Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 27 страниц)

Глава 11. ЗАВОД ПО ПРОИЗВОДСТВУ ХРУСТЯЩЕГО ПУДИНГА

Тропа петляла между холмами, не имея никакого определенного направления. Среди быстро растущих растений у искателей приключений не было возможности определить ориентиры или вспомнить, где они были. Стурм обнаружил, что тропинка, по которой они шли, снова заросла. Исследователи были практически отрезаны в живых джунглях.

Наконец Стурм остановил отряд и объявил, что они заблудились. Наводчик тут же попытался определить широту, наведя на солнце свою астролябию. Несмотря на то, что он стоял на плечах Стурма, солнце стояло слишком низко, чтобы он мог правильно видеть, и он упал навзничь. Слесарь и Погодник подняли Наводчика и отряхнули его, потому что он упал на надувной шарик и был покрыт розовыми спорами.

– Бесполезно! – сказал Наводчик. Споры забрались ему в нос и рот, и он начал судорожно кашлять. – Все, что я могу вам сказать, это то, что солнце садится.

– У нас было всего четыре или пять часов дневного света, – запротестовал Манёвр.

– Положение Лунитари на небесах эксцентрично, – объяснил гном астроном. Погодник попытался промокнуть пыль с лица влажной тряпкой, но Наводчик отмахнулся. – Ночи очень длинные, а дни очень короткие.

– Мы еще не нашли никакой руды, – сказал Румпель.

– Верно, – согласился Манёвр, – но мы и не пытались копать.

– Копать? – сказал Канат.

– Копать, – твердо сказал Стурм. – Манёвр прав. Выбери место, Румпель, и мы будем копать, чтобы посмотреть, что можно найти.

– Может, сначала приготовим ужин? – спросил толстый гном. – У меня в животе так пусто!

– Не думаю, что час будет иметь большое значение, – сказал Стурм. – Хорошо, мы разобьем здесь лагерь, поедим, а потом будем копать.

Гномы повалились на землю в своей жизнерадостной рассеянности. Канат и Слесарь распаковали тележку очень простым способом: они перевернули ее. Слесарь был похоронен в куче хлама и вышел оттуда со своим любимым глиняным чайником.

– Ужин будет готов в один миг! – весело сказал он. Остальные гномы издевательски посмеялись.

– Бобы! Бобы! Бобы! Меня тошнит от бобов, – сказал Лесоруб. – Меня тошнит, тошнит, тошнит от бобов, бобов, бобов.

– Заткнись, тупой плотник, – сказал Наводчик.

– А-а-а, – предупредила Китиара, когда Лесоруб взял молоток и на цыпочках подошел к Наводчику. – Ничего подобного.

Слесарь взял топор и отрубил доску от края ложа повозки. Стурм увидел это и сказал:

– Ты все это время сжигал куски фургона?

– Конечно, – сказал гном. – А что же еще?

– Почему бы тебе не попробовать некоторые растения? – спросил, Румпель.

– Они слишком зеленые, – сказал Манёвр. – Они не будут гореть.

– Разожги костер из тех щепок, что у тебя есть, и положи сверху зеленые растения. Когда огонь высушит их, они сгорят, – сказала Китиара.

Слесарь и Дровосек прошлись по тропе и вернулись с двумя охапками измельченных растений Лунитари. Все это они бросили на землю возле фургона. Слесарь соорудил над дымным костром арку из розовых копьеносных растений. Через несколько минут дразнящий аромат наполнил воздух. Голодная банда окружила Слесаря.

– Слесарь, дружище, никогда бы не поверил, но этот горшок с фасолью пахнет жареным фазаном! – сказал Манёвр.

– Твои шестеренки соскальзывают, – сказал Канат. – Пахнет свежеиспеченным хлебом.

– Жареная оленина, – сказал Стурм, наморщив нос.

– Сосиски с подливкой! – сказал Румпель, облизывая губы.

– Я еще даже фасоль не положил, – заявил Слесарь, – а она пахнет, как кексы с изюмом.

– Это все они, – сказал Погодник, указывая на розовые копья. Ближайшие к огню участки потемнели до насыщенного коричневого цвета. Сок сочился и застывал полосами вдоль стебля.

Наводчик взял одно копье за сырой конец. Он понюхал приготовленный кончик и очень осторожно откусил его. Жуя, он подозрительно нахмурился.

