Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 27 страниц)

Глава 32. ПОТЕРЯННАЯ КАРАВЕЛЛА

Трудно сказать, когда именно произошло это изменение. Оно происходило медленно, без резких колебаний или предупреждений. Где-то в клубящихся белых облаках «Повелитель облаков» перестал подниматься к Кринну и начал падать на него. Стурм спросил Наводчика, как это работает, но астроном пробормотал что-то о «плотности вещества по отношению к воздуху» и оставил все как есть. Сам Наводчик явно не понимал этого эффекта.

Тем не менее, голубой лик Кринна переместился из-под их голов под ноги. Чем ближе они были к родному миру, тем сильнее становился ветер и тем быстрее они летели.

– Мне кажется, мы не можем приземлиться слишком рано, – заметила Китиара. – Если мне еще долго придется, есть розовые копья и пить воду, у меня из ушей прорастут жабы!

Слесарь услышал это и незаметно убрал Золотую Высоту с глаз Китиары.

Воздух становился все теплее и влажнее. Хотя тепло было приятно, более плотный и влажный воздух оказался тяжелым для всех, кто привык к разреженному воздуху Лунитари. Тяжесть угнетала их. Некоторое время было трудно делать что-либо интенсивное.

– Клянусь богами, – задыхаясь, заметил Стурм, помогая Лесорубу и Всполоху поднимать паруса, – я так не выматывался с тех пор, как нам с Флинтом пришлось бежать от лесных дворфов, после того как Тассельхоф «позаимствовал» у них немного серебра.

День и ночь снова вошли в более ровный ритм, и Стурм обнаружил, что с каждым днем спит все крепче и крепче. Наводчик зафиксировал, что «Повелитель облаков» находится в воздухе уже девятнадцать дней, и предположил, что он приземлится еще через два дня.

Небо из черного превратилось в голубое, а горизонт заполнился облаками. Сквозь пухлые прорехи виднелись леса, поля, горы и моря. Они все еще были высоко, но, по крайней мере, под ними снова ощущалась твердая земля.

Утро того дня, который должен был стать их последним днем на корабле, выдалось знойным и влажным. Паруса свисали с рангоутов, на палубе стояли лужицы росы. На летящем корабле висел липкий туман, и в десяти футах за поручнями ничего не было видно.

– Привет! – крикнул Манёвр. – Привет!

– Ничего не видно, – сообщила Китиара, напряженно щурясь.

– Я даже не могу определить, на какой высоте мы находимся, – сказал Стурм.

«Повелитель облаков», казалось, дрейфовал в коробке с мокрым руном. Появилась Заика с веревкой и граблями.

– Нам следует б-бросить это за борт, – посоветовал он. – Она может зацепиться за дерево и о-остановит нас.

Он спустил крюк-кошку с бушприта и привязал ее. Когда он вернулся на середину корабля, Китиара спросила его, когда им следует открыть мешок и выпустить эфирный воздух.

– Только когда м-мы будем уверены, что вот-вот п-приземлимся.

Она уставилась на болтающийся сверху мешок. Грязный холщовый мешок постоянно уменьшался по мере того, как становилось теплее. Теперь он висел, прижавшись к веревочной сетке, и пугливо ворочался, словно зверь в клетке, пытающийся вырваться на свободу. Китиара сжала рукоять своего изогнутого кинжала. «Больше никаких глупостей – подумала она. – Когда все будет хорошо, я сама открою мешок!»

Манёвр, все еще путаясь в такелаже, указал на нос корабля с правого борта.

– Огонь! – крикнул он.

Наводчик открыл подзорную трубу и направил ее на оранжевое зарево в тумане. Его рот на секунду приоткрылся, затем он опустил стекло и закрыл его.

– Ты болван! – сказал он Манёвру. – Ты что, никогда не видел восход солнца?

– Что?

– Восход? – сказала Китиара.

Восход мог означать только то, что они находились достаточно низко над землей, чтобы солнце выглядело как огненный шар, который они помнили, а не как желтый диск, каким оно выглядело между красной луной и Кринном.

Солнце разгоралось все ярче и ярче, и туман рассеивался. На тысячу футов ниже лежал только океан – насколько хватало глаз, ничего, кроме маслянистого зеленого моря. Соленый запах поднимался по мере того, как солнце нагревало воду.

