орден, Станислав третьей степени, но все же его ему в Хабаровске губернатор и вручил.

А вот награду от компании предстояло получить уже по возвращении: ему, согласно полученному извещению, полагалась теперь большая квартира в Богородицке или в Туле – по выбору, а еще автомобиль, причем не какой-то, а «Мерин». Леонид Борисович когда-то веселился, услышав название этого автомобиля, а когда узнал, что это имя коня самого Святогора, смеяться перестал: в машине-то мотор стоял, между прочим, в сто двадцать сил лошадиных, так что название сути соответствовало. И получать эту премию он отправился в Богородицк (хотя квартиру все же выбрал в Туле, где размещалось правление Электроэнергетического института), а после получения всех обещанных документов не удержался:

– Александр Алексеевич, вы мне давеча грозились опровергнуть марксизм, когда время свободное выкроится. Так у меня нынче отпуск до августа, может, и вы выкроите немного времени для ваших разъяснений?

– Выкроить? Да пожалуйста, вы сегодня пообедать-то успели? Вот давайте тогда в столовую пойдем, пообедаем, а заодно и вопрос обсудим. Но, замечу, я марксизм опровергать и не собирался, а хочу вам кое-что иное разъяснить. И про сам марксизм, и про, так сказать, его творцов: уверен, что вам скучно точно не будет. А пока в столовую идем, вы мне расскажите, как там дела в Хабаровске на заводе вашем…

– Неплохо дела идут, очень неплохо. Оборудование все новое, рабочих набрали весьма грамотных, умелых, так что планы ваши даже досрочно выполнены, и результат вышел получше: малые генераторы у нас не в пятьдесят киловатт выходят, а в шестьдесят два, средние – а сто двадцать два, а еще получилось подготовить производство, где уже агрегаты по тысяче шестьсот киловатт выделываться будут. И затраты на это получились весьма скромными, на турбинах-то мощных первые две ступени точно такие же, как на стокиловаттных две последних. Правда, там уже отбор приходится строже вести, но мастера справляются.

– А с подготовкой рабочих для новых станций как?

– С кочегарами вообще замечательно, получается на эти работы набирать отставных матросов-кочегаров, их выходит обучить менее чем за полгода. С монтерами – там вообще мальчишек учат, лет по четырнадцать, их набирают в школы лишь бы грамотными были. Конечно, тех, кто только приходскую школу закончить успел, год, а чаще два доучивать нужно, но пока получилось немало набрать и таких, кто и по четыре класса окончить успел – а вот с техниками пока не особо хорошо, их-то пока тоже из матросов отставных набираем, из тех, кто в артиллерии судовой служил и немного в машинах электрических уже немного понимающих, но мало таких – а если из деревенских парней техников готовить, то на это года четыре уйдет. Впрочем, пока… я имею в виду, на следующие года два их хватит: одного техника-то можно и на несколько станций назначить, ну, где дороги уже проложены, конечно…

– Ну и отлично. Мне как всегда, – сообщил Саша подошедшему официанту, – а вы, Леонид Борисович, выбирайте: тут все готовят крайне неплохо.

– Я, пожалуй, что и вы закажу…

– Опрометчиво поступаете, вкус у меня несколько специфический, я тут больше чоу мэйн заказываю со свининой в кисло-сладком соусе.

– Лапшу я знаю, в Хабаровске ее много где подают, а свинину эту… думаю, не отравлюсь: вид у вас довольно бодрый. А нас-то в столовой завода ее с цыплятами в остром соусе готовят, и многим это нравится. А у вас… быстро тут обслуживают!

– Так в столовой-то туго знают: времени рассиживаться у наших специалистов нет, так что все заранее готовят, оттого и подают быстро. Ну да ладно, приступим к утолению голода плотского, а я вам тем временем немного голод умственный утолю. Не совсем, разве только начала изложу, и пока что вообще не про марксизм. А начнем мы с банков, которые, по Марксу, вообще в капиталистическом обществе честно ведут свою очень нужную всем работу, регулируя потки денег. Ну как вам свининка?