– Пудинг, – сказал он с запинкой в голосе. – Хрустящий пудинг, как делала моя мама.

Гномы спотыкались друг о друга в спешке, чтобы попробовать другие копья. Стурму удалось спасти одного из первой партии. Кинжалом он разрезал жареную порцию пополам, проткнул один кусок и протянул Китиаре.

– Похоже на мясо, – сказала она и откусила кусочек.

– А каково оно на вкус? – спросил Стурм.

– Жареная картошка Отика, – удивленно сказала она. – С большим количеством соли.

– Совершенно уникальный эксперимент, – прокомментировал Наводчик. – Для каждого из нас это растение на вкус как наша любимая еда.

– Как это может быть, если это одно и то же растение? – спросила Китиара, энергично жуя.

– Моя теория заключается в том, что это связано с той же силой, которая дала тебе твою силу и Погоднику его способность вызывать дождь.

– Магия? – спросил Стурм.

– Возможно. Возможно. – Это слово, казалось, смутило Наводчик. – Мы, гномы, считаем, что то, что обычно называют «магией», – это просто еще одна природная сила, которую еще предстоит укротить.

Остальные розовые копья были быстро поглощены. По своим размерам гномы были сытными едоками, и закончили трапезу, лежа вокруг лагеря, держась за животы.

– Какой пир! – воскликнул Румпель.

– Один из лучших, – согласился Канат.

Стурм стоял над ними, уперев кулаки в бока.

– Ну и славный же вы народ! Кто теперь будет помогать мне копать?

– Сначала вздремнём – пробормотал Лесоруб покачиваясь, чтобы устроиться поудобнее.

– Да, надо отдохнуть, – сказал Погодник. – Чтобы обеспечить правильное пищеварение. И адекватное расслабление мышц. – Вскоре маленькая поляна огласилась пронзительным храпом семи пар легких.

Солнце быстро опускалось за холм. Когда свет уменьшился до глубокого янтарного свечения, растения начали увядать. Почти так же быстро, как они проросли с утренним солнцем, они теперь сморщились. Наконечники копий высохли и отвалились. Паучьи цветы свернулись клубком и впились в землю. Пуховые шарики сдулись. Поганки рассыпались в порошок. К тому времени, когда появились звезды, над землей не осталось ничего, кроме свежего слоя красных хлопьев.

– Пожалуй, я немного постою на страже, – сказала Китиара. Поспи немного, почему бы тебе не выспаться, а потом ты сможешь меня сменить.

– Хорошая мысль, – сказал он. Стурм вдруг почувствовал, как сильно устал. Постоянные чудеса притупили его чувства, и он изнемогал, пробираясь сквозь дневные джунгли. Он расстелил свою постель рядом с перевернутой повозкой и лег.

Они шли уже целый день по времени Кринна, а рудных залежей все еще не было видно. Интересно, что будет, если они раскопают один из холмов и все равно ничего не найдут? Была одна отчаянная мера, к которой они могли прибегнуть – он и Китиара все еще носили свои мечи и доспехи. Вполне вероятно, что гномы могли бы выковать новые детали из стали и железа. Но он хотел, чтобы это был их последний возможный выбор.

Воздух Лунитари, никогда не бывавший теплым, становился все холоднее. Стурм вздрогнул и натянул свой меховой плащ до подбородка. Подкладка была из волчьего меха. Прошлой зимой они с Танисом охотились в горах Квалиноста и преуспели в этом. Танис был метким стрелком из лука.

Он услышал жужжание стрелы.

Стурм внезапно оказался на Кринне, и наступил день, хотя было холодно и пасмурно. Он был в лесу, и впереди него сквозь деревья пробирались четверо мужчин. Двое мужчин несли третьего, его руки были на их плечах. Когда Стурм подошел поближе, он понял, почему: у несущего была стрела в бедре.

– Ну же, Харрик! Ты можешь сделать это! – говорил предводитель. Стурм не видел лица четвертого, но слышал, как тот подгоняет остальных. Позади него в сухом кустарнике раздался треск. Стурм оглянулся и увидел неясные фигуры в белом, мелькающие среди деревьев. Они были одеты в капюшоны из волчьих шкур и держали в руках луки. Он знал, кто эти люди – ужасные Следопыты Лирича. Охотники наёмники, которые выследят кого угодно или что угодно за определенную плату.

– Оставайся с нами, Харрик! Не сдавайся! – настойчиво прошептал вожак.

