Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Глава 2. ВЫСОКИЙ ГРЕБЕНЬ

Небо еще не потеряло своего фиолетового оттенка, когда Стурм добрался до кузницы. Тириен, кузнец, держал свое заведение на валлиновом дереве. Извилистый пандус к лавке Тириена был вдвойне широк и прочно укреплен для лошадей. Тириен, раскрасневшийся от того, что склонился над горном, с тяжелыми мускулистыми руками и плечами оттого, что держал в руках молот кузнеца, был уже на ногах, когда появился рыцарь.

– Стурм! – прогремел он. – Входи, парень. Я просто выпрямляю некоторые гвозди.

Помощник Тириена, мальчик по имени Мерко, вытащил из печи раскаленную докрасна заготовку с помощью щипцов. Он положил согнутый гвоздь в углубление на наковальне Тириена, и мускулистый кузнец дважды ударил по нему. Мерко бросил прямой гвоздь в ведро с водой. Послышалось змеиное шипение, и поднялась струйка пара.

– Мне нужна моя лошадь, Тириен, – сказал Стурм.

– Хорошо. Мерко, приведи животное господина Светлого Меча.

Глаза мальчика расширились. Кольца сажи вокруг них делали его похожим на испуганную сову.

– Тот гнедой мерин?

– Да, и побыстрее! – сказал Тириен. Повернувшись к Стурму, он продолжил: – я поменял подковы, как ты и просил. Хорошая лошадь.

Стурм расплатился по счету, пока Мерко вел Толлфокса, его коня, на нижнюю платформу. Всего несколько недель назад Стурм купил Толлфокса у одного из племен Квекири и ешё не закончил его обучение. Он взвалил на плечи спальный мешок и тюк, а затем спустился по трапу, где Мерко привязал его скакуна.

Молот Тириена снова зазвенел, вонзая искривленное железо в прямые, как стрелы, шипы подков.

Стурм распределил свой багаж по бокам и крупу Толлфокса.

Он наполнил свою бутылку водой и услышал:

– Ты опоздал.

Китиара сгорбилась в углу под карнизом ливреи. Она была по уши закутана в красную попону.

– А я то что? – спросил Стурм. – Солнце только встает. А когда ты сюда приехала?

– Несколько часов назад. Я спала здесь – сказала она, сбрасывая одеяло. Под ним на Китиаре все еще была та же одежда, что и прошлой ночью. Она вытянула руки и размяла связки на затекшей спине.

– Почему, во имя всех богов, ты спал здесь? – спросил Стурм. – Неужели ты думал, что я забуду и уеду без тебя?

– Да нет, конечно, благородный друг. Мне показалось, что это хорошее место для сна, вот и все. Кроме того, Пире нужно было починить подкову.

Стурм повел Толлфокса вниз, на землю. Он вскочил в седло коня и стал ждать свою спутницу. Китиара вприпрыжку спустилась по лестнице, ведя за собой довольно невзрачную коричнево-белую пятнистую кобылу.

– Что-то случилось? – спросила она, садясь рядом со Стурмом.

– Я просто подумал, что ты предпочел бы огненного жеребца, – ответил он. – Это ... э-э ... странное животное тебе совсем не идет.

– Это «странное животное» еще долго будет ходить ровным шагом после того, как от твоего зверя останутся только кости и шкура, – сказала Китиара. Ее беспокойный сон не улучшил ее настроения с тех пор, как она рассталась с Танисом. – Я участвовал в шести походах вместе с Пирой, и она всегда приносила меня домой.

– Мои извинения.

Они выехали из Утехи на северо-восток. Взошедшее солнце пронзило холмы вокруг Утехи и согрело воздух. Стурм и Китиара позавтракали просто, вяленым мясом и водой. Прекрасный рассвет превратился в еще более прекрасное утро, и настроение Китиары улучшилось.

– Я не могу быть несчастной в дороге, – сказала она. – Здесь слишком много всего нужно увидеть и сделать.

– Мы должны быть начеку – сказал Стурм. – Я слышал, как путники в трактире говорили, что тут бродят разбойники.

– Пфф. У пеших крестьян могут быть причины бояться разбойников, но два воина, вооруженные и конные, – это разбойникам, лучше нас бояться!

