Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 27 страниц)

 Китиара попыталась сесть, но от боли у нее перехватило дыхание.

– Не двигайся, – предупредил Стурм. – Мне нужно будет найти что-нибудь, чтобы перевязать твое плечо.

Он порылся в своих вещах и нашел свою единственную смену рубашки – белую льняную блузу, сшитую лучшим портным Утехи. С сожалением он разорвал ее на полоски шириной в дюйм и связал их концы в одну длинную повязку.

– Тебе придется вытащить руку из рукава, – сказал он.

– Разрежь швы, – сказала Китиара.

Стурм проверил.

– Швы внизу. Тебе все равно придется его снять.

– Хорошо. Помоги мне встать.

Так аккуратно, как только мог, Стурм помог Китиаре сесть. Ее лицо побледнело, и когда он попытался высвободить руку из ее правого рукава, слезы боли потекли по ее лицу.

– Знаешь, я никогда раньше не видел, чтобы ты плакала, – сказал он тихим голосом.

– Ах! Ах! В чем дело, разве ты не знал, что я могу?

Стурм промолчал и отвернул ее меховой плащ. Кожу он мог бы разрезать, но под ней все еще была ее кольчужная рубашка.

– Мне придется перевязать тебя через голову, – сказал он.

– Да, да, – сказала она. Боль сделала ее нетерпеливой.

Он сел лицом к ней и осторожно приподнимал ее правую руку, пока она не смогла положить ее ему на плечо. Стурм намотал льняную повязку на плечо Китиары и под мышку.

– Достаточно плотно?

– Да – ответила она дыша с трудом.

– Я оставлю достаточно ткани, чтобы сделать перевязь, – сказал он сочувственно.

«Я думал, она будет сильнее этого, – подумал Стурм, перевязывая, – наверняка она была ранена в бою и похуже этого!» Вслух он сказал:

– Со всем твоим боевым опытом ты, должно быть, хорошо разбираешься в полевых повязках. Я все делаю правильно?

– Я никогда не была ранена, – пробормотала Китиара. – Несколько порезов и царапин, вот и все.

– Тебе повезло. – Стурм был поражен.

– Я не позволяю врагам подобраться достаточно близко, чтобы причинить мне вред.

Стурм помог ей встать. Он перекинул пустой рукав через плечо Китиары. Гномы энергично обсуждали природу развивающегося таланта Манёвра.

– Очевидно, он видит тонкое разновидности света, которое обычные глаза не могут обнаружить, – сказал Лесоруб.

– Любому дураку очевидно, что это не так, – возразил Наводчик. – Суть в следующем: Манёвр испускает из своих глаз лучи, которые пронзают плоть и одежду. Источником его зрения должны быть его собственные глаза.

– Гм! – прервал его Стурм, – Не могли бы вы привести этот аргумент во время движения? Нам предстоит долгий путь и короткая ночь, чтобы сделать это.

– Как себя чувствует леди? – спросил Канат. – Она может ходить?

– Я могу бежать. Как насчет тебя? – с вызовом спросила Китиара.

От разбитых остатков саней почти ничего не осталось, что можно было бы спасти. Стурм понял, что впервые гномам придется путешествовать налегке; у них не осталось средств, чтобы нести свое тяжелое, бесполезное снаряжение. Они колебались, что взять, а от чего отказаться. Гномы собирались принять предложение Каната о том, чтобы присвоить числовые значения каждому предмету, а затем выбрать общую стоимость предметов, не превышающую двухсот очков на одного гнома.

– Я ухожу, – коротко сказала Китиара. Она попыталась взвалить на плечо свой и Стурма спальные мешки. Стурм поймал лямки и забрал у нее оба свертка. – Я проиграла пари, – призналась она.

– Не будь дурой, – сказал он. – Я понесу их.

Они прошли около полумили и остановились, чтобы дать гномам догнать их. Как они гремели и звенели! У каждого гнома на жилете и поясе болталось по целой мастерской разных инструментов.