– Оставьте меня, милорд! – ответил раненый.

Вожак стоял рядом со своими людьми.

– Я не оставлю тебя этим мясникам, – сказал он.

– Пожалуйста, уходите, милорд. Они захотят отдать меня своему хозяину, и это даст вам время уйти, – сказал Харрик. На его броне была кровь. Стурм видел, как она размазалась по его волосам.

Двое мужчин, несших Харрика, прислонили его к дереву. Они вытащили его меч и обхватили пальцами рукоять. Стурм видел его лицо, восковое от потери крови.

Следопыты остановились. По лесу пронесся хихикающий свист. Добыча была в страхе. Сигнал означал близость к убийству.

Предводитель, по-прежнему скрывавший лицо от Стурма, вытащил из-за пояса длинный кинжал и вложил его в левую руку раненого.

– Паладайн защитит вас, Мастер Харрик, – сказал он.

– И вас, милорд. А теперь поторопись! – Трое невредимых мужчин убежали так быстро, как только позволяли их доспехи. С мучительным усилием Харрик поднял меч. Волчья голова раздвинула стебли спелого остролиста. – Выходите, – сказал Харрик. – Выходите и сразись со мной!

Следопыт не захотел слушать. Он хладнокровно наложил стрелу на тетиву и выпустил ее. Наконечник нашел свою цель

– Милорд! – воскликнул Харрик.

Вожак остановился и посмотрел туда, где погиб его товарищ. Стурм увидел его лицо.

– Отец!

С этим криком он вернулся на Лунитари. Стурм лежал на животе, свернувшись в узел. Он устало сел и обнаружил, что Китиара наблюдает за ним.

– Мне приснился кошмар, – сказал он пристыженно.

– Нет, – ответила она. – Ты не спал. Я видел тебя. Ты уже давно мечешься и стонешь. Твои глаза были широко открыты. Что ты видел?

– Я был... я снова был на Кринне. Я не знаю где, но там были следопыты. Они охотились за какими-то людьми, одним из которых был мой отец.

– Следопыты Лирича? – Стурм кивнул. На его губах выступил пот, хотя воздух был достаточно холодным, чтобы можно было различить его дыхание.

– Это было по-настоящему, не так ли? – сказал он.

– Думаю, так оно и было. Это может быть твоим даром, Стурм. Видения. Как и моя сила, это то, что дала тебе Лунитари.

Он вздрогнул.

– Видения чего? Прошлого? Будущего? Или я вижу настоящее в далеких местах? Откуда мне знать, Кит? Откуда мне знать?

– Даже не знаю. – Она провела пальцами по своим черным кудрям. – Больно, правда? Не знать.

– Мне кажется, я сойду с ума!

– Нет, не сойдёшь, ты слишком силен для этого. Она встала, обошла вокруг догорающего костра и села рядом с ним. Стурм свернул одеяло и лег. Эти навязанные ему видения сводили его с ума. Это попахивало магию и мучило его без предупреждения. Тем не менее, Стурм поймал себя на том, что пытается зафиксировать каждую деталь в своем сознании, снова и снова прокручивая ужасную сцену; в этих видениях мог скрываться ключ к судьбе его отца. Китиара положила руку ему на грудь и почувствовала учащенное биение его сердца.

Глава 12. НЕКОТОРЫЕ ИЗ НАШИХ ГНОМОВ ПРОПАЛИ БЕЗ ВЕСТИ

Гномы оправились от послеобеденной летаргии и запрыгали по лагерю, крича и швыряя друг другу инструменты. Румпель нашел длинный штырь и нацарапал на склоне холма какую-то отметину.

– Вот здесь мы и копаем, – объявил он.

– Почему именно тут? – спросил Лесоруб.

– А почему бы и нет?

– А не лучше ли было бы подняться наверх и провести шахту прямо вниз? – предложил Манёвр.

– Если бы мы хотели выкопать колодец, возможно, но не тогда, когда мы ищем железо, – сказал Румпель.

После долгих дискуссий о таких эзотерических вещах, как геологические слои, осадочные породы и правильное питание шахтеров, гномы обнаружили, что всё, с чем им пришлось бы работать, это два деревянных черпака с короткими ручками.

– Чьи это? – спросил Наводчик.

– Мои, – сказал Слесарь. – Один для бобов, другой для изюма.

– Разве в повозке нет настоящей лопаты или кирки?