Северный ветер гнал их со скоростью шесть узлов. С наступлением дня влажность повысилась, и все меха и холодная одежда были сняты. Гномы разделись до подтяжек и брюк. По палубе стучали девять пар босых розовых ног. Чтобы защититься от солнечных ожогов, Слесарь сделал всем банданы из рубашек, и вскоре гномы стали похожи на отряд пиратов, уменьшившихся в размерах до половины.

Китиара с радостью сбросила свою тяжелую одежду, оставив только бриджи для верховой езды и кожаный жилет. Один только Стурм отказался сбросить тунику с длинными рукавами и сапоги. Китиара отметила темные пятна пота на его груди и руках. Достоинство, решила она, может быть неудобным бременем.

Наклонив паруса, они смогли опустить корабль ближе к морю. Крюк-кошка ныряла и перепрыгивала с гребня волны на гребень, отскакивая от ударов.

Наводчик усердно работал со своей астролябией, чтобы определить их местоположение. Без компаса и точных карт он мог сделать лишь приблизительную оценку, но он старался. Палуба, от двери рулевой рубки до кормового столба, была покрыта его фигурами. Пот собирался в его кустистых бровях и раздражающе капал с кончика носа.

Китиара и Стурм окинули взглядом огромные расчеты, и наконец, Кит спросил:

– Ну что?

– Мы на Кринне, – ответил Наводчик. Китиара молча сосчитала до двадцати. – По моим прикидкам, мы где-то в Сиррионском море, в четырех, восьми или двенадцати сотнях милях от Санкриста.

– Четырёх, восьми или двенадцати сотнях? – сказал Стурм.

– Без компаса очень трудно быть точным». Наводчик стряхнул капельку пота, которая упорно держалась на носу. – Я уверен, что это число кратно четырем сотням.

Китиара вскинула руки.

– Замечательно! Мы можем приплыть в Таланский залив через четыре дня, а можем умереть с голоду, пытаясь добраться до острова в тысяче миль отсюда.

– Я не думаю, что мы умрем с голоду, – сказал Манёвр.

– О? Почему ты так уверен?

– Вон корабль, – тихо сказал он, указывая на море.

Драгоценные фигуры Наводчика были растоптаны, когда они бросились к перилам. По левому борту они увидели носовые мачты и снежные паруса, вырисовывающиеся над горизонтом. Они достали подзорную трубу. Китиара вырвала ее из рук Наводчика.

– Что! – сказал он, но она уже поднесла стекло к глазам.

Это была двухмачтовая каравелла неопределенного происхождения. На форштевне не было ни фигуры, ни названия. На мачтах не было ни вымпелов, ни флагов, хотя палуба была чиста и блестела.

– Ты можешь сказать, откуда она? – спросил Стурм.

– Нет, – ответила Китиара. – Не вижу экипажа.

– Попробуйте разобраться с такелажем. Они идут по ветру, так что на борту наверняка кто-то есть.

– Я посмотрела. Никого не видно.

«Повелитель облаков» замедлил ход, когда вошел в более низкий слой воздуха. Направление изменилось, и лоскутные паруса бессильно развевались. Пока Стурм и четверо гномов занимались их установкой, Китиара изучала неопознанный корабль.

– Может, пират? Или контрабандист? – размышляла она.

Было много причин скрывать название корабля, и лишь немногие из них были законными.

– Стурм? Стурм? – позвала она.

– Что такое?

– Мы можем догнать этот корабль и взять его на абордаж?

Он подошел к краю рубки и, прикрыв глаза, посмотрел на нее сверху вниз.

– Зачем?

– У них может быть еда и пресная вода.

Это был весомый аргумент. Стурма так же тошнило от бобов и лунитарных грибов, как и всех остальных.

– Полагаю, мы могли бы, – сказал он. – Крюк-кошка все еще не работает. Надо быть осторожным, чтобы не зацепить такелаж и не порвать паруса.

Неизвестный корабль двинулся вперед со всеми парусами. На палубе никого не было, и когда «Повелитель облаков» приблизился к левому борту корабля, Китиара увидела, что штурвал каравеллы закреплен. Кормовые огни были задернуты, и все иллюминаторы в корпусе задраены. В такой жаркий и тихий день между палубами должно быть душно, подумала она.