Стурм вежливо согласился, но по-прежнему не сводил глаз с горизонта и держал наготове рукоять меча.

Их маршрут был достаточно прост. Как только они покинут холмы утехи, они повернут на северо-запад и направятся к побережью. На берегу пролива Шальси находился небольшой рыбацкий порт под названием Зараден. Оттуда Китиара и Стурм могли легко добраться до Каэргота в Южном Телгаарде. К северу от Каэргота лежала собственно Соламния, их конечная цель.

Таков был их план. Но планы, как сказал мудрый волшебник Арканист, подобны фигурам, нарисованным на песке: их легко сделать и так же легко нарушить.

Леса и холмы Абанасинии постепенно редели. Китиара всё время рассказывала о своих прошлых приключениях.

– Мой первый контракт был заключен с мародерами Миккиана. Они были очень плохими людьми. Миккиан был низкородным мужланом из Лемиша. К несчастью, он всегда терял в бою часть себя – глаз, руку, половину уха. Он был довольно уродлив и подл! Я вошла в его лагерь, уверенная в своем мастерстве владения клинком. В те дни я должна была притворяться мальчиком, иначе эти холопы набросились бы на меня всей толпой, – сказала она.

– Как можно получить работу в качестве наемника?

– В отряде Миккиана был только один способ – убить одного из его людей. У Миккиана было не так уж много вакансий в его платежной ведомости, и он не стал бы расширять ее ни для кого. – Китиара сморщила нос от воспоминаний. – Никчемный негодяй! Пехотинцы встали большим кольцом и я оказалось внутри вместе с косолапым воином, вооруженным топором, которого звали ... как же его звали? Первый человек, которого я убила. Тригнет? Дригнет? Какое-то имя вроде этого. Так что мы сошлись, топор против меча. Это была не самая приятная драка, скажу я тебе. Мы должны были оставаться в самом центре ринга, иначе парни Миккиана ткнули бы нас кинжалами и остриями копий. Тригнет-Дригнет? – дрался как дровосек, Руби, Руби, Руби. Он никогда не давал мне ни малейшего шанса. Я попал ему прямым ударом, прямо в шею. – Она посмотрела на Стурма. Он выглядел потрясенным.

– Как долго ты была в компании Миккиана? – наконец спросил он.

 – Двенадцать недель. Мы разграбили окруженный стеной город близ Такара, и Миккиан в конце концов потерял ту часть, без которой не мог обойтись. – Стурм поднял бровь. – Его голова, – сказала Китиара. – Это был конец мародеров. Каждый был сам за себя, и вся компания распалась, грабя и убивая. Горожане поднялись и дали отпор, уничтожив всю эту чертову банду. За исключением твоего покорного слуги. – Она криво улыбнулась.

У Китиары был большой запас подобных историй, все они были захватывающими и почти все кровавыми. Стурм почувствовал себя сбитым с толку. Он знал ее уже около двух лет, но так и не приблизился к пониманию. Эта красивая, яркая женщина обладала немалой долей остроумия и обаяния, и все же была влюблена в войну на самом низменном уровне. Он должен был признать, что восхищался ее силой и хитростью – но и немного побаивался.

Дорога превратилась в тропинку, и через несколько десятков миль она превратилась в полосу песчаных сосновых пустошей. Воздух стал неподвижным и тяжелым от влаги. В ту ночь они разбили лагерь в пустошах, и ветер впервые донес до них запах моря.

Сосновые сучья создавали едкий, дымный костер. Пока Китиара подбрасывала дрова в огонь, Стурм поил лошадей. Он вернулся в тусклый круг света от костра и присел на корточки на песке. Китиара протянула ему холодный бараний окорок. Стурм грыз перченое мясо, а Китиара откинулась назад, поставив ноги на огонь и положив голову на спальный мешок.

– А вот и Паладайн, – сказала она. – Вот видишь! – она указала на небо. – Паладайн, Мишакаль, Бранчала – сказала она, называя каждое созвездие по очереди. – А ты знаешь, что такое небо?

– Мой наставник в детстве, был астрологом – сказал Стурм, на самом деле не отвечая. Он поднял глаза. – Говорят, что волю богов можно угадать по движению звезд и планет.

– Какие еще боги? – лениво ответила Китиара.