– Нет, – ответил Канат. – Конечно, если бы у нас было немного железа, мы могли бы сделать свои собственные лопаты... – Лесоруб и Манёвр забросали его грязными носками за его предложение.

– Если совки – это то, что у нас есть, то пусть будут совки – сказал румпель. Он предложил их Лесорубу и Манёвру.

– Почему мы? – спросил Лесоруб.

– А почему бы и нет?

– Я бы хотел, чтобы он перестал так говорить, – сказал Манёвр. Он закатал рукава выше локтей и опустился на колени возле круга, который Румпель нацарапал на дерне. – О, камни, – вздохнул он.

– Вам лучше надеяться, что мы снова наткнемся на камни, – сказал Лесоруб, – иначе нам придется копать весь день.

Гномы собрались вокруг, когда их коллеги упали. Верхние слои слоистого красного пуха были легко соскоблены. Копатели закидывали черпаки за плечи, ударяя Наводчика и Погодника в лицо. Гномы отошли к более чистому наблюдательному пункту.

Румпель наклонился и схватил горсть земли, которую отбросил назад Манёвр. Эта грязь больше не была сухой и губчатой, она была твердой, зернистой и влажной.

– Эй, – сказал он. – Посмотри на это. Песок.

Стурм и Китиара осмотрели комок влажного песка, который Румпель сжимал в своем маленьком кулачке. Это был самый обычный песок, окрашенный в бледно-красный цвет.

– Фу! Ой, вот кое-что, – проворчал Лесоруб. Он пнул ногой большой кусок чего-то из туннеля. Эта штука немного покатилась вниз по склону и остановилась. Слесарь поднял его.

– Похоже на стекло, – сказал он. Наводчик забрал у него находку.

– Это стекло. Грубое стекло, – сказал Наводчик.

Еще больше осколков стекла вылетало из отверстия вместе с песком, песком и еще раз песком. Манёвр и Лесоруб прорыли туннель головой вперед в склоне холма, и теперь в отверстии виднелись только их ноги. Стурм велел им прекратить копать.

– Это бесполезно, – сказал он. – Здесь нет руды.

– Я должен согласиться с Мастером Светлым Мечом, – сказал Румпель. – Весь холм, скорее всего, представляет собой одну большую кучу песка.

– Откуда взялось это стекло? – спросила Китиара.

– Любой источник тепла может превратить песок в стекло. Молния, лесной пожар, вулкан.

– Это неважно, – сказал Стурм. – Мы искали железо и нашли стекло. Вопрос в том, что нам теперь делать?

– Продолжать поиски? – робко сказал Слесарь.

– А как же Заика и остальные? – спросила Китиара.

– Разобрать мои шестеренки, я забыл о наших коллегах, – сказал Канат. – Что же нам делать?

– Мы вернемся, – сказал Стурм. – Еще до того, как мы доберемся до летающего корабля, снова рассветет, и мы сможем собрать несколько копьеносных растений для Заики, Вабика и Всполоха. Как только мы соберемся все вместе, мы сможем починить двигатель… – он серьезно посмотрел на Кит. – ... с железом, которое мы с Китиарой носим на себе. Вы, гномы, можете выковать из нашего оружия и доспехов все, что вам нужно. Ворчание одобрения пронеслось сквозь гномов.

– Неужели ты думаешь, что я позволю, чтобы мой меч, мою кольчугу вдалбливали в детали машин? Чем мы будем защищаться? Совками и бобами? – Яростно воскликнула Китиара.

– До сих пор мы только и делали, что рубили сорняки, – возразил Стурм. – Это может быть наш единственный путь домой.

– Мне это не нравится – Китиара скрестила руки на груди.

– Мне тоже, но разве у нас есть выбор? Мы можем быть хорошо вооружены и брошены на произвол судьбы, а можем оказаться безоружными и отправиться домой.

– Не слишком хороший выбор, – вынуждена была признать она.

– Тебе не нужно принимать решение прямо сейчас. Что бы вы ни решили, сначала мы должны вернуться на корабль, – сказал Стурм.

Никто не оспаривал его решения. Гномы приготовились разбить лагерь. Как и их разгрузка, это была быстрая процедура. Каждый гном бросал что-нибудь в тележку. Иногда они боролись из-за одного и того же предмета, и даже Погодник и Лесоруб увлеклись и бросили Слесаря. Стурм вытащил самого маленького гнома, прежде чем его похоронили.

