Текст книги "Сиротинушка казанская (СИ)"

Автор книги: Квинтус Номен

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Глава 21

Валерий Кимович давно уже не был «наивным чукотским юношей» и деньги умел считать очень хорошо. И очень хорошо знал, что даже если компания Андрея вообще прекратит все инвестиции в промышленность, то за год едва сможет накопить сумму в районе двадцати, максимум двадцати пяти миллионов фунтов, а вот просто «взять деньги взаймы», тем более у самих британцев, шансов практически не было. Вариант устроить что-то вроде «пирамиды МММ» даже рассматривать было бессмысленно: для такой пирамиды – хотя люди в массе своей и оставались жадными и глупыми – требовалась совершенно другая структура СМИ, поскольку пирамиды подобные могут работать только в условиях «тотальной рекламы», невозможной при отсутствии телевидения и даже массового радио.

Конечно, компания накопила у себя довольно заметный внутренний «золотой резерв»: Саша позаботился о том, чтобы до четверти именно «валютной выручки» ха рубежом конвертировалось в «презренный металл», который затем ввозился в Россию и аккуратно складывался в подвалах собственных банков. Но вот только менять это золото на фунты смысла не имело не малейшего: основная задача как раз и состояла в том, чтобы у англичан золото как раз и выгрести в обмен на эту крашеную бумагу. Так что он разработал несколько иной вариант, и, тщательно к его реализации подготовившись, Саша и отправился на прием к Коковцову.

То есть Саша пришел к человеку, для которого описанная им авантюра представляла скорее чисто спортивный интерес. Ведь в валютных резервах России фунтов было меньше пары миллионов, в основном там били деньги стран Латинского союза. Но даже потеря «в случае чего» трех с лишним миллионов вполне себе веских рублей была бы неприятной, и Саша надеялся, что Коковцов постарается такой потери избежать, переложив активы в более привычные деньги. Суммы-то небольшие…

Однако Саша еще и хорошо знал, как работает отечественное министерство финансов, так что такая операция точно не пройдет мимо внимания императора. А у Николая, по косвенным данным, в Британии хранилось «на тайных счетах» уже около десяти миллионов фунтов, и царь уже почти наверняка утратить половину заныканных средств не захочет. Понятно, что он не бросится эти фунты сразу в золото переводить, у него все же личными финансами управляли люди грамотные и они, скорее всего, просто переведут вклады в ту же Францию (то есть, по факту, из одного кошелька Ротшильдов переложат их в другой, принадлежащий тем же Ротшильдам). И ничего страшного – для Ротшильдов – в этом случае не произойдет. Вот только у Франции внезапно появятся десять миллионов совершенно «дополнительных» фунтов – а избыток «иностранной» наличности приводит, как правило, к девальвации наличности уже национальной.

А так как «французские Ротшильды» и «британские» – это все же люди разные, первые постараются столь резкого скачка инфляции избежать, ведь это серьезно обесценит их активы во Франции – но самим французам за фунты и покупать особо ничего не нужно. И она уже постараются превратить бумагу в металл. Не сразу, все же такие процессы идут, как правило, неспешно – но если эти процессы грамотно подтолкнуть…

На Испанию, о которой Саша «с выражением» рассказывал Владимиру Николаевичу, рассчитывать как на «толкателя», было бы просто глупо: у короля Испании в целом валютные резервы хорошо если в сотню тысяч фунтов имелись. Причем они в фунтах только рассчитывались (пока еще больше половины мировых резервов именно в фунтах и считались), а собственно фунтов в казне было меньше половины. Но некоторое количество фунтов у Испании хранились не в казне, а на руках у разных совершенно частных лиц – однако и на них особо рассчитывать не приходилось: «частники» там в фунт верили куда как больше, чем в местные песеты. Почти все верили, но Саша рассчитывал на «демонстрационное воздействие» Испании в этом деле.