– Надеюсь, нам не придется ни к кому подкрадываться, – пробормотала Китиара. Усталая, но стойкая группа снова собралась и направилась к великому обелиску и Голосу, который его населял.

Под их ногами прошло десять миль, когда Лесоруб начал жаловаться на то, что у него стучит в голове. Его коллеги шутили на его счет, пока Стурм не заставил их замолчать. Погодник бегло осмотрел Лесоруба.

– Я не вижу ничего необычного, – сказал он.

– Не надо кричать, – сказал Лесоруб, поморщившись.

Погодник удивленно поднял свои белоснежные брови.

– Кто кричит? – мягко спросил он.

Наводчик стал отходить за спину Лесоруба и, когда тот скрылся из виду, щелкнул пальцами. Лесоруб пригнулся и поднял руки вверх, чтобы отразить невидимый удар.

– Вы слышали треск молнии? – сказал он, его голос дрогнул.

– Очень интересно. Слух Лесоруба обострился, как и зрение Манёвра, – сказал Наводчика.

– Значит ли это, что мы получим еще больше способностей? – поинтересовался Погодник.

– Похоже на то, – серьезно ответил Наводчик.

– Хватит кричать! – шепотом попросил Лесоруб.

Канат быстро смастерил для Лесоруба грубые наушники из полосок ротанга от его бутылки с водой и связки старых носков. Заткнув уши, Лесоруб улыбнулся.

– Теперь гораздо меньше стучит, спасибо!

– Не стоит благодарностей, – сказал Канат чуть более низким, чем обычно, голосом. Лесоруб засиял и похлопал своего коллегу по спине.

– Ты чувствуешь себя как-то иначе? – спросил Стурм у Китиары.

– Мое плечо все еще болит.

– Ты не чувствуешь никакого нового прилива сил?

Она покачала головой.

– Все, что я чувствую, это острую потребность выпить кружку лучшего эля Отика.

Стурм улыбнулся. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как они все сидели в трактире и наслаждались пивом Отика. Казалось, что пройдет еще целая вечность, прежде чем они смогут сделать это снова.

На двенадцатой миле гномы выстроились в длинную шеренгу позади Китиары и Стурма. Их короткие ноги просто не могли поддерживать быстрый темп людей. Неохотно Стурм объявил перерыв. Гномы упали на месте, словно сраженные ливнем стрел.

Воздух всколыхнулся. На востоке – в направлении, которое, как они решили, было восточным – показались проблески розового света.

– Восход, – без всяких эмоций сказала Китиара.

На западе, в центре долины, восход приветствовало ответное легкое свечение. Наводчик попытался навести свою подзорную трубу на источник этого второго рассвета. Манёвр подошел к нему.

– Это обелиск, – сказал он. Он прищурился вдаль. – Я вижу сияние вокруг вершины.

По небу пронеслись яркие белые полосы – больше падающих звезд. Яркое, устойчивое свечение на востоке вскоре повторилось на западе. Солнце поднималось над скалами, желтое и теплое; свечение от обелиска было настырным и грязно-алым.

Край солнца прорвался над скалами. Раздался раскат грома, и из далекого обелиска в окружающую цепь холмов вырвались огненно-красные молнии. Исследователи прижали лица к земле, и все почувствовали жжение, когда над головой затрещали красные пучки. Пять раз сверкнула алая молния, и раскаты грома сотрясали небо звонкими ударами. Когда солнце полностью поднялось над стенами долины, странная буря прекратилась.

Стурм сел. От земли вокруг них шел легкий пар. Китиара с трудом поднялась на ноги и осмотрела долину при свете дня. Из зыбкой почвы начали пробиваться растения. Манёвр стряхнул с себя пыль и оглянулся на утес, по которому они спускались на санях.

– Теперь я понимаю, как его края стали твердыми и гладкими, как стекло, – сказал он. – Должно быть, молния бьет в них каждое утро.

Самый кроткий гном произнес дрожащим голосом:

– Это были не грозовые разряды. Он попытался встать и не смог. – Атмосфера заряжена другой силой.