– Ты не веришь в богов?

– А с чего бы это? Что они сделали для мира в последнее время? Или для меня лично?

Стурм понял, что она его дразнит, и решил оставить эту тему:

– А что это за группа там? – спросил он. – Напротив Паладайна?

– Такхизис. Королева тьмы.

– О, да. Королева драконов. – Он пытался увидеть создательницу зла, но для него это было лишь скопление звезд.

Белый шар Солинари поднялся над горизонтом. В его сиянии песчаные холмы и одинокие сосны казались бледными призраками своих дневных обитателей. Вскоре после этого в середине неба появилось красное зарево такого же размера.

– Это я знаю, – сказал Стурм. – Лунитари, красная Луна.

– Луин в Эрготе, Красноглазая в Гудланде. Странный цвет для луны, тебе не кажется? – сказала Китиара.

– Я не знал, что существуют подходящие цвета для лун. – Стурм отбросил голую баранью кость в сторону.

– Белый или черный – это нормально. Красный цвет ничего не значит. – Она подняла голову так, что Лунитари оказалась прямо в поле ее зрения. – Интересно, почему она красная?

– Так было предопределено богами. – Стурм откинулся на спальный мешок. Лунитари – это обитель нейтралитета, нейтральной магии и иллюзии. Мой наставник предположил, что цвет этот происходит от крови, приносимой в жертву богам. – Он предложил это осторожно. – Другие философы утверждают, что красный цвет символизирует сердце Хумы, первого рыцаря Драконьего копья. – Его спутница молчала, и только. – Кит? – тихо сказал он. Скрип теней показал результат его лекции. Китиара спала.

Деревня Зараден представляла собой низкое коричневое пятно на серо-белом берегу. Здесь было около пятидесяти обветшалых домов разного размера, и ни один из них не имел больше двух этажей. Стурм и Китиара спускались по крутому склону дюны к деревне. По пути им пришлось продираться сквозь ряды заостренных кольев, зарытых в песок с торчащими наружу остриями. Тут и там колья были опалены огнем.

– Ежи, – заметила Китиара. – Это защита от кавалерии. Деревенские жители, должно быть, недавно подверглись набегу. – За кольями была неглубокая траншея, испещренная черными сгустками крови, впитавшейся в песок.

Когда Стурм и Китиара ехали по единственной песчаной дорожке, которая была главной улицей города, лица жителей Зарадена не были дружелюбными. Угрюмые глаза и скрюченные от работы руки, сжатые в кулаки, казалось, были повсюду.

Китиара натянула поводья и спешилась перед покосившейся серой таверной, носившей название «Три рыбы». Между обветшалыми досками виднелись странные белые столбы и концы стропил. Стурм привязал Толлфокса к одному из столбов. Это была кость какого-то огромного, давно умершего морского существа.

– Как ты думаешь, что это было? – с любопытством спросил он Кит.

– Может быть, морской змей – сказала Китиара взглянув на кость. – Проходи. Здесь будут капитаны кораблей.

Таверна «Три рыбы» была переполнена посетителями в столь ранний час. Первый же человек, к которому подошла Китиара, прорычал: «наемники!» – и плюнул ей под ноги. Она чуть было не выхватила у него меч, но Стурм перехватил ее запястье.

– Тронешь одного, и нам придется драться со всеми, – пробормотал он. – Будь терпеливой. Нам нужна лодка, чтобы пересечь пролив.

Они разговаривали с полудюжиной морских капитанов, и каждый раз им отказывали. Китиара кипела от злости. Стурм был озадачен. Он уже путешествовал раньше и знал, что моряки обычно любят брать с собой несколько пассажиров. Они платили больше, чем рыбаки или грузчики, заботились о себе и не занимали много места на палубе. Так почему же местные в Зарадене так враждебны?

Они направились к бару. Китиара заказала эль, но у бармена было только черное вино Ностара. Сделав глоток горького вина, Стурм отодвинул чашу в сторону. «Лучше не пить» – подумал он.

Китиара бросила одну из своих Сильванестских монет на грязный бар. Даже в полутемной таверне золотое сияние привлекло внимание бармена. Он подошел к концу стойки, где стояли Стурм и Китиара.

– Тебе что-то нужно? – спросил мужчина. Блестящий пот покрывал его бритую голову.