– Выпускайте их, – сказал Стурм.

Румпель и Канат развернули паруса, и летающий корабль рванулся вперед. Раскачивающаяся шпангоут зацепился за цепные растяжки грот-мачты, и «Повелитель облаков» рывком остановился. Повернувшись, они обнаружили, что летят хвостом вперед по ветру, буксируемые гораздо более тяжелой каравеллой.

– Что теперь? – спросил Манёвр, перегнувшись через борт.

– Кто-то должен спуститься и привязать нас, – предложил Стурм. – Я бы спустился, но канат слишком тонок для меня.

– Не смотри в мою сторону, – сказала Китиара. – В этом путешествии я уже насмотрелась на лазание по веревкам.

Слесарь согласился, так как был маленьким и ловким. Он спустился по веревке к мачте. Стоя на перекладине, он помахал друзьям рукой.

– Найди леску потяжелее и свяжи нас! – крикнул Стурм.

Слесарь кивнул и спустился по такелажу на палубу корабля. За фор-мачтой лежал толстый якорный канат. Слесарь взвалил на плечи эту ношу и поднялся обратно к «Повелителю облаков».

– Это мой ученик, – с гордостью сказал Канат.

– Ты видел там какие-нибудь признаки жизни? – спросила Китиара.

Слесарь сбросил с плеча якорный канат.

– Нет, мэм. Все аккуратно, но вокруг ни души.

Стурм спустился в рубку и вернулся с мечом. Он перекинул ремень через плечо и перекинул одну ногу через перила.

– Лучше я первым осмотрюсь.

– Я пойду позади тебя, – сказала Китиара.

– Я тоже, – вызвался Слесарь. Остальные гномы быстро закивали.

– Кто-то должен остаться на борту, – сказал Стурм. – Вы, гномы, разберитесь, но не надо, чтобы вы все шли.

Сто футов – долгий путь, чтобы спуститься по веревке. Жара стояла такая, что на полпути у Стурма закружилась голова, и он вынужден был остановиться, чтобы вытереть пот с глаз. «Как я смогу подняться обратно?» –  спрашивал он себя. Когда темный, покрытый лаком дуб палубы коснулся его ног, он почувствовал облегчение. Китиара обхватила босыми ногами якорный канат и начала спускаться.

На палубе все было так, как описывал Слесарь: аккуратно и по-корабельному. У Стурма было плохое предчувствие. Моряки не покидали хорошо укрепленное судно без веских причин.

Китиара опустилась на палубу. Стурм крутанулся на месте, меч выскочил с лязгом стали.

– Спокойно! – сказала она. – Я на твоей стороне, помнишь?

– Прости. Этот корабль меня пугает. Иди по правому борту к носу. Я займусь левым бортом.

Они встретились на носу, не обнаружив ничего необычного, кроме полного отсутствия видимой команды. За бушпритом находился люк. Китиара предложила им спуститься под палубу.

– Пока нет, – сказал Стурм. – Давай проверим корму.

Наводчик и Заика вышли на палубу. Наводчик нес плотницкий квадрат, а Заика – молоток. Это было единственное «оружие», которое они смогли найти. Больше всего они напоминали миниатюрных пиратов, взявших на абордаж неудачливый корабль сверху.

– Н-нашли что-нибудь? – спросил Заика.

– Ничего.

Штурвал корабля был крепко привязан. Он поскрипывал на дюйм или два влево и вправо, когда ветер и волны бились о руль. Стурм пытался определить, как давно руль был закреплен, когда Китиара резко втянула в себя воздух.

– Посмотри сюда, – сказала она.

К стене ахтеркастеля была прибита ворона. Чучело мертвой вороны с расправленными хвостом и крыльями.

– Я видела такое раньше. Кто-то наложил заклятие на этот корабль, и, чтобы отогнать злую магию, кто-то поместил сюда эту ворону, – сказала Китиара. – Мы должны выбраться отсюда!

– Спокойно, – тихо сказал Стурм. – Мы не видели никаких признаков действующей магии. Давай зайдем внутрь и посмотрим, сможем ли мы хотя бы опознать это судно.

Решетчатая дверь со скрипом отворилась на блестящих латунных петлях. Внутри ахтеркастеля было жарко и тускло. Отблески света отбрасывали странные тени по всему помещению.