– Неплохо, а соус с чем? По вкусу похоже на клюкву или лимон, но разве что немного…

– Тут ананасы не особо спелые… впрочем, клюкву тоже вроде немного добавляют, а лимона тут точно нет. Но я не спрашивал, пусть это поваров волнует… ну так вот: банки при капитализме и являются главными грабителями трудового народа. Потому что банки – организации, которые вообще ничего не производят, а занимаются лишь тем, что забирают изрядную часть денег, которые через них переводятся от одного человека к другому.

– Это как «забирают»? Они же на вклады и проценты выплачивают…

– Ну да, процент они сейчас платят около двух с половиной, а кредиты выдают уже под более пяти процентов. То есть они, вообще ничего не делая, получают примерно три процента со всех денег, что через них проходят.

– Но они берут эти деньги с других капиталистов, пролетариат-то они не грабят!

– Такой большой, а в сказки верят. Капиталист-то проценты по кредитам, которые он должен вернуть банку, закладывают в цену продаваемых товаров. Товары становятся дороже, причем именно для рабочего, да и вообще для всех. То есть банки в нынешней системе – а еще двадцать пять лет назад эта система именовалась исключительно «еврейским банкингом» – грабят вообще всех, при этом в принципе ничего не производя. И в конечном итоге именно банки являются главным врагом рабочего класса, а вовсе не промышленные капиталисты, как пытался всем внушить Маркс.

– Но… но у вас-то тоже созданы банки…

– Верно, но у нас в банковской системе компании еврейский банкинг не используется. У нас банки занимаются исключительно учетом движения денежный средств и распределением временно свободных денег и населения. И потому у нас и процентные ставки по вкладам и кредитам одинаковые: наши банки деньги на лету не воруют. А еврейские банки часто кредитов выдают даже больше, чем у них вообще денег имеется, ведь когда какой-то компании выдается кредит, деньги большей частью так в банке и остаются, откуда неспешно тратятся – а заемщик процент платит уже со всей суммы кредита. Так что они умудряются воровать даже больше, чем это при первом взгляде на их деятельность кажется.

– Так, но в сберкассах-то у вас процент по вкладу меньше…

– Меньше, но сберкассы деньги у населения буквально по копейкам аккумулируют, там работы куда как больше, чем при обслуживании компаний – и вот из разницы в проценте всем нашим работниками – и сберкасс, и банков – мы зарплату и выплачиваем. Сберкассы-то у себя деньги не держат, в банки их относят…

– Но банки-то все же определенную работу выполняют, а за работу, вы сами говорили всегда, нужно платить…

– Верно, и работники наших банков плату за вою работу получают. Но она ничтожна по сравнению с оборотами. Я вам простой пример приведу, относительно, скажем Волжско-Камского банка, который мы очень удачно как раз в конце мая и сожрали. И провели полный аудит, так вот: собственных средств в банке было двадцать миллионов, примерно семьдесят составляли неснижаемый остаток по вкладам, то есть постоянный актив был в районе девяноста миллионов, чуть больше. А кредитов банк успел выдать почти на двести миллионов, и если с девяноста он получал в виде процентов миллион восемьсот тысяч, то с остальных ста десяти – уже пять с половиной миллионов. А в банке работало семьсот человек, со среднем заработков рублей в восемьдесят – то есть операционные затраты были меньше семисот тысяч. Сильно меньше, ведь за отдельные операции банк еще и комиссию взымал, то есть просто так владельцы банка получили из ничего почти семь миллионов. И каждую копеечку из этих миллионов банкиры содрали с людей, которые хоть что-то где-то покупали. Не с капиталистов, как вы говорите, а с трудового люда.

– Но ведь… а как без банков-то платежи производить?

