Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц)

– Хватит, хватит! Хе-хе, я знаю, что делать, я знаю. Ты пытаешься одурачить меня, но я – король! – Он отошел на шаг или два и бросил топор. Король Лунитари распустил завязанные концы своей ветхой туники. Под рубашкой, но поверх шерстяной одежды, Рапальдо носил цепочку. Не кольчуга, а тяжелую ржавую цепь, обмотанная вокруг талии.

– Видите ли, я знаю, что значит жить на Лунитари, – сказал Рапальдо. Он позволил своей рубашке упасть и раскрутил моток проволоки, который удерживал конец цепи на месте. Он отцепил несколько витков цепи. Когда звенья свалились на пол, ноги Рапальдо поднялись. Вскоре он уже парил в воздухе на высоте двух футов, и древесный народ с восхищением смотрел на него.

– Я лечу! Та-ра! Кто вы такие, ничтожные смертные, чтобы обмениваться со мной словечками? Я парю! Если бы на мне не было пятидесяти фунтов цепи, я бы улетел. Я не могу построить потолок из-за людей-деревьев. Тень заставляет их пускать корни. Без этой цепи я бы улетел, как облачко дыма. – Рапальдо позволил еще одной петле цепи упасть на пол. Он поворачивался, пока его ноги не оказались позади него. – Видите ли, я король! Боги дали мне эту силу!

– Нет, – попытался объяснить Наводчик. – Должно быть, это следствие магии Лунитари...

– Тишина! – Рапальдо сделал неуклюжие плавательные движения руками и поплыл к Китиаре. – Ты носишь доспехи, но можешь снять их, когда захочешь. Я не могу! Я должен носить эту цепочку каждый час, каждый день. – Он приблизил свое грязное бородатое лицо к ее лицу. – Я отрекаюсь от власти! Я иду домой, я иду, и снова иду как человек. Деревья не будут скучать по мне с сэром Стурмом в качестве короля.  Измена! Измена! Вы все виновны! – Рапальдо кувыркнулся в воздухе, подальше от Китиары. Он схватил свой топор и метнул его в выбранную жертву.

Глава 17. БЕЗ ЧЕСТИ

Последняя петля веревки оборвалась, и руки Стурма были свободны. Он выхватил кинжал из рук Лесоруба и быстро разрезал веревки вокруг лодыжек. Стурм вскочил на ноги.

– Ведите меня обратно в зал для аудиенций! – сказал он гномам на стене. Слесарь помахал рукой и пробежал весь путь по комнате, прежде чем свернуть в зал аудиенций короля. Канат и Манёвр побежали за ним.

– Давай, Лесоруб, – крикнул Стурм, поднимая гнома на плечи.

Солнце садилось. Стурм поблагодарил Паладайна за это. Без солнечного света орды древесных людей, преданных безумному Рапальдо, скоро превратятся в укоренившиеся растения.

Он прошел через другое отверстие в стене и оказался лицом к лицу с дюжиной вооруженных древесных людей. Они представляли собой надежный заслон, преграждая ему путь к победе. У Стурма был только кинжал Китиары, чтобы противостоять их длинным стеклянным мечам.

– Держись, Лесоруб, – сказал он. Гном крепко сжал голову Стурма.

Плоские тени взбирались по стенам. Солнце быстро садилось. Нижние половины лунитар уже были в тени; скоро их ноги закрепятся там, где они стоят. Человек-дерево ткнул сорокадюймовым мечом из алого стекла в Стурма. Хотя стражник двигался медленно, лезвие скользнуло мимо подбородка Стурма, далеко опередив его двенадцатидюймовый кинжал.

Одеревенение начало захватывать нижние части тел лунитар, и они пустили корни. Край ночи был уже на полпути к их туловищу. Руки древесных людей колыхались в замедленной съемке, как сорняки под поверхностью пруда. Стражник, с которым столкнулся Стурм, зацепил кончиком меча меховой капюшон Стурма и разорвал кожу и волосы. Это был последний поступок древесного человека. Кора закрыла ему глаза, оставив его и остальных застывшими и безучастными.

На стене появился Манёвр.

– Мастер Светлый Меч!! Иди скорее! Случилось что-то ужасное! – Прежде чем человек успел спросить, что именно, гном побежал обратно тем же путем, которым пришел.