– Заика, открой ставни, ладно? – Гном направился к ряду ставней справа от него. Раздался шорох, когда он боролся с задвижкой. Ставни распахнулись, заливая каюту светом.

– Ну, вот и капитан, – мрачно сказала Китиара.

Хозяин каравеллы по-прежнему сидел за своим столом, немигающе глядя из глазниц цвета слоновой кости. Его череп был чист и сух, а скелетные пальцы, лежавшие на столешнице, все еще были соединены вместе. Капитан был одет в богато сшитый плащ из синей парчи, украшенный золотыми кистями и тесьмой. Последним мрачным штрихом был скелет его последней трапезы, все еще лежавший на тарелке перед ним. Заика поковырялся в крошечных косточках.

– Курица, – объявил он. – С-самка, я бы сказал.

Стурм понюхал оловянный кубок, стоявший у правой руки мертвеца. В пустом кубке не было явных следов яда. Он опустил его и заметил тонкое серебряное кольцо на одном из костлявых пальцев. Он осторожно поднял руку скелета. Несмотря на его осторожность, кости рассыпались от его прикосновения. Стурм поднес кольцо к свету, пытаясь найти надпись или клеймо изготовителя. Это была простая серебряная лента с бусинами, слегка затертая. Его мог сделать кто угодно и где угодно.

Китиара заглянула под стол.

– Хо! – сказала она. – Что это? – Она встала со вторым черепом в руках. – Это было между ног капитана. – Она перевернула череп. – Кто-то отрубил этому парню голову. Вот здесь виден след от топора. – Она положила жуткую реликвию на стол и снова наклонилась. – Хорошие сапоги, – сообщила она. – Серебряные пряжки, верх из оленьей кожи. Он был щеголем.

– Интересно, кто это был, – сказал Стурм.

– М-мой! – Заика был возле кормового фонаря.

Он нашел большой сундук в кожаном переплете и открыл простой замок. Внутри лежали золотые монеты и россыпь драгоценностей. Китиара присвистнула и вытащила особенно красивый изумруд.

– Теперь я понимаю, – сказала она. – Это, должно быть, пиратский корабль.

– Вы так уверены? – спросил Наводчик.

– Ты же не сможешь так разбогатеть, торгуя рыбой и галантереей!

Она открыла второй сундук. Он был до краев заполнен маленькими деревянными коробочками. Она сняла крышку с одной из них и наклонилась, чтобы посмотреть, какие сокровища в ней лежат. Китиара скорчила гримасу и громко чихнула.

– М-мерси! – сказала Заика. – Что это?

– Пряный перец! – прохрипела она, захлопывая крышку. Стурм заглянул ей через плечо.

– Специи встречаются реже, чем золото, – сказал он. – Этот сундук, вероятно, ценнее другого.

– Все равно, когда мы будем делить его, я возьму свою долю в золоте и драгоценностях, – сказала Китиара.

– Делить? Я думал, ты беспокоишься о проклятии.

– Если в моем кармане будет достаточно золота, я смогу противостоять всем проклятиям в мире.

Подкрепляя свои слова действиями, она принялась набивать карманы драгоценными камнями и золотом.

Дверь кабины распахнулась, и все вскочили. Это был всего лишь Погодник.

– Я подумал, что должен спуститься и предупредить вас, – сказал он. – Надвигается буря. Похоже на сильный циклон.

– Как раз хватит времени, чтобы спастись, – сказала Китиара. Она прислонилась к сундуку с сокровищами и попыталась сдвинуть его к двери. Сундук скрипнул, не сдвинувшись с места ни на дюйм. – Не стойте здесь, помогите мне!

– У нас нет времени на сокровища, – сказал Стурм. – Нам нужно вернуться на «Повелитель облаков».

Она перестала толкать сундук и встала.

– Разве? – спросила она.

– Что?

– Мы должны находиться на борту корабля. Почему мы не можем остаться на борту этого?

– Мы ничего не знаем об этом корабле, – возразил Стурм. – Насколько нам известно, он может затонуть при первом же шквале, на который мы наткнемся.

– Так же как и «Повелитель облаков».

Заика ерзал, пока двое людей спорили.

– П-пожалуйста! Я сейчас же в-возвращаюсь. – Он поспешил выйти за дверь.

Наводчик пожал плечами.

