Текст книги "Тьма и Свет"

Автор книги: Кук Тонья

Соавторы: Томпсон Пол
сообщить о нарушении

Текущая страница: 26 (всего у книги 27 страниц)

Глава 40. ТАЙНА ЗАМКА СВЕТЛЫЙ МЕЧ

Май-тат был столь же стремителен, сколь и красив, и через очень короткое время темный горб Вингаардского замка опустился за южный горизонт. Ориентируясь по звездам, Стурм взял курс на северо-запад. На севере лежал приток реки Вингаард, а на западе – Верхасские холмы. На плодородном участке земли между ними лежал замок Светлый Меч.

Копыта белого жеребца отбивали сольную песню на равнине. Несколько раз Стурм останавливал свой стремительный полет, чтобы прислушаться к звукам погони. Если не считать жужжания сверчков в высокой траве, равнина была безмолвна.

За несколько часов до рассвета Стурм притормозил Май-тат, когда они приблизились к тенистым развалинам. Это была старая хижина и ориентир, ныне разрушенный. На пне все еще сохранилась нижняя половина вырезанной таблички с названием. На ней виднелись нижние лепестки розы, а под ними – солнце и обнаженный меч. Светлый Меч. Стурм подошел к южным границам своих родовых владений.

Он поцокал языком и погнал лошадь вперед. Поля за указателем, которые он помнил как богатые пастбища и щедрые фруктовые сады, заросли и одичали. Аккуратные ряды яблонь и груш теперь представляли собой не более чем заросли. Виноградные лозы уже давно заросли. Стурм ехал, не сводя глаз с дороги, то и дело, пригибаясь, чтобы убрать ветви деревьев.

Он вспомнил, что фруктовый сад был разделен ручьем, и поэтому там было тихо. Он направил Май-тата в мелкий ручей. Ручей протекал в миле или около того до самого основания стен замка Светлый Меч. Май-тат рысью понесся по прохладной воде.

Восток окрасился в янтарный цвет, когда серые стены показались над верхушками деревьев. От вида крепостных стен и башен у него встал комок в горле. Но все было уже не так, как тогда, когда он уезжал: по стенам густым ковром стелились ползучие растения, каменные глыбы обрушились, а башни обнажились до самого неба, их крыши сгорели много лет назад.

– Давай, – сказал Стурм коню, легонько постукивая его пятками.

Май-тат поскакал через ручей, вздымая фонтаны при каждом шаге. Он взобрался на берег с западной стороны и пробрался сквозь живую изгородь. На западной стороне замка находились главные ворота. Стурм зашагал по усеянной травой мощеной дороге к входу. В тени от восходящего солнца стены казались черными.

Узкий ров теперь был не более чем грязной канавой; без плотины, отводящей ручей, он никогда не удержит воду. Стурм замедлил Май-тата, как только они въехали на мост. В голове Стурма эхом отдавались жестокие слова Белингена о рыцарях, прыгающих в ров. Ров представлял собой лишь темную болотистую трясину.

Ворот больше не было. Остались только почерневшие петли, прибитые к каменным стенам железными гвоздями длиной в фут. Двор был завален опавшими листьями и обугленными деревьями. Стурм посмотрел на возвышающийся перед ним донжон. Окна зияли пустотой, на их подоконниках виднелись языки копоти, в которых бушевал огонь. Он хотел позвать, крикнуть: «Отец, отец, я вернулся домой!»

Но никто не услышал бы. Никто, кроме призраков.

В последнее время бейли использовался для содержания животных. Стурм обнаружил следы скота и понял, что лагерь Меринсаарда в Замке Вингаард был не единственным местом, где захватчики запасались провизией. При мысли о том, для каких низких целей использовалось благородное сооружение замка Светлый Меч, в нем зародился глубокий гнев.

Он обогнул угол донжона и вошел в северный двор. Там находились маленькие ворота, через которые они с матерью бежали в тот последний раз, когда он видел отца. Он снова увидел, как отец в последний раз обнимает мать, а вокруг них падает снег. Леди Иллис Светлый Меч так и не смогла оправиться от холода того расставания. До конца жизни она оставалась холодной, жесткой и ожесточенной.

Потом он увидел тело.

Стурм сошел с коня и взял Май-тата за поводья. Он подошел к телу, лежащему в листьях лицом вниз, и перевернул его. Это был человек, и мертв он был недолго – день, может быть, или два. Его аккуратно проткнули сзади. Труп все еще сжимал в кулаке матерчатую сумку. Стурм разжал пальцы и обнаружил, что в мешочке лежат мелкие ценности – серебряные монеты, грубые украшения и несколько полудрагоценных камней. Кто бы ни убил этого человека, он сделал это не для того, чтобы ограбить его. Более того, судя по кинжалу и отмычке, притороченным к поясу, мертвец, похоже, сам был вором.