– Он плакал, – с удивлением отметил Лесоруб. – Манёвр никогда не плачет.

Стурм просунул руки и плечи между стволами древесных людей и протиснулся между ними. Их кора царапала и рвала его, но он продолжал бороться, пока не вырвался из задней шеренги стражников. Проход впереди был свободен.

Стурм и Лесоруб ворвались в зал для аудиенций. Рыцарь сначала посмотрел на Китиару. Это была она? Была ли она ранена, умирала или мертва? Женщина и два гнома были крепко заключены в объятия своих теперь неподвижных охранников. Кровь запятнала узловатые пальцы того, кто держал Румпеля.

Румпель был мертв. Рапальдо нигде не было видно.

– Кит! С тобой все в порядке? – спросил Стурм.

–  Да, и Наводчик тоже, но Румпель...

– Я понимаю. Где Рапальдо?

– Он рядом. Будь осторожен, Стурм, у него есть топор.

В комнате было полно неподвижных древесных людей. Сгущающаяся тьма превратила зал для аудиенций в лес теней. Из смутной тьмы донесся хихикающий смех Рапальдо.

– У кого есть лампа, чтобы осветить тебе постель? У кого есть топор, чтобы отрубить тебе голову?

– Рапальдо! Встань лицом ко мне и сражайся!  – воскликнул Стурм.

– Хе, хе, хе

Что-то двигалось над головой. Со стены Манёвр крикнул:

– Он там, наверху! Пригнись, Стурм!

Стурм упал на пол как раз в тот момент, когда лезвие топора пронзило то место, где только что была его голова.

– Кит, где твой меч? У Рапальдо мой!

– На полу перед Наводчиком, – ответила она.

Стурм пополз вперед на животе, когда Рапальдо пролетел над верхушками древесных людей. Китиара позвала Стурма, объясняя способность сумасшедшего короля к левитации.

– Он сбросил часть своего веса, – добавил Наводчик. – Он парит примерно в шести футах над землей.

Рука Стурма сомкнулась на рукояти меча Китиары и в мгновение ока поднялась. Ее клинок был легким и острым и, казалось, рассекал воздух по собственной воле. Стурм увидел, как ноги Рапальдо в рваных штанах и веревочных сандалиях наступили на головы древесных людей. Стурм нанес ему удар, но преуспел только в том, чтобы отколоть кусочки от лунитара, на котором стоял Рапальдо. Король Лунитари отскочил, хихикая.

– Я не вижу его! – пожаловался Стурм. —Манёвр, где он?

– Слева от вас...

Стурм уклонился от удара топора и рубанул Рапальдо. Он почувствовал, как кончик меча Китиары зацепил ткань, и услышал, как ткань порвалась.

– Близко, очень близко, сэр Стурм, но вы слишком тяжело стоите на ногах, – сказал Рапальдо, хихикая.

– Кит, я был бы рад любым тактическим предложениям, которые ты, возможно, захочешь сделать, – сказал Стурм, его грудь вздымалась в холодном ночном воздухе.

– Что тебе нужно, так это арбалет, – прошипела Китиара. Она напряглась, вцепившись в обхватившие ее ветви из цельного дерева. Поскольку ее руки были прижаты к бокам, она не могла рассчитывать на какие-либо рычаги. Китиара попыталась пошевелить плечами из стороны в сторону. Руки древесного человека застонали и затрещали, но держались крепко.

Стурм переложил кинжал в правую руку, а меч переложил в левую. В зале было очень тихо. Гномы, которые оплакивали своего павшего товарища, прекратили шум. Стурм низко пригнулся и подошел к ветхому трону. Он взобрался на стул и выпрямился.

– Рапальдо! Рапальдо, я на твоем троне. Я плюю на него, Рапальдо! Ты мелкий, сумасшедший плотник, который воображает, что он король.

Звон цепи предупредил его – долю секунды спустя топор глубоко вонзился в спинку стула и застрял там, плотно зажатый крепким дубом Кринна. Рапальдо отчаянно пытался высвободить топор, но его тонкие руки и отсутствие опоры помешали ему.

– Сдавайся! – потребовал Стурм, приставляя острие кинжала к горлу Рапальдо.