При ясном небе и обилии звезд исследователи смогли проложить обратный путь к равнине камней. Покинув цепь холмов, они увидели прекрасное зрелище. На юго-западном горизонте бело-голубое зарево освещало небо. В нескольких сотнях ярдов от них показался источник света – мир Кринн, который появился в поле зрения впервые с момента их прибытия на красную луну.

Группа остановилась, чтобы полюбоваться огромным лазурным шаром.

– А что это за пушистые белые части? – спросила Китиара.

– Облака, – сказал Погодник.

– А синий коричневое – это океан и суша?

– Совершенно верно, леди.

Стурм стоял в стороне от остальных, созерцая свой родной мир. Китиара всмотрелась в подзорную трубу гнома, прищурив один глаз и сильно наклонившись, сровнявшись по росту с Наводчиком. Закончив, она подошла к тому месту, где стоял Стурм.

– Разве ты не хочешь взглянуть? – спросила она.

Стурм потер свой недавно заросший бородой подбородок.

– Я все прекрасно вижу. – Яркий белый свет Кринна упал на его кольцо и замерцал. Эмблема ордена розы Соламнийских рыцарей привлекла его внимание.

Он вдохнул дым и закашлялся.

Только не это! Видение явилось ему без всякого предупреждения. Стурм изо всех сил старался сохранять спокойствие. Что-то всегда вызывало это ощущение – сначала холодный лунный воздух, затем ощущение его плаща из волчьего меха, а теперь свет, отражающийся от кольца, единственного настоящего реликта его Соламнийского наследия. Это было кольцо не отца, а матери; Стурм носил его на мизинце.

Высокая темная стена нависла над его спиной. Стурм стоял в тени стены, и была уже ночь. В двадцати ярдах от него горел костер. Казалось, он находится во дворе замка. Двое мужчин в рваных плащах склонились над огнем. Третий лежал на земле, не шевелясь.

Стурм подошел ближе и увидел, что самый высокий из них – его отец. Сердце Стурма бешено заколотилось. Впервые за тринадцать лет он протянул руки к Ангриффу Светлому Мечу. Старый воин поднял голову и посмотрел мимо Стурма. «Они меня не видят», – подумал Стурм. Был ли у него способ заявить о себе?

– Нам не следовало приходить сюда, милорд, – сказал другой стоящий человек. – Это опасно!

– Последнее место, где наши враги будут искать нас, – это мой разграбленный замок, – ответил Лорд Светлый Меч. – Кроме того, нам нужно было укрыть Марбреда от ветра. Жар в его груди усилился.

Отец! Стурм попытался крикнуть. Он даже себя не услышал.

Лорд Светлый Меч сунул руку под рваные слои плаща и одеял, свисавших с его широких плеч. Он расстегнул пояс и вытащил меч и ножны.

– Я не допущу, чтобы этот клинок, выкованный первым из моих предков и носившийся с честью все эти годы, попал в руки врага.

Брен схватил Лорда Светлого Меча за запястье.

– Милорд… вы не собираетесь... вы не можете уничтожить его!

Ангрифф вытащил шесть дюймов меча из ножен. Прерывистый свет костра падал на полированную сталь и заставлял ее блестеть.

– Нет, – сказал он. – Пока жив мой сын, род Светлый Меч будет продолжаться. Мой меч и доспехи будут принадлежать ему.

Стурм почувствовал, что его сердце вот-вот разорвется. Затем, внезапно, боль, вызванная этой сценой, сменилась странной легкостью. Она прокралась в конечности Стурма, и, хотя он пытался удержать себя в поле зрения, держать все в четком фокусе, изображение исчезло. Огонь, люди, его отец и меч Светлых Мечей дрогнули и растворились. Пальцы Стурма сжались в кулаки, когда он попытался буквально охватить эту сцену. Стурм поймал себя на том, что сжимает ворс шубы Китиары.

– Со мной все в порядке, – сказал Стурм. Его сердце медленно вернулось к нормальному ритму.

– На этот раз ты был очень спокоен, – сообщила она. – Ты смотрела в пространство, как будто смотрела спектакль в Утехе.

– В некотором смысле, так оно и было. – Он описал бдение своего отца. – Это должно быть настоящее или недавнее прошлое, – рассудил он. – Замок был в руинах, но мой отец не выглядел таким старым – возможно, ему было лет пятьдесят. Борода его не поседела. Он должен быть жив!