Стурм пошел дальше. Он обнаружил остатки костра и подстилки, растоптанные и спутанные. Под синим одеялом из конского волоса он обнаружил еще одно тело. Этот тоже погиб от меча. Вокруг были разбросаны обычные походные вещи. Медная сковорода, глиняные горшки, сосуды для воды, еще серебряные монеты и кусок тонкого шелка. Неужели разбойники поссорились из-за добычи? Если да, то почему победитель не забрал все с собой?

Рядом зиял пустой дверной проем. На кухню, подумал Стурм. В качестве кола он использовал сломанный шест от палатки и привязал Май-тата.

В разбитый донжон проникал солнечный свет, но во многих залах по-прежнему царила кромешная тьма. Стурм вернулся в разгромленный лагерь разбойников и сделал факел из палки и тряпок. Во время работы он услышал, как в дверном проеме зашевелились. Он обернулся, приготовив меч. Но там ничего не было.

Мертвецы изменили представление Стурма о замке. Он ожидал скорбной экскурсии по своему старому дому и поиска понимания судьбы отца. Теперь же от камней веяло чем-то зловещим. Ни одно место не было свободно от прощупывающих пальцев зла, даже бывший замок соламнийского рыцаря.

Кухни были вычищены, давно разграблены, даже огнеупорные кирпичи и печи. Паутина висела на каждой балке и в каждом дверном проеме. Он подошел к большому залу, где его отец часто обедал с великими лордами, такими как Гунтар Ут-Вистан, Дорман Молоторук и Друстан Спарфельд из Гарнета. Большой дубовый стол исчез. Латунные подсвечники на стенах были вырваны. Камин с резными символами Ордена Розы был намеренно испорчен.

И снова этот шум! Стурм был уверен, что это шаги.

– Кто вы такие? Выходите и покажитесь!

И снова этот шум! Стурм был уверен, что это шаги. «Кто вы такие? Выходите и покажитесь!» Он махнул факелом в сторону сводчатого потолка. Каменные своды были скрыты плотным слоем летучих мышей. С отвращением Стурм пересек зал и подошел к лестницам. Одна вела наверх, в личные комнаты, другая – в подвалы. Стурм поставил ногу на самую нижнюю из поднимающихся ступеней.

– Привет..., – вздохнул голос. Стурм замер. Под капюшоном встали дыбом.

– Кто там? – позвал он.

– Сюда! – Голос доносился снизу. С мечом в правой руке и факелом в левой Стурм спустился по ступеням.

Внизу было холодно. Факел мерцал на ветру, поднимавшемся по лестничной клетке. Коридор изгибался в обе стороны, следуя за фундаментом древней цитадели, на котором был построен замок Светлый Меч.

– В какую сторону? – несмело спросил Стурм.

– Сюда..., – прошептал голос. Он казался странно знакомым, так как доносился по коридору, словно последний вздох умирающего. Стурм последовал за ним налево.

Он не прошел и пятидесяти ярдов, как наткнулся на третьего мертвеца. Этот был другим, он не был грабителем. Он был старше, его борода была не подстрижена, а лицо измождено ветром и солнцем. Мертвец сидел, прислонившись к стене, с кинжалом, вонзенным в ребра. Странно, но правая рука была согнута и лежала на голове, а палец напряженно указывал вниз. Стурм изучил лицо. Оно было знакомым, и он сразу же узнал в нем Брена, одного из старых отцовских помощников. Если он был здесь, мог ли отец Стурма быть далеко?

– На что ты указываешь, старина? – Настойчиво спросил Стурм у мертвеца.

Он распахнул его плащ, чтобы посмотреть, нет ли у Брена каких-нибудь зацепок к судьбе отца. Когда он это сделал, правая рука мертвеца выскользнула из положения и оказалась направлена прямо вверх, над головой. Стурм поднял факел. Над ним не было ничего, кроме железного настенного бра...

… который был повернут. Присмотревшись внимательнее, Стурм увидел на стене светлый след. Держатель поворачивался, царапая эту метку. Стурм ухватился за нижний конец подсвечника и надавил. Он повернулся, следуя по процарапанной в стене дорожке.

Пол задрожал, и туннель наполнился огромным скрежещущим звуком. Перед Стурмом поднялся участок пола, открывая взору темную полость под ним. За всю свою жизнь в замке он никогда не знал о существовании такой потайной комнаты.