– Та-ра-ра! – воскликнул король, закидывая ноги на спинку трона. Он опрокинул высокий стул назад, свалив себя, Стурма, обнаженный меч, топор и кинжал кучу. Раздался могучий грохот, крик и тишина.

– Стурм! – позвала Китиара.

Он отряхнулся от разбитого стула и встал. Рана на его щеке кровоточила, но в остальном Стурм был невредим. Рапальдо был прижат к полу, кинжал пронзил его сердце. Его ноги и руки бесцельно парили над головой. Капли крови потекли по рукояти кинжала и отделились, поднявшись в воздух.

Стурм нашел топор среди обломков. Невозмутимо игнорируя тот факт, что к утру деревья снова станут живыми существами, он освободил Китиару и Наводчика. Другие гномы спустились со стены и освободили Румпеля от деревянных пут. Они осторожно положили толстого гнома на пол и закрыли его лицо своими платками. Слесарь начал всхлипывать.

– Что нам делать? – со слезами на глазах спросил Манёвр.

Китиара сказала:

– Румпель отомщен. Что еще можно сделать?

– Разве мы не должны похоронить его? – тяжело сказал Канат.

– Да, конечно, – сказал Стурм. Он взял Румпеля на руки и вывел скорбящую группу наружу.

Гномы стояли вместе. Единственными звуками были сопение и шарканье маленьких туфель. Наводчик стряхнул щепки с одежды и зашагал прочь. Остальные последовали за ним. Он вышел на середину грибного сада и остановился. Указав на красный пух, он заявил, что это то самое место.

Гномы начали копать. Китиара предложила помочь, но Лесоруб вежливо отказался. Гномы встали на колени в круг и вырыли могилу руками. Когда они были удовлетворены, Стурм вступил и с большим чувством положил героического Румпеля на место его последнего упокоения.

Первым заговорил Наводчик.

– Румпель был прекрасным техником и хорошим химиком. Теперь он мертв. Мотор перестал работать, шестерни зацепились и остановились. – Наводчик бросил горсть бледно-малиновой земли на своего друга. – Прощай, прощай.

Манёвр сказал:

– Он был опытным металлургом, – и добавил еще одну пригоршню земли.

– Отличный спорщик, – заметил Лесоруб, сдерживая эмоции.

– Преданный экспериментатор, – сказал Погодник, высыпаю свою порцию.

– Лучший из создателей механизмов, – печально сказал Канат.

Когда подошла очередь Слесаря, он был слишком расстроен, чтобы придумать, что сказать.

– Он ... он был хорошим едоком, – пробормотал наконец самый маленький гном. Канат выдавил из себя ласковую улыбку и похлопал своего ученика по спине.

Они засыпали землей своего павшего товарища. Манёвр вернулся в крепость и принес кусок железа с разбитого корабля Рапальдо. Это была шестерня, часть якорного подъёмника «Тарволины». Гномы установили ее на могиле, как памятник своему коллеге.

Китиара повернулась спиной и направилась к замку. После минуты почтительного молчания Стурм поспешил за ней.

– Ты могла бы найти, что сказать гномам, – упрекнул он её.

– Нам многое нужно сделать до того, как снова взойдет солнце. Мы должны собрать наши вещи и убраться отсюда так далеко, как позволит нам ночь, – сказала она.

– К чему такая спешка? Рапальдо мертв.

Китиара обвела рукой вокруг.

– Его подданные очень живы! Как ты думаешь, что они почувствуют, когда проснутся и обнаружат, что их бог-король мертв?

Стурм на мгновение задумался, затем сказал:

– Мы можем спрятать тело.

– Не годится, – сказала она, пересекая внешнюю стену. – Люди-деревья будут предполагать худшее, если мы уйдем, а Рапальдо пропадет. –  Китиара остановилась у двери в тронный зал. – Тем больше причин убраться отсюда и найти Повелителя Облаков.

Она была права. Стурм нашел свой помятый шлем и надел его. Китиара убрала меч и выдернула кинжал из груди мертвеца. Вид Рапальдо, подпрыгивающего, как пробка, навел ее на жуткую мысль. Она опустилась на одно колено и размотала оставшуюся цепочку с талии Рапальдо. Они могли бы использовать ее, когда найдут летающий корабль.

Китиара схватила Рапальдо за окровавленную рубашку и направила тело к Стурму.