– Я бы хотел еще немного изучить это судно, но мое место – среди моих коллег. – Он поклонился и вытолкнул Погодника за дверь.

Оставшись наедине с Китиарой, Стурм с раздражением спросил:

– Ты уходишь или остаешься?

Она упрямо скрестила руки.

– Остаюсь.

– Тогда ты останешься одна.

Стурм вышел на палубу. С юга дул прохладный ветер, и каравелла под парусами кренилась на север. Фиолетово-черные тучи приблизились к уровню моря и надвигались вместе с ветром. Через несколько минут оба корабля будут уничтожены.

Наводчик и Заика без особых проблем вскарабкались по канату. К тому времени как Стурм добрался до вершины грот-мачты, они уже перелезали через поручни летающего корабля. «Повелитель облаков» мотался, как рыба на крючке, и Стурм с трепетом наблюдал за прыгающим канатом. Он ухватился за него.

Дождь, легкий и теплый, хлынул, опережая бурю. Стурм стряхнул его с лица. Гномы убрали все паруса «Повелителя облаков», но воздушная подушка сама подхватила ветер, увлекая за собой летучий корабль. Стурм подтянулся на руках к покачивающемуся судну, стараясь не думать о швыряющих его волнах в восьмидесяти футах внизу.

Первый удар дождя обрушился на него как стена, за секунду промочив Стурма до нитки. Он продолжал подниматься все выше, но «Повелитель облаков» становился все ближе и ближе.

– Привет, Стурм! Привет!

– Манёвр, это ты? – крикнул он в ответ.

– Стурм, ты меня слышишь? Веревка намокла и растягивается под твоим весом! Нагрузка слишком велика! – кричал невидимый гном.

– Я вернусь!

Стурм едва мог разглядеть серый контур «Повелителя облаков».

– Мы постараемся вернуться за тобой! – И еще – Да хранит тебя Реоркс! – воскликнул Манёвр.

Стурм соскользнул по якорному канату к мачте. Крепкий дубовый створ с размаху врезался в него, сильно ударив по ребрам. У него перехватило дыхание, и он выпустил веревку из рук. Стурм приземлился на парус и изо всех сил вцепился в него. Мягкий, как пудра, холст подался под его хваткой и медленно опустился на палубу. Ослепший, мокрый и бездыханный Стурм приземлился на борт каравеллы.

Гномы перерезали веревку на своем конце. «Повелитель облаков» взмыл в несущиеся облака и пропал из виду.

Китиара перевернула Стурма.

– Ты можешь стоять? Ты можешь идти? – кричала она, перекрикивая завывания ветра.

Китиара перевернула Стурма.

– Ты можешь стоять? Ты можешь идти? – кричала она, перекрикивая завывания ветра.

Он тупо кивнул. Она подняла его на ноги, и они вместе пошатываясь, пошли на корму к ахтеркастелю. Стурм рухнул на пол у капитанского стола, чтобы перевести дух. Китиара обвела взглядом комнату, закрывая ставни и плотно задвигая заслонки.

– Ты в порядке? – спросила она из темноты.

– Да.

– Гномы улетели?

– Им пришлось, чтобы спасти корабль. – Он болезненно закашлялся.

Китиара высекла искры из кремня капитана и зажгла толстую свечу на столе. Колеблющееся пламя бросало странные блики на череп мертвого капитана. Стурм достал из кармана платок и накинул его на череп.

– Он так и смотрит на тебя, не так ли? – сказала Китиара.

Она протянула руку, чтобы устоять на ногах. Палуба поднималась и опускалась с регулярностью водяного колеса.

– Нам придется убрать паруса, – сказал Стурм. – Если на нас обрушится сильный порыв, мы опрокинемся.

– Я не собираюсь поднимать такелаж при таких порывах, – ответила она.

Стурм достал свой меч.

– Тебе и не придется. Я перережу все крепления на самых нижних парусах. Они разлетятся, и этого будет достаточно. – Он подошел к двери каюты.

– Подожди, – сказала она. Она нашла малярную веревку в шкафчике капитана и принесла ее. – Подними руки вверх. – Он поднял руки, и Китиара обвила рукой его грудь и привязала веревку. – Не занимайся плаванием, пока тебя не будет, – сказала она.

Он опустил руки.

– Постараюсь не делать этого.