Потому что он – через несколько зарубежных компаний-прокладок – уже некоторыми активами в Испании владел. Недорогими, самыми что ни на есть примитивными сельскохозяйственными заведениями: ему принадлежало несколько все же не самых маленьких оливковых рощ, парочка заводиков по выжимке оливкового масла и две небольших верфи, на которых строились небольшие же суденышки. Относительно небольшие, самые массово изготавливаемые там суденышки могли переводить до девятисот тонн груза – но они были очень быстрыми, свободно доплывали по Темзе до Лондона и, что было всего важнее, стоили они очень недорого. А у Британии сейчас с Испанией отношения быстро налаживались по части судостроения (военного в основном), и англичане в надежде на огромные именно военные заказы разрешили своим транспортным компаниям и испанские суда закупать, так что две трети выпускаемых корабликов как раз в Англию и продавались. За фунты продавались, и в результате как раз у этих верфей фунтов набралось довольно много. Не безумные миллионы, но суммы все же заметные.

А самым интересным в этом бизнесе было то, что по факту все закупки в Британии испанских верфей велись за счет выручки от продаж в Англию как раз продукции сельского хозяйства, и, в частности, Сашина верфь «Astilleros del Bermeo» весь металл для постройки кораблей закупала на деньги, полученные от продажи в Англию оливкового масла, а другая, «Astilleros del San Srbastian» – за выручку от испанского вина. Правда, металл закупался не в Англии, а в США (там он вдвое дешевле просто был), а вот фунты от продаж англичанам судов быстро копились в сейфах компании, арендованных в ближайшем банке. И в начале ноября (после того как Саша выгреб все запас фунтов во всех заграничных предприятиях компании и перевез их в Бильбао), представитель «Banco Comercial de Bilbao» приехал в Лондон (на специально для этой цели «арендованном» крейсере) и попросил обменять «некоторую сумму в наличных фунтах» на десять тонн золота…

Переговоры с британским правительством длились недели две, и в ходе этих переговоров (которые вел уже лично Александр Алексеевич, временно «превратившийся» в дона Фиделя Кастро) британцы очень настойчиво «рекомендовали» эти фунты потратить на закупку каких-нибудь «нужных товаров», а Саша им популярно объяснил, что для него «нужных» в Британии просто нет, а там где нужные есть, фунты принимают со слишком уж большим дисконтом. Вообще-то такое место были лишь одно: США, и в конце концов английские банкиры обмен произвели – после того, как дон Кастро им пригрозил, что об отказе менять фунты на золото он немедленно «иностранным контрагентам и сообщит». Ведь если за океаном усомнятся в надежности фунта…

А в США фунт сейчас действительно «принимался с дисконтом», впрочем, там все валюты, кроме, собственно, доллара, с дисконтом шли: Англия в основном американским зерном питалась, а в сезон продаж нового урожая на американских биржах наблюдался острый недостаток «налички» и сам доллар из-за этого «дорожал», причем разброс между началом лета и концом очень достигал двадцати процентов. А еще тут землетрясение в Сан-Франциско «очень кстати» случилось: на восстановление города потребовалось очень много денег – и британские банкиры «подсуетились»: ведь деньги-то в США «подорожали», а задача капиталистических банков и состоит в том, чтобы деньги продавать за более крупные деньги – и у американских уже банкиров скопилось свыше десяти миллионов фунтов. А тут еще наступил (в октябре прошел) банковский кризис в США, мимо которого те же Ротшильды пройти не смогли – и появился реальный риск, что янки потребуют поменять все свои пятнадцать накопившихся у них миллионов фунтов на желтый металл. Точнее, пятнадцать миллионов – это было «нижней оценкой» заокеанских запасов резаной бумаги, так как никто не знал, сколько американцы фунтов привезли из Азии – а если учесть, что заокеанцам, собственно, ничего из Британии закупать всерьез не требовались, риски были достаточно велики. И десять тонн золота прямиком из сейфов в Бильбао отправились уже в сейфы компании, а то, что почему-то сейфы совершенно испанских компаний находились в далекой России, в Испании никого не волновало.

Британские банкиры, расплатившись с испанцами, вздохнули спокойно (хотя канцлеру Казначейства и пришлось снова поднимать процентную ставку, чтобы иностранцы не бросились массово фунты на золото менять), но долго так дышать у них не получилось: перед Рождеством (католическим) Бернгард фон Бюлов, работавший канцлером Германии, вызвал к себе британского посла и попросил «выбрать одно из двух»: или обменять на золото Бранденбургскому коммерческому банку пять миллионов фунтов, или разрешить немецким компаниям свободно и беспошлинно торговать на территории Великобритании. А это, хотя еще и не могло считаться объявлением войны, по духу примерно им и было…