Стурм вдруг осознал, что лежит на спине и шевелится. Он поспешно сел и чуть не свалился с повозки гномов.

– Как я сюда попал? – спросил он.

– Это я тебя туда посадила. Ты не выглядела так, как будто мог бы сделать это сам, – сказала Китиара.

– Ты меня подняла?

– Одной рукой, – сказал Манёвр. Стурм посмотрел вниз. Все гномы, кроме Наводчика, сидели на шестах, толкая тележку вперед. Ему вдруг стало неловко быть такой обузой для своих товарищей, и он спрыгнул с телеги. Китиара тоже соскользнула вниз.

– Как долго я был без сознания? – спросил Стурм.

– Больше часа, – сказал Наводчик, указывая на звезды. – Видения становятся все длиннее, не так ли?

– Да, но я думаю, что они срабатывают, когда я вспоминаю что-то из прошлого, – сказал Стурм. – Если я сосредоточусь на настоящем, то, возможно, смогу избежать подобных эпизодов.

– Стурм не одобряет сверхъестественное, – объяснила Китиара гномам. – Это часть его рыцарского кодекса.

Кринн был теперь высоко над головой, и местность вокруг них была ярко освещена, как днём. Однако в ярком свете не росло никаких растений; все было холодно и безжизненно под ясным сиянием планеты. Наводчик ввел своих коллег в очередную долгую дискуссию. Китиара и Стурм тащились за повозкой, так что никто не видел канавы, пока в нее не упали передние колеса. Гномы на переднем шесте – Лесоруб, Слесарь и Манёвр – упали ничком. Канат, Погодник и Румпель изо всех сил старались не дать тяжело нагруженной повозке перевернуться. Китиара и Стурм ринулись вперед и укрепили борта.

– Пусть катится вниз, – сказала Китиара. –Отпускать.

Погодник и Румпель отступили назад, но Канат этого не сделал. Повозка покатилась вниз по краю канавы, люди бежали рядом, а Канат больно подпрыгивал на шесте.

– Да что с тобой такое? – спросил Румпель, когда повозка остановилась. – Почему ты не отпустил?

– Я… я не могу, – пожаловался Канат. – У меня руки застряли! – Он с трудом поднялся на ноги. Из карманов и манжет посыпалась пыль. Его коротенькие пальцы были прочно прикреплены к шесту. Погодник попытался высвободить пальцы своего коллеги. – Ой, ой! – крикнул Канат. – Ты отрываешь мне пальцы!

– Не будь таким плаксой, – сказал Наводчик.

– Лесоруб, ты намазал клеем этот конец шеста? – спросил Погодник.

– Ни в коем случае! Клянусь шестеренками, я бы никогда не сделал этого, не сказав ему сначала. – Обращение Лесоруба к священному слову «шестеренка» доказывало, что он говорит правду.

– Хм. – Китиара забарабанила пальцами по колесу тележки. – Может быть, все дело в этой безумной магии Лунитари.

– Ты хочешь сказать, что я застряну в этой повозке навсегда?

– Не расстраивайтесь, господин. Я могу отпилить этот шест, – сказал Слесарь. Он успокаивающе похлопал босса по спине.

– Гниль, – сказал Румпель. – Если Мастер Светлый Меч одолжит мне свой нож, я в два счета соскоблю тебе пальцы.

– Ты этого не сделаешь! – Канат побледнел.

– Тогда мы можем очень осторожно пилить вокруг твоих пальцев.

– Никто не собирается ничего резать или пилить, – сказала Китиара. – Если эта липкость связана с моей силой или видениями Стурма, то тебе следует подумать, как она действует, прежде чем ты начнешь рубить чужие пальцы.

– Совершенно верно, – согласился Наводчик. – Может быть, это не просто совпадение, что мы приобретаем способности, связанные с работой всей нашей жизни? Погодник вызывает дождь, Леди Китиара становится сильнее как воин – и Канат, мастер веревок и узлов, оказывается связанным собственными руками. Как будто какая-то неуловимая, но мощная сила усиливает наши природные качества.

– Канат, вероятно, сможет освободиться, если захочет, – сказала Китиара. – Точно так же, как Погодник может вызвать дождь.

– Все, что я хотел сделать, – это удержаться, когда мы поскользнулись в канаву, – мрачно сказал Канат.