– Спускайся! – прошептал призрачный голос.

Стурм впервые ощутил присутствие, сопровождающее голос. Он резко повернулся и увидел за спиной явление. Это была тускло-красная фигура, одетая в нечто похожее на меха. Стурм шагнул вперед с факелом. Он не смог разглядеть лицо, но заметил темные, поникшие усы. Тот самый человек, которого он видел в грозу!

– Выходи вперед! – крикнул он и направил факел в лицо призрака.

Это было его собственное лицо. Стурм выронил факел.

– Великий Паладин! – прошептал он, отступая назад. Его каблук соскользнул с верхней ступеньки в тайное хранилище. – Что это значит?

– Спускайся... – повторил призрачный Стурм. Его губы не двигались, но голос звучал отчетливо. – Иди...

– Почему ты здесь? – сказал Стурм. Дрожащими руками он потянулся к факелу. – Откуда ты взялся?

– Далеко отсюда...

Глаза Стурма расширились. Призрак снова и снова призывал его спуститься в потайную комнату.

– Я сделаю это, – заверил Стурм. – Обязательно. – С этими словами красная фигура исчезла.

Стурм повернулся к ступеням, но не смог ничего разглядеть за сферой красноватого света, отбрасываемого факелом. Он глубоко вздохнул и спустился вниз.

В тайном хранилище было холодно, и он был рад, что на нем толстая куртка Меринсаарда. У подножия ступеней, примерно в восьми футах под уровнем коридора, он обнаружил еще два трупа. Они были без опознавательных знаков, но их лица слишком хорошо говорили о том, какая участь их постигла. Дверь-ловушка запечатала их, и в последующие часы мужчины задохнулись.

Стурм отвернулся от мертвых грабителей. В свете фонаря он увидел что-то металлическое. Он шагнул в бархатную темноту, его дыхание вырывалось вперед. Отблеск факела упал на доспехи.

Стурм тяжело сглотнул, пытаясь подавить комок в горле. Дрожащей рукой он потянулся, чтобы смахнуть пыль с гравированной стали. Так и есть. Это было его. Стурм нашел доспехи своего отца. Нагрудные и набедренные пластины, поножи, щитки и шлем – все было на месте. Превосходный боевой доспех, украшенный розой. У шлема были высокие рога на лбу,  по сравнению с которыми старый головной убор Стурма, все еще помятый от топора Рапальдо, казался дешевой имитацией.

Доспехи висели на деревянной раме. Проведя руками по заветному костюму, Стурм почувствовал под нагрудником мягкие, холодные звенья кольчуги. А на поясе на алой ленточке висел клочок желтого пергамента. На нем сильной рукой Ангриффа Светлого Меча были выведены слова: «Для моего сына».

В этот момент Стурма охватила такая радость, что он едва мог дышать. Смертная оболочка человека могла ослабнуть и умереть, но добродетели, которые сделали его лидером среди людей, Рыцарем Соламнии, были воплощены в нетленном металле. Жизнь Стурма была наполовину завершена. Оставалось лишь узнать о судьбе своего отца.

Он сбросил с себя одежду Меринсаарда и, пыльные они или нет, принялся надевать доспехи. Они сидели хорошо, почти идеально. В плечах было немного просторно, но Стурм в них вырастет. Он закончил прикреплять к ногам поножи и снял нагрудник с перекладины. Под ним на одном штыре висел меч.

Эфес изящной дугой изгибался к острию, сталь была такой же чистой и блестящей, как только что из кузницы. Длинная рукоять была обмотана грубой веревкой, чтобы обеспечить надежный захват даже в пропитанном кровью состоянии. Миндалевидная рукоять была из твердой латуни, на которой был выгравирован символ розы.

Стурм больше не мог этого выносить. Он чувствовал, как слезы текут по его щекам, и не делал никаких движений, чтобы их вытереть. Он не плакал так с той ночи, когда оставил отца, двенадцать лет назад.

Меч легко соскочил с колышка. Баланс был идеальным, а рукоять легла в руку Стурма так, словно была сделана специально для него. Он вытащил оружие Меринсаарда с серебряной рукоятью и со звоном швырнул его на холодный каменный пол. Стурм сунул отцовский меч в черные ножны и поспешно надел нагрудник и набедренник. Он еще застегивал пряжки под мышками, когда услышал странное гудение.