– Магия. – Стурм почувствовал, как его лицо отвердело от отвращения, когда он практически выплюнул это слово. Хотя это и не было неожиданностью, внезапное появление такой огромной магической силы заставило его почувствовать себя уязвимым, незащищенным и запятнанным.

[1] Астроблема – кратер метеоритного происхождения на поверхности земной коры.

Глава 19. КУПЕЛИКС

Растительность в долине была такой же, как и в других местах Лунитари, но росла она не так густо и достигала больших размеров. Розовые копья за час роста достигали двенадцати футов, а поганки – двадцати и тридцати футов. Одним из новых видов, обнаруженных исследователями, был пятифутовый шар. Увидев, как один из таких шаров взорвался, выпустив во все стороны ливень острых шипов, похожих на копья, марширующие стали обходить их стороной.

Небо тоже казалось светлее, а в ушах стоял ровный гул. Лесоруб постоянно жаловался на громкое жужжание, несмотря на импровизированные наушники. Манёвр стал прикрывать глаза руками, чтобы уменьшить интенсивный ослепляющий свет, который он видел повсюду. Для других гномов их особые возможности становились все более обременительными. Канат не мог ни к чему прикоснуться без того, чтобы его руки не прилипли. Однажды он случайно поцарапал себе нос, и потребовался целый час, чтобы освободить пальцы. Слесарь суетился, как парящая колибри, двигаясь с такой скоростью, что казался не более чем размытым пятном. Он часто падал и постоянно натыкался на других участников группы. Погодник ходил в вечной дымке – настоящий туман, который прилипал к его голове и плечам – его собственное облако. Влага конденсировалась на его лице, а с ушей и бороды постоянно капало.

Из всех гномов только Наводчик не проявлял никаких явных болезненных эффектов. Но Стурм заметил едва уловимое изменение в выражении его лица: обычно проницательный взгляд Наводчика уступил место жесткой ухмылке, как будто он слушал какую-то нелепую историю, которую ему нашептывали на ухо. Стурм не был уверен, что мир готов к логическому гному.

Стурм также беспокоился о Китиаре. Она шла впереди всех, целеустремленно направляясь к обелиску. Ее правая рука по-прежнему была сложена на груди, но левая, крепко сжатая в кулак, поднималась и опускалась с каждым решительным шагом. Каждый удар ее каблуков оставлял в земле глубокую выемку. Стурм задумался, сколько энергии она может вместить.

На какое-то время он потерял Китиару из виду среди розовых копий и паучьих палочек.

– Эй? – позвал он. – Кит, подожди нас. – Ответа не последовало, только гул улья окружил их.

Стурм увидел Китиару, стоявшую под огромной поганкой. Розовые споры легким дождем сыпались на нее. Ее рука была прижата к горлу, и она что-то рассматривала.

– Кит? – позвал он, дотронувшись до ее плеча.

Она вздрогнула.

– Стурм! Я только что заметила это. – Это был драгоценный камень Тиролана, аметистовый наконечник стрелы, который стал прозрачным после того, как Кит с его помощью освободилась от чар гоблинов-разбойников. Она протянула кристалл Стурму. Он был кроваво-красным, как рубин, охваченный пламенем.

– Когда это случилось? – спросил он.

– Во дворце Рапальдо я увидела, что драгоценный камень стал бледно-розовым. После восхода солнца цвет стал еще насыщеннее.

– Избавься от него, Кит. Это вместилище магии. На него тоже может повлиять атмосфера Лунитари. Ничего хорошего из этого не выйдет.

– Нет! – сказала она, засовывая драгоценный камень обратно под свою полотняную рубашку. – Я намерена сохранить его. Неужели ты так быстро забыл, как Тиролан помог нам?

– Нет, я не забыл. Но теперь драгоценный камень может быть наполнен другой силой, о которой ты ничего не знаешь. Брось его на землю, Кит, пожалуйста! Если ты этого не сделаешь, последствия могут быть ужасными.