Он крепко зажмурился и сильно пожелал.

– Сильнее! Сосредоточься! – настаивал Наводчик. Лесоруб выхватил увеличительное стекло и пристально посмотрел на руки Каната. Медленно, со слабыми сосущими звуками, его руки оторвались от шеста тележки.

– Ой, ой! – заскулил Канат, размахивая руками. – Это больно!

Повозку подтолкнули к краю оврага. Гномы передавали друг другу бутылку с водой. Слесарь протянул её Китиаре, которая сделала небольшой глоток, прежде чем предложить её Стурму. Он долго держал её, уставившись в землю и не выпивая.

– И что теперь? – сказала она, забирая бутылку обратно.

– Эта магия беспокоит меня. Разве мы не можем как-то отказаться от неё, вернуть её?

– А почему мы должны? – она вставила пробку обратно в бутылку. – Мы должны привыкнуть к этому, научиться контролировать эффект. – Китиара сжала руку в кулак. Она чувствовала силу внутри себя, как тепло сладкого вина в ее венах. Этот вкус власти был опьяняющим. Она посмотрела Стурму прямо в глаза. – Если мы вернемся на Кринн без гроша в кармане, без оружия и доспехов, я надеюсь, что наши силы останутся.

– Это неправильно, – упрямо сказал он.

– Правильно? Это единственное право, которое имеет значение! – Бутылка с водой взорвалась, когда она раздавила ее в пальцах.

– Маленький Слесарь наклонился, чтобы достать осколки стекла. – Вы разбили бутылку, леди, – сказал он. – Вы порезались?

Она показала ему свою неповрежденную руку.

– Здесь много чего может сломаться, прежде чем я закончу, – сердито сказала она.

К тому часу, когда Кринн скрылся за северо-восточным горизонтом, исследователи были уже на полпути к «Повелителю облаков». Впереди не было ничего, кроме ровной земли, камней и красной пыли. Они пошли дальше, люди стояли в стороне и молчали, гномы снова болтали.

Пилот летающего корабля шел все медленнее и медленнее, пока наконец не остановился.

– Иди, парень, – сказал Наводчик, толкая Манёвра в спину. – Ты же не хочешь, чтобы тебя бросили, правда?

– Он исчез – объявил Манёвр.

– Кто исчез?

– «Повелитель облаков».

– Ты просто ненормальный. Мы в добрых восьми милях от него, как ты можешь видеть?

– Не знаю, но я ясно вижу это место, – сказал Манёвр. Он прищурился, глядя вдаль. – Там большая колея, следы заноса и несколько разбитых ящиков, но корабль исчез.

Стурм и Китиара приблизились к далеко видящему гному.

– Ты уверен, Манёвр? – спросил Стурм.

– Он исчез, – настаивал гном.

Наводчик и другие гномы были настроены весьма скептически, но Стурм приказал им ускорить шаг. Мили откатились назад, и все же Манёвр сказал, что летающий корабль пропал с места посадки. Он подробно описал обломки, оставленные на месте преступления, и его уверенность заразила всех опасениями. Китиара не могла больше терпеть, когда ей оставалось пройти почти милю. Она бросилась бежать и быстро оставила остальных позади.

Стурм и гномы побрели дальше. Китиара вернулась трусцой.

– Манёвр прав, – сказала она. – «Повелитель облаков» исчез.

Гномы немедленно окружили Манёвра и начали тыкать его в лицо и дергать за веки. Гном пилот отбивался от назойливых пальцев, в то время как его коллеги, совершенно забыв о новостях, принесенных Китиарой, пытались выяснить причину его замечательного зрения.

– Это магия Лунитари, – сказал Манёвр. – Оставьте меня в покое!

– Может быть, Заика и компания сами починили корабль и улетели? – спросил Стурм.

Китиара расстегнула меховой воротник, чтобы впустить прохладный воздух.

– Здесь повсюду следы-маленькие круглые отпечатки – я думаю, что корабль унесли.

– Унесли? – сказал Слесарь в благоговейном страхе.

– Ты знаешь, сколько весит этот корабль? – сказал Наводчик.

Она вздернула подбородок и ответила:

– Меня не волнует, что он тяжелее горы Небеспокойсь. Кто-то или что-то подобрало его и унесло прочь.

– Значит, «они» очень сильны или очень многочисленны, – предположил Стурм.

– Или и то и другое, – мрачно сказала Китиара.