Меч Меринсаарда светился. От него исходил гул. Стурм подставил подставку под светящийся клинок и с открытым ртом наблюдал, как меч поднялся в воздух, без труда перевернув тяжелую деревянную подставку. Меч Меринсаарда метнулся к лестнице, и Стурм, поспешно подхватив шлем отца, последовал за ним. Серебряный меч устремился вверх, за пределы хранилища.

Парящий клинок безошибочно пронесся через большой зал к опустошенной кухне и вышел за дверь. Там стоял Май-тат, неподвижный, как статуя из алебастра. Никогда еще нервный жеребец не был таким спокойным. Меч опустился острием вперед. Лезвие медленно обошло вокруг лошади, острие едва коснулось шеи Май-тата. Сияние охватило лошадь. Лошадь начала извиваться и съеживаться в белой ауре. Он шагнул вперед, готовый зарубить страдающее животное, но яростный жар, исходивший от меча, остановил его. Сияние усилилось до обжигающего уровня. Произошла вспышка ослепительного света, и раздался сильный удар грома. Стурм был отброшен к стене, дыхание выбило из его тела.

Глубокий горловой смех наполнил двор. Волосы на шее Стурма зашевелились. Он закашлялся и протер глаза. Там, где была Май-тат, стоял Меринсаард, полностью вооруженный и полный ярости.

– Итак, Светлый Меч! Вот сокровище, ради которого ты проделал столь долгий путь! Стоит ли оно того, чтобы за него умереть? – прорычал он.

Стурм отступил на шаг, его голова раскалывалась от шока, вызванного появлением Меринсаарда. Обретя голос, он ответил:

– Реликвии благородного прошлого всегда стоит иметь. Но я пока не собираюсь умирать.

Стурм поднял Светлый Меч на изготовку. Меринсаард нарезал широкие круги в воздухе своим клинком, но не стал выходить вперед, чтобы фехтовать. Он высоко поднял серебряный меч и провозгласил:

– Знаешь ли ты, дерзкий глупец, что ты так неосмотрительно унес из моего лагеря? Этот меч – ключ ко всем негативным планам. Это Пороговый механизм, путь к могуществу! Я позволил тебе сбежать, червь; через пять секунд после того, как ты оставил меня связанным и с кляпом во рту, я уже был свободен и прикидывал, как лучше последовать за тобой. Разве тебе не было удобно выдать себя за меня и проделать весь путь верхом на мне?

Поднялся неестественный ветер, жарко дуя в лицо Стурму.

– Жаль, что ты не остался лошадью! – дерзко сказал он. – В таком виде ты, по крайней мере, был полезным существом!

Из наконечника Порогового механизма вылетел шар серебристого огня. По спирали он взлетел на крышу донжона и разорвался там, разнеся черепицу в клочья. Стурм успел нырнуть в кухню, как на то место, где он стоял, посыпались осколки камня.

Меринсаард рассмеялся.

– Беги, маленький человек! Только теперь ты понял, с кем связался!

Меринсаард пробил стену. Он взмахнул своим серебряным клинком, оставляя за собой дуги раскаленного света. Стурм влетел в большой зал, едва не столкнувшись с шипящим огненным языком, прочертившим расплавленную колею в сланцевом полу. Меринсаард играл с ним. При желании он мог обрушить на Стурма весь замок.

Стурм хотел стоять и сражаться, но только на выбранной им самим земле. На открытых площадках будет меньше обломков, и Стурм повел маньяка-воеводу на второй этаж, в узкий коридор, где раньше находилась спальня Стурма.

Стурм расчистил конец коридора как раз в тот момент, когда в него вошел Меринсаард. Воин-волшебник пустил по пустому проходу белый огонь, пробив дыру в стене толщиной в два фута. Стурм побежал дальше, миновав третий и четвертый этажи, на крышу.

– Вернись, юный Светлый Меч! Ты не можешь прятаться вечно! – дразнил его Меринсаард.

Миазмы гнева и зла окутали весь замок. Стурм подошел к участку стены, где деревянная обшивка сгорела. Он пробрался по обугленной балке, думая, что более тяжелый Меринсаард не сможет его преследовать, затем присел за обломками упавшей башни и попытался спланировать атаку.

Подойдя к обгоревшему участку, Меринсаард сложил руки на груди и пробормотал заклинание на древнем гортанном языке. Черные тучи собирались вокруг, и Меринсаард просто шел по испарениям, свирепо усмехаясь на ходу. Стурм навалился на участок разрушенной стены в отчаянной попытке помешать чародею приблизиться. Пороговый механизм пронесся взад-вперед, разбивая в щепки падающие глыбы.