При этом у Бранденбургского банка просто не было столько фунтов: все имеющиеся фунты Саша уже поменял за золото через Бильбао, но британцы-то этого не знали – так что начались долгие и нудные переговоры на уровне правительств двух стран. Которые постоянно «освещались в прессе», причем некоторые журналисты (за довольно скромные вознаграждения) не стеснялись высказывать по этому поводу и свое ценное мнение. И результат получился совершенно не тот, которого ждали и фон Бюлов, и Герберт Асквит, как раз канцлером казначейства и работающий: в очень многих странах, где хоть какие-то фунты поднакопились, решили их срочно потратить на что-то полезное. Не сами страны, а тамошние богатеи – но они тратить непосильным трудом нажитое бросились как раз в Британию. Но там в нужных объемах просто товаров не нашлось, так что огромные суммы на острова пришли на «контрактам с поставкой в обозримое время», и денег у островитян (хотя и не у всех) стало заметно больше, чем как раз товаров. А когда денег много, а товаров мало, наступает что?

Сам Саша, запустив всю эту бодягу, далее в нее углубляться не стал: решил, что «и без него разберутся». Потому что в Англии почти мгновенно из оборота исчезли золотые монеты: их народ предусмотрительно заныкал. А золота в обороте было все же немало, и хотя в самой Британии, по его оценкам, монет было в районе десяти миллионов фунтов, это золото фактически «пропало», а поступления нового стало очень ограниченным: даже золотопромышленники из Южной Африки теперь предпочитали его продавать «в более платежеспособные страны». То есть определенный поток золотишка заструился во Францию, гораздо больше его потекло уже в США. А копании-«прокладки», контролируемые Сашей, к этим ручейкам тоже припасть не забыли. Впрочем, и потоки были не особо велики, но лишнее золотишко – оно никогда не лишнее. Особенно если про него никто не знает…

Очень много людей вообще об очень многом ничего не знало – но о наиболее важных вещах Саша молчать и не собирался, а наоборот, старался информацию максимально распространить. Это был проделать и не очень-то просто в стране, где девяносто процентов населения даже заметку в газете прочитать были не в состоянии, но ведь в деревнях и грамотные люди встречались, так что информация, людям все же интересная, постепенно расползалась. Например, информация о том, какие урожаи было собраны в ТОЗах – а ведь любой, даже самый неграмотный, мужик мог легко понять, что двенадцать центнеров с гектара уже больше семи. И что даже если треть полученного урожая отдать за обработку земли в МТС, все равно этому мужику останется больше. А если и в других местах разные полезные машины применить, то и трудиться придется меньше…

На самом деле трудиться мужикам меньше не придется, просто труд у них другой в ТОЗах будет. Ведь чтобы повышенные урожаи получать, нужно поля удобрить, а это – тоже труд довольно непростой. И мужики, в ТОЗы не вступившие, видели, что в них народ даже больше работает, хотя и не так тяжело, так что большого наплыва сельского населения в такие «колхозы» в восьмом году не случилось, хотя численность участников ТОЗов и подросла. Почти вдвое подросла, но если «по головам» считать, то к ним меньше четверти миллиона хозяйств присоединились. Тут еще и тот фактор сработал, что Саше удалось продавить принятие царского указа о том, что выйти их ТОЗа мужик мог не ранее, чем через пять лет после вступления в него, да и то, подав заявление об этом за два года – но он этот указ «продавил» потому, что в колхозах он в следующем году запланировал «большое строительство», которое быстрее просто не окупится.

И термин «колхоз» он сумел в этот указ пропихнуть, исключительно из соображений ностальгии, но ведь он теперь собирался и «суть под термин» поменять. А так как в этих колхозах колхозники в целом должны были руководителю (тоже теперь называемому «председателем») подчиняться, то уже в начале марта довольно много мужиков получилось на задуманное строительство и мобилизовать.