– Слова, – сказала Китиара. – Всего лишь несколько слов.

– За такое количество золота ты можешь получить все слова, какие захочешь. – Бармен сунул свою засаленную тряпку под мышку. Стурм лениво размышлял, что же грязнее – тряпка или холщовая рубашка бармена.

– Что здесь произошло? – спросила Китиара.

– Они здесь не любят наемников. Десять ночей назад на деревню напали всадники. Унесли все, что могли захватить, включая нескольких женщин и детей.

– А кто они были? – спросил Стурм. – Они носили знаки отличия?

– Некоторые говорят, что они вовсе не были настоящими людьми, – сказал бармен. – Некоторые говорят, что у них была жесткая темная кожа, а… – он огляделся по сторонам, чтобы посмотреть, слушает ли его кто-нибудь еще. – ... а некоторые говорят, что у них были хвосты!

 Стурм хотел было задать еще один вопрос, но Китиара остановила его взглядом.

– Нам нужно купить билет до Каэргота, – сказала она. – Кто-нибудь в Зарадене возьмет нас с собой?

– Не знаю. Некоторые из них сильно пострадали во время рейда. Они скорее перережут вам глотки, чем возьму в море.

Бармен вернулся к раздаче своих ужасных товаров. Стурм оглядел комнату.

– Мне это не нравится – сказал он. – Рейдеры с хвостами? Что же это были за чудовища?

– Не принимай его бормотание слишком всерьез – сказала Китиара. – Чем дальше ты будешь уходить от таких безопасных убежищ, как Утеха, тем более дикие и странные истории ты услышишь. – Она без содрогания опрокинула в себя Ностарианское вино. – Лысый прав в одном – в этой комнате у нас нет друзей.

Из-за их спин раздался голос:

– Не будьте в этом уверены, мои сердечные.

Стурм и Китиара повернулись к говорившему. Он был на целую голову ниже Китиары, с резко заостренными чертами и чистым мальчишеским лицом – следы эльфийской крови. Китиара вспомнила Таниса таким, каким она видела его в последний раз, с кровью на губах, с красной от ее пощечины щекой, уставившейся на нее в шоке.

– Тиролан Амбродель, к вашим услугам. – Он поклонился в пояс. – Моряк, картограф, резчик драгоценных камней и дудочник. – Тиролан взял руку Китиары и поднес ее к своим губам. Он даже не поцеловал ее, а только коснулся губами. – Она улыбнулась.

Стурм представил их обоих и спросил:

– Вы можете предоставить нам транспорт до Каэргота, мастер Амбродель?

– Запросто, сэр. Мое судно, «Высокий гребень», загружено грузом для этого самого порта. А вы будете только вдвоем?

– И еще две лошади. Мы путешествуем налегке – сказала Китиара.

– За двух пассажиров и двух лошадей я потребую по пять золотых монет.

Стурм изумился такой высокой цене, но Китиара презрительно рассмеялась:

– Мы дадим тебе четыре золотых за нас обоих, – сказала она.

– Восемь за обоих, – возразил Тиролан.

– Пять, – сказала она. – И мы заплатим золотом Сильванести.

Изогнутые брови Тиролана Амброделя сошлись над тонким носом.

– Настоящее золото Илая?

Китиара взяла со стойки монету и бросила ее в лицо моряку. Осторожно, почти нежно, Тиролан потянулся к эльфийскому золоту. Он взял монету, погладил ее и провел кончиками пальцев по потертой надписи.

– Очень хорошо, – сказал он. – А вы знаете, что этой монете больше пятисот лет? Отчеканена как раз перед тем, как владыки Востока удалились в лес, разорвав все связи с человеческим миром. Сколько из этих реликвий вы выбросили на мясо и вино?

– У меня их была дюжина, – сказала Китиара. – Теперь у меня их пять. Они твои, если ты переправишь нас в Каэргот.

– Договорились!

– Когда мы отплываем? – спросил Стурм.

– Прилив отступает с восходом первой луны. Когда Серебряная Луна освободится от власти моря, мы поднимем якорь! И отчалим. – Тиролан сунул монету в замшевый мешочек на поясе. – А теперь следуйте за мной, и я отведу вас на «Высокий гребень».