– Вот моя идея быстрых и легких похорон, – сказала она, отпуская его. Безжизненное тело Рапальдо Первого медленно поднялось, слегка поворачиваясь на ходу. Через несколько минут он исчез из виду в фиолетовом своде неба. Стурм был ошеломлен.

– Знаешь, с таким же успехом он мог убить и меня, – решительно сказала она. – Я сожалею только о том, что ты добрался до него вместо меня

– Он был сумасшедшим негодяем. В убийстве такого человека не было никакой чести.

– Честь! Однажды ты столкнешься с врагом без твоего понятия о чести, и это будет концом Стурма Светлого Меча.

Они вернулись в грибной сад. Гномы ждали. Их высокие походные рюкзаки были еще больше утяжелены кусками металла, извлеченными из тайника Рапальдо. Китиара объявила о своем намерении следовать по тропинке, по которой шли Миконы до того, как их следы затерялись в скалах. Наводчик посмотрел на Стурма.

– Что вы скажете, мастер Светлый Меч?

– У меня нет лучшего плана, – просто ответил он. Холодок нарастал в его сердце. Женщина, которая так жестоко обошлась с мертвым врагом, все больше и больше казалась ему чужой.

Это был их самый темный час с тех пор, как они покинули Кринн. Один из них был мертв, похоронен в холодной лунной почве, а бедный, безумный король все время поднимался по спирали вверх, невесомый труп, которому негде было приземлиться. Это будет долгая, несчастливая ночь.

И все же, когда солнце в следующий раз осветило сад Рапальдо, на могиле Румпеля вырос гигантский гриб. В отличие от алых грибов вокруг него, этот был сияюще белым.

У Стурма было другое видение. Это пришло к нему, когда он шел, но его походка ни разу не дрогнула.

Заржала лошадь. Стурм увидел четырех костлявых зверей, привязанных к обугленному столбу. Был день, но на все вокруг легли тяжелые тени. Стурм поднял глаза и узнал разрушенные зубчатые стены замка своего отца. На другом конце двора он увидел сломанную повозку, лежащую без одного колеса. К оставшемуся колесу был привязан мужчина, его запястья были жестоко привязаны к ободу. Стурм приблизился к этой отчаянной фигуре. Он молился Паладайну, чтобы это был не его отец.

Мужчина поднял глаза. Сквозь дикую бороду и синяки от жестокого избиения Стурм узнал Брена, товарища своего отца в изгнании. Как и в последнем видении Стурма, Брен смотрел прямо сквозь Стурма. Младший Светлый Меч был призраком, вещью, лишенной сущности.

Четверо мужчин вышли из тени справа от Стурма. Это были худощавые, грубоватого вида люди того типа, которых Стурм часто видел на дороге. Бродяги. Разбойники. Убийцы.

– Когда мы двинемся дальше, Тук? – спросил один из мужчин. – Я говорю вам, что в этом замке водятся привидения.

– Ты боишься привидений? – спросил парень с грязным лицом и медной серьгой в ухе.

Грязнолицый рассмеялся, показав желтые зубы.

– Когда я буду уверен, что здесь больше нет никакого хабара, вот тогда. – Тук сплюнул в грязь. – Давайте перекинемся парой слов с нашим почетным гостем.

Бандит и двое его людей стояли над пленником. Тук схватил Брена за спутанные волосы и приподнял его голову. Стурму очень хотелось помочь ему, но он ничего не мог сделать.

– Где сокровище, старик? – спросил Тук, сверкнув острым ножом под подбородком старого солдата.

– Там нет сокровищ, – выдохнул Брен. —Замок был разграблен много лет назад.

– Давай же! Ты что, принимаете нас за дураков? Всегда где-нибудь припрятано несколько монет, а? Так где же они? – Он прижал кончик лезвия к горлу Брена.

– Я...я расскажу, – слабо сказал он. – Под большим залом—потайная комната. Я могу тебе показать.

– Лучше бы это была правдивая история. – Тук убрал нож.

– Никаких фокусов. Я отведу вас прямо к ней.

Они развязали его и потащили за собой. Стурм последовал за ними по пятам, достаточно близко, чтобы почувствовать смешанный запах пота, грязи, страха и жадности.