В принципе, строительство не самое сложное: в деревнях и селах мужики приступили к постройке кирпичных зданий, в которых ближе к лету будут устанавливаться небольшие электростанции. А электростанции – это и свет в домах (что мужикам, как показала практика, доставляет массу удовольствия, хотя концепцию платы за электричество они воспринимали с большим трудом. А еще – это возможность создания в деревнях разных дополнительных производств. Не сразу, а в будущем, но в будущем уже обозримом…

Посевная в восьмом году прошла довольно успешно, и особенно успешно она прошла как раз в колхозах и в «переселенческих» деревнях. Даже в «киргизской степи», где все же довольно много земли успели обсадить кустами. И Саша все же узнал, как за год вырастить полутораметровую карагану: оказывается, она очень неплохо размножается черенками, и если взять черенок годовалый, то еще через год как раз такой кустик и вырастет. Но чтобы так желтую акацию выращивать массово, все же очень много народу требовалось в питомники нанимать, так что в основном ее выращивали из семян, хотя в основном именно в питомниках. А еще оказалось, что и «рассаду» из лесов очень не зря в степь возили, и теперь там можно было уже всерьез хлеб начинать выращивать, тем более что с конвейеров пошли и гусеничные трактора, в степи очень наглядно показывающие преимущества этой конструкции – но основной прирост полей пока шел в Сибири и на Дальнем Востоке. А там же, на Дальнем Востоке, и рост численности полезной (в плане пожрать) скотины самый большой наблюдался, ведь теперь можно было и все молоко на месте переработать, а потом его без проблем отправить туда, где за него люди платить готовы.

А когда есть много продуктов и рабочий у станка не думает о том, как бы ему и членам его семьи не помереть с голоду, этот рабочий может и сделать куда как больше всякого разного полезного для народного хозяйства. Например, очень недорогие, но вполне приличные винтовки…

Насчет производства винтовок Саша успел договориться еще с Мозафереддин-шахом, причем договор был о том, что компания Андрея в Иране выстроит завод по изготовления самих винтовок и еще завод уже патронный. Но пока эти заводы строились, винтовки для армии Ирана поставлялись из России, причем винтовки были несколько… непатенточистыми: раньше там использовались Манлихеры, и компания для Ирана изготавливала точно такие же, но с клеймами на фарси. А чтобы австровенгры по этому поводу не возбухали, конструкцию винтовок слегка так поменяли, «приставив» туда магазины уже от русской трехлинейки, так что строго формально винтовка эта была уже «собственной иранской конструкции».

Завод был достроен и запущен еще прошлым летом, но вот с местными рабочими там пока были серьезные трудности и оружия с него поступало в армию маловато, так что уже сын Мозафереддин-шаха Мохаммад Али Шах пописал новый контракт на дополнительную поставку в течение двух лет еще ста тысяч «русских» винтовок. У Саши с ним отношения довольно неплохие сложились: перс был сильно польщен тем, что «русский переговорщик» почти свободно говорил на фарси (со странным акцентом, но скорее забавным, нежели неприятным для персидского уха), а еще он помнил, как он же два года назад сильно помог его отцу справиться с нарастающими волнениями в столице. Причем помог не подавить их, а просто «устранить причину»: тогда этот русский господин просто пригнал в каспийский порт большой пароход с сахаром, повышение цен на который, собственно, волнения и вызвали – и народ, вместо того, чтобы поддержать жуликоватых торгашей, поддержал правительство, которое «сохранило низкие цены».

И ведь отец нынешнего шаха как раз по рекомендации Волкова назначил тогда сына «министром внутренней торговли», а Волков очень хорошо объяснил самому Мохаммаду Али, как обустроить казенные торговые точки так, чтобы простой люд их сам уже защищал. Ну и чтобы казна с них получала очень приличный доход…

В марте, когда Саша вернулся из очередной своей поездки в Тегеран, царь, мягко говоря очень недовольный тем, что в Иране творила компания Розанова, снова пригласил его к себе «на беседу» – и вот тут уже Валерий Кимович смог «продемонстрировать» свое «мастерство переговорщика»:

– Нам, Ваше величество, Персия в качестве колонии вовсе не нужна.

– Так она британской колонией станет!

– Нет, если мы поможем Персии стать государством сильным. И тогда она очень нам поможет в спорах с Англией, которая, между прочим, к нас на юге уже изрядно гадит. Персы прикроют наши южные границы, бунтов, британцами инспирируемых, уже не станет. А вообще персы – народ благодарный, они о том, что мы им поможем, не забудут. И даже напротив, при нужде и нам изрядно помочь смогут. Но это даже не главное.

– А что тогда главное?