Стурм бросил на стойку несколько монет, и они вышли из таверны. Они повели Толлфокса и Пиру по улицам Зарадена, следуя за Тироланом Амброделем. Люди отворачивались от них, куда бы они ни пошли. Одна старая карга произнесла заклинание против невезения, Когда Тиролан проходил мимо.

– Местные очень суеверны, – сказал он. – В наши дни любой иностранец считается опасным.

Стурм оглянулся на круг кольев в дюнах над городом.

– У них есть причины бояться, – сказал он.

В Зарадене была единственная ветхая пристань. Стурм не был уверен, что искореженные доски выдержат вес Толлфокса, но Тиролан заверил его, что это безопасно. По его словам, каждый день через пристань проходил нагруженные лошади.

– А где же твоя лодка? – спросила Китиара.

– Мой корабль вон там, за мысом.

– А зачем бросать якорь так далеко? – Спросил Стурм.

– Мое судно и экипаж не очень любят в Зарадене. Когда нам приходится заходить сюда, мы швартуемся в глубокой воде, чтобы избежать неприятностей с местными.

К пирсу был привязан широкий, похожий на ракушку лихтер. На корме спал какой-то человек, нахлобучив на лицо рваную шапку. Тиролан прыгнул на борт, заставив мужчину очнуться.

– Это ваша лодка? – сказал Тиролан громким, веселым голосом.

– Ну, да.

– Ну что ж, тогда приступай, приятель. Ты можете заработать денег на грог, на целую неделю.

Лошадей подвели к сходням. Китиара успокаивающе заговорила с Пирой, и кобыла без особого труда вошла в качающийся лихтер. Толлфокс же, напротив, решительно отказался. Стурм обмотал поводья вокруг своих кулаков и попытался затащить перепуганное животное в лодку.

– Нет, нет, не так, – сказал Тиролан. Он спрыгнул на узкий планшир и проворно подошел к подножию трапа. – Можно Мне, господин Светлый Меч? – Стурм неохотно отдал поводья. Таллфокс начал успокаиваться в тот момент, когда тонкие руки Тиролана погладили его шею.

Тиролан успокаивающе заговорил с лошадью:

– Ты такой сильный и боишься небольшой прогулки на лодке? А я и не боюсь. Разве я лучше тебя? Разве я храбрее? К удивлению Стурма и Китиары, Толлфокс энергично затряс головой и фыркнул. – Тогда, – продолжал Тиролан тихим золотистым голосом, – сойди вниз и займи свое место рядом с друзьями.

Гнедой мерин грациозно шагнул в лихтер и тихо встал рядом с Пирой. Их хвосты мягко двигались в такт покачиванию лодки

– Как ты это сделал? – спросила Китиара.

Тиролан пожал плечами:

– Я умею обращаться с животными.

Отплыв от пирса, лодочник поднял изодранный латинский Парус. Лихтер скользил между качающимися рыбацкими судами и мимо нескольких крупных торговых судов в гавани. Груженая лодка без всяких происшествий добралась до южного мыса. Потом ветер стих, и лодочник вернулся к своей работе.

На южном горизонте громоздились темные сланцево-индиговые облака. На фоне сине-зелёного моря вырисовывался белый корпус «Высокого гребня». Его форма была совершенно не похожа на другие лодки в гавани Зарадена. Отвесная линия поднималась от низкого острого носа до высокой кормы. Единственная высокая мачта тоже была выкрашена в белый цвет, и на свежем воздухе над ее верхушкой развевался зеленый вымпел.

– Мой корабль, – гордо сообщил Тиролан. – Ну разве он не красавиц?

– Я никогда раньше не видел белого корабля, – сказал Стурм.

– Он очень красивый, – сказала Китиара. Она хмуро посмотрела на Стурма и жестом подозвала его к себе.

В середине корабля они сгрудились между своими лошадьми.

– Это становится все более странным с каждой минутой – прошептала Китиара. – Эльфийский капитан, которого местные жители избегают, странный белый корабль, стоящий на якоре вдали от других судов. В этом есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд. Я рада, что солгала о том, сколько у меня золотых монет.

– Согласен, – сказал Стурм. – То, как он очаровал Толлфокса, было неестественно. Я думаю, он использовал заклинание. – Для Стурма, приверженца в Соламнийских традиций, не было худшего знака, чем использование магии.