– Я не буду! – сказала она, ее темные глаза сверкнули. – Ты глупец, Стурм Светлый Меч – испуганный мальчишка. Я не боюсь могущества. Я приветствую его!

Стурм уже собирался возразить, но тут показалась колонна гномов. Он не хотел провоцировать конфронтацию на глазах у маленьких людей. В Китиаре была тонко завуалированная ярость, и давить на нее в такой момент было бы ни к чему.

– Манёвр говорит, что обелиск скоро должен быть у всех нас на виду, – сказал Канат. Его правая рука уперлась в спину Слесарю. Ученик бежал на месте, его короткие ноги были почти невидимы в движении. Канат увидел изумленное выражение лица Стурма и добавил – Слесарю трудно стоять на месте. Я единственный, кто может удержать его.

– Как остальные? – спросил Стурм. Лесоруб и Манёвр, в наушниках и с завязанными глазами соответственно, галантно помахали руками. Погодник выглядел понурым и унылым под своим облаком, но заявил, что чувствует себя хорошо.

Наводчик прочистил горло и выгнул бровь в безумно превосходной манере.

– Очевидно, что чем ближе мы подходим к обелиску, тем сильнее нас заражает нейтральная сила Лунитари, – сказал он.

– Давайте двигаться дальше, – сказал Стурм.

Они шли еще около часа, когда наткнулись на тропу, расчищенную от странных джунглей. А там, где расчищенный путь упирался в горизонт, возвышался высокий шпиль – таинственный обелиск Лунитари. До него оставалось еще около десяти миль, но земля плавно уходила вниз к обелиску. Не было никаких других достопримечательностей, которые могли бы его заслонить.

– Похоже, нас ждут, – сказал Стурм.

– Голос? – удивился Слесарь.

– А кто же еще? – ответил Наводчик. Он засунул большие пальцы под подтяжки. – Если я прав, то мы встретим очень замечательное существо. Того, кто заставит все остальные чудеса Лунитари показаться дешевыми карнавальными трюками.

Обелиск вырос из тонкой красной линии в мощную башню высотой в пятьсот футов. Он имел диковинный полосатый вид, обусловленный тонкими черными полосами, которые чередовались с красным камнем его стен. Чем ближе подходили исследователи, тем выше казалась величественная башня, устремленная в небо.

Лесоруб нарушил долгое молчание. Он сказал:

– Вы заметили, как растения склоняются к башне? – Это было правдой. Все они, даже колючие иглобрюхи, были наклонены так, что были обращены к большому обелиску.

– Как лилии, повернутые к солнцу, – предположила Китиара.

Они остановились в пятидесяти ярдах от основания обелиска. В отличие от грубой каменной кладки деревни древесных людей, грани из красного мрамора были красиво отделаны и имели квадратную форму. Черные полосы между мраморными плитами были чем-то вроде строительного раствора. На уровне земли, лицом к исследователям, находился открытый вход – выемка в гладком камне. Внутри была только темнота. Через равные промежутки в стенах обелиска были проделаны длинные узкие окна.

– Что нам теперь делать? – спросил Слесарь очень тонким голосом.

«Подойдите ближе!»

Стурм и Китиара отступили назад, потянувшись за своим оружием.

– Кто это сказал? – позвал Стурм.

«Я – Хранитель Новых Жизней» — произнес успокаивающий басовитый голос внутри их голов.

– Где ты? – спросила Китиара.

«В здании перед вами. Подойдите ближе».

– Мы останемся здесь, спасибо, – сказал Лесоруб.

«Ах, вы боитесь. Неужели смертная плоть так дорога вам, что вы пренебрегаете возможностью полюбоваться редким и прекрасным зрелищем, а именно мной? В том, что люди будут бояться, я не сомневался, но от вас, гномов, я ожидал большего».

– Не так давно мы видели смерть коллеги, так что вы извините нас, если мы будем немного осторожны, – сказал Манёвр.

«Вам нужны доказательства моей доброй воли? Вот».

В тусклом дверном проеме зашевелилась маленькая фигура. Она появилась на свет, остановилась и помахала рукой. Она была похожа на Заику.