– Сейчас в Европе назревает серьезная война, и кто против кого воевать станет, пока не очень-то и ясно. Но ясно одно: когда война такая случится, первой развалится Османская империя – и вот если Персидский залив станет полностью персидским – а без нашей помощи Мохаммад Али Шах этого сделать не сможет, то тут уже выгоды для России будут огромными. Сами персы новые земли обустроить быстро не смогут, попросят у России помощи. Не бесплатной, но у них есть чем за помощь такую платить. Месторождения новые, которые нашей промышленности немалые выгоды принесут, новые земли, где персы смогут выращивать многое их такого, что нынче нам у британцев и французов покупать приходится за огромные деньги. А тогда все это нам очень дешево доставаться будет, и в России народ и вовсе поводы к бунтам утратит.

– Война… все мне говорят, что война вот-вот случится… и ведь давно уже говорят, а никакой войны так и не случается.

– Случаются пока войны мелкие, которые нас, слава богу, не касаются – но дело в том, что нас они не касаются лишь пока. Сейчас и между Германией и Англией противоречия возникли уже, которые мирным путем преодолеть крайне трудно, да и между Германией и Францией напряжение нарастает. И у всех серьезные споры с Османской империей каждый день возникают, а те же австрийцы спят и видят, как бы Сербию прибрать к рукам.

– Ну, это ты мне ничего нового не рассказал, но ведь пока как то все они договариваются.

– Пока договариваются, то есть пока делают вид, что договариваются. Потому что пока еще к серьезной войне европейские державы не готовы. Но ведь они готовятся изо всех сил и даже этого не скрывают!

– Да и черт с ними, пусть хоть поубивают друг друга, нам-то что за горе?

– Нам? Вы, Ваше величество, сами прекрасно знаете: мир в Европе пока что держится исключительно на России. Россия не дает австрийцам сегодня же напасть на Сербию, а туркам на Болгарию, наши дипломаты изо всех сил удерживают мир между теми же болгарами и сербами.

– И что? Я думаю, что они свою работу делают неплохо, раз войны удерживают.

– Я тоже так думаю. Но если посмотреть на ситуацию шире, то оказывается, что именно Россия всем в Европе мешает удовлетворить свои амбиции. То есть Россия в той или иной степени рассматривается как враг всеми европейскими странами, и если… когда война начнется, мы в стороне от такой войны уже не останемся. А вот кто у нас в той войне союзником будет…

– Думаешь, никто?

– Думаю, что союзником нам в войне станет лишь тот, что сочтет нас меньшим злом, недели иные их противники. И прежде всего, думаю, к нам в союзники попросятся французы, потому что в противоборстве с Германией они обречены не поражение. Еще, пожалуй, сербы – но не потому что они православные, а потому что первым своим союзником они Францию видят. А вот Болгария нам в союзники не пойдет, ей правят германские маршалы – а если вы решите союзничество Франции принять, то они тут же прямыми врагами нашими станут.

– Интересно ты рассуждаешь. А Британия тогда на чью сторону встанет?

– Скорее всего, на сторону Франции, ведь Германия для них – враг куда как более серьезный. Но я уже сейчас сказать могу: нам – я имею в виду Российскую Империю – такие союзники всяко будут не лучше прямых врагов. Они же за свои интересы воевать будут, наши интересы им неинтересны совершенно, потому они в любую минуту Россию и предать не постесняются.

– То есть ты считаешь, что союзников у нас и нет?

– Есть, пока один верный внешний союзник есть, а с Персией я договорюсь, то уже два будет. Но в любом случае они союзники не особо сильные, хотя все же помочь и смогут немало. Так что основная опора должна быть на союзников, которые никогда не предадут и силу имеют уже немалую.

– И кто де это по-твоему?

– Не по-моему, я там даже рядом не стоял, когда ваш покойный отец император Александр III наших союзников определил.

– Ну-ка, напомни?

– «У России есть только два союзника – её армия и флот», и я сейчас виду своей первейшей задачей нашу армию сделать непобедимой. А с флотом – тут уж как получится, я человек сухопутный и про флот ничего сказать не могу. Но если мне что-то скажут люди знающие… думаю, что Андрей Розанов и с флотом в чем-то помочь сможет… если ему никто в том мешать не станет.

– Ну, раз ты сам это сказал, то… Ладно, с персами сам в свои игры играй, а насчет прочего… ты ко мне зайди еще перед летом, в конце мая. Я думаю, что и флотоводцы к тому времени что сказать уже смогут. Они, знаешь ли, люди обстоятельные, неспешные… Все, иди уже, в конце мая встретимся. Тебе скажут, когда именно…