Брен повел их в подвал под большим залом. Там, в длинном коридоре, он пересчитал подсвечники для факелов с правой стороны. На восьмом он сказал:

– Вот оно, вот оно.

Один из разбойников зажег огарок в канделябре с помощью тавра, которое он нес.

– Скоба поворачивается, – сказал Брен.

Тук схватил крепкий железный держатель и потряс его. Он качнулся влево и остановился там. Часть кафельного пола приподнялась с громким скрежещущим звуком. Тук бросил свой факел в расширяющуюся щель. Он отскочил вниз по крутой каменной лестнице и остался лежать, все еще горя, внизу. Что-то блестящее блеснуло в свете факела.

– Хорошая работа, – сказал Тук, ухмыляясь. Не говоря больше ни слова, он воткнул свой нож между ребер Брена. Верный человек Ангриффа Светлого Меча застонал и соскользнул по стене. Его голова поникла, когда темное пятно расплылось по его груди.

– Давайте, ребята, давайте заберем нашу награду! – Тук повел двух своих приятелей вниз по ступенькам.

Стурм наклонился, чтобы увидеть лицо Брена. Хотя его кожа стала восковой, глаза Брена все еще светились жизнью.

– Молодой господин, – сказал он. На его губах выступила кровь.

Стурм отпрянул. Брен мог его видеть!

Медленно, с ужасным усилием старый солдат ухватился за грубую каменную стену и поднялся на ноги.

– Мастер Стурм, вы вернулись. Я всегда знал, что ты это сделаешь. – Брен протянул Стурму руку, покачиваясь. Стурм попытался сжать его руку, но, конечно, у него ничего не вышло. Пальцы Брена прошли сквозь его тело и сомкнулись на подсвечнике. Когда смерть забрала его, Брен упал, и его вес вернул крепление в исходное положение.

Люк с шумом опустился. Один грабитель вскрикнул и бросился в укрытие. На верхней ступеньке он остановился, пристально глядя на Стурма.

–Ах! – закричал он. – Призрак! – Он отшатнулся, сбив с ног Тука и другого разбойника. Каменная плита опустилась, оборвав их крики о помощи.

Мир стал красным. Стурм покачал головой, где все еще раздавались крики Тука и других грабителей. Он, как и прежде, брел по равнинам Лунитари.

– Снова с нами? – спросила Китиара. Стурм издал нечленораздельные звуки. Это было его самое долгое видение, и каким-то образом ближе к концу люди на Кринне смогли его увидеть. Он рассказал своим спутникам свою историю.

– Хм, говорят, что умирающие люди обладают вторым зрением, – задумчиво произнесла Китиара. – Брен и вор оба стояли перед лицом смерти; может быть, поэтому они могли видеть тебя.

– Но я не мог им помочь, – пожаловался Стурм. – Я вынужден был смотреть, как они умирают. Брен был хорошим человеком. Он хорошо служил моему отцу.

– Вы вообще видели или слышали что-нибудь о вашем отце? – спросил Наводчик.

Стурм покачал головой. Именно это упущение не давало ему покоя. Что разлучило Брена с лордом Светлым Мечом? Был ли здоров его отец? Где он был?

– Я вижу следы! – заорал Манёвр. Там, где плиты песчаника винного цвета разбивались о скалы, между ними лежал малиновый песок. И там были круглые отпечатки, ровные, как часы. Мысль Китиары была верна – Миконы пришли этим путем.

Глава 18. ДОЛИНА ГОЛОСА

Наконец Манёвр заметил большой обелиск. Группа подошла к месту, где скалистые уступы вздымались низкими зазубренными вершинами. Китиара и Манёвр поднялись на этот пилообразный барьер и сообщили, что за ним лежит великолепная чашеобразная долина, которая простирается далеко за пределы горизонта. Китиара не могла видеть обелиск, но Манёвр заверил их, что единственный высокий шпиль стоял в сорока милях от них, точно в центре долины.

Гномы воспрянули духом от этой новости. По дороге из деревни они были необычайно подавлены.

– Смерть Румпеля заставила их повесить головы, – сказала Китиара наедине со Стурмом. – Я думаю, что малыши никогда раньше не сталкивались со смертью.

Стурм согласился. Что гномам было нужно, так это задача, чтобы стимулировать их воображение. Он созвал их вместе.