– Шестеренки и зубчатые колеса! – крикнул Слесарь, бросаясь вперед. Конечно, он потащил за собой Каната. Лесоруб и Манёвр спотыкались за ними, Погодник блуждал в тумане, а Наводчик хихикал у него под боком.

– Подождите, – крикнул Стурм. – Это может быть иллюзия!

Но это была не иллюзия. Гномы обступили Стурма, вопя от безудержного восторга. В дверях появились Вабик и Всполох, и прыгнули на кучу счастливых гномов. Сердечно поздоровавшись, Заика освободился от толпы и направился к Стурму и Китиаре. Он крепко пожал руку Стурму и выразил беспокойство по поводу перевязанного плеча Китиары.

– Это ты, – сказала она, ущипнув его за ухо.

– Да, и я в полном порядке, спасибо. Мы ждали вас несколько дней.

– Что случилось с твоим заиканием? – спросил Стурм. Подозрение заставило его говорить прямо.

– Ах, это! Оно исчезло, знаешь, пуф! Хранитель говорит, что это из-за выравнивающего эффекта магических сил, присутствующих на Лунитари. – Заика заглянул за спины людей. – Где Румпель?

Стурм положил руку на плечо гнома.

– Боюсь, у нас серьезные новости, друг мой.

– Серьезные? Что...?

«Твои страхи развеялись?» – вмешался голос.

– На данный момент, – сказала Китиара. – Можем ли мы вернуть наш летающий корабль, пожалуйста?

«Не будьте так поспешны! Нас еще не представили должным образом. Пожалуйста, входите, хорошо?»

– Объясню позже, – быстро сказал Заика. Он взял за руки Китиару и Стурма и повел их к двери. – С тех пор как вы ушли на поиски руды, у нас было самое потрясающее приключение, – доложил он. – Хранитель обращался с нами чудесно.

– Кто этот Хранитель? Где он? – спросила Китиара.

– Пойдемте и посмотрите сами.

Заика отпустил их руки. Стурм и Китиара шагнули через глубокую дверь в полумрак величественного обелиска.

Солнечный свет проникал из щелевидных окон, расположенных выше в обелиске. В центре пола, освещенный солнечным светом, стоял летающий корабль «Повелитель облаков». Эфирная воздушная подушка уменьшилась до половины своего прежнего размера, превратившись в мягкий комок в многочисленных складках свободной сетки. Крылья были отсоединены от корпуса, несомненно, для того, чтобы корабль мог пройти через дверь в обелиске. Кожаные крылья были аккуратно сложены и лежали на красном мраморном полу рядом с кораблем. Щелчки в темноте за «Повелителем облаков» свидетельствовали о присутствии Миконов.

Взгляды воинов неизбежно были прикованы к возвышающейся пустоте внутренних помещений. Когда Стурм и Китиара подняли глаза, они увидели ряд выступов и горизонтальных колонн, вделанных в толстые стены. Примерно в пятидесяти футах над полом возвышался обитатель обелиска – Хранитель.

Дракон. Там, где на него падали солнечные лучи, его чешуя сияла зеленоватым золотом.

Драконов на Кринне не видели уже много веков – так давно, что их существование было предметом яростных споров среди историков, священнослужителей и природных философов. Стурм с детства верил, что драконы существовали, но, встретившись лицом к лицу с живым примером, он испытал такой страх, что думал, что упадёт в обморок.

Будь мужчиной, рыцарем! наставлял он себя. Люди и раньше сталкивались с драконами. Хума делал это. И хотя голова Стурма шла кругом от этого новейшего и величайшего откровения, он твердо стоял на ногах.

Китиара тоже была ошеломлена. Ее глаза были огромными и белели в тусклом свете. Однако она пришла в себя быстрее, чем Стурм, и сказала:

– Ты тот самый Хранитель, который говорил с нами?

«Да ».

– Или ты предпочитаешь разговорный язык? – спросил дракон. Его голос был не таким громогласным, как ожидал Стурм; учитывая его размеры (тридцать пять футов от носа до хвоста) и расстояние до него, он был довольно мягким.