– Куда ты отправишься дальше? – хихикнул Меринсаард. – У тебя заканчивается замок, Светлый Меч. Как бы ты разочаровал своего отца. Он был настоящим воином, в десять раз лучше тебя. Мои люди преследовали его несколько месяцев после того, как разграбили замок. Он пережил их всех, даже Следопытов Лирича.

– Кем он был для тебя? – воскликнул Стурм. – Почему ты желаешь его смерти?

– Он был рыцарем и повелителем битвы. Моя госпожа не могла оставить его в живых, если бы наш план завоевания был осуществлен. – Серебряный меч снес верхушку поваленной башни. – По иронии судьбы ты умрешь в его доспехах. Какой великий момент для моей Темной королевы!

«Он прав» – подумал Стурм. «Замок кончился, и я уже не тот, кем был мой отец». Изогнутая стена башни сомкнулась за его спиной. Стурм посмотрел вверх. Идти было некуда – только вниз.

Крошечные капельки огня вспыхивали вокруг ног Стурма. Он отпрыгнул в сторону, оказавшись в опасной близости от края.

– Прыгай, мальчик. Обмани мою месть, почему бы тебе этого не сделать?  Это будет легче, чем смерть, которую я для тебя приготовил, – сказал Меринсаард в пяти ярдах от него.

 Стурм посмотрел вниз. Это было долгое, долгое падение.

– Сделай шаг. Прыгай. Для тебя все закончится быстро, – прорычал волшебник.

Надежды не было. Это был конец. Стурм больше никогда не увидит своих друзей и не разгадает тайну отца. Для него существовал лишь выбор смерти. Один шаг – и забвение. Разве не каждый человек хочет легкой смерти, когда придет его время? «Но ты не каждый человек!» – кричал его разум. «Ты сын и внук соламнийских рыцарей!» его разум кричал. Это знание помогло растопить ледяной страх, сковавший его сердце.

Он расправил плечи и встретился взглядом с Меринсаардом. Меч Светлого Меча был направлен в сердце военачальника.

– Я не выполняю твоих злых приказов, – заявил Стурм. – Если ты претендуешь на звание воина и повелителя, пусть твой клинок испытает мой, и мы увидим, кто оправдает свою честь.

Меринсаард улыбнулся, показав белые зубы. Ослепительное сияние исчезло из Порогового механизма, и Стурм принял боевую стойку. Волшебник протянул к Стурму свой клинок, и без всякого предупреждения из его острия вырвалась огненная вспышка. Она ударила Стурма в грудь и впечатала его в стену башни.

– Как видишь, – сказал Меринсаард. – Я не из благородных людей.

Он поднял Пороговый механизм для последнего, смертельного удара, и его глаза стали очень широкими и белыми. Стурм изо всех сил старался поднять в воздух кончик отцовского меча.

Внезапно Меринсаард издал рвотный звук и, пошатываясь, направился к зубчатой стене. Стурм с удивлением увидел, что в его спину вонзилась стрела. Вдалеке на фоне утреннего неба виднелась фигура с луком.

Стурм поднялся на ноги. Меринсаард вцепился в бастион закованными в латы руками, но железные звенья не нашли опоры, и воин-волшебник рухнул через зубец во двор. Раздался крик, тяжелый, звонкий удар, и наступила тишина.

Стурм помчался к ступенькам. Таинственного лучника нигде не было видно. Он нашел Меринсаарда мертвым, его невидящие глаза смотрели на мшистые камни. Пороговый механизм  лежал прямо за его безжизненными пальцами. Пока Стурм смотрел, меч вспыхнул и с громким треском исчез. На месте, где он лежал, остались выжженные камни.

Стурм вздрогнул и прижался к стене донжона. Пока он пытался осмыслить случившееся, в землю у его ног вонзилась еще одна стрела. Серое гусиное перо на длинной черной стреле дрогнуло от удара.

Стурм резко обернулся и увидел на внешней стене неизвестного лучника. Лучник поднял руку в знак приветствия, затем нырнул в пустую сторожевую башню и исчез.

Он наклонился, чтобы осмотреть стрелу. К древку, сразу за головкой, был привязан листок бумаги. Стурм освободил его и прочитал:

Дорогой С.

Я знала, что ты придешь сюда, и вот я застаю тебя в проигранном поединке с волшебником. Мои новые друзья не предпочитают играть честно, но я решила уравнять шансы в память о нашей прошлой дружбе. В следующий раз тебе может не повезти!

K

PS: Ты был простофилей, когда позволил ему направить на себя волшебный клинок.

– Китиара! – воззвал Стурм к небу и камням. – Китиара, где ты? – Но он знал, что ее уже нет, она потеряна для него навсегда.