Стурм распахнул дверь и принял на себя всю мощь шторма. Пошатываясь, он добрался до грот-мачты и перерезал канаты. Порванное полотнище, хлопал, как живое существо, с треском сорвалось с грот-мачты. Он проскочил под ним и перебрался на фок-мачту, также отрезав там ванты. Когда остались только марсели и трисель, идти стало легче. Стурм добрался до ахтеркастеля.

– Он стал устойчивее, – сказала Китиара.

– Что нам теперь делать? – спросил Стурм, глядя, как вода капает с его одежды и волос.

– Давай исследуем низ, – предложил Кит.

– Ты забыл о проклятии?

Ее веселое настроение испарилось.

– Я не забыл. Но если это образец того, что находится на борту, то я не сильно беспокоюсь.

Она похлопала по накрытому платком черепу капитана. Голова слетела с шейных позвонков и с глухим стуком ударилась о стол. Она лежала, подняв глаза, и смотрела на смертных, вторгшихся на ее корабль.

Глава 33. ПЕЧАТЬ МАГА

Узкий люк прикрывал лестницу, которая вела вниз, в темные недра каравеллы. Китиара легла на живот и просунула свечу в отверстие. Оттуда шел теплый застоявшийся воздух, но явной опасности не было. Она спустилась вниз, и Стурм последовал за ней, держа руку на рукояти своего меча.

Они не нашли ничего более интересного, чем корабельный канатный шкафчик. В нем были только веревки, парусина и цепи. Китиара пошарила вокруг в поисках новых сокровищ. Но все, что она нашла, – это дохлые крысы. Как и все остальное мертвое на корабле, крысы представляли собой лишь груду костей.

– Разве не странно, – прошептал Стурм, – что мы всегда находим только кости?

Они прошли через легкую деревянную перегородку в более просторное помещение – грузовой отсек. Здесь свеча Китиары освещала нечто более зловещее, чем веревки и ткани. Они нашли оружейную, полную мечей, копий, щитов, бронзовых нагрудников, кольчуг, копий, луков, блоков свинца для пращи – столько, что хватило бы на снаряжение небольшой армии.

– Это щиты, выкованные дворфами, – сказал Стурм, отодвигая носком сапога круглую пряжку. – На них клеймо гильдии оружейников Торбардина. А на этом нагруднике – клеймо танов Замана.

Он поднял нагрудник. Холодное железо было отполировано до блеска, как зеркальное серебро, и, хотя его толщина составляла треть дюйма, он был удивительно легким.

– Это первоклассное оружие. Зачем пиратам столько оружия? – спросил он.

– Может, это трофейные запасы?

– Возможно, но на борту корабля много места. Они могут хранить хорошие предметы для собственного пользования, но не так много.

– Что там? – прошипела Китиара, указывая вперед.

– Кубрик. Там спит команда.

Они перешагнули через порог и увидели ужасное зрелище. Кубрик был полон скелетов.

Ряды чистых белых костей лежали по обе стороны корабля. Некоторые из них были вытянуты, а другие сплетены в узел от мучений, которые они терпели до самой смерти. Не все кости были человеческими. Некоторые, по форме и размеру, принадлежали дворфам. Другие, более мелкие, могли принадлежать кендерам или гномам. Скелеты объединяло одно: все они были скованы по лодыжкам.

– Мне это не нравится. Здесь творится великое зло, – прорычал Стурм. – Идем. – Он отступил назад.

– Что там впереди? – поинтересовалась Китиара.

– Нос. Там хранятся якоря.

В центре оружейной комнаты находился большой квадратный люк, который, по словам Стурма, вел в трюм. Снять люк оказалось непросто. Кто-то прикрепил его к палубе дюжиной больших железных болтов. Стурм попытался придумать, как лучше их снять, но Китиара просто взяла из тайника с оружием боевой топор и сбила головки с нескольких болтов.

– Стой! – потребовал он. – Ты не думала, что этот люк может быть прикручен, чтобы что-то удерживать внутри?

Она остановилась на полпути.

– Нет, – сказала она и обрушила топор на следующий болт. – Как я понимаю, тэ бедняги умерли от чумы или чего-то в этом роде. Мы с тобой – первые живые души на борту за несколько месяцев, а может, и больше, так что то, что мы найдем, будет нашим по праву спасения. – Она обезглавила последний болт. – Если хочешь получить долю, лучше помоги мне.