– Лучше всего говорить. Так я буду уверена в том, что слышу, – ответила Китиара.

– Как пожелаешь. Мне нравится говорить, и я так долго не мог ни с кем поговорить. Муравьи, видите ли, лучше всего реагируют на телепатию. – Дракон покачал широкой угловатой головой с шумом звенящей латуни. Он поднял лапы с уступа и, взмахнув крыльями, опустился на нижний насест. Ветерок пронесся над изумленными исследователями. – Где мои манеры? Я Купеликс Трисфендамир, Хранитель Новых Жизней и обитатель этого обелиска. – При появлении дракона гномы отступили за спины людей. Теперь они рассредоточились и начали засыпать его вопросами.

– Хранитель какой новой жизни?

– Сколько ты весишь?

– Как ты сюда попал?

– Как давно ты здесь?

– Есть ли у тебя изюм?

Дракона забавлял этот поток, но он отмахнулся от гномов взмахом одной огромной передней лапы.

– Вы Китиара Ут-Матар и Стурм Светлый Меч, не так ли? – спросил он. Двое тупо кивнули. – Ваш маленький друг, Заика, очень высоко отзывается о вас обоих. Очевидно, вы впечатлили его многими выдающимися качествами.

– Очевидно? – сухо ответила Китиара.

– У меня есть только свидетельства впечатлений Заики. Как бы то ни было, я очень рад, что вы здесь. Я следил за вашим продвижением по следу, который проложили Миконы... – Купеликс наклонил свою блестящую голову и посмотрел на Стурма пристальным взглядом кинжальных глаз. – Да, сэр рыцарь, след был намеренным.

– Ты читаешь мысли, – неловко сказал Стурм.

– Не глубоко. Только когда мысль так ясно вертится на языке.

Заика представил дракону своих коллег. Купеликс обменивался остроумным подшучиванием с каждым из них, пока не настала очередь Наводчика.

– Ты бронзовый дракон? – спросил гном.

– Латунный, если хотите знать. Но хватит об этих пустяках! Вы проделали долгий путь и много трудились, чтобы вернуть свой летающий корабль. Теперь, когда вы снова нашли его и друг друга, насладитесь моментом отдыха за мой счет.

– Мы бы лучше отправились в путь, – сказал Стурм.

– Но я настаиваю, – сказал дракон. Он скользнул по краю своего насеста, ухватившись задними лапами за каменный выступ и расправив крылья для равновесия. Купеликс обошел вокруг и оказался прямо над дверью – единственным выходом.

Стурму не нравилось происходящее. Инстинктивно его рука потянулась к рукояти меча, которая от прикосновения превратилась в куриную барабанную палочку. Гномы переглянулись, а у Китиары от удивления отвалилась челюсть.

– Прошу простить мою маленькую шутку, – сказал Купеликс. В мгновение ока куриная ножка исчезла, а меч вернулся на место. – Ваше оружие здесь лишнее. Это был просто мой способ показать вам истину. Людям так часто нужно показать правду, прежде чем они поверят. – А теперь, – сказал Купеликс, выпрямляясь. – Да будет пища!

Его глаза вспыхнули внутренним светом, который, казалось, оставил в воздухе яркие искры. Искры собрались на открытом пространстве перед носом «Повелителя облаков». Когда они угасли, то оставили после себя широкий дубовый стол, стонущий под тяжестью еды и питья.

– Ешьте, друзья мои. Пейте, и мы будем рассказывать друг другу истории о великих делах, – сказал дракон.

Гномы с визгом восторга навалились на стол. Китиара посмотрела на кувшины с пенящимся элем и подошла к ним. Хотя копья могли по вкусу напоминать любую пищу, Китиара скучала по виду настоящей еды. Только Стурм остался стоять на месте, сложив руки на талии.

– Вы не хотите есть, мастер Светлый Меч, – сказал Купеликс.

– Плоды магии не годятся в пищу, – сказал Стурм.