–  Вот в чем дело, –  начал Стурм. –   Манёвр считает, что обелиск находится в сорока милях отсюда. Сорок миль – это десятичасовой марш, если мы не остановимся поесть или отдохнуть. Пятнадцать часов – более разумная оценка, но к тому времени взойдет солнце, и лунитары тоже смогут отправиться в путь.

– Если бы только у нас был какой-нибудь способ поскорее спуститься, – сказала Китиара. – Лошади, быки, все, что угодно.

– Или повозки, если уж на то пошло, – задумчиво произнес Стурм.

Китиара бросила на него понимающий взгляд.

– Да, склон, спускающийся с зубчатого гребня, крутой, но довольно ровный. Мы могли бы спуститься довольно быстро.

Дух технологического вызова был заразителен, и идеи, гномьи идеи – начали мелькать в маленькой группе. Гномы свалили свои рюкзаки в одну большую кучу и сбились в тесную кучку. Их быстрая скороговорка не имела смысла ни для Стурма, ни для Китиары, но люди восприняли это как хороший знак.

Так же внезапно, как гномы начали совещаться, они разбежались. Появились инструменты, и гномы принялись разбирать свои деревянные рюкзаки на куски.

– Что вы собираете на этот раз? – спросил Стурм у Лесоруба.

– Сани, – был простой ответ.

– Он сказал «сани»? – спросила Китиара.

В течение получаса каждый гном сконструировал, в соответствии со своими способностями, сани, то есть Инерционное Транспортное Устройство для Одного Гнома.

– С их помощью мы рассчитываем спуститься по склону утеса с огромной скоростью, – объявил Наводчик.

– И сломаете свои безрассудные маленькие шеи, – сказала Китиара себе под нос.

– Это для вас и мастера Стурма, – сказал Канат. Они со Слесарем подтолкнули к ногам людей  двое хлипких саней. Имея для работы только короткие деревянные планки, гномы скрепляли свои изобретения гвоздями, шурупами, клеем, бечевкой, проволокой и, в случае Погодника, его подтяжками. Манёвр сконструировал свои сани так, чтобы он мог ездить на животе; Наводчик сделал так, что седок мог грациозно откидываться назад. Из-за их относительного размера сани Стурма и Китиары позволяли им сидеть только на широкой доске.

– Вы же не серьёзно, – с сомнением сказала Китиара. – Ехать на этом, внизу?

– Это будет быстро, – подбодрил ее Наводчик.

 – И весело! – воскликнул Слесарь.

– Мы рассчитали все доступные данные о напряжении и прочности материалов, – отметил Лесоруб. Он размахивал своей записной книжкой в качестве доказательства; там было пять страниц, исписанных крошечными, близко расположенными буквами и цифрами. – Во всех случаях, кроме ваших, коэффициент безопасности будет равен трем.

– Что вы имеете в виду, говоря «во всех случаях, кроме ваших»? – Китиара почувствовала себя обязанной спросить.

Лесоруб сунул блокнот в карман жилета.

– Будучи больше и тяжелее, вы, естественно, будете прилагать больше усилий к Инерционным Транспортным Устройствам с Одним Гномом. Ваши шансы добраться до подножия холма, не разбившись, равны.

Китиара открыла рот, чтобы возразить, но Стурм опередил ее терпеливым взглядом.

– Это лучшие шансы, чем дадут нам лунитары, – вынужден был признать он. Он взвалил хрупкие сани на плечо. – Ты идешь со мной?

Она выглядела более чем сомневающейся.

– Почему бы нам не остаться здесь и не свернуть друг другу шеи? Тогда мы, по крайней мере, избавим себя от необходимости кувыркаться и кататься.

– Ты боишься?

Он точно знал, как ее спровоцировать. Китиара покраснела и взяла свои сани.

– Хочешь поспорить, кто первым доберется до подножия? – спросила она.

– Почему нет? – ответил он. – У меня нет никаких денег.

– Что хорошего в деньгах здесь? Как насчет того, что проигравшему придется нести спальный мешок победителя всю дорогу до обелиска?”

– Это пари. – Они пожали друг другу руки.

Манёвр читал своим коллегам импровизированный курс по управлению и торможению.