Китиара положила руку ему на плечо и сказала:

– Держи свой меч под рукой.

– Все в порядке? – крикнул Тиролан через плечо.

– Очень хорошо – сказала Китиара. О, Ваш корабль очень велик!

Теперь они были всего в сотне ярдов от него, и «Высокий гребень» заслонял им обзор. Белый корабль уверенно качался на волнах, стоя на якоре и на носу, и на корме. Палуба и такелаж были пусты, но над фальшбортом висел в ожидании абордажный трап. Тиролан поймал болтающуюся веревку и крепко привязал лихтер к «Высокому гребню».

– Эй, там, мои сердечные! Покажитесь, – пропел он чистым тенором.

Призрачная бездеятельность корабля исчезла в шквале голых ног и воплей. Дюжина проворных матросов, все с острыми чертами лица и без бород, высыпали на палубу. Стурм обнаружил, что его схватили нетерпеливые руки и потащили на палубу. Китиара последовала за ним в сопровождении четырех улыбающихся матросов. Она рассмеялась, и они поставили ее на ноги рядом со Стурмом.

К Тиролану подошел седовласый матрос (хотя и довольно молодой на вид) и поклонился ему.

– Здравствуй, Кейд Бенин! – сказал Тиролан.

– Да здравствует Тиролан Амбродель!

– Мы должны взять на борт двух прекрасных лошадей, Кейд. Проследи за этим, ладно?

– Лошади! Я не видел лошадей с тех пор, как... – Кейд Бенин взглянул на Стурма и Китиару. – ... с тех пор, как мы уехали из дома. Он выкрикнул какие-то приказания на непонятном языке, и оживленные матросы бросились к поручням, откуда открывался вид на лихтер. Они посмотрели на Толлфокса и Пиру с нескрываемым восхищением. Болтовня прекратилась.

– Брось стрелу! – позвал лодочник из лихтера – Я пристегну ремни, и ты сможешь их поднять!

Команда «Высокого гребня» так и сделала, и все они быстро оказались на борту корабля. Под быстро заходящим солнцем матросы быстро подняли якоря, и вскоре высокий гребень был готов к выходу в море.

Парус был поднят – толстый треугольник блестящей зеленой ткани. «Высокий гребень» зашевелился и выделился на фоне Абанасинского мыса. Тиролан взялся за штурвал и погрузил нос корабля в бушующие волны пролива Шалси.

Китиара сбросила свою черную кожаную куртку. Легкий ветерок шевелил ее легкую льняную блузку. Она закрыла глаза и провела пальцами по своим коротким черным кудряшкам. Когда она открыла глаза, то увидела Стурма, задумчиво стоящего у бушприта.

– Не унывай! – сказала она, хлопнув его по спине. – Ветер попутный, и Тиролан, похоже, знает свое дело. Мы скоро будем в Каэрготе.

– Наверное, – ответил Стурм. – Но я не могу не волноваться. В последний раз я совершал морское путешествие в этих водах еще мальчиком. На том корабле была магия, и какое-то время все шло плохо для меня и моей матери.

– Но ведь ты прошел через это, не так ли?

– Да.

– Тогда успокойся! Ты рыцарь во всем, кроме церемониального смысла, и собираешься вернуть свое законное наследие. Может быть, ты этого не понимаешь, но у меня тоже есть семья в Соламнии.

– Ут-Матары?

Она кивнула:

– Я не общалась с ними с тех пор, как мой отец покинул нас. Во всех моих путешествиях я никогда не отправлялась в Соламнийские равнины. Когда ты объявил о своем намерении отправиться на север, мне показалось, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы провести там кое-какие исследования. – Она подняла бровь. – Ут-Матары тоже принадлежат к рыцарскому роду, ты же знаешь.

– Нет, я этого не делал. – Он вдруг понял, что на самом деле знает о ней очень мало.

Она оставила его у бушприта и спустилась вниз. Стурм расстегнул ремень под подбородком и снял шлем. Медные рожки-близнецы были испачканы, и сегодня вечером ему придется их отполировать. А пока он прижимал шлем к груди, позволяя морскому ветру растрепать его длинные спутанные волосы.