Ноздри рептилии подергивались.

– У тебя плохие манеры для того, кто называет себя рыцарем.

Стурм ответил осторожно.

– Существуют более высокие директивы, чем просто манеры. Например, Мера велит нам отвергать магию во всех ее проявлениях.

Латунные челюсти расширились, обнажив зубы размером с саблю и вилообразный черный язык, усеянный золотом. На секунду сердце Стурма сжалось в груди в тугой узел, ибо он знал, что не сможет выдержать атаку этого чудовища. Затем он понял, что Купеликс ухмыляется ему.

– О, как скучно было все эти века без существ, с которыми можно было бы поспорить! Да будет благословенна твоя жесткая шея, Стурм Светлый Меч! Какое удовольствие ты мне доставляешь! – Челюсти сомкнулись с металлическим лязгом. – Но пойдемте, вы, конечно, слышали о Хуме Копьеносце?

– Конечно.

– Он неплохо ладил с некоторыми видами драконов, не так ли?

– Так гласит история. Я могу лишь заметить, что хотя Хума был храбрым воином и великим героем, он не был образцовым рыцарем.

Купеликс разразился смехом; он прозвучал как хор могучих гонгов.

– Тогда делай, что хочешь! Я не хотел бы быть ответственным за подрыв столь грозной добродетели! – С этими словами Купеликс вскочил со своего места и, яростно забив крыльями, взлетел в самые высокие недра полого обелиска.

Стурм подошел к роскошному столу. Гномы наедались печеными яблоками, голубями, фаршированными беконом и каштанами, диким рисом с шафраном, целым сладким луком, глазированным медом, стейками из оленины, кровавым пудингом, маринованными яйцами, хлебом, пуншем, вином и элем.

Китиара вынула раненую руку из перевязи и положила ее на стол. В плаще, спадавшем с одного плеча, и с румянцем свежего эля на щеках, она выглядела весьма развратно. Она фыркнула, когда ее глаза встретились с глазами Стурма, и отправила в рот целое маринованное яйцо.

– Ты пропускаешь пир, – сказала она после того, как проглотила. – Старые императоры Эргота никогда не ели так хорошо.

– Интересно, из чего это сделано? – сказал Стурм, подхватывая теплый рулет и позволяя ему упасть обратно на поднос. – Песок? Ядовитые грибы?

– Иногда ты утомляешь до невозможности, – сказала Китиара и сделала три глотка эля. – Если бы дракон хотел нас убить, он мог бы сделать это, не прибегая к тонкостям яда.

– Вообще-то, – сказал Лесоруб, наклонившись через стол и извергая хлебные крошки с каждым слогом, – латунные драконы традиционно не связаны со злом.

– Нам нечего бояться этого существа? – спросил Стурм у стола. Он взглянул на тьму, в которой находился дракон, и понизил голос. – Наши предки на Кринне долго и упорно боролись за то, чтобы уничтожить драконов. Неужели они все были неправы?

– Здесь ситуация совершенно иная, – сказал Заика. – Лунитари – дом этого дракона. Он проявил добрый интерес к нашей беде. Мы не должны отказываться от его помощи из-за древних предрассудков, которые не имеют применения в настоящее время.

– Что он хочет от нас?

– Он нам еще не сказал, – признался Заика. – Но он, не позволит нам уйти.

– Что ты имеешь в виду? – резко сказал Стурм.

– Вабик, Всполох и я хотели отправиться на ваши поиски. Мы перенастроили управление двигателями таким образом, чтобы делать короткие подъемы, точнее, прыжки, но Купеликс отказался выпустить нас из обелиска. Он заявил, что это небезопасно, и что он предпринимает шаги, чтобы доставить вас всех сюда.

– Ну, теперь мы здесь, – сказала Китиара, потянувшись за еще одним зажаренным голубем. – И скоро мы отправимся в путь.

– Уверенна? – спросил Стурм, снова поворачивая шею, чтобы заглянуть в тусклую высь обелиска. – Теперь, когда мы все у него в руках, отпустит ли он нас?