– В основном вы управляете, наклоняясь в том направлении, в котором хотите двигаться, – посоветовал он. – Для тормоза используйте каблуки своих ботинок, а не пальцы ног. Инерция спуска может подвернуть ваши ноги и сломать пальцы ног.

Погодник и Лесоруб раскрыли свои блокноты и яростно строчили.

– Учитывая максимальную скорость пятьдесят шесть миль в час ...

– И ноги примерно семь дюймов в длину...

– Можно ожидать, что вы сломаете три пальца на левой ноге...

– И четыре на правой, – сказал Погодник. Гномы зааплодировали.

– Манёвр только что сказал нам не использовать пальцы ног, так почему же, во имя страдающих богов, ты вычисляешь то, что никто в здравом уме не стал бы пытаться? – спросила Китиара.

– Принцип научного исследования не должен ограничиваться только практическим или вероятным, – объяснил Наводчик. – Только исследуя маловероятное и не поддающееся осмыслению, можно добиться прогресса в общем объеме знаний.

Стурм смотрел на свои ноги.

– Я не понимаю, почему на правой ноге может сломаться больше пальцев, чем на левой.

– Не поощряй их! – сказала Китиара Стурму. Она подтащила свою шаткую связку дощечек к краю обрыва. Гладкий, как стекло, склон обрывался вниз под захватывающим дух углом. Китиара резко вдохнула и оглянулась. Гномы толпились у края, совершенно не боясь.

– Очевидно, это пример стекловидного вещества, – заметил Лесоруб, проводя рукой по гладкой, с пузырьками поверхности.

– Как вы думаете? Вулканическая? – спросил Манёвр.

– Вряд ли. Я бы сказал, что вся эта долина представляет собой термофлексическую астроблему[1], – предположил Наводчик.

Китиара сердито фыркнула, прервав дальнейшие рассуждения гномов. Она опустила сани и встала на них. Когда она опустила на них свой вес, планки зловеще скрипнули.

– Ты же сказал, что шансы равны? – спросила она Лесоруба. Гном пробормотал что-то про «в пределах двух стандартных отклонений», и Китиара решила не расспрашивать дальше. Она подтягивалась вперед на руках и каблуках, пока не оказалась на краю пропасти.

– Давай, Стурм! Или ты хочешь взять с собой мой спальный мешок на следующие сорок миль?

Стурм положил сани на землю. Он сказал Манёвру, что они с Кит собираются участвовать в гонках.

– О! Тогда вам понадобится кто-то внизу, чтобы увидеть, кто победит! – Ответил Манёвр – Подожди, подожди – я спущусь первым, а когда буду на месте, позову вас.

– Ты в порядке, Кит?

Она махнула рукой в знак утвердительного ответа.

– С тобой все в порядке, Кит?

Она небрежно махнула рукой в знак согласия.

– Хорошо, ребята. Вот и я! – сказал Манёвр. – Ради науки! – провозгласил он и заскользил дальше. Тут же остальные гномы выстроились в ряд и последовали за ним.

– За Санкрист! – крикнул Лесоруб и тронулся вперёд.

– За технологию! – воскликнул Погодник, переваливаясь через край.

– За Повелителя Облаков! – провозгласил Лесоруб.

– За кексы с изюмом! – Слесарь последовал за своим наставником.

Наводчик, последний, толкнул свои сани вперед и опустился на сиденье.

– За Румпеля, – тихо сказал он.

Сани гномов скатились с холма, раскачиваясь и перепрыгивая через неровности в похожей на стекло скале. Манёвр, лежа ничком на своем скакуне, умело обходил самые серьезные препятствия. Он соорудил переднее коромысло на своих санях и проложил извилистый путь вниз по склону. Лесоруб, стоявший на пятках, с воем опустился, прижав колени к подбородку, его шелковистая борода оказалась крепко зажата между ними. Стурм и Китиара слышали его пронзительное «У-ха!», когда он ударялся о кочки.

У Погодника был тормоз на хвосте его саней, и он двигался с относительно небольшой скоростью. Канат, который спроектировал свои сани так, чтобы на них можно было ездить стоя посвистывал рядом с провидцем погоды, судорожно размахивая вытянутыми руками, пытаясь сохранить равновесие. У его ученика были всевозможные проблемы. Ширена крепления Слесаря была больше, чем в длина, и оно имело тенденцию вращаться, когда скользило. Это делало его продвижение несколько медленнее, чем у других, но вращение угрожало вывернуть ему желудок. Наводчик, хладнокровный и рациональный, действовал под совершенным контролем. Он касался пятками земли в определенных точках, чтобы скорректировать направление, по которому шел.