– Тут вы правы, для проведения платежей банки нужны, но нужны банки не еврейские. И это я не про евреев говорю, а про банковскую систему, которую еврейские банкиры и придумали. А мы придумали другую систему, в которой учет проводить, конечно, немного посложнее – но теперь то, что раньше было Волжско-Камским банком, будет каждый год семь миллионов дополнительно направлять на развитие нашей российской промышленности. А теперь представьте рентабельность банковского бизнеса для его владельца: двадцать миллионов – первоначальные затраты, семь миллионов в год чистого дохода – и делать вообще ничего не надо! Ни заводы с фабриками не нужны, ни лавки, ни дороги со всякими там вагонами и грузчиками… Представили? Надеюсь, обед вам понравился, и на этом на сегодня обсуждение закончим – а вы, раз уж у вас отпуск получается, на досуге покопайтесь в творениях Маркса с Энгельсом и попробуйте там найти хоть слово о паразитической сущности банков. И вот когда найдете – или, скорее, когда у вас их труды будут целиком проштудированы, мы наш разговор и продолжим…

На совещании, где разбиралась программа производства моторов для самолетов, после того, как ведущий инженер сообщил, что новый завод пока что сможет производить не более двух моторов в сутки, а для увеличения производства хотя бы вдвое потребуется и много нового оборудования, и рабочих где-то хороших найти, Саша подписал приказ о выделении заводу средств на новые станки и как бы вскользь поинтересовался:

– Как я понимаю, рабочих нам придется своих выращивать, мы уже в России всех собрали, кого не страшно близко к станку подпустить. И это дело решаемое, у нас, слава богу, уже школы довольно подготовленных парней и девчонок выпускать начали. Так что с этими моторами мы, надеюсь, к следующему лету вопрос решим. А я вот что спросить хочу: а можно придумать мотор такой же мощности, но чугунный? И меня не металл тут интересует: алюминиевый у вас работает до ремонта меньше пятисот часов…

– До тысячи, и мы стараемся это время все же увеличить…

– Так я и не спорю. Но если мотор сделать целиком чугунный, да побольше, то его можно будет и на автомобиль поставить?

– Автомобилю, даже грузовому, и семидесяти сил вполне хватает.

– Ну да, на машину, которая две с половиной тонны груза везет, хватает. Но в карьеры нам нужны грузовики побольше, чтобы уже тонн по десять возили, причем по крутым карьерным дорогам. Или даже по двадцать, но пока нам бы и десяти хватило, все же автомобилистам тоже нужно будет опыта набраться. А то постоянно перекладывать в карьерах рельсы – это и долго, и дорого…

– И какой срок вы нам даете на разработку?

– Да никакой, мне такие моторы еще вчера были нужны. Но вчера их не было, и сегодня нет, а вот когда вы их сделаете…

– А если взять моторы, которые для локомотивов узкоколейных? Если грузовик делать на десять тонн груза, то ему мотор в тонну весом велик уже не будет.

– Тоже вариант, но мне… значит так: мне плевать, будете ли вы делать мотор из чугуна или из алюминия, мне нужно, чтобы у меня был мотор мощностью в триста пятьдесят сил, который проработает минимум тысячу часов. И вот еще: мне даже плевать, сколько он будет при этом жрать бензина: там, куда я его ставить хочу, расход бензина вообще никого не интересует. И мне плевать, во что изготовление такого мотора обойдется, но нужно, чтобы таких моторов завод – который вы под его производство и выстроите – изготавливал тысяч по двадцать в год, а лучше – больше. Хотя… да, вы правы: мотор по циклу Тринклера будет, пожалуй, получше. Подороже, но и с топливом у нас для него попроще будет, и… в общем, работайте!

– А с этими, самолетными моторами что делать?

– То, что и делали: к Рождеству увеличить производство до пяти штук в сутки. И прошу заменить: увеличители такие премии получат, что сами себе завидовать будут. Причем все скопом… а чтобы скопу удобнее работалось, я думаю, всех моторостроителей стоит объединить под крышей нового института моторостроения. Предложения по институту прошу подавать мне в письменном виде, и на их выработку вам дается неделя. Потом можно будет их поправить, но работать начинать институт должен уже вчера. Вопросы какие-то у вас остались? Нет? Ну, за работу, товарищи!