С неохотой Стурм подцепил пальцами крышку люка, и они вместе сняли ее. Крепкая крышка из дуба и меди отлетела в сторону, упав на груду доспехов. Звонкий удар эхом разнесся по каравелле.

Китиара просунула свечу в отверстие. Холодный сквозняк хлынул наружу, и она прикрыла пламя рукой. Слабый янтарный шар света упал на открытый трюм.

Он был пуст.

Вниз вели широкие дощатые ступени. Китиара опустила ногу на первую ступеньку.

– Не надо, – предупредил Стурм.

– Что с тобой такое? Несколько черепов и костей, и вдруг ты боишься собственной тени. Где твое любопытство? Где твоя рыцарская доблесть?

– Жив и здоров, спасибо.

Она опустилась еще на несколько ступенек.

– Ну что, идем?

Стурм поднял один палец и подошел к груде щитов. Он нашел щит хорошей гномьей работы и перекинул его через руку. Укрепив его, он последовал за Китиарой в трюм.

– Здесь очень темно, – сказала она.

Столб у подножия ступеней оказался покрыт жирным черным порошком.

– Сажа? – спросила она.

– Хм, да. – Стурм опустился на одно колено. Палуба была обуглена. – Здесь был пожар. – Он вытер кончики пальцев. – Этому кораблю повезло, что он остался на плаву. Пожар в море – одна из самых страшных судеб, которая может постигнуть корабль.

– Есть ли что-нибудь ниже этого этажа? спросила Китиара.

– Только трюм. – Что-то затрещало в свете свечи. Стурм махнул ей рукой. – Принеси свет сюда, – прошептал он.

– Что это?

На палубе в нескольких футах справа от ступеней были четыре длинные царапины, настолько глубокие, что они прорезали поверхность обугленного дерева до более светлой, несгоревшей древесины под ним. Царапины находились на расстоянии трех дюймов друг от друга и почти в фут длиной.

– Что ты об этом думаешь? – спросил Стурм.

Китиара выхватила меч.

– Следы когтей, – мрачно сказала она.

В носовой части корабля массивный полуцилиндр, спускавшийся с потолка, разделял переборку на две части. Это был нижний конец грот-мачты. С каждой стороны мачты были двери. Обе они были поспешно, но прочно забиты досками. Баррикада справа от мачты была цела; та, что слева, была разорвана на части – с другой стороны.

– Что бы это ни было, оно прошло здесь, – сказала Китиара.

– Оно?

Она не ответила, но осторожно шагнула через разбитый барьер в носовой трюм. Стурм не смог пролезть в отверстие, поэтому он выломал еще несколько досок. Обугленные доски громко раскололись.

В носовом трюме было еще холоднее, чем в кормовом. Он не был охвачен огнем. Они нашли еще кости, сломанные мечи и тесаки, разбитые шлемы – остатки жестокой схватки. Китиара чуть не споткнулась об еще одну фигуру, все еще облаченную в истлевшую коричневую мантию. В том месте, где она задела одежду, блеснуло золото.

– Это был священнослужитель, – сказал Стурм. – Мантия, амулеты – такие, какие носят священники. – Он порылся в складках мантии и вытащил ожерелье из меди. Он поднес его к свече. – Роза. Символ Маджере. По крайней мере, он служил доброму богу. – Он с благоговением положил ожерелье на темную ткань.

Китиара перешла к противоположной стене. В стену была вделана лестница, ведущая на бак. На полпути вверх кто-то отпилил перекладины. Крепкое основание фок-мачты вдавалось в трюм и здесь, а рядом с ним находилась еще одна заколоченная дверь. Эта была цела.

– Стурм, иди сюда!

Он перешагнул через скелет священника. Китиара направила свою свечу к заколоченной двери. Алые нити переплетались взад-вперед по грубому барьеру и собирались в узел в центре двери. Нити скреплял сургуч, а в сургуче виднелся оттиск кольцевой печати.

– Ты можешь прочитать это? – спросила она.

Стурм прищурился, глядя на изображение.

– «Маджере защити нас» и «Подчинись воле Новантумуса». – Он оглянулся на останки священника. – Должно быть, он был Новантумусом.

Китиара приставила острие меча к сургучной печати.