Все шло довольно хорошо, пока Манёвр не достиг подножия, в четырехстах футах от него. Там стеклянная поверхность утеса сменилась сухим красным гравием, и сани Манёвра замерли на своих полозьях. Его остановка была настолько внезапной, что гномы, следовавшие за ним, налетели прямо на него – Лесоруб и Канат сразу же, Слесарь и Погодник немного позже. Планки, инструменты и гномы взлетели в воздух после серии головокружительных столкновений. Стурм увидел, как Наводчик, не дрогнув, двинулся к куче, но отвел глаза и пропустил резкий поворот Наводчика, который отбросил его на два фута вправо от сгрудившейся группы.

Китиара расхохоталась.

– Метры склона, и все они должны остановиться на одном и том же месте!

Стурм нахмурился.

– Я надеюсь, что никто не пострадал.

Ступни, ноги и обломки превратились в шестерых пошатывающихся гномов. Наводчик помог им освободиться. Манёвр наконец помахал людям рукой.

– Это значит – вперед! – крикнула Китиара и оттолкнулась. Стурм был застигнут врасплох.

– Нечестно! – закричал он, уперся пятками и перевалился через край утеса по пятам.

Он тут же потерял управление. Сани резко накренились вправо, и Стурм съехал с поворота. Раздался тошнотворный треск, и его сиденье прогнулось под ним. Стурм уменьшил крен, и сани медленно выправились.

Китиара налетела на кочку и отскочила от сиденья на несколько дюймов. Вместо того чтобы напугать ее, эта кочка только усилила ее восторг. Приближалась целая серия кочек, а она нисколько не снижала скорость.

Только наехав на четвертую кочку, она поняла, что попала в беду. Эта кочка сильно ударила ее о хлипкие опоры сиденья. Левый полоз раскололся по всей длине. Гвозди в подошве ее ботинка зацепились, и ее левую ногу отдернуло назад. Помня о том, что Лесоруб сказал о сломанных пальцах на ногах, она не сопротивлялась тяге и была сброшена с саней. Она тяжело приземлилась на правое плечо и покатилась кувырком. Стурм не осмелился остановить свои сани и помчался к подножию. Как только его полозья уперлись в гравий, он поднялся на ноги. Китиара неподвижно лежала на животе.

Стурм подбежал к ней, за ним по пятам следовали гномы. Он опустился на одно колено и осторожно перевернул ее. Ее лицо исказилось, и она произнесла свирепое проклятие.

– Где у тебя болит? – он сказал.

– Мое плечо, – прошипела она сквозь стиснутые зубы.

– Наверное, сломана ключица, – сказал Погодник.

– Есть какой-нибудь способ сказать наверняка?

– Попросите ее коснуться левого плеча правой рукой, – предложил Канат. – Если она сможет, кость не должна быть сломана.

– Какое анатомическое невежество! – сказал Наводчик. – Нужно прощупать пальцами, чтобы найти концы отделенной кости...

– Не позволяй им прикасаться ко мне, – прошептала Китиара. – Если они не смогут доказать это другим способом, они могут решить вскрыть меня, чтобы исследовать мои кости. – Как раз в этот момент Стурм услышал, как Лесоруб сказал что-то о «исследовательской хирургии».

– Кости не сломаны, – сказал Манёвр, стоявший у ног Китиары.

– Откуда ты знаешь? – спросил Лесоруб.

– Я их вижу, – ответил он. – Кажется, там даже нет никаких трещин. Вероятно, это растяжение связок.

– Теперь ты можешь видеть сквозь плоть? – недоверчиво спросил Стурм. Выражаясь так прямо, Манёвр внезапно понял, что он делает.

– Клянусь Реорксом! – сказал он. – Это потрясающе! Интересно, что еще я могу видеть насквозь? – Гномы столпились вокруг него, забыв о Китиаре. Они по очереди заставляли Манёвра вглядываться в их тела и описывать то, что он видел. Крики «Гидродинамика!» наполнили воздух.