– Что ты делаешь? – спросил он.

– С той стороны этой двери находится нечто ценное, – сказала она. – Я хочу посмотреть, что там.

– Это может быть то, что убило всех этих людей!

Она постучала в дверь.

– Привет, там есть монстры?

Снаружи доносился лишь ровный, приглушенный рев бури и скрип корабельных балок.

– Видишь, никакой опасности.

Стурм грубо оттащил ее

– Я не позволю тебе лезть туда!

– Ты не...! – Она вырвала руку из его хватки. – С каких это пор ты мне приказываешь, Стурм Светлый Меч?

– Я не позволю тебе снять эту печать. Это может означать нашу смерть.

Китиара метнулась к двери. Стурм выставил щит и отразил удар. Китиара сердито фыркнула. Она поставила свечу и приняла боевую стойку.

– С дороги! – заявила она.

– Ты думаешь, что делаешь? Ты хочешь драться, чтобы открыть эту дверь? Оглянись, Кит. Думаешь, чума убила этих вооруженных людей?

– Значит, они убили друг друга, сражаясь за сокровища. Прочь с дороги!

Стурм начал отвечать, но Китиара бросилась на него. Он отступил, не желая пускать в ход свой меч. Стурм поднял щит, отбивая ее удары. Так продолжалось до тех пор, пока Китиара не впала в отчаяние. Она нанесла дикий выпад в сторону его головы. Ее клинок ударился о щит и отскочил. Дугообразный разрез пришелся по двери и сломал хрупкую восковую печать.

– Теперь ты это сделала, – сказал он, задыхаясь.

Китиара с мечом наперевес бросилась к двери. Стурм в изумлении смотрел, как она прижимается к дереву.

– Наконец-то, – сказала она. – Наконец-то!

На долю секунды воцарилась тишина, затем раздался невероятный грохот. Меч Китиары вылетел из ее руки, когда она отлетела назад и с грохотом упала среди костей. Центральная доска выгнулась наружу и треснула. Стурм отбросил щит в сторону и подошел к Китиаре, чтобы помочь ей встать. Изнутри раздался еще один треск, и доска над первой выгнулась.

– Что это? – воскликнула Китиара.

– Я не знаю, но оно выходит оттуда. Пойдем!

Они бежали так поспешно, что забыли о свече. Сквозь копоть полутьмы кормового трюма они бежали и, спотыкаясь, поднимались по лестнице в оружейную. Китиара направилась к шкафчику с веревками. Стурм позвал ее обратно.

– Помоги мне с люком, – сказал он.

Они задвинули тяжелый люк на место и опустили его. Затем они прошли через веревочный шкафчик и поднялись по лестнице в капитанскую каюту. Китиара перетащила несколько тяжелых сундуков, чтобы загородить лестничный люк. Дождь барабанил по палубе над ними, а ветер свистел в решетчатых ставнях. Они стояли в темноте вплотную друг к другу, тяжело дыша и прислушиваясь.

Палуба дрожала под их ногами, и они слышали, как ломается дерево. Что бы это ни было, оно пробивало себе дорогу наружу.

– Я потеряла свой меч, – сказала она, испытывая глубокий стыд. Она, опытный воин, потеряла свое единственное оружие, когда упала среди скелетов.

– Это не имеет значения, – сказал Стурм. – Мечи не спасли команду этого корабля

– Спасибо, – сказала она язвительно. – Ты меня утешил.

Металл звенел и грохотал. Оно было в оружейной. Стурм сжал влажную руку на рукояти меча. Грохот внизу усилился, когда тварь обрушила свой гнев на оружейный склад. Судя по грохоту и лязгу, казалось, что каждый предмет в тайнике бьется, скручивается и раздавливается. Затем шум внезапно прекратился.

Стурм и Китиара по какому-то общему побуждению прижались друг к другу. Их руки соприкоснулись в темноте.

– Ты что-нибудь слышишь? – прошептал он.

– Только тебя. Шшш. – Они напряглись, пытаясь уловить хоть какой-то звук.

Дверь каюты с грохотом распахнулась. Дождь хлынул внутрь. Штурм с трудом закрыл дверь от напора ветра. В зеленовато-сером свете, проникавшем сквозь циклон, он увидел, что крышка главного люка, расположенная впереди грот-мачты, сорвана.